Пристегните ремни, следующая станция-Китай.

Рой уже столько раз пытался дозвониться до Ташки, но всё было тщетно. Словно между ними лопнуло пространство и Россия находилась теперь в какой-то недоступной точке мироздания. Вот так всегда было с его миром: как только он подходил поближе, чтобы участвовать в процессе — мир отодвигался от него на неопределённое расстояние. Так волны обнимают и уносят в пучину заблудившихся купальщиков. Навсегда. Телефон неожиданно ожил в ладони и тревожно заныл, поставленный на вибрацию. Отмечая про себя, что это местный оператор связи, Рой вздохнул. Приложился ухом. — Добрый вечер, мастер Ян Гуй… В трубке послышалось шебуршание, потом глуховатый голос неторопливо произнёс: — Должен вас побеспокоить, господин Бо, но я всё ещё жду сценарий от нюй-ши* Таши… Рой внутренне чертыхнулся. Кто бы сомневался… И он ведь не против. Только вот сестра, похоже, не жаждет мчаться сюда на всех парах. Предполагать и располагать — это две разные вещи, как ни крутись. — Мне нужно больше времени, мастер Ян… Боюсь, придётся поехать в Россию… — Даю вам срок — две недели, господин Бо, — перебил его китаец, — Вы не представляете, чего мне стоило добиться расположения Сяо Ю. Он не будет столько ждать. Вы же говорили, что всё готово… — Две недели? — вскричал Рой, — Да вы смеётесь? Тогда почему, например, не три? А с мастером Сяо я бы сам поговорил. Разрешите с ним встретиться! Я уверен, что он согласится с моими доводами. — А почему он должен соглашаться? — изумились на том конце, — Это вы смеётесь, а не я. Вы вообще понимаете, кто такой — Сяо Ю? Рой покружил по комнате и потёр свободной рукой глаза. Почему эти китайцы всегда делают из мухи слона? Да таких актёров — пруд пруди. Не согласится этот, найдётся другой. Но ссориться с боссом не хотелось. Он прожил в этой стране уже столько времени, а всё ещё не уверен, что понимает этих людей. Почему бы не сделать очередную попытку? — Я поговорю с ним, мастер Ян, — уже спокойным голосом пообещал Рой, — Я смогу убедить его, что мы снимем отличное кино, а сценарий моей сестры самый лучший… Вот увидите… — Хорошо, действуйте побыстрее, но не наломайте дров, — согласились с ним и мастер Ян отсоединился. Рой тут же бросился перезванивать сестре, но тупые, нудные гудки испортили настроение вконец. *** Гуйян с начала весны утопал в зелени и сочные краски радовали глаз. Нигде и никогда не найдёшь такой же красоты. Город дразнил много лет, снился душными ночами и заставлял мечтать. Ещё с детства Рой знал, что есть на Земле уголок, который всегда будет ждать его. Манить и манить своим теплом. Долгих пятнадцать лет… Он договорился встретиться с актёром в небольшом ресторанчике, на отшибе города, дабы праздные люди не столкнулись с известной личностью нос к носу. Уговаривать его пришлось долго, но после того, как Рой сообщил, что является родным братом писательницы из России, по сценарию коей будет снят сериал, он согласился сразу. Не было ещё никакого сценария, но Рой старался об этом не думать. Он помчится в Россию этой же ночью. И уж точно сможет убедить сестрёнку приехать. А накатать сценарий по своему произведению будет для неё делом нескольких дней. Факт. В зале царил полумрак и это сейчас было только на руку. Рой специально приехал пораньше, чтобы встретить Сяо Ю, но тот уже был здесь. Он заметил его, одиноко сидящего в углу. Актёр задумчиво смотрел в окно, прихлёбывая из чашки дымящийся напиток. Интересно, он предпочитает чай или кофе? — Здравствуйте, Сяо сяньшэн*, — склонил голову Рой, подойдя поближе, — Это я договорился с вами о встрече… — Присаживайтесь, господин Бо, — Сяо Ю чуть улыбнулся краешком губ. Его лицо тут же преобразилось: глаза полыхнули тёплым огнём и на щеках проявились ямочки. Надо же, как по-детски мило. Но первое впечатление завсегда обманчиво. Это и без психолога понятно. — Хотите что-нибудь заказать? — спросил Рой, усаживаясь напротив. — Я уже заказал, — ухмыльнулся актёр, — Думаю, вы не откажетесь от утки по-пекински. Рой хмыкнул. Согласно кивнул. Кто бы отказался? На столике тут же разместили тарелки и всякую снедь, достойную этого коронного блюда: «круг» со свежими овощами, соусами (темный бобовый и горчичный, соус из черничного варенья) и искрящимся сахаром. А в центр — бамбуковую корзинку с горячими пшеничными блинчиками. У Роя слюнки побежали. Нельзя так сразу проникаться людьми, это завсегда чревато. Но вот все пути человеческие проходят через желудок, тут ни убавишь, ни прибавишь. — Вы захватили с собой сценарий? — с места в карьер кинулся Сяо Ю. Даже про ароматный кусок забыл, что обливался янтарным жиром на его тарелке. — Ещё не время, — пространно высказался Рой. Самое главное — крючок и наживка. А ещё — тонкая леска, желательно — крепкая. Уж он эту рыбку никогда не отпустит. — Почему же? — посмотрел на него актёр, — Мне очень сильно понравилась книга, хочу, чтобы в сценарии ничего не утерялось. — «Не утеряется», — улыбнулся самодовольно Рой, будто это от него зависело. Но держать нужно марку, — Как только моя сестра приедет в Китай, я сразу вас познакомлю. Рукопись лично для вас из собственных рук писателя. Обещаю. — Расскажите мне о ней, — попросил вдруг Сяо Ю, наблюдая за тем, как Рой пытается справиться с уткой, — Почему она в России? Рой задумчиво отложил в сторону вилку и нож, не торопясь, промокнул губы салфеткой, ощущая какое-то щемящее чувство потери. Только вот не надо лезть в душу к кому бы то ни было, мил человек. Тебя не трогают — ешь спокойно. — Родину ведь не выбирают, — тихо проговорил он, — Нас никто не спрашивает — где лучше родиться… — Но ведь она китаянка, разве нет? — удивлённо заметил актёр, — Я видел фото. Ну да. В каждой книге есть портрет писателя, да и в интернете можно найти любую информацию. Факт фактический. Но почему это так волнует-то? Всяких сторонних людей… — Нас усыновили ещё в детстве, — недовольно сказал Рой, — Мы своих родителей не помним. Только и осталось от этого — фамилия нашего клана. Я её вернул себе, как переехал в Китай. А вот Таша не захотела. У неё русская фамилия и вам она известна. — У вас отличное произношение, — сверкнул белоснежными зубами актёр, — Давно практикуетесь? — С детства, — усмехнулся Рой, снова берясь за утку. Вкусное блюдо, ничего не попишешь. И не хочется, чтобы оно состарилось тут, ожидаючи. Сяо Ю нагло рассматривал его лицо, словно пытался проникнуть на самое дно души. Да пусть хоть расстарается. Там всё закрыто на тысячу запоров и ключ давно потерян. Не живут в темнице, где затхлая гниль вместо души… Проверено. — Значит, вы вернулись в Китай, а ваша сестра осталась в России? — разбавил тишину Сяо Ю. Хотя, тишины-то и не было, фоном играла какая-то замысловатая мелодия. Не тлела и не радовала. В ресторане зажгли свечи, принесли к ним на столик и сразу лицо актёра заиграло новыми красками: глаза полыхнули блестящими огоньками. Красиво. Если быть откровенным, то Рой никогда не видел таких красавцев так близко. Но и это не радовало, не жгло. Беспокойство за Ташку всё сметало на своём пути. — Таша не могла приехать, — медленно произнёс Рой, вспоминая, что пришлось выдержать девушке: сначала заболела мама, потом — отец. Кому-то надо было оставаться рядом. До конца. Но сейчас-то… Сейчас же всё по-другому. И Ташку ничего больше там не держит. Только кошка. Которая почему-то пропала, — Сегодня я поеду за ней и привезу сюда. Мы давно хотели соединиться, потому что остались лишь вдвоём. Как раньше. Ещё до приёмных родителей… — Если нужна какая-то помощь, вы смело можете сказать, — посмотрел на него Сяо, — Поверьте, я с радостью сделаю всё, что возможно. Рой снова хмыкнул. Вот не нравились ему такие праздные разговоры. Да никто и никогда пальцем не пошевельнёт, и глазом не моргнёт навстречу его желаниям. И желаниям Ташки, конечно. Ну где вы видели, чтобы по своей глубочайшей воле человек согласен был вам помочь? Ну где? В идиотских сказках только, разве что. — Спасибо, но мы не нуждаемся в помощи, — улыбнулся Рой. Вот так лучше пресечь все попытки. Никто никому и ничего не должен на этой Земле. Флаг вам в ладошки и идите лесом. — А чем вы занимаетесь в Китае? — перевёл тему актёр, он сейчас цедил напиток из чашки и Рой уже точно знал, что это кофе. Аромат распространялся в радиусе нескольких метров, — Ну, кроме продюсерства кинокартины… Есть у вас профессия? — Я — журналист, — снова улыбнулся Рой, — Работаю с российскими издательствами и с китайскими тоже. Перевожу, пишу статьи. Бог не дал мне таланта, увы… — Зато всё досталось вашей сестре, — подначил его Сяо, — Её произведения сводят с ума. Когда я прочёл «Поднебесные хроники», не мог вернуться в этот мир. Это так захватывает, сбивает напрочь! — вспыхивая глазами, сообщил актёр, — Я завидую вам, что вы можете наслаждаться обществом этого замечательного писателя. Ну-ну. Не надо только строить из себя увлечённого фаната. Это не прокатит. Просто роль не хочется терять. Только и всего. Но вслух же такого не скажешь. Продюсер из него никакой, можно сказать, но мастер Ян Гуй знает, кого выбирать. И такое не проигнорируешь. Но Рой кривил душой. Актёришка ему нравился. Было в нём что-то такое… Офигенная харизма, мерцающая аура непобедимого. Вот что. С этим не поспоришь, не вычеркнешь. — Скоро вы сами поймёте, что Таша обыкновенный человек, — решился высказаться Рой, — Не идеализируйте её, она вам этого не простит. — Я очень рад, что с вами сегодня встретился, — поспешно заверил Сяо Ю, — Но мне нужно возвращаться. У меня вечерний эфир… — Надеюсь, вы согласны подождать две недели сценарий? — забеспокоился Рой, так как не успел обговорить условия контракта. Контракт уже был подписан, но условия немного изменились. Нужно было заручиться поддержкой самого важного индивида, коли на то пошло. И сейчас были благоприятные обстоятельства. — Я буду ждать столько, сколько будет нужно, — улыбнулся Сяо и снова ямочки заиграли на щеках. Как можно в его тридцать выглядеть так наплевательски молодо? Чёрт возьми… — Только обещайте мне, что больше не будет никаких подводных камней. Рой привстал, прощаясь с актёром за ручку и ухмыляясь, проговорил: — Не собираюсь что-то скрывать от вас, господин Сяо Ю, я же не «Королева Шантеклера»*, — он усмехнулся, понимая, что вводит актёра в недоумение. Вряд ли тот понимает, о чём он говорит. Но Сяо Ю посмотрел ему в лицо и уголок его губ пополз в сторону. Карие, золотистые глаза хитро полыхнули огнём: — Скорее, это я — королева… А вы — тот чудак журналист… *** Рой спешил домой, но перед глазами всё ещё стояла чарующая улыбка актёришки. Нужно было думать о предстоящем путешествии в Россию, а он занимается какой-то ерундой! Это раздражало. У него не так много времени, чтобы поддаваться чувствам именно сейчас. Нужно разложить по полочкам дальнейшие действия: сначала заказать билет, потом собрать вещи. Рвануть в аэропорт. Заснуть на несколько часов и оказаться рядом с Ташкой. Но её ведь ещё надо убедить в необходимости этой поездки в Китай. А, да. Загранпаспорт! Как же он забыл… Сколько времени потребуется? Уж точно не неделя… Он уже почти собрался, даже рассчитал ближайший путь до аэропорта, как его смартфон зашевелился в кармане. Голос к-поп певца южнокорейской индустрии Пака Джэхёна был пронзителен и высок. Рой любил эту песню:"Pacman" и завсегда ей наслаждался. Но сейчас не было времени и он оборвал мелодию в самом начале. Номер был знакомым и у Роя непроизвольно вспыхнули уши: — Я слушаю. — Забыл вам сказать… — тут же оглушил его проникновенный голос, — Что хотел бы сопровождать вас в Россию. Я никогда там не был… Рою показалось, что он ослышался. Да где это видано, чтобы знаменитый актёр, можно сказать — Звезда, сопровождал бы его куда-либо? Разве обычно не наоборот? — А как же ваше заполненное под завязку расписание? — высказал свою мысль Бо, — Вы уверены, что сможете исчезнуть из Китая даже на час? Вы же не принадлежите самому себе… Кого и жаль в этом мире, так это таких вот «Звёзд». Фаны забывают, что они обычные люди и превращают их в идолов. И страшно, и грустно… — Я могу себе это позволить, — улыбнулись на том конце, — Не стоит беспокоиться. Просто скажите, согласны вы или нет? Согласен ли он? Да у него от этого голоса голова начинает болеть. Сосуды сужаются и наступает судорожное онемение конечностей! Зачем следовать какому-то глупому желанию — посетить свою немытую и продажную Родину вдвоём с кем-то? Ну, зачем? Делать, что ли, больше нечего? А вслух сказалось совсем другое: — Буду очень рад разделить с вами это замечательное путешествие, господин Сяо Ю… *** Серебристый лайнер заскользил вверх, словно большая, напуганная птица. А потом плавно набрал высоту. Если смотреть на такое со стороны, в твоей душе рождаются только позитивные эмоции. Провожать и догонять — самое неблагодарное занятие. Но Рою не нужно было никого провожать и догонять тоже. Он сидел у иллюминатора и пялился на снежную равнину, распростёртую прямо перед ним. Белые завихрения облаков и синее небо земной атмосферы… Когда ничего не останется за душой, непременно вспомни об этом… Ты рождаешься ни с чем и ни с чем уходишь. У тебя есть только ты сам. Думай об этом… Одиночество — не расплата. Это — глухой тупик. Стучись в закрытые двери и тебе не откроют. Не надейся, что кто-то будет любить тебя сильнее, чем ты сам себя сможешь полюбить. Помни об этом… Дни чередуются с ночами и время летит быстрее, чем этот лайнер. Хочешь исчезнуть незаметно? Молчи. Скрывайся. Таи. Нет в этом смысла? А в чём он есть? В этом, мчащемся со скоростью звука, лайнере? Как всё относительно в этом мире… И две сотни человек, зависящие от металлической машины… — Может, мы перейдём на «ты»? Рой вздрогнул. Он и забыл, что вовсе не один. Актёр привык добиваться всего в этой жизни. Вот с кого надо брать пример. — Почему такие мысли-то печальные в полёте? — усмехнулся Рой, — Ни о чём другом не думается? — Печальные? — удивился Сяо Ю. — Ну… когда ты сближаешься с человеком, стало быть, есть какая-то причина. Я смею подумать, что это — страх. Актёр улыбнулся, взлохматил чёлку. Надо сказать, что волосы у него были хороши. Чёрные, блестящие, словно смоляные. Хорошо было бы узнать их на ощупь. Но об этом не хотелось даже думать. — А если это — интерес? Могу я вами проникнуться? Или запрещено? Друзьями можем мы не стать, но приятелями-то: вполне? — Ладно, — кивнул Рой, — Согласен. Но всё же мне кажется, что этот полёт вам…то есть, тебе… противопоказан. Ты…боишься. Я уже больше часа наблюдаю, как ты шепчешь вслух молитвы. Учти, это не поможет. Если самолёт грохнется — сдохнут все. Или ты — счастливчик? Сяо вдруг рассмеялся, откинув голову на спинку. Вытер заблестевшие глаза: — С чего ты взял, что это — молитвы? А на стихи разве не похоже? Рой хмыкнул. Если это стихи, то это самые странные стихи, которые он когда-либо слышал. Просто обрывки из отрывков какие-то… — Наверное, ты просто зубрил свою роль… И зажмуривался не от страха, а от отвращения. Хочешь, чтобы я в это поверил? Открой тогда иллюминатор. — Ты такой забавный… — улыбнулся Сяо Ю, — Что бы я без тебя делал… — Наверное, сидел бы сейчас в салоне красоты и делал маникюр, — съехидничал Рой. Актёр посмотрел на свои ногти и хмыкнул. Спрятал. Проворчал: — Иметь красивые руки — это не преступление. Никто бы и не заморачивался на сей счёт. Почему тебя-то это так задело? Быть может потому, что это красиво? — Не смею спорить, — вздохнул Рой. На самом деле, ему стало значительно легче. Страх перед полётом куда-то напрочь пропал. Давно надо было затеять этот разговор. И кто бы мог подумать, что актёришка такой милый. Даже подмышки вспотели. — А ты правда стихи читал? — спросил Рой, когда они немного помолчали, рассматривая облака в иллюминатор. — Хочешь послушать? — наклонился к нему Сяо. — Ну… если только там не будет дурацких слов о любви. Ненавижу это, — Рой поморщился, — А ещё я не люблю голый цинизм и псевдоправду. Сяо снова рассмеялся. Почему-то Рою захотелось протянуть руку и потеряться пальцами в блестящих, пушистых волосах. Он даже губу прикусил до боли, чтобы избавиться от этого чувства. — Слушай… — актёр прочистил горло и закрыл глаза. Заговорил громко, чтобы перекричать шум мотора: …Девушка пела в церковном хоре О всех усталых в чужом краю, О всех кораблях, ушедших в море, О всех забывших радость свою. Так пел ее голос, летящий в купол, И луч сиял на белом плече, И каждый из мрака смотрел и слушал, Как белое платье пело в луче. И всем казалось, что радость будет, Что в тихой заводи все корабли, Что на чужбине усталые люди Светлую жизнь себе обрели. И голос был сладок, и луч был тонок, И только высоко, у царских врат, Причастный тайнам, — плакал ребенок О том, что никто не придет назад… Стало как-то тихо, показалось, что они уже не летят в далёкую Россию, а попали совершенно в другое измерение и сейчас раздумывают: что делать дальше? Они напуганы и совершенно дезориентированы. Наконец, Рой медленно произнёс: — Почему именно Блок, Ю? — это как-то вырвалось случайно — «Ю»… словно он ему не просто знакомый, а уже близкий человек. В Китае ведь не принято называть по имени чужих людей… — Мы же летим в Россию? — сверкнул улыбкой Сяо, — И ты сам просил, чтобы это не было про любовь. Ну… и цинизмом здесь не пахнет, как и псевдоправдой. Всё, как ты любишь… Рой глянул в улыбающееся лицо и почувствовал, что такое уже когда-то было: и эти глаза, наполненные блеском и мерцающим огнём; и эти ямочки, задорные, как у ребёнка. — Откуда ты узнал, что это мой любимый поэт? Ну откуда?! нюй-ши* — госпожа, (кит) сяньшэн*- господин, (кит) Королева Шантеклера* — испанский музыкальный мелодраматический кинофильм, поставленный по роману Хосе Саморы режиссёром Рафаэлем Хилем в 1962 году с киноактрисой и эстрадной певицей Сарой Монтьель в главной роли. Великой певице приходилось скрывать, что она певица кабаре. Её жизнь стала ложью.