Пристегните ремни, следующая станция-Китай.

Ташка не спала. Да и разве можно было спокойно отдаться старику Морфею в таких нечеловеческих условиях? Она не могла ни то что прилечь, но и стоять свободно. Колодец, куда её поместили, напоминал глубокий и узкий рукав. Или трубу. Да ещё пристёгнутая наручниками к железной скобе в стене, она не могла сойти с места ни на дюйм. Будто этот самый крюк специально здесь существовал для таких вот пыток. Стенки колодца тускло отсвечивали бетоном и были гладкими, как кожа мулатки. Почему такое сравнение пришло в голову, Ташка не знала. Хотелось пить и это чувство отбило страх за Марию. Она будто бы лишилась настройки хоть как-то сопереживать близким людям. Но девушка понимала, что такое неизбежно пройдёт, когда она насытит организм бесценной влагой. Терпение рано или поздно закончится, но она об этом не узнает никогда. Если потеряешь сознание в таком положении, запросто оторвёшь себе руку. Это знание держало её на плаву последние несколько часов. А хоть каких-то перемен ждать было бесполезно. Вот так и погибает опытный боец, напрочь забывший что он таковым является… Гроза началась неожиданно. Видимо, где-то наверху собралось столько отрицательной энергии, что случился мощный взрыв. А звуковой волной накрыло спустя секунду. И только потом пошёл дождь. Ташка так обрадовалась, что закричала. А ещё совсем недавно она была уверена, что умрёт от обезвоживания. Её тело жаждало бури. Оно впитывало в себя влагу, как промокашка. Подставив лицо ливневым потокам, писательница жадно глотала воду, не думая, что будет потом. Уже хорошо то, что она не загнётся здесь от жажды. А другие проблемы придётся решать по мере поступления. Примерно через полчаса беспрерывной свистопляски небес, Ташка почувствовала, что замерзает. Её хлипкая вязанная кофта прилипла к телу намертво. Руки онемели от тяжёлых наручников, но жажда пропала, как дым. Стая пленников всё же вывела из себя хозяина дома и теперь всё самое страшное случится. Не очень-то задумаешься над своей судьбой, пока тебя хлещет ливневым потоком, словно плетьми, но мысли вернулись в голову. Она вспомнила прошлое так явственно, как будто это случилось вчера… Решение подняться на вершину горы было таким глупым!.. Но Ташке было всего лишь десять лет. Зачем она потащила с собой Роя, даже не было вопросом. Они всегда преследовали друг друга, как ниточка и иголочка. Просто неразлучные брат и сестра, оставленные родителями наедине с собой… Молния ударила так внезапно, что Ташка дёрнулась. Кольцо наручников впилось в её кожу. Оно болталось на кисти, оставляя небольшие зазоры. Явно же, эти браслеты рассчитаны на более широкие запястья… Что Ташка хотела увидеть высоко в горах? Цветок с прелестным названием «Эдельвейс»? Тогда она свободно думала на китайском, не то, что сейчас… Маленькая девочка, с раскосыми глазами и огромной верой в то, что мама с папой смогут вернуть их с братом домой… Дно колодца быстро заполнялось водой, но Ташка старалась об этом не думать. Ливень не сможет затопить. Это же не океан… Но верилось в такое с трудом. Ещё как может! Ташка столько всего знала про потопы… Грунтовые воды свободно просачивались сквозь дно, а сверху заливало дождём. Сколько у неё времени, чтобы утонуть? Ташка всё равно не смогла бы высчитать. Да и зачем занимать голову чем-то ненужным, когда необходимо искать способ освободиться. Девушка попыталась выскользнуть из металлической ловушки, но лишь оцарапала запястье. А ведь она всегда гордилась своими тонкими кистями рук. Почти детскими… Не нужно думать о плохом, Ташенция! Хуанди всё равно не позволит тебе утонуть! Это просто бессмысленно и слишком просто. Явно же, что прямо сейчас сюда мчатся охранники с приказом вытащить её из колодца, дабы задействовать какие-то другие ресурсы. Монстр не любит, чтобы его жертва спряталась в смерти слишком поспешно. Он ведь годами оттачивал своё гнусное мастерство, в надежде наслаждаться зрелищем. Именно, Ташенция! Пока нет зрелища, ей не дадут умереть. Но вода прибывала и её грёбаная теория трещала по швам. Когда к поясу подобралась холодная жижа, Ташку передёрнуло от отвращения. Вообще, её давно трясло от холода и зубы стучали друг об дружку дружно и слаженно. Она до смерти замёрзнет до того, как её макушку скроет вода! Вот она — правда жизни. Всё слишком просто и не требует вмешательства добрых сил. В мире не бывает справедливости, как ни надейся. И умирают, как правило те, кто этого не заслуживает… Гром разбил её мысли и разрушил веру в печальный конец. Наверху послышались голоса. Ташка набрала в лёгкие воздуха и выкрикнула в пустоту: — Я здесь! Спасите меня! Ливень не дал ей ни единого шанса быть услышанной, но навстречу её словам что-то шмякнуло по макушке и Ташка чуть не потеряла сознание. Удержало от этого лишь понимание, что верёвочная лестница вот так примерно и обрушивается в узкий люк колодца. Явно же за ней пришли! Только вот, кого принесла нелёгкая? Своих или врагов? Рядом зашуршало и лестница забилась слева от неё под чьими-то тяжёлыми подошвами. Ташка подняла голову, но ничего не могла разглядеть в темноте. Человек, спускавшийся по лесенке, что-то крикнул, но его слова утонули в шуме дождя. Громыхало так, будто на лист железа кидали тяжёлые камни. — Ташка! — вдруг услышала она знакомый голос, пропущенный через мясорубку, — Поднимайся! Смешно. Девушка в отчаянии рванулась из наручников. Ещё немного и вода сожрёт её целиком. А любимый брат явно не умеет разгрызать металл… И вообще, почему она думает что это Рой? Атмосфера слишком обманчива. Но это действительно был Рой. Он оказался где-то рядом и говорил почти в ухо: — Они что, связали тебя? Ташка пошевелила замерзшими руками. Вода лизала ледяным языком её плечи. Блеск наручников не скрыла вода. — Подожди! — вскричал Рой и пополз обратно. Ташка усмехнулась. Интересно, а что ей ещё остаётся? По лицу бежали ручейки. Казалось, что в этом ливне утонуло всё живое и мир уже никогда не станет прежним. Но гроза шла на спад. Между раскатами промежуток стал длиннее, а молнии уже не превращали круг над головой в огненный шар. Ташка только сейчас поняла, как ужасно опасно было находиться здесь, по шею в воде, притягивая молнии. Не шандарахнуло и на том спасибо. Лестница перестала биться об её голову и Ташка нервно застучала зубами. Холод уже не казался столь опасным. Да и в воде было на грамм теплее. Но волна качалась у её горла и было очень не до шуток. Куда девался её милый братишка? Неужели, нельзя побыстрее? Ташка почти перестала дышать, чтобы волна от разбушевавшегося сердцебиения не попадала в рот. А кто-то уже быстро спускался в колодец. Девушка всеми потрохами чувствовала это движение лестницы. Очень хотелось посмотреть, каким образом её милый братишка справится с наручниками, но воздух так нелепо быстро закончился в лёгких, а сделать новый вдох стало невозможно. Ташка будто сквозь слой прозрачной слюды увидела наклонившееся над ней лицо, но на всё стало плевать. Нестерпимое солнце никогда не было таким нестерпимым. Оно не ласкало больше открытые участки кожи, а выедало глаза. А потом чья-то тень избавила от боли… Над ней наклонился человек в сияющих доспехах и потрепал по голове. — Сегодня ты уже не похожа на дикую кошку, ТаШа, — смеясь, сказал человек, помогая справиться с растрепавшимися волосами. Откуда мужчина научился так красиво заплетать косу? — Ты же поможешь нам вернуться домой? — спросила Ташка, следя за яркими точками в серых глазах, — Я очень скучаю по маме… Я очень скучаю по маме… Которой давно нет… Ах, Ташка, Ташка… — Осторожнее неси, — взмолился знакомый голос и девушка открыла глаза. Можно было и не открывать. Ничего от этого не изменилось, кроме того, что её бережно уложили на сухую траву. А ведь гроза ещё не закончилась… Периодически гремело где-то в стороне. Было ужасно холодно и мокрая одежда липла к телу. — Мы где? — прошептала Ташка, когда её закутали в чей-то плащ. Постепенно глаза привыкли к темноте и она разглядела тяжёлый свод пещеры и мерцающие от фонарика тени. Рой взял её за руку и радостно оповестил: — Очнулась! Луч, ты погляди, как новенькая! Я же говорил, что её не так-то просто утопить. — Я не умею плавать, — уже громче сказала Ташка. Она пыталась идентифицировать второго человека, но поняла, что не может его вспомнить. Над ней наклонился третий из присутствующих мужчин и нежно убрал прядь волос со лба. — Малышка ТаШа… — сказал он из смеси русского и английского. — Не торопи события, — перебил его Рой и сел рядом, — Ташка, ты же ещё ничего не знаешь… Здесь Ян Гуй… Он режиссёр фильма… — Здравствуйте, госпожа… — поклонился ей невысокий человек с печальными глазами и седым хвостиком. Ей показалось, что стало светлее, или гляделки прозрели? — Мы не успели там с вами поговорить…началась перестрелка… — сказал мужчина на английском и Ташка через силу его поняла. Конечно, кто бы сомневался, она же видела этого режиссёра у вертолёта… — Здравствуйте… — голос Ташки прозвучал так тихо, что мужчины переглянулись. — Она слишком долго была в воде… — пояснил за неё Рой, как будто другие пришли только сейчас, — Тебя спас Лучик, Ташка, — погладил её по руке брат, — Ты его правда вспомнила? — Как вы смогли снять наручники? — проигнорировала вопрос девушка, — И где охранники? — У Эрнеста есть ключ, — улыбнулся Рой, — Нам просто нескончаемо повезло, что он с нами! — А некоторые охранники уже служат другому боссу, — ухмыльнулся Баги, заговорив на плохом русском. Он больше ничего не стал добавлять, но у Ташки появилось много вопросов. Только вот сформулировать их она не смогла. Голова раскалывалась пополам и жутко хотелось спать. А ведь предстояло ещё узнать, нашли ли девочек и где Е Инь?.. *** Беспощадный метроном норовил покалечить его мозг, от которого уже и так ничего не осталось. Бесчувственные молотки били по мозжечку, превращая его в крошку. Гроза за окном хоть немного скрадывала боль, отвлекала от плохих мыслей. Хуанди не мог спать. Не помогало больше ничего. Что если высунуть голову под ледяные капли дождя и попытаться ни о чём не думать? Но Хуанди знал, что это не прокатит. Уж слишком большой груз тянет его назад. Захотелось позвать дворецкого, чтобы не оставаться наедине с собой, но дверь открылась и заглянул один из бойцов личной охраны. — Железный босс, разрешите доложить, — прокаркал мужчина на каком-то своём птичьем языке, но Хуанди его понял: — Докладывай, — разрешил он, поморщившись от боли. Табун мурашек обрушился на его загривок и сердце застучало, как сумасшедшее. С чего бы?.. Но ответ был найден: — Господин Лист отпущен, он следует сюда. Если б не ливень, он был бы уже у ваших ног… Приказ - стрелять и ранить его - отменён вами. Всё верно? — Да… — спокойно ответствовал хозяин дома, — Можешь идти. Пришли ко мне мажордома. Охранник исчез так быстро, словно его поглотила пучина. Сию же секунду появился Мариэль. Старый дворецкий выглядел плохо: его лицо хранило следы неудобного сна, а бакенбарды поникли под немыслимо-острым углом. — Мариэль, ты приготовил ванну для гостя? — спросил Хуанди, — Следи за обстановкой и будь начеку. Я сам отнесу ему халат и полотенца… — Всё сделано в лучшем виде, сир… — отчеканил мажордом и поклонился. Ретировался вон. Хуанди намотал локон на палец и задумчиво застыл, прислушиваясь к шуму ливня за окнами. Если его преследует Е Инь — вечер удался. На самом деле, оставался последний шанс — перетянуть мальчишку на свою сторону и забыть о боли навсегда. Ему больше не нужны дешёвые игрушки. Кай не оправдал надежд и должен умереть. С остальными разделаются после. Есть несколько вопросов к Эрнесту, но всему своё время. Железный босс потёр руки и самодовольно усмехнулся. Метроном снизил ход, а значит, господин Лист вошёл в холл. *** Е Инь понимал, что нужно срочно менять все правила, которых, в сущности, не было. Чтобы отвлечь монстра от детей, надо бы самому стать этим самым монстром и перевести на себя все стрелки. Когда встречаются стихии, остальные ждут своего часа и временно бездействуют. А если хитростью получится подобраться к жертвам Хуанди, то будет ещё шанс их спасти. Открытый бой можно сделать закрытым. А воевать нужно уметь не только руками. Мозг — вот что самое важное. Борьба титанов всё равно свершившийся факт. У дверей его поджидали. Если было бы по-другому, Табаки очень бы удивился. — Оставьте оружие здесь, — остановил его охранник. Он ехидно улыбнулся, наблюдая, как парень выворачивает пустые карманы мокрых штанов. Признаться, это очень трудно было сделать. Ткань стала липкой и тяжёлой, — Ступайте за мной… — всё же впустил его охранник в святая-святых и направился вперёд. Е Инь старался не стучать зубами от холода, но была приятна мысль, что он сейчас оставит на ступеньках дворца бесцеремонные лужи. Охранник быстро двигался, поглядывая через плечо — следует ли за ним гость. Гость следовал. Преодолев длинный лестничный пролёт, они остановились в тёмном фойе, рядом высвечивалась эбеновая дверь. — Сюда… — приоткрыл завесу неизвестности боец, — Заходите… Е Инь вздохнул тяжело и обречённо. Теперь он должен превратиться в наивного барашка, который сам своими ножками притопал на заклание. Пусть лучше враг его недооценит, чем переоценит… В комнате было светло и тепло. Табаки застучал зубами ещё сильнее, по телу прошла дрожь. Захотелось просто впитать это тепло и расслабиться, будто он дома. — Этот дом получше вашего… — ухмыльнулся Хуанди, отрывая взгляд от окна. Он сейчас походил на похотливого кота, который ждал мышку, а вместо этого получил упитанного барашка. Полы его халата распахнулись, когда он повернулся весь; красная, как кровь, брошь сверкнула своими гранями, — Замёрзли? Если монстр способен читать мысли — это хорошо. Это так чертовски здорово, потому что не надо открывать рот и говорить задуманные фразы. Пусть сам читает их прямо из головы. Е Инь молча прошёл и демонстративно встал у огромного камина. Тот выстрелил настоящими, живыми дровами и запылал ещё жарче. Дрожь снова прошла по коже. Видимо, хозяин дома это заметил. — Господин Лист, я бы хотел, чтобы вы сперва согрелись… — спокойно и просто сообщил Хуанди. Он махнул рукой в сторону и в комнату вошёл мажордом. Он сделал приглашающий за собой жест. Ну что же… Стало быть, разговор предстоит долгий. Е Инь вздохнул и шагнул навстречу чутким рукам дворецкого. Дал себя увести в ванную комнату и даже поблагодарил за заботу. Нужно было скинуть с себя мокрое шмотьё, но Е Инь не увидел полотенец. Во что завернуться потом — было загадкой. Но цена успеха — это полное согласие с желаниями хозяина банкета. Пусть получит то, чего хочет и расслабится... Погрузившись в тёплую воду, Е Инь прикрыл глаза. Было приятно, но это и огорчало. Нельзя расслабляться самому, господин Лист. Как Табаки и ожидал, дверь через некоторое время открылась и на пороге застыл сам Хуанди. Е Иню стало смешно, что хозяин дома не побрезговал тащить на себе сервис обслуживания. Ну… флаг ему в ладошки. — Вам нравится алый цвет, господин Лист? — невинно спросил его Железный босс, жадно рассматривая его тело под водой. Е Инь демонстративно вылил в ванну тюбик пены и натянул на себя мыльную пелену. Хуанди положил стопку красных полотенец на тумбу и присел на бортик, — Если вы не против, я мог бы потереть вам спинку. — Мне нравится алый, — ответил на первый вопрос Е Инь. Его голос слегка дрогнул в конце фразы. Лишь "слегка": ни больше, ни меньше, — А "спинка" моя больше не выдержит ничьих рук… — при этом, Табаки показал своё измученное пытками тело. Вся спина была в красных рубцах, — Алый ведь хорошо скрывает следы крови, не правда ли? Хуанди хмыкнул и взял в руки золочёный кувшин. Аккуратно наполнил водой из крана и осторожно полил на эти самые рубцы. Е Инь сжал зубы, чтобы не закричать от боли — вода была горячей. — Приятно, что ты так спокоен, — улыбнулся Хуанди, — Хочешь узнать, почему именно к тебе у меня неоднозначное отношение? — Я знаю, — в ответ улыбнулся Е Инь, не обращая внимания, что Железный босс перешёл на панибратский язык, — Ваш метроном слушается только меня. Боль ведь прекратилась? — парень посмотрел Хуанди прямо в глаза и заметил, как искры света мечутся в попытке спрятаться во тьму. — Ты прав, — спокойно констатировал босс, — Боль прошла, как только ты вошёл. Но это не значит, что ты уцелеешь в конце схватки… — Кого-то из нас точно не будет, — подыграл ему Табаки, — Мы же пока не перешли Рубикон. Но я здесь. И к вашим услугам. Бой между нами неизбежен. Вы же сами выбрали себе пару... — Как приятно разговаривать с человеком, который понимает тебя от и до, — промурлыкал Хуанди, осторожно поливая его плечи, возвышавшиеся над пеной, — Красивое тело — это пик наслаждения… И рост твой совсем не проблема… — Чем выше шкаф, тем громче он падает, — оскалил зубки Е Инь, — То есть, я хотел сказать, тем громче он хлопает… дверцами… Хуанди усмехнулся. Прикоснулся к его груди прямо в воде. Е Инь сдержался. Он сосчитал до трёх и только потом сказал: — Что, пришло время хлеба и зрелищ? Тогда с вас - хлеб, с меня - зрелища? — Стол уже накрыт, прелестный господин Е… — ухмыльнулся хозяин, подавая ему руку. Е Инь не стал думать, как он будет выглядеть, а просто поднялся и облокотился на нежные пальчики Железного босса. Здесь важно не переиграть. А то некому будет следить за развитием сюжета. Хуанди поцеловал ему кисть и накинул на спину огромное алое полотенце. Слегка промокнул, шаря глазами по накачанному торсу. Взгляд скользнул ниже и Е Инь прикрылся полностью, утопая в мягкой ткани. Было неприятно, но он сдержал свои эмоции. — Прошу к столу, — приобнял его Железный босс и повёл из ванной. Е Инь решил, что они слишком быстро сблизились и немного сдал в сторону. Битва титанов уже началась, так неплохо было бы сперва наполнить желудок. — Тебе кто-нибудь говорил, что ты чертовски сексуален? — промурлыкал Хуанди, когда они уселись за стол. Тут было всего помаленьку: и кусочки скумбрии в белом вине, и инкрустированное блюдо с золотистыми крылышками в горчичном соусе. На остальное смотреть желания не было. Вообще, Е Инь чувствовал себя странно: то его бил мандраж, то он расслаблялся, стараясь унять бешеное сокращение сердечной мышцы. — Вы сами и говорили... А вообще, каждый видит то, что хочет видеть, — улыбнулся во весь оскал Табаки, — Или то, что ему хотят показать… — Я бы на многое хотел посмотреть… — Хуанди поправил брошку в распахнувшемся вороте халата, — Ты рождаешь в моей душе большие желания… — Жертвы всегда подчиняются своему палачу… — Е Инь сглотнул голодную слюну и встал. Одним движением сбросил с себя полотенце. Выпрямился. Главное, чтобы дрожь не стала такой уж явной. Тело-то не подчиняется приказам. — Да что ты… — засмотрелся на него Хуанди, — Какая же ты жертва? — Я про безвинные жертвы… — пояснил Табаки, присаживаясь обратно на стул. Спина не хотела выпрямляться, но Е Инь поднажал. Ему почудилось, что земля уходит из-под ног. Но виду показывать нельзя. — Ты про девочек? — изумился Железный босс, — С ними всё будет в порядке, пока ты со мной… Чувствуешь подвох? — Чувствую… — выдохнул воздух Табаки. Он немного расслабился и приступил к еде. Волка кормят не ноги, а голова… То есть, шакала, конечно. Итак, Е Инь дождался наконец, когда Железный босс сделает ход. Значит, пока он здесь, детям ничего не грозит. Но есть ещё Рой… И другие… — С твоих ключиц можно воду пить, — сказал вдруг Хуанди, наблюдая за тем, как Е Инь поглощает куриные крылышки, — Но ещё лучше вино… Попробуем? — Не стоит, — улыбнулся Табаки, — Зачем переводить продукт, — он нелепо и бестолково наполнил два бокала, и чуть не пролил вино себе на колени. Один бокал поставил перед Хуанди, — Так же лучше? — Отнюдь… — разочарованно проговорил хозяин дома. Его глаза сделались очень внимательными и серьёзными, что совсем не соответствовало расслабленному облику, — Так какое оружие ты предпочитаешь? — добавил он, прохаживаясь взглядом по накачанным плечам оппонента. На самом деле, Хуанди давно хотелось взять Е Иня силой. Но, попытка однажды не увенчалась успехом. Зачем же спешить? Было бы лучше навсегда оставить Табаки себе. Но в схватке такое никогда не прокатит. Ты либо убиваешь, либо становишься жертвой. Другого не дано. Только продлить эту сладкую пытку вполне возможно. Было бы желание… А оно было. — Разве мы уже не выбрали оружие? — удивлённо уставился на него Е Инь своими пылкими глазами. Об такие глаза можно запросто зажигать свечи на каминной полке, — Я думал, мы уже начали… — Мудрый, сладкий господин Лист, — ухмыльнулся Хуанди, удерживая его взгляд, — Ты прав. - Мужчина поднялся и скинул с себя халат, обнажив алую тунику и чёрные штаны, — Прикройся. Е Инь почувствовал, как его плечи покрывает мягкая материя. Запахнулся, усмехаясь взглядом, осведомился ласковым голосом: — Вам стыдно сейчас за меня? Или за себя?..