Неклассическая литература

Так стремительно я в кабинет литературы еще не шла. Меня невозможно было снести с намеченной траектории ни бэ-тэ-эром, ни толпой пятиклассников, выбегающих в коридор. Этот вопрос должен быть решен здесь и сейчас. Больше он не забудется и его адресат не посмеет меня перебить. Разговор вчера вышел крайне неприятный. Даже ссора с Сашей казалась мелочью. А ведь она наделала столько шума, что одноклассницы еще несколько дней перешептывались при моем появлении, а особенно любопытные и смелые расспрашивали меня лично о подробностях. — Меня зовут Арина. Я супруга твоего учителя литературы. Сердце заколотилось так, что я слышала его стук, однако мне удалось взять себя в руки и продолжить разговор. Не бросать же трубку, как маленькая девочка. Я изначально знала, на что шла, пришло время отвечать. В моей жизни нежданно-негаданно наступило чистилище. — Здравствуйте, — я вцепилась рукой в спинку стула. — О чем вы хотели поговорить? — Хочу с тобой встретиться. Все-таки дуэль? Боюсь, не вывезу: силы не равны. Она с ним, наверное, давно, между ними отношения, проверенные временем (хоть и дали на мне трещину) и заверенные документально. А мне Марк Андреевич нравится, даже очень нравится, и все же отдать жизнь за него я не готова. Во всяком случае, пока. — Нет, встречаться я с вами не буду, — твердо сказала я. — Говорите так. — Так ты можешь сбросить вызов, а при встрече бежать будет некуда. Прозвучало зловеще. Надеюсь, причина, по которой мужчина все еще не развелся, не в психическом заболевании жены. — Не сброшу, — заверила я. — Говорите. По ту сторону трубки послышался вздох и шорохи. Заговорила собеседница лишь спустя несколько секунд. Я в это время напряженно потирала спинку стула. — Что за СМС-ки ты шлешь Марку? То, что эта Арина может спокойно называть учителя по имени, царапнуло сердце. Окружающие, и я в их числе, называли его либо по имени-отчеству, либо Чертом, а произнесенное этой женщиной имя звучало по-особенному и очень лично. Я хотела иметь исключительное право на это имя. Кстати, откуда она знает об этом пресловутом сообщении? Копается в чужом телефоне, значит? Некрасиво. — Давайте ближе к делу, — я решила пойти в наступление. — Раз спрашиваете, значит, знаете, что в этом СМС. К чему этот вопрос? — Ты малолетняя дрянь, вот к чему! — не выдержала женщина. В начале разговора ее голос звучал твердо и уверенно, и я считала, что таким он останется до конца. Зная Марка Андреевича, я представляла его жену отчасти похожей на него самого. Но истеричные нотки заметно шли ее голосу, будто в жизни она всегда говорила так. Марка Андреевича боялись, однако это сочеталось с долей уважения за то, что он крайне редко выходил на повышенные тона, а свое недовольство формулировал остроумными фразами. Откровенный крик и прямые оскорбления отнюдь не вызывали уважения. Я ухмыльнулась и прекратила теребить все, что попадется под руку, ощутив владение ситуацией. Я, конечно, в сложившейся ситуации виновная сторона, и это волнует, но по большому счету, какое мне дело до ее обид? — Что-то еще? — поинтересовалась я. — Тебе недостаточно того, что ты крутишь с женатым мужчиной? Который, к тому же, твой учитель. Ты бессовестная! — Моя совесть — это мое дело. Как и мои отношения, — я легла на диван, уткнувшись взглядом в потолок. — А вас мне жаль, Арина. — Это тебе меня жаль? — она даже поперхнулась. — Наверное, считаешь себя особенной. Думаешь, умный мужчина обратил на тебя внимание, потому что ты чем-то лучше остальных. А ты у него, дорогая моя, не первая. И, наверное, даже не единственная. Я даже не дрогнула. Сомнений в Марке Андреевиче у меня не было ни малейших. Он, несомненно, интересный мужчина. Не исключено, что пользуется популярностью у противоположного пола. Но ни за что я не поверю в то, что он способен без зазрения совести крутить с несколькими девушками одновременно. Да и когда ему этим заниматься, если он всегда на работе? — Ладно, меня это не пугает, — нарочито расслабленно ответила я. Арина напряженно задышала в трубку. Я терпеливо ждала, что она скажет, рассматривая ногти вытянутой перед собой руки. — Хорошо, ты знаешь обо мне, — заговорила она. — Ты знаешь о других. А Васю тебе не жаль? — Какого еще Васю? — протянула я устало. Заметно, что ей уже нечего сказать. Она рассчитывала надавить на меня своим статусом, возрастом и опытом, но меня не сломить. Она совершенно точно не нужна Марку Андреевичу, а его нежное отношение ко мне не спутать с простым увлечением. А значит, несмотря на ее жалкие попытки повлиять на ситуацию, мы будем вместе столько, сколько захотим. — Его дочь, — победно произнесла женщина. — Какого черта, Марк Андреевич? — вскрикнула я, ворвавшись в кабинет литературы и с грохотом захлопнув за собой дверь. Пятиклассница, стоящая у учительского стола, испуганно вздрогнула. Марк Андреевич успокаивающе тронул ее за руку и метнул в меня разгневанный взгляд. — Вашу «двойку», — с нажимом сказал он, — мы обсудим позже, Ирина. Сейчас я занят. — Я подожду, — я присела за последнюю парту, закинув ногу на ногу. Вздохнув, учитель быстро проговорил что-то пятикласснице, вручил ей стопку листов и отпустил. Испуганно озираясь на меня, она вышла. — Почему ты позволяешь себе таким образом врываться в мой кабинет? — мужчина грозно навис надо мной. — Ты подрываешь мой авторитет, это недопустимо. — Кто такая Вася? — проигнорировав все вышесказанное, спросила я. Марк Андреевич стушевался. Растерянно помолчал немного, закрыл дверь в кабинет на замок и присел за парту впереди, лицом ко мне. — Василина — моя дочь, — ответил он прямо. — Почему я узнаю об этом только сейчас, и не от тебя, а от твоей Арины? — продолжала наступать я. Учитель дотронулся до моей руки, но я резко отдернула ее. Его влияние на меня слишком сильно, а я настроена поговорить откровенно, без увиливания и перевода темы. — Я уже и на телефон пароль ставил, и на приложения... И как она умудряется? — Ответь на вопрос. Марк Андреевич прожигал меня взглядом, и я стала чувствовать себя неуютно под ним, но упорно напоминала самой себе, что я имею право получить ответы. Он сразу сказал о наличии штампа в паспорте, и за эту честность я была ему благодарна. Но, выяснив, что правда была частичной, стала сомневаться в его искренних намерениях. — У тебя сегодня больше нет пар? История будет долгой. Я угрюмо кивнула. Торопиться некуда. Тяжело вздохнув, учитель повернул стул спинкой к парте, откинулся на него и начал: — Ты знаешь, что раньше я вел очень социальный образ жизни. Часто появлялся на каких-то мероприятиях, проявляя себя, много общался с людьми. И девушек в моем окружении тоже было много. Не скрою, своей популярностью среди них я активно пользовался, — я неприязненно сощурилась. Заметив это, он проговорил в свое оправдание: — Ира, это ты знаешь меня таким. Но и мне когда-то было двадцать лет, и я был самовлюбленным, высокомерным и в целом не самым приятным человеком. Я тактично промолчала о том, что со временем не многое изменилось. — Арину я встретил на первом курсе магистратуры. Ко второму семестру мне доверили вести занятия у бакалавров по «психологии конфликта». Она была моей студенткой. — Повторяетесь, Марк Андреевич, — я горько усмехнулась. Значит, это она имела в виду, говоря о том, что я не первая, а не обилие любовниц учителя. Первой была она. Марк Андреевич хмуро посмотрел на меня, и перебивать его больше не хотелось. Ладно, пусть расскажет до конца. Прокомментировать всегда успею. — Она стала преследовать меня. Ходила на выступления университетского театрального ?кружка?, как-то затесалась в компанию моих друзей, «случайно» появлялась у кафедры. Что уж говорить о том, что она всеми силами привлекала мое внимание на парах. В общем, доставала меня серьезно, — я открыла рот, намереваясь задать ироничный вопрос, но, опомнившись, тут же закрыла. Учитель благодарно кивнул. — Встречались мы недолго. Я до сих пор не понимаю, как вообще согласился на это. В результате моей молодой горячности и глупости, она забеременела. Она не шла ни на какие компромиссы, и деваться уже было некуда. Ее родители хотели, чтобы все было правильно, и мы поженились. Потом родилась Василина. Марк Андреевич обреченно опустил плечи. Я помолчала, переваривая новую информацию. С трудом осознавала, что рассудительный Марк Андреевич мог ввязаться в такую историю. Наверняка эта Арина не скупилась никакими методами, чтобы заполучить его. Даже забеременела, будучи студенткой — мне такая перспектива виделась только в самом страшном сне. Он просто стал жертвой обстоятельств, и теперь всю жизнь искупает один-единственный грех. Я пожалела мужчину. Руками обхватила его лицо, гладя по щекам. Он взял одну из моих ладоней и поднес к губам. — Прости, что не рассказал сразу. Тебя это обидело? — Да, — честно сказала я. — Мне бы хотелось это узнать от тебя. — Я слышал вчера, что она говорила с кем-то. Догадался, что с тобой, хотя никак не могу понять, как она добралась до твоего номера. Извини, что не уберег от ее истерик — я знаю, какая она невыносимая. — Я справилась, мне не привыкать к истерикам, — мать за последний год довела этот навык почти до совершенства. — Но если бы я знала все, ей бы не удалось в конце концов припереть меня к стенке. Марк Андреевич оставил еще один — извиняющийся — поцелуй на тыльной стороне моей ладони. Я подалась вперед, и мы соприкоснулись носами. Сердце охватила щемящая нежность. Он взрослый человек, и у него за спиной есть прошлое, с которым приходится мириться. Даже у меня в мои восемнадцать оно есть — и он просто принял его, не осуждая. Мне остается только понять его. Смириться с наличием жены, все же надеясь на ее уход из нашей жизни, и с наличием дочери. Жены, дети — все это казалось таким далеким, почти мифическим. Теперь же я вошла в эту взрослую жизнь за руку с Марком Андреевичем и, каким бы сложным это не казалось, была готова нести на себе. В конце концов, я варюсь в этой семейной каше посредственно и даже вынужденно. Наверное, сам Марк Андреевич думает так же. — Сколько лет Василине? — спросила я шепотом, не отрываясь от теплого лица мужчины. — Семь лет. В этом году она пошла в школу. Между мной и этой девочкой такая же разница в возрасте, как между мной и учителем. Во что я ввязалась...