Неклассическая литература

Еженедельно я ломала голову над тем, как провести выходные. А точнее — куда и с кем сбежать из дома. В этот раз все сложилось приятнейшим для меня образом: накануне вечером позвонила Шульга и предложила прогуляться. Мы встретились на центральной площади в полдень и отправились бездумно бродить по улицам города, говоря о чем-то несущественном. Мне не хватало такого простого общения ни о чем. Проблемы, может, не столь серьезные в сравнении с чужими, но давили на меня и заполняли все мысли. Денно и нощно я мучила сама себя, прокручивая в голове одни и те же мысли и не получая от этого никакой пользы. Разговоры с Олей о предстоящем новом годе, лютом холоде и жизни бабушек, торгующих в трех пуховиках на улице соленьями, позволили мне выбраться из заточения в собственных мыслях на свободу, где жизнь текла своим чередом. Мы шутили, смеялись и чувствовали себя беспечными и оттого счастливыми. На протяжении недели периодически шел снег и к этому дню выросли сугробы белого липкого снега. Во дворах дети вовсю играли в снежки, а мы с Шульгой решили заняться снеговиком, отойдя на безопасное расстояние от зоны снежной баталии. — На тебя похож, — сказала Оля, нарисовав веткой на лице щуплого, кривого снеговика хмурое выражение рта и глянула на меня в ожидании реакции. — Ты ему губы налепи размером с голову, один в один ты получишься, — нарочито хмуро проговорила я. — Эй! — воскликнула Оля и бросила в меня наскоро слепленным снежком. — Дурочка. Мы снова рассмеялись. В этом дне было много смеха и положительных эмоций, и я была благодарна за это Оле, которая умела создать такое настроение и себе, и окружающим. Она ничего не предпринимала для достижения этого, она просто была такой — простодушной, веселой и игривой. В какой-то момент мне даже захотелось обнять ее. Вылепив снеговика и вдоволь набросавшись снегом, мы замерзли и устали, и Шульга предложила посидеть в теплом кафе неподалеку. Уже начало темнеть, но по домам расходиться не хотелось, так что почему бы не выпить по чашке чего-нибудь согревающего? Мы сделали заказ официанту и впервые за день между нами повисло молчание. Оля задумалась о чем-то, рассматривая улицу через окно, да и меня снова стало засасывать в пучину мыслей. Возможно, так повлияла атмосфера вечернего зимнего города: холодного и опустевшего. — Как у вас с Андреем? — спросила я в первую очередь для того, чтобы отвлечься от внутренних переживаний, хотя эта тема не была мне безынтересна. С тем парнем из клуба Шульга общалась уже второй месяц, что было для нее внушительным сроком. Последние сколь-нибудь похожие на серьезные отношения Шульги продлились чуть больше месяца и с самого начала были обречены на провал, так как никакого интереса к прежнему молодому человеку девушка не испытывала и встречалась с ним то ли от скуки, то ли от замучившего одиночества. Но сейчас, от одного только звука имени Андрея, Оля оживилась и ее глаза вспыхнули. — Все замечательно! Он много работает, а я учусь, но мы каждый день списываемся. Он узнает, как у меня дела, настроение, самочувствие. Желает доброго утра и спокойной ночи. А все свободное время проводит со мной. Мне кажется, я, наконец, не ошиблась. — Я вижу, как ты счастлива, — я улыбнулась, искренне радуясь за подругу. — Ну, может, не прям счастлива... — замялась Оля. — Нужно еще пообщаться, посмотреть. Стараюсь не питать ложных надежд. Для Шульги это было нетипично. Она с головой окуналась в новые отношения, отдавала всю себя, все свое время и возможности. Слышать, что сейчас она подходит к этому делу чуть более рационально, было удивительно, но я гордилась ей. — Это правильно. Все-таки, он такой взрослый... — Ой, — Оля перебила меня, махнув рукой. — Не надо вот этого. Да, разница в возрасте у нас немаленькая, но это ни на что не влияет. — Что вы делаете вместе? О чем говорите? — спросила я. Невольно в голову снова проник учитель. Мне было интересно с ним разговаривать тогда, на осенних каникулах. Думаю, он тоже не умирал со мной скуки — это было бы заметно. Мы обсуждали литературу — единственное общее, что было между нами. И то, в отличие от Марка Андреевича, я была погружена в эту тему вынужденно. А вот вчерашний разговор оставил после себя неоднозначное впечатление. — Да обо всем, — Оля пожала плечами, — и ни о чем. Как с тобой. Начинаешь разговор и он сам собой идет, даже не задумываешься. — Официант принес чайник с ягодным чаем и две чашки. Шульга помолчала, пока он переставлял посуду с подноса на стол. — И делаем тоже, — продолжила девушка, когда официант ушел, вполголоса. — Столько всего... — Это понятно, — хмыкнула. — Но на одном этом отношения не вывезти, тем более со взрослым мужчиной. Оля делится со мной всеми подробностями своих отношений, рассказывает о предметах воздыхания и, кажется, совсем ничего не скрывает. Такому открытому и прямолинейному человеку вообще, должно быть, нечего скрывать. Может и я могу довериться ей и поделиться своими взглядами на Марка Андреевича? — Согласна, — Шульга услужливо разлила чай по чашкам. — Он не подросток, несколько иначе ко всему относится, серьезнее, что ли. Есть в этом и свои минусы — например, романтики почти никакой, все спокойно и рационально, — мне показалось, что девушка погрустнела. — Зато надежный. Я ему доверяю полностью, потому что он честен. Он знает, чего, кого и когда хочет, не играет со мной в «угадайки». Я чувствую себя настоящей девушкой, потому что он ведет себя, как настоящий мужчина. Нет, она не поймет. Кто угодно, хоть кудрявый лаборант химички или молодой — относительно пенсионера — сменщик охранника, но только не преподаватель литературы. Оля просто не поверит и рассмеется. Я мешала ложечкой в чае, раздумывая над словами подруги и примеряя их на свою ситуацию. Может, разница в возрасте — это действительно не так уж страшно, а даже хорошо? Отношения с Сашей были детством — хождение за ручку, мягкие игрушки в подарок, слова «давай будем встречаться» и гордые статусы семейного положения на странице социальной сети. Повторения печального опыта мне не хотелось. Хотелось быть счастливой. Как Шульга. — А он серьезно к тебе относится? — осторожно спросила я, поднимая глаза на Олю. — Не как к ребенку? — Нет, — быстро ответила та. — Общаемся и общаемся, как люди. Ира, солнце, — ее взгляд стал снисходительным. — Никто в отношениях не мыслит категориями «взрослый» и «ребенок», не задумывается о возрасте и социальном положении. Если люди приятны и интересны друг другу — это все, что нужно. В голове застучало набатом — это все, что нужно. Сколько можно быть несчастной, сколько можно страдать из-за неудавшейся любви, когда передо мной открыт новый путь. Может, и не удастся, но вдруг эта дорога приведет к долгожданному счастью? Все, что нужно мне — это сделать первый шаг, создать такую ситуацию, в которой счастье станет возможно. Случай представился скоро, я даже не рассчитывала на такое везение: Ким сломал ногу. Конечно, хорошего в этом было мало, скорее даже абсолютно ничего, но все ведь не просто так в этой жизни! Каждое событие, хорошее или плохое, приводит к череде других, и это — одно из них. Разумеется, теперь Ким не мог участвовать в мероприятии и нужно было искать замену. Это и стало предметом обсуждения нашей труппы в коридоре между уроками. — Текста у него не так много, любой справится, даже ты, — Паша сыпал аргументами уже которую минуту, уговаривая Сашу сыграть роль Черта. Но тот или упрямился, или действительно успел вжиться в роль рядового эльфа, помощника всего светлого и доброго, и не успел бы перестроиться в злодея. — Ребят, ну как же так, — отчаянно всплеснула руками Настя. — От этого же зависит успех нашего дела, ну что вам стоит поменять роль. — За два дня до выступления? — резонно возразил десятиклассник Юра, игравший короля. — Текста может и немного, но он другой. И амплуа героя совершенно другое. — «Амплуа», — передразнила его Шульга. — Такие все деловые, прям заслуженные артисты России, — она задумчиво покусала губу. — Надо кого-то другого искать, не из труппы. Со стороны. В тот момент и сложились пазлы в единую картину: Марк Андреевич. Кроме того, что у меня существовал личный интерес в отношении мужчины, он — тот, кто сможет справиться с ролью на «ура» и, вероятнее всего, не оставит учеников в беде. — Может, литератор? — несмело предложила я. — Кто сыграет Черта лучше, чем сам Черт? Ребята громко расхохотались, я переводила взгляд с одного на другого, пытаясь понять, чего больше в этом смехе — одобрения или отторжения? — Широко замахнулась, — первым высказался Паша. — Может, кого попроще найдем? Но меня было не остановить. Раз уж я нашла в себе силы выдвинуть кандидатуру учителя, то и отстаивать ее буду до самого конца. Второго шанса может не представиться. — Он отлично подойдет! — воскликнула я и продолжила с воодушевлением: — Дух героя подходит, он быстро учит текст и читает его выразительно. Да он сам в драматическом кружке числился, выступал на камерных сценах. Ребята вдруг притихли и теперь смотрели на меня с подозрительным прищуром. Кажется, я выдала что-то лишнее. Но нет, главное — не отступать. Думайте что хотите обо мне, но Марк Андреевич должен занять эту роль! — Влюбилась, что ли? — хмыкнул Саша. — А ты ревнуешь? — я не преминула возможности съязвить, хотя внутри что-то испуганно сжалось. — Он нам обязательно поможет, ребят, поверьте. Он человек все-таки. — Ты же больше всех его ненавидишь, — впервые за долгое время заговорила со мной Настя, рассматривая так, будто видела впервые. — Я? — Ты же каждый раз при виде него с ума сходишь от злости, — подключился Паша. — И ты его стала Чертом называть. — Я? — спросила снова, ткнув пальцем себе в грудь. Я переводила взгляд с одного своего приятеля на другого; лица их выражали что-то среднее между насмешкой и растерянностью, несомненно, копируя выражение моего собственного лица. Первые месяцы работы Марка Андреевича в лицее стерлись из памяти, хотя связано это было не с его появлением. В то время меня не заботил новый молодой учитель и всеобщего ажиотажа вокруг него я не разделяла, занятая своими проблемами. Казалось, появившись, он сразу стал ненавистен всем и данная кем-то кличка разлетелась по лицею, подтверждая это. Своего участия в этом процессе я не помнила и не хотела вспоминать, потому как не верила в вероятность этого. Однако окружавшие меня лица пошатнули эту веру. — Да ну вас, — отмахнулась я как можно беспечнее, отбрасывая в сторону размышления о своем отношении к учителю, каким оно было раньше. — Говорю, давайте возьмем литератора. — Не так страшен черт, как его малюют? — задумчиво, не без доли сарказма проговорила Шульга. Загремел на всю школу громкий звонок, ученики младших классов завизжали и ей пришлось чуть повысить голос: — Ладно. Но иди сама с ним договаривайся. Паша ободряюще похлопал меня по плечу, Настя одарила странным взглядом, значение которого известно ей одной, и группа разошлась по кабинетам. И вот я снова здесь — у кабинета литературы. Факультатива сегодня быть не должно, так что времени на то, чтобы уговорить Марка Андреевича принять участие в мероприятии, у меня достаточно. Если, конечно, он, только услышав о своей роли, не разразится гневом и не выкинет меня из кабинета. После краткого стука я вошла в кабинет. Марк Андреевич, неизменно сидящий за учительским столом над учебниками, поднял голову и легко улыбнулся. — Зачастили вы, Ирина. Не удивлюсь, если вы такими темпами решите сдавать литературу. — Нет уж, — я вернула ему улыбку, незаметно расцветшую на моих губах. — Мне химии хватает. — А что, — Марк Андреевич поднялся из-за стола и оперся о него бедрами. — Мне кажется, в последнее время вы делаете успехи. Так и меня скоро замените. Я окинула учителя взглядом снизу вверх, особенно задержавшись на скрещенных на груди жилистых руках, тонких губах, сложенных в кривую, но не злую ухмылку и чуть прищуренных темных глазах. Хотелось бы иметь его фотографию у себя, любую, пусть даже из личного дела или паспорта, чтобы иметь возможность рассматривать черты его лица в любое время. Казалось, я видела его так редко, что каждый раз смотрела, будто видела впервые и каждый раз чувства поднимались с новой силой. — Вы незаменимы, Марк Андреевич, — сказала я без тени смеха в голосе. Его глаза сузились до щелок и пристально уставились в мои. Собрав силы, я не отводила взгляд, хотя это было трудно. От прямого контакта все внутри жгло, сердце выпрыгивало и пальцы рук холодели, но я не хотела скрывать это. Пусть бы он увидел эти эмоции в моих глазах. В тот вечер после метели он ведь точно что-то заподозрил. Так пусть его догадки подтвердятся. — Что есть, то есть, — наконец, проговорил мужчина. Медленнее, чем обычно, однако более ничем не выдал своих эмоций. Я не могла его расшифровать. — Так что вы хотели? — Мы ставим новогодний утренник, помните? Так вот Ким сломал ногу и не сможет участвовать, срочно нужна замена. — Марк Андреевич склонил голову чуть набок. — Я подумала, может быть, вы сможете? Его брови приподнялись. — Почему вы так подумали? От этого вопроса моя решительность пошатнулась, но не рухнула. Теребя в руках ремешок сумки, я озвучила учителю те же аргументы, что несколько ранее — ребятам. Все, кроме злодейского духа, конечно. Марк Андреевич терпеливо слушал. — И? — спросил он, когда я закончила. Отчаяние волнами стало наступать на мою решимость и грозилось захлестнуть и потопить ее. Я собрала последние силы. — Марк Андреевич! — воскликнула я, резко положив ладони на его плечи. Учитель вздрогнул и выпрямился, став на пол головы выше. Я только крепче ухватилась за трикотажную ткань его джемпера, между делом отмечая широту учительских плеч. — Пожалуйста! Никто не справится с этой ролью лучше вас. Осталось два дня, если мы ничего не решим, детский праздник будет испорчен. Прошу вас, помогите. Марк Андреевич аккуратно взял мои ладони и снял их со своих плеч, но после этого не отпустил, а продолжил сжимать. — Я вижу, что для вас это важно, — мягко произнес он и невзначай провел большим пальцем по моей правой руке. От этого движения руки ослабели и все тело стало легче, будто способно было оторваться от земли. — Хорошо, я помогу. Только потому, что вы попросили. — Спасибо, мы все вам очень признательны, — произнесла я и высвободилась из рук Марка Андреевича; тот снова скрестил их на груди. — Я бы вас даже обняла, но, — развела руками, — сами понимаете. Марк Андреевич почти не изменился в лице, только дернулись уголки губ. — Вот текст, — я протянула учителю сложенный вчетверо лист, но не отпустила, когда он ухватился за него с другой стороны. — Скажи хоть, что за роль, — попросил он, по-прежнему держась за лист, но не пытаясь вытянуть его из моих рук. — А вы не откажетесь? — я чуть склонила голову набок, игриво глядя на учителя. — Даете слово? Скажите, что даете слово. Марк Андреевич вскинул брови и улыбнулся очень широко, пряча рвущийся смех; его грудная клетка дрогнула. — Даю слово. — Листок с текстом оказался в его руках и учитель медленно развернул его. — Так что за роль? Как ни старалась, я не смогла сдержать злорадную ухмылку. — Черт. Столько эмоций в человеческом взгляде я еще не видела.