Пристегните ремни, следующая станция-Китай.

Сил не было и он просто лежал и пялился в потолок. Трещинки сливались в какие-то немыслимые линии и рисовались в уме причудливые картинки. Они тут же забывались и рождались новые. Всё крутилось в каком-то вихре, а потом будто кто-то невидимый нажал на стоп-кадр. И непонятно было, то ли он ещё бредит, то ли уже находится в силках яви. Боли не было, но тело ныло, словно он эксплуатировал его несколько дней и ночей… Но Антон и эксплуатировал его несколько дней и ночей! Он же пытался дойти хоть куда-нибудь… Затылок вдруг отозвался острой болью и сознание очистилось от пелены. Что он помнит последним? Хуанди… Хуанди…его любезный босс…которого он принимал когда-то за друга… Которого можно было считать врагом... Зачем возвращать его в этот кошмар? Есть причина? И так сильно болит затылок… Чем его приложил Хуанди? Тяжёленьким прикладом? Антон не помнит…не помнит… Стон вырвался сам-собой. Бывший полицейский не хотел подавать ни звука, но боль стала просто невыносимой. Почему нельзя было добить его прямо на месте? Всё было бы уже кончено… Вторая попытка - прорваться сквозь безумие увенчалась успехом: Антону удалось справиться с собой и он снова открыл глаза. Всё тот же потолок в разводах и трещинах… Будто он находится не дома, а в каком-то подвале… Ну да, ну да… Конечно, он не дома! Антон оглядел стены. Взгляду не за что было зацепиться; ровность углов зашкаливала, а цвет оставлял желать лучшего: какой-то серый, замызганный оттенок… Его бедро было заботливо перевязано и сквозь повязку проступила кровь. Но ведь рана давно затянулась… Или всё это тоже пригрезилось? Затылок ныл, но это уже были отголоски прошлой боли. Антон не стеснялся своей наготы. Было как-то плевать на это. Плащ, отданный Каем, был, видимо, потерян ещё в лесу. Мужчина попытался сесть и со второй попытки это удалось, но голова резко закружилась и всё завертелось вокруг в каком-то чумном хороводе. Схватившись за виски, Голыбков снова застонал, уже не волновало, что его услышат. Но стены отразили только его собственный голос. Отдышавшись, Антон отыскал взглядом дверь. Что и следовало ожидать: металлическая поверхность, утяжелённая маленьким окном как в тюрьмах, закрытым сейчас. Это понятно, что он — пленник. Но зачем? Зачем его оставили в живых? Ведь он умер ещё тогда, когда спорхнул со скалы на дурацких крыльях… — Прими открытый бой! — попробовал крикнуть бывший полицейский, но вместо этого родился какой-то нечленораздельный рык. Он так давно не разговаривал по человечески… Снова подумалось о Кае. Тот принёс ему рюкзак с продуктами лишь для того, чтобы появившаяся надежда рассыпалась потом в прах?! Смешно. И так похоже на правду... Окон в этой камере не было, но свет горел и в голове возник вопрос: день сейчас или ночь? Такой неважнецкий вопросик, ведь в сущности было всё равно. Рано или поздно к нему придут и нужно подготовиться к этой встрече. Сбежать он не сможет, пока не наберётся сил, но есть причина выпытать свою дальнейшую судьбу. А потом всё вдруг стало неважным… Далёким каким-то… К чему это? Нужно думать лишь о быстрой смерти. А Хуанди этого ни за что не даст. Он наколет его на булавку и будет разглядывать со всех сторон, как букашку, наслаждаясь каждым его хрипящим всхлипом. — Выйди и сразись со мной! — снова крикнул Антон, и на этот раз не сбился с дыхания и ему удалось пробудить в голосе металл… Конечно, ответом ему была тишина. Чего ждать от повивальной бабки? Воскрешения младенца, что ли? Ещё раз — смешно. Но в двери вдруг лязгнул замок и она открылась во всю ширь. Антон вздрогнул и прикрыл пах руками. Это было чисто автоматическое движение, контроль не требовался в таких крамольных условиях. — Червяк ропщет на льва? — усмехнулся Хуанди, оглядывая его нахальными глазами, — Надо же… — он вошёл и остановился совсем рядом. Дверь захлопнулась за его спиной с каким-то ужасающим скрежетом. Антон сглотнул тягучую слюну, но она застряла в горле. Поперхнувшись, мужчина закашлялся. Потом злобно прошептал: — Кто-то не главный герой своих обещаний? Помнится, ты говорил мне, что не будешь использовать свой потенциал, если я не расшибусь о Землю. Уговор был? Или мне показалось? Хуанди снова усмехнулся. Уселся рядом на топчан, обнял Антона за плечо, посмотрел прямо в глаза: — Ну что ты…милый, разве я похож на Кая, — во взгляде Хуанди промелькнуло что-то тёплое, — Было бы свинством с моей стороны оставить тебя там сгнивать. Видишь, пришлось сделать тебе операцию. Твоё бедро оставляет желать лучшего, но мои эскулапы знают своё дело. — Зачем тебе это? — вполне серьёзно спросил Антон, — Игры на «заднем дворе» ещё не надоели? Скучно жить? — Скучно, — кивнул Хуанди. Он рассмеялся и поднялся. Прошёлся по камере туда-сюда, снова взглянул на Антона хитрыми глазами, — Мне нравится, когда человек пока ещё не понимает во что ввязался, любопытно смотреть на его реакцию. Это сродни возрождению из пепла. Червяк хорохорится, раздувается от собственной важности, считая, что видел небо, пока падал на землю. Помнишь, у Горького? Ты же в школе учился? Антон задумчиво разглядывал Хуанди, пытаясь сдержать свой гнев. Помнил ли он песнь про глупого ужа?* Помнил. И даже очень сопереживал Соколу когда-то… Но при чём здесь это? Почему-то не думалось в тот миг, что Хуанди знаком с русскими писателями... Эрудированный человек всё должен знать? — «Все в землю лягут, всё прахом будет»? — улыбнулся он, — Смысл в этом? — Именно! — рассмеялся Хуанди. Снова уселся рядом и нежно провёл по его щеке тыльной стороной прохладных пальцев, — Интересно лишь расставлять на чёрно-белом полотне фигурки. Они настоящие. Из плоти и крови. Но двигаются и делают только то, что ты хочешь. Плачут… Смеются… Убивают друг друга и мечтают о свободе. Смешные игрушки… Им и невдомёк, что наступит день, когда они будут мечтать не о свободе, а о смерти… Ты же прошёл через это, мой мальчик, верно? Антон сжал зубы и обрушился на Хуанди всем своим весом, вкладывая в этот удар всю ненависть, но почему-то упал челюстью в вонючий топчан и почти потерял сознание от боли. — Ты слишком эмоционален, — спокойным голосом сообщил Хуанди, — Постарайся держать себя в руках в ближайшие дни. Вот когда на тебе всё зарастёт, как на вшивой собаке, у тебя будет ещё один шанс не облажаться. А пока что я прикажу, чтобы тебе выдали одежду и накормили чем-нибудь вкусненьким. Вот что ты любишь? — Железный босс приподнял Антона за подбородок и заглянул в глаза, — Ну, отвечай… — Русские пельмени в бульоне и окрошку, — прошептал Антон, кривя рот, — А на сладкое — пахлаву в черничном сиропе… — Хорошо, — Железный босс отпустил его и подошёл к двери. Постучал расслабленными костяшками и дверь со скрежетом распахнулась, — Чтобы тебе не было скучно, как мне, я пришлю кого-нибудь, — ухмыльнулся хозяин дома, — Потерпи немного… В проём вошёл охранник в маске и положил рядом стопку одежды, потом дверь загремела засовами и всё смолкло. Антон судорожно перевёл дыхание. *** Возле входа в пещеру было тихо. Кай знал, что обогнал своих преследователей на несколько минут, но расслабляться было рано. Почти у самого проёма маячил фонарик и Кай чертыхнулся. Как можно быть такой беспечной и манить встречных путников «тёплым» огоньком? И вот что сказать на это маленькой девочке? Он осторожно вошёл, пригнувшись, и метнулся глазами к фонарю, надеясь увидеть Кики. Но фонарь просто лежал на выступе скалы, а девчонки и след простыл. Ещё не веря собственным глазам, Кай тихо позвал: — Кики… Никто не откликнулся и только зашелестели где-то в тёмном переходе летучие мыши. Кай снова призвал в свидетели всех чертей, осмотрелся. Мешка, что он оставил Кики, нигде не было и в уме мелькнула мысль, что девчонка решила идти к сторожке лесника прямо сейчас, а не ждать рассвета. Может и хорошо, что она оставила фонарь здесь. Было бы ужасно глупо освещать себе дорогу, становясь при этом видимой добычей всем без исключения. Если бы только Кики удалось пройти мимо охранников незамеченной! Но нахлынуло вдруг дурное предчувствие: Кай всеми потрохами чувствовал, будто что-то тут не так. Словно ему приготовлена ловушка и это не девчонка оставила здесь включенный фонарь, и что это его, Кая, видно со всех сторон, словно он мотылёк, который со всей дури летит на огонь… Парень застыл на месте, прислушиваясь. Протянул руку, чтобы выключить фонарик. Но в это время раздался резкий звук автоматной очереди где-то совсем рядом, в лесу. Развернувшись в воздухе, Кай упал на живот, пряча фонарик под собой, потому что время на то, чтобы выключить его, не было совсем. Но его опередили охранники Хуанди, которые прятались за ближайшими выступами в пещере. Парня подняли на ноги и вывернули руки за спину. Резинка в волосах не выдержала и лопнула, роскошные локоны упали на плечи. — Я им сказала, что ты ввёл меня в заблуждение, — услышал он милый голосок Кики, — Хуанди вовсе не собирался играть со мной в этой страшной пещере… Кай сжал зубы, чтобы не застонать от отчаяния. В голову лезли всякие дурацкие мысли, как можно обмануть охранников и удрать тайными тропами. Только вот звуки автоматной очереди не шли из ума. Один из охранников будто услышал его. Кай знал этого парня, но сейчас это был совершенно чужой человек, который не моргнув и глазом направил на него своё оружие: — Твой тигр сдох сразу, — сообщил он, ухмыльнувшись, — Железный босс приказал никого не жалеть… Кай хотел выдохнуть воздух, что собрался в его грудине, но не смог протолкнуть плотную пробку. В ушах зашумело и он начал медленно проваливаться в чернильно-чёрное месиво омута. — Вы же проводите меня к Хуанди? — звонко вопросила Кики, — Из-за Кая, я, вероятно, подхвачу простуду… Он тащил меня по холодному лесу прямо во время сильнейшей грозы! *** Е Инь, вспыхнув ушами, посмотрел на свою ладошку. Было чертовски приятно, но холодила душу мысль, что Рой просто дурака валяет. Вот не может он без этого. И время ли, чтобы забавляться какими-то дурацкими играми, когда впору думать лишь о том, чтобы бежать из этого гиблого места. В комнату заглянула Мария и нахмурилась, посмотрев на венецианские маски. Женщина со змеиными волосами ужасно её пугала. А от ухмыляющегося шута веяло такой вопиющей враждебностью, что ломило зубы. — Где же Робин? — перевела на него взгляд девочка. Е Инь пожал плечами, забывая про горящую ладошку. Поманил Машу к себе на диван. Та с удовольствием устроилась рядом, прижалась головой к локтю. — Ты похож на подростка, — сообщила она очень серьёзным голосом, — Сколько же тебе лет? — Тридцать, — ответствовал парень, — Только никто не воспринимает меня всерьёз. — Почему же? — удивилась Мария, — Разве от возраста что-то зависит? — Конечно, — посмотрел на девочку Е Инь, — Ведь только взрослый человек может брать на себя ответственность. — Моему папке было сорок, — проронила тихо девочка, — Но он никогда не брал на себя ответственность… — Кто же был старшим в вашей семье? — удивился Е Инь, — Мама? — Ну что ты, — махнула рукой девочка, — Мамка бросила меня… Я теперь в семье самая старшая… В дверь осторожно просунулся Рой и обвёл взглядом комнату. Понял, что останется временно безнаказанным и вошёл весь. Уселся на диван со стороны Марии и та сразу перебралась к нему под бок, спросила: — Ты выбрал себе комнату? Ташка сказала, что будет драить ванную… Я хотела ей помочь, но она не в настроении. — С чего ты взяла, что «она не в настроении»? — спросил Рой, поглядывая исподтишка на Табаки. — Она грустная, — вздохнула девочка, — Переживает за меня… — Всё, что мы можем сделать сейчас, это обезопасить себя от лишних «глаз» — вдруг сказал Е Инь. Он поднялся и принялся выискивать камеры слежения. Вытащил из шкафа несколько полотенец и закрыл ближайшую. — Я бы их просто разбил, — посоветовал Рой, — Чтобы чинить замаялись… — Зачем? — повернулся к нему Е Инь, — Нам же здесь жить… Самое неприятное, что я не смогу отыскать все их «жучки» и тогда есть опасность сболтнуть чего-нибудь лишнего. Надеюсь, вы все это понимаете? — парень посмотрел на Роя долгим взглядом. — Мне плевать, что за нами следят, — усмехнулся глазами Рой, — Я всё равно буду делать, что хочу… И никто меня не остановит. Е Инь воздел глаза к потолку, показывая всем своим видом, что включился в игру. Им необходимо сыграть выбранные роли и чем естественнее будет игра, тем больше шанса выжить. Для начала. Мария задремала на диване, пока Рой помогал Табаки искать прослушивающие устройства. Парни только предположить могли, как они выглядят. Но понятно было, что если увидишь такую штучку — сразу поймёшь, что она из себя представляет. Наверное. В комнату вошла Ташка и окинув парней настороженным взглядом, спросила: — Маша что, уснула? Оба парня воззрились на девочку, которая сладко почмокивала во сне и улыбалась. Хорошо, что есть возможность отключаться ненадолго от суровой яви. Несомненно, без этого мир бы просто сошёл с ума. Хотя…всегда есть право поспорить. — Завтра я хочу прогуляться к обрыву, — шёпотом сказала Ташка, — Мне кажется, есть шанс спуститься… Только мне нужно альпинистское снаряжение. — Я схожу с тобой, — пообещал Рой и почему-то посмотрел на Табаки, как будто хотел заручиться какой-то поддержкой. — Я сам, — спокойно возразил Е Инь. И непонятно было что он имеет в виду: то ли — пойдёт один, то ли в компании Ташки. — Ладно, — не стал спорить Рой, беспокоясь, что ещё не все «жучки» обезврежены. Такую тему лучше не поднимать в доме. Всегда есть возможность уйти подальше в парк и там дать волю своему красноречию. — Перенесёшь её в комнату? — попросила Роя сестра. Бо кивнул. Осторожно поднял Машу, прижимая её голову к своему плечу, Ташка придержала дверь. Е Инь проследил за ними и принялся за свою работу. Рой вернулся быстро. Ему хотелось забраться в душ и смыть с себя все тяготы дня. Свежей одежды у него не было и он очень удивился, что Табаки разгуливает в чужом наряде и его аппетитные щёчки начисто выбриты. Только вот хиленькая бородёнка всё так же торчит тремя волосинами. Зачем, спрашивается, человеку нужна борода? Чтобы старше выглядеть? Так такое не прокатит с малышом Табаки. — Уж не Хуанди ли о тебе позаботился? — ухмыляясь, спросил он Е Иня, — Шмотки…средства гигиены… — Тут, в шкафу полно вещей, которые могут нам пригодиться, — ответил Табаки. Он перешёл на китайский и Рой не сразу сообразил, почему его говор стал таким нежным. А дело-то просто в другом языке… Надо же, как пошло звучит… Рой хмыкнул. Показательно открыл створки шкафа и снова хмыкнул: — Уж не думает ли Железный босс, что я надену хоть что-нибудь из этого? — угрюмо заключил он, рассматривая просторные рубашки и футболки, — С моим-то щепетильным вкусом… — Нам не пристало выбирать, — смущённо улыбнулся Е Инь, — жить-то как-то надо… — Сроду не носил одежду с чужого плеча, — скептически заметил Рой, расшвыривая нательное бельё. — Всё новое, — попробовал вмешаться Табаки, показывая на этикетки, — Но если не хочешь, можешь оставаться в своём, — он окинул куртку Роя жалостливым взглядом. Рой демонстративно сбросил с себя верхнюю одежду и остался лишь в футболке с пантерой на животе и потрёпанных джинсах. Он чувствовал что от него слегка подванивает, а у Е Иня явно с обонянием всё в порядке. Но тот молчит и терпит...Пока что… — Пойду, приму ванну, — хриплым голосом известил журналист, — Надеюсь, там нет камер наблюдения… — Думаю, есть, — всё же заметил Е Инь, поколебавшись, — В моём «гараже», где я приводил себя в порядок, я нашёл одну именно в санузле. Не забывай, наш почтенный хозяин… слегка не в себе… — парень постучал себя по виску пальцем. Рой вздохнул. Дождался, пока Табаки проверит ванную и только потом пошёл мыться. Он даже не стал закрываться. Е Инь никогда не нарушит порог дозволенного. Это, видимо, прирождённая черта всех аристократов… Хотя, достаточно и просто быть интеллигентом до седьмого колена. Всё же было приятно постоять под тёплыми струями, стараясь не думать о насущном. Пустые мысли сейчас собьют его с ног и утянут в чёрный водоворот. Чтобы этого избежать, надо мечтать о хорошем. Например, о Табаки… Если искать в этом парне хоть что-то красивое — стоит весьма постараться. Но в целом — он просто неотразим. Его оскал…пальцы, глупые дреды… пушистые ресницы, которым позавидовала бы вся королевская семья… А губы! Рой хмыкнул и направил гибкий шланг душа себе в лицо. Выплюнул воду. Захотелось представить, как тут вместе с ним моется Табаки, но стало почему-то стыдно, когда он подумал о совершенных плечах и накачанной груди. У парня отличная фигура и такие восхитительные... бёдра… Какие к чёрту бёдра! Глаза же, глаза… В груди зажгло, но плохие мысли растаяли, как прошлогодний снег. Надо всегда думать об Е Ине, когда наступают трудные времена. Это спасёт от любого негатива. Бо выбрался из кабинки и вытерся мохнатым полотенцем. Подумал, принялся стирать свои шмотки. Завтра с утра он будет свеженьким и чистым, а тогда можно будет повоевать… Когда Рой выбрался из ванной, с набедренной повязкой из полотенца, Е Инь уже лежал на диване, закрывшись до подбородка цветастым одеялом. Его карие глаза потемнели от неяркого света настольной лампы. Венецианские маски щурились своими чёрными прорезями вместо глаз, но Рою уже не было страшно. Табаки добавлял комнате какой-то уют, спокойствие. Будто Рой вернулся наконец домой… Сразу подумалось о Сяо. Где он? Вспоминает ли его холодными ночами? Сердце сразу забилось неровными скачками. Не о том он думает… Не о том… — Табаки, скажи, — заговорил Рой, чтобы снова не вернуться к неприятным мыслям, — Тебе нравится Сяо Ю? А вот вопросик совершенно не тот рванул с языка. Чтоб его… — Что? — удивлённо посмотрел на него Е Инь, смущённо потупил глаза, — Что это за вопросы дурацкие? Почему он должен мне нравиться? — Потому что мне так кажется, — снизил тон Рой, — А я никогда не ошибаюсь… — На этот раз ты ошибся, — сообщил Табаки и сделал вид, что собирается спать: он прикрыл глаза пушистыми ресницами и тяжело вздохнул. — Не думаю, что тебе удастся сбежать от меня в царство старика Морфея, — улыбнулся Рой, — Даже не мечтай. — Нам нужно отдохнуть, — снова вздохнул Е Инь, — Завтра будет трудный день… — Не хочу даже думать об этом! — перебил его журналист, — Иначе с катушек съеду… Е Инь подумал немного и вдруг вылез из-под одеяла и прошлёпал босыми ногами к кровати. Уселся рядом, подгибая края покрывала под конечности Роя, как когда-то делала мама… Приёмная, конечно… — Я посижу с тобой, — сказал он тихо, — Спи. Рой в который раз хмыкнул. Этот чёртов Табаки действительно думает, что можно спокойно уснуть, зная, как прекрасна его шея? Плохая идея… — Почему ты спишь в футболке? — снова выскочил неуместный вопрос. Рот, что ли, себе зашить, в самом деле... — Я не взял ничего со старого места обитания… как-то забыл об этом… А здесь всё слишком большое… на тебя… — запинаясь, сообщил Е Инь, неимоверно полыхая ушами. Рою тоже передалась эта волна жара, даже подмышки вспотели. Почему этому парню удаётся сбить Роя с мысли, ускорить бег его сердца и напрочь задвинуть Сяо куда-подальше? Есть причина? Нет причины… — Знаешь, почему я поцеловал твою ладошку? — совсем снизил голос Рой и кашлянул — запершило в горле. — Не «почему», а «зачем»… — вздохнул Е Инь, — Тебе надо было как-то отвлечься от реальности… Только и всего… Я понимаю… — Если так думать — можно многое себе позволить, чтобы только сбежать от реальности, — сел в постели Рой. Подогнутое одеяло выбилось со всех сторон, — А всё остальное ты исключаешь? Хочешь доказать миру, как он совершенен? — А что — «остальное»? — спросил Е Инь и его глаза сделались нежными. Тогда Рой плюнул на всё и притянул Табаки за шею. Почувствовал какой-то одуряющий аромат чистого тела и сухой листвы. Ткнулся ртом в причудливо изогнутые губы и замер. * — имеется в виду «Песнь о Соколе» Горького. Её можно прочитать, кто не в курсе)))