Фатум

23 неделя. Пятница.

      Тишину в спальне прерывает лишь тихий шелест страниц. Александр держит в руках подаренную девушкой увесистую книгу, что она заказала в типографии, стараясь собрать самостоятельно все детективы, которые не были прочитаны им. Она практически довела Рейчел до нервного срыва, пытаясь выяснить весь состав Нильсеновской библиотеки, чтобы не ошибиться и не напечатать уже знакомое произведение.              Упираясь спиной в мягкую спинку кровати, Александр оставляет редкие поцелуи в волосах Агаты, что удобнее устроилась у него между ног, прижимаясь к груди. Вдыхая сладкий запах её кожи, он не может не отметить, насколько девушка сексуальна для него.              Брюнетка внимательно следит за руками Нильсена. Запоминая каждую венку и сантиметры кожи, иногда проводя по ним, чувствуя шероховатость. Иногда легонько растирает пальцами и делает всё это так медленно, что Александр отрывается от текста, теряя смысл слов, и следит за её движениями как завороженный.              — Алекс, я тебе не надоела? — тихо произносит и прикусывает щеку изнутри.              — Почему ты должна мне надоесть? — отложив книгу на тумбу, спрашивает Александр.              — Я так часто у тебя, что не даю даже отдохнуть.              Поджав губы, говорит Агата и поворачивает голову, чтобы встретиться с ледяным взглядом. Она прикрывает глаза от нежной улыбки и таких же прикосновений, когда ладони Александра мягко проходятся по талии, а после крепкими цепями обвивают тело, обняв под грудью. Девушка за секунду понимает, что ей нет дела ни до кого и ни до чего, кроме парня рядом.              — Мне нравится, когда ты у меня. И я спокойно могу отдохнуть с тобой, — отвечает швед, пока избранница ласково поглаживает его руки, ощущая тонкие волоски. — А если ты мне надоешь — я тебя выставлю за дверь, — беззаботно произносит и заливается смехом от злого пыхтения Агаты.              — А ты не охренел, милый?              — Агата, где манеры?              — Там же, где и твоя совесть, — фыркает и ловко пересаживается лицом к Нильсену, победно вскинув подбородок. — Да я бы сама ушла, так что, — наигранно пожав плечами, продолжает девушка.              Нильсен от удивления приподнимает брови и незаметно для самого себя крепче сцепляет руки вокруг тела возлюбленной, что лишь удобнее устраивается на его бёдрах. Она замирает, не разрывая зрительный контакт с возлюбленным, а её глаза вспыхивают изумрудным огнём после слов Александра.              — Но не уйдёшь, потому что не потратила всю нашу пену в ванной?              — Возможно, — лукаво тянет и проходится по голым плечам парня. — Но и ты меня не выставишь, будем честны.              Александр качает головой и слабо улыбается, направляя взор своих голубых глаз на победно ухмыляющуюся девушку. И как она так сильно и прочно смогла засесть в его сердце?              — Ты когда-нибудь думал о будущем? — интересуется, резко сменив тему, когда наконец-то отстраняется от Александра, оставив любовный поцелуй на кончике его носа.              — В каком смысле?              — Ну, может, думал о том, что будет ждать тебя через несколько лет или о том, что ты хочешь получить? — говорит девушка. — Например, я ещё не знаю, где хочу остаться, в какой стране и где буду работать. Но я бы очень хотела маленькую и уютную квартиру. Не как эта или моя, — мечтательно произносит брюнетка и опускает взгляд вниз, теребя в руках край майки. — Обязательно с ванной и балконом, на котором можно было бы проводить вечера за книгой или просмотром фильма на мягких диванчиках. Ещё в ней бы было много цветов, что создавали бы уют, ведь в той, съемной, мне так и не удалось прижиться, потому что её выбирала Аннет. Может, я бы завела котёнка, — наконец-то подняв глаза, договаривает Агата.              Она нетерпеливо заглядывает в лицо парня, дожидаясь продолжения или же вопросов. Желание узнать больше об Александре каждый раз так и норовит вырваться наружу, как и желание узнать, что их планы схожи, или же она является частью его планов.              — Котёнок для котёнка? Не боишься, что я буду больше времени уделять ему? — лукаво тянет и проходится рядом ровных зубов по нижней губе, царапая сухую кожу. Веселье возникает на лице Александра, когда Агата закатывает глаза и щёлкает языком. В её взгляде мелькает капля раздражения и всё та же искра нетерпения от глупых вопросов парня.              — Какой ты противный. В любом случае, котик, я тоже могу переключиться на кого-то более пушистого.              — На самом деле я тоже белый и пушистый. Только шёрсткой внутрь.              — Это не шёрстка, а ледяные иголки! — строго выпаливает Агата, от чего Нильсен лишь хрипло смеётся, качая головой. Но в его глазах появляются тёплые и такие привычные огоньки ласки и любви, что весь пыл девушки теряется, а тело расслабляется, стоит широким ладоням, пройтись по мягким бёдрам.              — На самом деле, я не знаю, котёнок, что будет дальше. У меня есть примерный план развития событий и моих действий, но я не знаю, как смогу их воплотить, если не попаду под крыло одного знакомого семьи, — после тяжёлого вздоха, произносит Александр, не отводя взгляда от застывшей девушки.              — А где ты хочешь осуществлять свои планы?              Нильсен небрежно пожимает плечами, даже не зная, что именно должен ответить. Что он не имеет сейчас ничего, кроме заоблачных планов? Или же, что боится в один момент облажаться и потерять всё: от веры в самого себя до девушки, которая заняла слишком много места в его жизни?              Александр всегда старался думать трезво, оценивать свои возможности. Но когда дело касается будущего и чётких перспектив — он бессилен. Бессилен так же, как во время убийства отца, когда в своей голове он выстроил идеальный, на его взгляд, план победы, а в конце вышел проигравшим.              — Я не очень люблю загадывать так далеко, но хотелось бы стать серьёзным боссом и с умным видом ходить по большому офису где-нибудь в столице, — в шутливой манере выдаёт Александр.              — А мы? Ну, то есть… — резко сомкнув губы, Агата чертыхается про себя и своего совсем ненужного вопроса. Она отводит взгляд в сторону, стараясь не смотреть на Нильсена.              Девушка и сама особо не понимает, как потеряла контроль над своим языком. Но на подсознательном уровне всё равно хотела услышать ответ. И желательно, положительный.              —Тебе придётся спросить у моего помощника, — швед улыбается, следя за вмиг сменившимся видом возлюбленной. С потерянного на серьёзный.              — И где твой помощник? — спрашивает, приняв правила очередной негласной игры.              — Прямо перед тобой. И тебе чертовски повезло, что он сейчас свободен.              Уперевшись ладонями в плечи Александра, девушка отталкивается на расстояние вытянутых рук. Она наклоняет голову набок, от чего слабо завязанная резинка, что держала волосы в низком пучке, спадает с головы. Агата шумно выдыхает от такой неудачи и вновь возвращает все внимание на Нильсена. Он слабо улыбается от раздражённой девушки и ведёт ладонями по талии вниз.              — Итак, — проговаривает и прикусывает щеку изнутри, понимая, какая серьёзная тема сейчас затронута, и как больно она может сделать, если кто-то ошибётся в будущем. — Рассматривает ли мистер Нильсен меня в ближайшей своей перспективе? — с каждым словом Агата приближается к лицу Александра, от чего тот лишь крепче сжимает пальцы на её плотных бёдрах. Вкрадчивый шепот, сперва еле слышный, всё ближе и яснее, и наконец исчезает за пределами земного восприятия.              А после долгожданный поцелуй вместо ответа. Нильсен прикасается к мягким губам Агаты, от чего тело той моментально расслабляется. Он заводит руки за девичью спину и надавливает на лопатки, вынуждая брюнетку выгнуться и практически прикоснуться грудью к обнаженной груди парня. Под разочарованный вздох Харрис, Нильсен ведет дорожку поцелуев по линии челюсти. Кончик его языка касается чувствительного участка кожи за ухом Агаты, отчего её дыхание становится сбившимся, а губы, напротив, приоткрываются. С каждой секундой её лицо выражает всё большее удовлетворение. Пальцы Нильсена проникают ей под майку, игриво проходясь по позвонкам.       — Рассматривает, — шепчет Александр, прикусывая мочку уха и цепляясь языком за тонкое колечко сережки. Девушка обхватывает лицо шведа ладонями и вновь с напором целует, пока воздух в лёгких постепенно заканчивается, а внизу живота у обоих чувствуется жар.              Она слегка нависает над любимым и зарывается тонкими пальцами в густые отросшие волосы Александра, сжимая их в руке, когда тихий, едва слышимый стон, будит в обоих жгучее нетерпение. Она делает глубокий вдох, и до неё долетает пьянящий аромат мускуса. Это не просто аромат. Это сам Александр, каким он выглядит, когда нежный поцелуй заставляет Агату широко раскрыть рот и одновременно приблизиться всем телом. Его губы касаются её кожи, оставляя на ней маленькие влажные дорожки, медленно выводя тонкую линию по скуле, возвращаясь к губам, и легко впиваясь в них в дразнящем поцелуе. Его губы дарят ощущение лёгкого дурмана. Это приятное наваждение, но Агата чувствует, как сознание начинает расплываться и падать.       — Люблю тебя, — шепчет Агата, разорвав поцелуй. Она трется кончиком носа об нос Александра, ощущая разлитое по всему телу тепло.              — Люблю.              Мягко оттолкнувшись и придерживая Агату под поясницу, Александр упирается локтями в мягкую постель. Он нависает над девушкой, что сразу скрепляет согнутые в локтях руки у него на шее и блаженно прикрывает глаза от россыпи мокрых поцелуев на лице.              По телу пробегает дрожь, когда Александр ловко пробирается под ткань хлопковой майки и поглаживает мягкий живот. Он ведёт выше, касаясь округлой груди, а поцелуями спускается ниже, иногда проходясь кончиком языка по гладкой коже.              От всех действий Агата теряется где-то в других вселенных. Она тянет руки и проводит ими по плечам, переходя на грудь Нильсена и касаясь рёбер. Весёлая улыбка возникает на лице, когда тело Александра слегка дергается от лёгкого укола щекотки. Но вся спесь спадает, стоит парню провести языком по линии челюсти до уха и хрипло прошептать:              — Не балуйся, котёнок.              Она вздыхает, закрывает глаза и запрокидывает голову назад, тем самым приоткрывая шею. Теряясь в нежных прикосновениях губ к шее, Агата не замечает, как рука Александра касается кромки хлопкового белья со смешными рисунками, что так часто веселят парня. Брюнетка напрягается и возвращается в реальность буквально за секунду, перехватывая ладонь шведа.              — У меня месячные, — тихо произносит после вопросительного взгляда Нильсена, который лениво оторвался от тонкой шеи, заметив неладное. — Не сейчас.              Кротко кивнув, Александр упирается лбом в плечо Агаты. Он медленно восстанавливает своё сбитое дыхание и старается избавиться от возбуждения, что с каждым разом берет верх над ним, стоит брюнетке появиться рядом. Нежные прикосновения к плечам и лопаткам, помогают шведу окончательно расслабиться и даже практически провалиться в сон.              —Тебе нужно что-нибудь? — хрипло шепчет, а в ответ получает лишь тихий отрицательный ответ. — Может, тогда спать? Уже практически утро.              Безмолвно кивнув, Агата забирается под одеяло, поправляя спавшую лямку майки. Тело сразу расслабляется, позволяя почувствовать усталость. Девушка наблюдает за шведом, что занимает место напротив неё и нежно улыбается, потянувшись рукой к тумбе и погружая комнату в темноту.              Пару раз моргнув и привыкнув к отсутствию света, Александр растягивает губы в лёгкой улыбке и тянется ладонью к щеке Агаты, ведя вниз по предплечью и переходя на талию. Раньше, чем она успевает хоть как-то среагировать, парень дёргает брюнетку на себя, впечатывая в грудь под удивлённый вздох и тихий смешок.              — Люблю тебя, — Агата прикрывает одеялом себя и плечи шведа, обнимая его и принимая слова взаимности. — Иногда мне кажется, что температура твоего тела больше нормы в несколько раз.              Она переплетает их ноги, вжимаясь сильнее и принимая исходящий от практически обнаженного тела жар. Колени её согнуты, а волосы, от которых исходит запах мятного шампуня, щекочут лицо шведа.              — Просто признай, что я горяч, — вновь привычная самодовольная улыбка парня, которая сопровождается недовольным фырканьем Агаты.              — Не надо было спать днём. Опять поздно проснемся, —говорит сквозь зевок и трется носом об грудь шведа.              — Ну и пусть, — Александр ложится на спину, а Агата вновь тянется ближе.              Новое расписание не позволяло им видеться так часто, как хотелось бы. Разница в проведении занятий была слишком сильна, а с увеличением нагрузки и вовсе стало невозможно находиться рядом. Но отсутствие пар в пятницу у обоих автоматически стирало все недочеты. Остаться лишь вдвоём на три дня, казалось лучшим подарком.              Нильсен задумчиво смотрит в потолок и привычным жестом поглаживает бедро девушки, что тихо сопит на плече. Несколько минут она лежала неподвижно, пока руки шведа нежно проходились по коже, но небольшое тянущее чувство внизу живота, что постепенно превращалось в ноющую боль, разорвало идиллию.              — Алекс, прекрати, я возбуждаюсь, — Агата смущенно утыкается носом в грудь Александра, качая головой.              — От простого прикосновения? — с каплей самодовольства произносит Нильсен и улыбается, когда девушка фыркает.              — Кажется, я только что подняла твою самооценку выше любого небоскрёба.              — Не поверишь, Агата, но выше моей самооценки только космос, — ехидно проговаривает и айкает, когда брюнетка пихает его в бок, призывая наконец-то лечь спать.

***

      Агата лениво открывает глаза, прищуриваясь от ярко-серого пасмурного неба. Она хмурится, опять ругаясь про себя на Александра, что тот не прикрыл шторы. В начале февраля, кажется, погода взбунтовалась. Свист ветра слышен даже сквозь закрытые окна, пробираясь под кожу.              Она недовольно морщится и натягивает одеяло выше, чувствуя холод. Обернувшись, Агата грустно вздыхает и как можно тише тянется к лежащему к ней спиной Александру. Аккуратно обняв его сзади и прижавшись щекой к лопаткам, она прикрывает глаза от наслаждения и тепла тела рядом.              Ей так хорошо и спокойно, что она засыпает. Или, может быть, думает, что засыпает и одновременно вспоминает. Каждый раз возвращаясь назад и прокручивая совместные дни, лишь бы не потерять из памяти те мгновения.              Сквозь полудрём, девушка чувствует, как её ладонь обхватывает чужая, водя по телу. Она чувствует рельеф тела парня и ухмыляется, тихо буркнув:              — Расслабься, сейчас лопнешь.              — Так ты не спишь? — хрипит Александр и улыбается, повернувшись лицом к возлюбленной. Он укладывается на спину и раскрывает одеяло, подцепляя кожу на своём животе. — Ты меня откормила, котёнок.              — Меньше валяться надо. Уже почти три часа дня.              — Ну и пусть. Я себя и таким люблю, — беззаботно тянет и поворачивается к Агате, касаясь губами кончика ее носа. — А если и ты меня любишь, то вовсе не о чем переживать.              — Это так странно, — задумчиво проговаривает. — Я действительно люблю тебя и каждый раз убеждаюсь в этом всё больше.              — И я, котёнок. И я каждый раз хочу целовать тебя, — швед резко дергается, касаясь губами шеи Агаты, вызывая щекотку. Она сквозь смех старается оттолкнуть Александра, но сдаётся, когда пересекается с горящим голубым взглядом.              — В тебе иногда просыпается романтик, — Агата поправляет чужую челку, стараясь уложить ровно тёмные пряди.              — Ничего не могу с собой поделать, — тянет швед и мертвым телом падает обратно на постель, лениво потягиваясь.              — Что приготовить тебе на завтрак? — выводя узоры на плече Александра, спрашивает Агата.              Её дыхание щекочет его ключицу. И он, сверкнув светлым взглядом, испытывает чувство нереальности происходящего. Крепче притянув к себе девушку, Нильсен прикасается губами к её лбу, оставляя частые поцелуи.              — И что я такого сделал, что заслужил завтрак от тебя?              Агата пожимает плечами и тянется рукой к лицу Александра. Она подушечками пальцев обводит его профиль, ведя вниз к губам. Ладонь скользит по подбородку, шее, плечам. Девушка приникает к нему, целует. Александр закрывает глаза и покорно позволяет ей делать всё, что она захочет. Когда ладони Агаты достигают груди, он словно проваливается в пустоту и слышит только ритмичные удары собственного сердца. Девушка перестает целовать Александра и заглядывает ему в глаза. Отстраняется. Закрывает их и расслабляется. Александр открывает глаза и смотрит на неё. Её лицо — нежное, расслабленное и загадочное — кажется со стороны воплощением настоящей красоты. Её губы, припухшие от поцелуев, дрожат в предвкушении новой ласки.              — Почему ты такая…              — Невероятная?              Любовная улыбка возникает на лице Александра. Он оставляет поцелуй на лбу Агаты, замечая игривые огоньки в любимых изумрудах.              — Я рад, что ты и без меня это знаешь.              — Давай пойдём в ванну и завтракать, — лениво поднимается Агата и бросает через плечо.              Александр кивает и тянется на постели, всем своим видом показывая нежелание подниматься. Он так же лениво плетётся за девушкой, наблюдая за её утренними процедурами и становясь жертвой новой трехступенчатой рутины из кремов.              — Ну всё же, что тебе приготовить? — брюнетка разворачивается спиной к проходу коридора и берёт Нильсена за руки. Он расслабленно идёт за ней, поддаваясь её движениям, что раскачивают руки. — Блинчики или омлет?              — Я готов съесть даже яд с твоих рук, — наигранно произносит швед, передразнивая фразу, что услышал в фильме, на котором так настаивала Агата.              Девушка закатывает глаза, продолжая ступать босыми ступнями по холодному полу. Она улыбается, когда Нильсен тянет её к себе, не позволяя удариться спиной об угол.              — Ну так что? Блинчики или омлет? Или, может, что-то другое?              Александр буквально на секунду отрывает взгляд от умиротворённого лица девушки и застывает, вглядываясь в знакомые голубые глаза. В горле образуется спазм, что перекрывает дыхание, а брови удивленно взлетают вверх.              — Мама?!              — Мама? — Агата хмурится, не понимая, что имеет ввиду Нильсен, пока за спиной не раздастся строгий голос.              — Она самая.              Агата застывает, испуганно смотря в лицо парня и не решаясь обернуться. Дрожь проходится по телу, а секунды растягиваются в минуты, когда девушка чувствует жжение на спине от чужого взгляда. Она сглатывает и шумно выдыхает, стараясь справиться с таким неожиданным оцепенением.              Потянув девушку за руку, Нильсен делает шаг вперед, заводя застывшее тело себе за спину. Агата дергает майку вниз, наконец-то обратив внимание на свой внешний вид. Она неловко выглядывает из-за Александра, что складывает руки на груди в своём привычном жесте.              — Что ты здесь делаешь? — строго бросает, пока Агата бегло осматривает женщину и цепляется за предплечье Александра. В голубых глазах матери парня видна строгость. Лицо её серьёзное, а в руках лежит открытый глянцевый журнал.              — Очень хороший вопрос, Александр, — Оливия закидывает ногу на ногу, поправляя узкую серую юбку. — Мне стало очень интересно, почему мой сын так сильно рвался обратно в Штаты, а в итоге оказался в Англии, так ещё и на развороте февральского выпуска популярного журнала, — она отчеканивает каждое слово и демонстрирует паре яркие снимки, что переливаются на свету. — Я так понимаю, это твоя очередная? Или же та юная леди?              Оливия наклоняется вперёд, стараясь рассмотреть Агату, которой в этот момент хочется сжаться до размера атома и улететь куда-нибудь за пределы млечного пути. Ухмыльнувшись, узнав в зеленоглазой ту самую девушку с фотографий, мать Александра небрежно кидает журнал на столик. Её скула дергается, стоит Нильсену обернуться на брюнетку, пытаясь поддержать.              — Не думаю, что после снимков ты имеешь право врываться в квартиру без спроса. А если бы я был занят чем-то личным? — наступает Александр, стараясь перетянуть победу в свои руки.              — Алекс, — стыдливо шепчет Агата. Она сильнее сжимает предплечье шведа, требуя его следить за языком.              — Чем же личным ты можешь заняться? — даже не вставая с дивана Оливия кажется выше пары на несколько голов.              — Мы взрослые люди, мама.              — Алекс…              — Взрослые люди не разговаривают с другими взрослыми людьми, стоя в нижнем белье.              — Взрослые люди не вламываются в чужие квартиры.              — Алекс, — не прекращая своих попыток, продолжает шептать Агата, пока её лицо горит от румянца и стыда. Она ведёт рукой по голой спине Нильсена, когда тот вновь делает шаг вперёд.              Оливия выгибает бровь и хмыкает, замечая в Александре слишком много уверенности, пока девушка за ним с каждой секундой сжимается.              — Приведите себя в порядок, а после поговорим, насколько вы стали взрослые, — небрежно бросает мать Нильсена и тянется рукой к брошенному журналу, перенося всё своё внимание на него.              Агата резко разворачивается, от чего стопы скрипят по гладкому полу. Она делает несколько шагов вперёд. В ней горит желание скорее скрыться отсюда и не попадаться больше на глаза Оливии, что сверкают злобой и негодованием. Не услышав за собой шагов, Агата оборачивается через плечо и замечает замершего Александра, из ушей которого, кажется, скоро повалит пар.              — Ну же, Алекс, — дёрнув за резинку боксеров, тянет Агата, наконец-то вынуждая парня сдвинуться с места.              Влетев в спальню, девушка вихрем сносит всё с пути, пока расслабленный Александр лениво осматривает комнату. В нём зарождается неприязнь к произошедшему и очередному поступку матери влезть в его жизнь. Как бы не старался Нильсен абстрагироваться, натягивая на себя спортивный свитшот, безостановочное бурчание и ругань привлекают его внимание.              — Позор, какой позор, — шепчет Агата. Она быстро надевает на себя светлые джинсы, совершенно не замечая Нильсена рядом. — Это же надо так.              — Да ладно тебе, котёнок, всего-то встретили мою маму в трусах.              Услышав такое, девушка сразу вспыхивает и завывает куда-то в потолок. Ей хочется зарыться головой в песок и не видеть веселый взгляд напротив.              — Вот именно, Алекс! В трусах!              — Не без них же, уже хорошо.              —Алекс!              — Считай, вы заочно стали родными, — прыскает со смеху швед.              — Для тебя всегда только шутки и шутки, Александр. Мне сейчас совсем не смешно!              Пальцы Агаты трясутся, не позволяя справиться с мелкими пуговицами на блузке, а сердце громкими ударами стучит в висках, полностью уничтожая возможность сконцентрироваться на проблеме.              — Хватит, Агата! — громче, чем положено, произносит Александр, кинув недовольный взгляд на расклеившуюся девушку. — Ещё немного, и мы поссоримся.              — Давай, давай поссоримся.              — Не понял, — строго бросает, нахмурив брови.              — Давай сейчас поссоримся, а когда твоя мама уедет, мы помиримся, и мне не придётся с ней знакомиться и как-то взаимодействовать.              Александр застывает на несколько секунд, а после заливается громким смехом, глядя на серьёзный вид возлюбленной. Он делает несколько шагов вперёд, подходя к девушке, и мягко перехватывает её руки, застёгивая пуговицы на шифоновой блузе, что была скинута с тела сразу после учебы.              — Ты очень плохой стратег, — лукаво произносит Александр.              — Я предлагаю хоть что-то.              Шумно выдохнув, Агата опускает голову вниз, следя за руками Нильсена. Его отточенные движения внушают доверие и спокойствие, пока Агате кажется, что её колотит, как от лихорадки.              — Она же подумала, что я какая-то… не та, что нужна тебе, Алекс, — девушка цепляется за резинку внизу кофты Нильсена. — Ты представляешь, какой позор.              — Ты правда думаешь, что мне до этого есть дело? — притянув и заключив в объятия, спокойно говорит Александр. — Ты не «какая-то», котёнок, а единственная. Та, которую я люблю, — он оставляет поцелуй где-то в тёмных волосах девушки. — Просто успокойся и всё. Моя мама не такая уж и страшная, а её слова я не беру во внимание вовсе, — Александр обхватывает щеки девушки, поглаживая кожу большими пальцами. Оставив тёплый поцелуй на лбу и дожидаясь кивка, он тянет Агату обратно в гостиную.              Оливия, заметив пару, отставляет от себя небольшую чашечку кофе, что сварила себе.              — Как приятно видеть собранных взрослых людей, — язвит женщина, от чего Александр закатывает глаза. — Итак, поговорим, Алекс.              Кивнув, шатен подталкивает Агату в поясницу, чтобы та заняла место рядом с ним. Но, зацепившись за обращение и желание сбежать, девушка тихо спрашивает:              — А я тогда пойду? — она игнорирует упрекающий взгляд Нильсена, дожидаясь кивка Оливии.              — Предательница, — с наигранной обидой шепчет швед, но выпускает брюнетку из своих рук. Она быстро прощается и кометой вылетает из квартиры. — Ты решила распугать всех? — парень с шумом падает на стул напротив матери и упирается ладонями в гладкую поверхность стола.              — Я лишь забочусь о тебе.              — Мне кажется, или мы уже договаривались по поводу моей и твоей личной жизни? Как там было? — задумчиво произносит Александр. — Я не лезу к тебе, а ты ко мне.              Оливия наигранно вздыхает и отмахивается.              — Я уточнила, что не смогу игнорировать тебя. Тем более, когда мне приносят прямое доказательство твоего нахождения в другой стране.              — Мне двадцать, мама!              — Это не отменяет того, что ты обманываешь и мотаешься по миру с очередной девчонкой.              — Агата не очередная! — швед вспыхивает, стараясь контролировать своё тело и не вскочить со стула, рьяно доказывая свою правоту. — Я люблю её.              Несколько раз моргнув, Нильсен упирается в удивлённый взгляд женщины. Сколько бы раз слова любви не срывались с губ Александра, сказать и признаться в этом другому человеку кажется чем-то новым, тем, что в очередной раз доказывает серьёзность происходящего. Женщина переплетает пальцы и наклоняет голову вбок, заметив, как сын поджимает губы, явно коря себя за такие слова.              — И как давно? Неделя? Две? Месяц?              — Полгода.              — По твоему, этого хватит?               — Это не мешает мне влюбляться в неё сильнее с каждым днём, — бросает, вскидывая подбородок вверх. Кончик носа Нильсена дергается от раздражения, а кулаки сами сжимаются.              — Где гарантия, что ты получишь в ответ такое же чувство и не разобьёшь своё сердце?              — Начиная отношения, нужно давать друг другу гарантии? Мне кажется, это не то, о чём нужно договариваться. Мы не заключаем договоры, а поступаем так, как чувствуем. Тем более, я получаю от Агаты такую же любовь и заботу.              Оливия тяжело вздыхает и поправляет упавшую на лоб тёмную челку. Её губы, что покрыты алой помадой, растягиваются в лёгкой улыбке. Ей постепенно становится понятно рвение сына поступать самостоятельно. Вглядевшись в голубые глаза напротив и заметив в них знакомую искру погибшего супруга, она понимает, что, возможно, перегибает и, возможно, её сын действительно повзрослел.              — Твоё рвение и защита девушки меня радует, но мне совсем не нравятся столь близкие отношения. Вы думаете о последствиях взрослых отношений?              — Боже, мама! — Александр откидывается на спинку стула и закрывает лицо ладонями, чувствуя, как его пристыдили буквально за секунду.              — Я слишком молода, чтобы становиться бабушкой, — лукаво проговаривает, резко сменив своё настроение. Теперь ей движет любопытство и желание узнать, что же представляет из себя та, что смогла поменять Александра.              — Мама!              Оливия вопросительно выгибает тонкую бровь, норовясь продолжить, но звонок телефона, что доносится из спальни, прерывает беседу.              — Пригласи Агату на ужин, — кидает в спину сыну Оливия. — Если она, конечно, не сбежит при первой возможности, — фыркает и сама погружается в телефон с головой.              Нильсен кивает и быстрым шагом направляется в комнату, заметив на кровати телефон Агаты. Он зачёсывает челку и поднимает трубку.              — Слушаю, малышка Рей.              — Агата? Ты что там забыл, придурок? — рычит в трубку блондинка, пока Нильсен расслаблено заваливается на кровать.              — Фи, как грубо. Я тут живу.              — Отдай Агате телефон и убери свой длинный нос куда подальше, нам надо поговорить.              — Агаты нет.              — А где она?              — У себя дома, — спокойно отвечает швед и улыбается, когда блондинка замолкает, явно задействовав всю свою мозговую деятельность.              — Что ты сделал?!              Громкий визг оглушает и вынуждает сморщить нос от таких децибелов. Александр сжимает переносицу, пока блондинка начинает задавать миллион вопросов, грозясь сравнять парня с землей.              — Мы немного встретили мою маму. Похоже, в аду сегодня выходной и её выпустили.              — Оливия приехала? И ты мне ничего не сказал? — в голосе Рейчел проскальзывают нотки обиды, что смешиваются с небольшой радостью. — Я по ней соскучилась.              — Не-е-ет, Рейч, только не говори, что ты перешла на сторону врага. Что потом, отдашь дань сатане и поедешь доказывать его величие в Ватикане?! — взывает Александр и резко вскакивает на ноги. Такого предательства он не ожидал даже от близкой подруги.              — Придурок ты, Алекс. Не видишь в глазах своей матери любовь, — тяжело вздыхает блондинка.              — Всё я вижу. И сегодня утром я четко видел след лазера, что был готов разрезать меня и Агату пополам, — с упрёком произносит и вновь слышит слишком громкое возмущение, отрывая устройство от уха, чтобы вновь не оглохнуть.              — Верни Агате телефон! Мне теперь ещё срочнее нужно с ней поговорить. Давай, Нильсен, одна нога там, вторая на два этажа ниже.              Швед не успевает возразить, как на том конце провода образуется тишина. Он шумно выдыхает, просовывая телефон в задний карман джинсов, и кидает беглый взгляд на своё отражение в зеркале: взгляд стал тяжёлым, а лицо вовсе потеряло свою краску. Как бы он не пытался скрыть страх и боязнь за отношения с Агатой, хоть и прекрасно понимал, что никто ему не указ, Александром всё равно овладел нервный тремор по телу. А такое резкое появление матери дома и вовсе выбило из колеи.              Ему даже кажется, что в мире правда начала существовать поговорка: Оливия дома — жди беды. Он не знает, как ему быть, а новость об ужине и вовсе вынуждает чувствовать себя глупой игрушкой в руках взрослой женщины.              — Ты куда? — Оливия откладывает телефон, когда Нильсен появляется в гостиной.              — К Агате. Отдам мобильник и приглашу на ужин.              — Она живет где-то рядом? — в светлых глазах плескается интерес, а после они и вовсе загораются, когда швед кивает. — Отлично, я заказала продуктов.              — Но ты же не готовишь, — хмурится Александр.              Оливия закатывает и цокает языком.              — Заказ в ресторане я тоже сделала. Не стой столбом, — морщится женщина, когда слышит смешок сына. — Иди, пока твоя ненаглядная ещё куда-нибудь не убежала.              Нильсен вскидывает подбородок вверх и игнорирует упрёк матери. Ему безумно хотелось бы начать спорить, но желание сбежать из квартиры гораздо больше, как и желание спуститься к Агате.              Он не дожидается лифта, быстро минуя этажи и залетая в квартиру, привычно скидывая с себя обувь. Находит Агату сидящей на диване. Они прижала к себе колени и нервно теребит краешек джинсов.              — Ты не закрыла дверь, — проговаривает Александр, присаживаясь рядом с девушкой и притягивая ту себе под бок.              — Я знала, что ты придёшь, поэтому не закрыла, — пожимает плечами и поворачивает голову к Нильсену. — Что тебе сказали?              — Постараться обойтись без внуков и пригласить тебя на ужин, — шатен широко улыбается, пока на лице девушки застывает удивление.              — Ужин? — надрывно интересуется и сама не замечает, как переходит на шёпот. — Мне же конец, Алекс. По твоим рассказам мне нужно быть какой-то выдуманной богиней, чтобы пройти минимальный порог.              — Ну или, как максимум, быть моей перспективой, — нежно произносит Александр и касается губами щеки Агаты. Та блаженно прикрывает глаза, сильнее вжимаясь в тело любимого.Объятия Александра кажутся чем-то более интимным и личным. — Да и мы собирались на свидание. Считай, это почти оно, только к нам пристала надоедливая подружка.              Девушка тихо смеётся, вцепившись в кофту Нильсена, замечая, как рядом с ним пальцы перестают дрожать, а тело расслабляется. Она знает, что он тоже без ума от неё, но не подаёт виду, продолжая увлекательное занятие — просто сидит в его объятиях, на несколько десятков минут забывая, что вечером её ждёт неизвестность.