Пристегните ремни, следующая станция-Китай.

Гром ударил где-то вдали, но дождь не заканчивался. Каю было всё равно на свою промокшую амуницию, брошенного судьбой гладиатора, но вот Антон смачно чертыхнулся. Игнорировать его было глупо, но предъявлять сейчас хоть какие-то претензии не хотелось вовсе. Они пробирались через мокрые лесопосадки к одиноко стоящему амфитеатру, где теснились клетки. Там Хуанди некогда держал гладиаторов. Бывший участковый мысленно проклял всех богов, чувствуя, как его кожа покрывается колючими мурашками. Ливень хлестал его по рёбрам, которые оставляли желать лучшей участи. — Зачем мы здесь? — прокричал он вслед мокрой спине Кая. Парень, конечно, не стал заморачиваться с ответом. Но, уж коли они теперь связаны родственными узами, следует принимать все выходки младшего как данность и не роптать. Кай окликнул кого-то в темноте и Антон вздрогнул. Но тут же пришло понимание, что не напрасно они мчались сюда со всех ног. Вернее, не мчались, конечно же, а медленно пробирались по растерзанной наводнением площади. — Цезарь! — снова крикнул в пустоту Кай и эта пустота тут же откликнулась глухим рыком. Будто огромная кошка просит помочь ей выбраться из капкана, — Они закрыли его здесь! — обернулся к Антону парень, — Цезаря… — Я думал, мы спасаем чьи-то человеческие души… — прокричал в поток дождя Антон. Ему хотелось добавить сарказма, но сторона уже давно была выбрана и добавить к этому было нечего. Волновало только то, что зверь был опасен. Мало ли, что у него на уме?.. То есть, у них обоих… Кай кинулся к крайней клетке, ласково повторяя имя тигра. Антон остался в стороне. Он ещё помнил дыхание зверя, когда смотрел ему прямо в глаза. Не очень-то приятное зрелище… Тогда Мария прикрыла его собственным телом… А он не пожалел её отца… Если бы возможно было всё переиграть… Смог бы младший лейтенант Голыбков избежать ошибок? Хотя… Какие, нафиг, ошибки! — Нужен рычаг! — воззвал к нему Кай, — Мне не справиться с этим замком! Антон тряхнул мокрыми волосами. Разве время сейчас для мыслей? Он подумает о расплате потом… в более спокойной обстановке. Металлический столб, к которому их привязывали во время боя, торчал в нескольких метрах, но Антон знал, что не сможет выдернуть его из земли. Он впопыхах огляделся. Стена дождя не дала ему и шанса что-то увидеть. — Помоги! — услышал Голыбков. Кай пытался вырвать металлический стержень из открытых дверей соседней клетки. — Ты с ума сошёл! — Антон кинулся на помощь, стараясь игнорировать всхлипы беснующегося тигра совсем рядом. Цезарь рычал, как монстр, приводя в ужас. Надо ли его выпускать? Ведь Антон станет первой жертвой в неравном бою… Странно, но стержень поддался. Это был всего лишь кусок ржавого железа, а не металл. Справится ли он с замком? — Дай, я! — воскликнул Антон, перекрывая шум ливня. Тело ныло от холода, а струи казались кипящей лавой. Наконец, навесной замок оторвался от скобы. Антон отскочил подальше, чтобы дать настоящему хозяину встретиться с тигром первому. Кай залетел в клетку и упал на колени. Цезарь взвыл, припадая на передние лапы. Он возомнил себя котёнком, переворачиваясь кверху пузом. Замурлыкал, заурчал… Вот так и опрокидываются все жизненные правила, благодаря только одной любви. И не суть, кто ты там: зверь или человек. — Надеюсь, он не слопает меня… — проворчал Антон, прячась за искорёженный железный стержень в своих руках. — Пошли, малыш, — Кай справился с эмоциями и взял зверя за загривок, — Нам предстоит ещё одна битва. — Куда теперь? — перекричал шум ливня Антон, — Спасать Ташку? — Марию! — одними губами проговорил Кай, но Голубок понял. Конечно, кто бы сомневался. Для этого парня существует только то, что существует. Ни больше, ни меньше. *** — А ты знаешь… — Хуанди сделал круг по комнате и остановился в шаге от сидящего Е Иня. Парень ещё сильнее закутался в атласную ткань халата, — Мне ведь, в сущности, никогда не бывает стыдно. Ты же об этом сейчас? В последний раз такое было, когда я, будучи ещё мальчишкой, стащил в соседней булочной рогалик с повидлом, оставленный без присмотра на прилавке… Я до сих пор помню его вкус… Но даже тогда мне не в чем было себя упрекнуть… Я не ел трое суток… — Если вы думаете, что пробьёте меня на слезу, то глубоко заблуждаетесь, — усмехнулся Табаки, — Такие дешёвые трюки со мной не прокатывают… — А какие прокатывают? — Хуанди наклонился так близко, что видны стали пляшущие огоньки в глазах, — Быть может, когда тебе не дают право выбора? Что бы ты сделал, если бы… скажем, ради близких людей, тебе пришлось бы стать убийцей? Когда на кону не своя собственная жизнь, а жизнь того, кого ты так любишь? — Мне не интересно, — Е Инь отвёл глаза. Ему казалось, что это было единственно верное решение. Хуанди всё равно придерётся к любому ответу. Да, господин Лист сейчас просто бесхитростная овца, пугающаяся собственной тени. А теней тут и без того в избытке. Каждый угол хранил темноту, а отблески пламени из камина лишь усиливали это видение. — Я знаю, чего ты боишься… — улыбнулся Железный босс так ласково, что сжалось и заныло сердце Е Иня, — Но я про другое… Думаешь, я всегда был тем, кем сейчас являюсь? Когда-то ведь и меня поставили перед дилеммой — убить или дать умереть близким людям… Неужели ты бы выбрал второе? Не заставляй меня разочаровываться, господин Е… — Я бы тоже выбрал первое, — Е Инь постарался вложить в эти слова как можно больше смысла. Но на самом деле не было никакого смысла. Оставался лишь намёк на шанс избежать продолжения дурацкого разговора. Только битва всегда заканчивается чьей-то смертью. Рано или поздно. — Браво, — снова улыбнулся Хуанди, приближая губы к уху Е Иня и переходя на шёпот, от которого по телу забегали противные мурашки, — Разве мы не стоим друг друга? Каждый из нас способен убить… Тогда почему ты считаешь лишь меня монстром? Табаки хмыкнул. Если противник выбрал именно этот ход, то, стало быть, у него появилась причина быть оправданным. Почему именно Е Инем? Вот вопрос. Сейчас не имели значения любые слова. Но ответить было нужно: — Существует разница. То, что доставляет удовольствие и необходимость сделанного. Я же понятно выражаюсь? — Более чем… — Хуанди отодвинулся от Табаки и уставился ему в глаза, — Могу я предложить тебе сделку? Е Инь перевёл дыхание. Он словно шёл по тонкому льду, не исключая возможности угодить под воду. Но с такими мыслями разве ты уже не априори в проигрыше?.. Может, стоит вспомнить о том, что самоуверенные люди чаще попадают впросак? — Как будто у меня есть варианты… — пробормотал Е Инь. — Всё гораздо проще, чем ты думаешь, — Хуанди снова сделал круг по комнате, задумчиво наматывая прядь на палец. Уселся напротив Е Иня. Сделал многозначительную паузу. Заговорил, понижая голос, — Тебе просто нужно быть со мной. Взамен спасения жизни любимого человека. Хорошая сделка, согласись? Е Инь выдержал пытливый взгляд. Ему казалось — ни один мускул не дрогнул на его лице. Вот теперь пришло время для торга. — Вы отпустите всех пленников и я останусь… — медленно, с нажимом, проговорил он. — Я оставлю в живых лишь Ана… — усмехнулся Хуанди, — Остальные умрут. — Я останусь только взамен ВСЕХ пленников… — Е Инь понимал, что это всего лишь игра Железного босса. Он никогда не пойдёт ни на какие уступки. Правила придумывают самые отъявленные негодяи… А вот исключения — все остальные. — Как приятно с тобой торговаться… — Хуанди сел нога-на ногу и откинулся в кресле, — Меня будоражит даже сам факт того, что ты это делаешь. — Вы не оставили мне альтернативы… — Е Инь сделал плохую мину при хорошей игре, надеясь, что хотя бы это у него получилось, — Моя жизнь дороже ВСЕХ и продавать я её буду по утроенной цене. — Уважаю твоё решение, — Хуанди вздохнул. Он выглядел так, будто молоточки внутри его чертовой черепной коробки продолжили свою работу, — Мне жаль, что сделка не сможет состояться. А я-то верил… — Тогда я осмелюсь предложить некий компромисс… — очень тихо проговорил Е Инь, поднимая глаза на уровень груди Хуанди. Он выбрал сверкающую брошь и смотрел теперь только на неё, любуясь сочностью гранатовых граней. — Смешно. — Ухмыльнулся хозяин дома, — Но я согласен выслушать. Даже интересно, что ты себе там возомнил… — Как вы себя чувствуете? — улыбнулся ему Е Инь. — Только не надо снова! — воскликнул Железный босс, — Неужели ты думаешь, что я вновь куплюсь на твою глупую шутку?! Ты не осмелишься отравить меня одуванчиками. — У меня не было на это шанса, — продолжал улыбаться Е Инь, — Я вообще про другое… Пока я с вами, у вас ведь нет головной боли? Хуанди задумчиво намотал локон длинных волос на палец, пытаясь понять, куда клонит пленник. Он совсем забыл про своё гнетущее самочувствие. Он ощущал себя так, будто заново родился. Душа пела, а тело всё сильнее наливалось живительным теплом. — Я в превосходном состоянии, — честно ответил он, — Мой метроном, по видимому, выбился из сил. — Неужели, ваше "превосходное состояние" не перевешивает всё остальное? — вкрадчиво заметил Е Инь, а Хуанди захотелось попробовать на вкус его искусанные губы, — Я смогу залечить ваши душевные раны, а вы освободите пленников. Это честная сделка: поменять старые игрушки на одну новую. — Дело в том, — перебил его Хуанди, — что я не чувствую, что ты — игрушка. Если бы я смог надеяться на взаимность, я бы пошёл на всё… Заметь, это правдивое признание. В этот момент в комнату настырно постучали и оба собеседника вздрогнули. Атмосфера была нарушена. — Войдите! — гневно воскликнул Хуанди, — И если у вас нет уважительной причины сюда врываться, прощайтесь с головой! Охранник застыл на пороге, бросая взгляды на Е Иня и Железного босса попеременно. — Говори! — приказал хозяин. — Наводнением размыло весь второй периметр, — доложил офицер, — Гладиаторский дом в воде. Один из оружейных складов затоплен. — Жертвы есть? — Хуанди невозмутимо почесал свой нос. — Есть… С обеих сторон… — Эрнеста Баги ещё не нашли? Видеокамеры уже работают? — голос Железного босса сделался напряжённым. Вот это его волновало, ничего не скажешь. — Ищем… — спокойно ответил офицер, — С камерами проблемы остаются прежними. — Ладно… — Хуанди задумчиво потянулся к своим волосам, но рука его остановилась в воздухе, — Приказываю перевести всех оставшихся в этот периметр, — улыбнулся Хуанди, — Временно запереть пленников в башне. Докладывать обстановку каждый час. Составить список погибших и принести мне. Свободен! Охранник щёлкнул каблуками и скрылся за дверью. На комнату обрушилась такая тишина, что слышно было только потрескивание дров в камине. А ещё раскаты грома больше не терзали барабанные перепонки. Почему-то эта мысль крутилась в голове у Е Иня. Слишком пусто стало на сердце. Будто Рой обязательно должен быть в этом чёртовом списке! — Сдаётся мне, господин Лист, что наша сделка пока подождёт… — ухмыльнулся Железный босс, — Сперва удостоверимся какие у нас потери. Вы же беспокоитесь о падении цен? Е Инь набрал в лёгкие воздуха побольше, чтобы высказать всё, что он думает по этому поводу, но Хуанди оказался рядом так быстро, что вспотели ладошки. Ни секунды не раздумывая, Железный босс опустился перед Е Инем на колени и притянул к себе властным движением, а потом припал к открытому от возмущения рту. Лишь секунду Табаки не понимал, что происходит, но в эту самую секунду дверь снова отворилась и в комнату ворвалась Госпожа. Она остановилась на пороге как вкопанная, с застрявшим возгласом в груди. — Что всё это значит? — сдерживая гнев, спросила она. Хуанди легко развернулся, не выпуская тело Е Иня из цепких рук. — Что за беспардонное вмешательство, мама?! — стараясь держаться спокойно, вопросил он. С Е Иня соскользнул халат Хуанди и он машинально поймал ткань за шкирку, успевая прикрыть свою наготу. Мозг отказывался давать советы. В голове стало пусто и холодно как в пустыне Намиб. *** Савицкий понимал, что их рук не хватит противостоять атаке противника. Кого он имеет за душой? Двух недо-бойцов? Сяо вообще не тянет на это звание никаким местом. Да и может ли родной брат пойти против крови? Спорно, чёрт возьми. Очень даже спорно. Но попытаться обзавестись оружием завсегда лучше всего другого. Ливень внезапно прекратился, лишь гром ещё долго преследовал их. Казалось, ночь не кончится никогда, но восток уже светлел. Горная речушка, пересекающая второй периметр, превратилась во всемирный потоп. Если бы не кусты, за которые приходилось периодически хвататься, они давно бы уже были утянуты течением. Вода доходила до пояса местами и это сковывало движения. — Вы уверены, что склад вообще существует? — крикнул ему Сяо на английском, как будто Тор китайского не понимает. Клинч в ту же секунду поднял голову и вцепился в ладошку Сяо ещё сильнее. — Ни в чём я не уверен так сильно, как в том, что у нас нет выхода. Мы должны найти боеприпасы. От этого зависит план. — Какой ещё план? — снова начал Сяо, но Клинч стиснул его руку, проговорил совсем тихо: — Великий план Барбаросса… Слыхал? — Ю отрицательно помотал головой, — Давай просто позволим старшему по званию действовать так, как он считает нужным… — Я даже не военнообязанный… — проворчал Сяо Ю, но временно замолчал. Они с трудом поднялись на пригорок, где почти совсем не было воды. Отдышались. Огляделись. Русло реки располагалось ниже по правому склону и левая сторона ещё не была затоплена. Деревья росли здесь мрачные, вековые. Сяо так замёрз и устал, что сводило скулы. Ему о многом хотелось расспросить и он жалел, что плохо знает английский. Было невдомёк, что русский вполне владел его родным языком. Клинч тоже обессилел. Раненая рука постоянно напоминала о себе и хотелось выть. Только Савицкого, казалось, ничего не беспокоило. Хмурое лицо и белёсые глаза не выражали никаких эмоций. А утро, меж тем, приближалось семимильными шагами. Рассвет задался серый, неприветливый. В такой день ждать солнца было накладно. И не суть, что каждый знает, что оно есть. Где-то хрустнула ветка и по всему периметру разнёсся приглушённый рёв крупного зверя. Потоп никому не приносил радости, тут и к гадалке не ходи. — Чего приуныли? — осведомился Виктор Иванович. Ему доставляло удовольствие смотреть на новоиспечённую парочку. В груди жгло от приятных воспоминаний. Когда-то он тоже испытывал подобное. Только времена были другие и любовь была не такой. С тех пор Эрнест Баги не требует к себе ласки и тепла, хотя, Савицкий завсегда считал его своим сыном и относился к нему с заботой. Даже после стольких лет в разлуке. Главное, чтобы эта ласка и тепло не пропали даром… — Почему мы никого не встретили? — вдруг спросил Сяо, — Словно здесь совсем одни… — Радоваться надо, что так, — вздохнул Клинч. Лично ему не приносило радости ни то, что никого не было, ни то, что наступило утро. Гром ударил где-то вдали, но это было похоже на шум просроченной петарды. Так бьют в барабан, когда никого не хотят разбудить. Дурацкое сравнение, конечно… Петарды и барабаны — это что то… — Отдохнули, пора и честь знать… — подбодрил добрым словом парней Савицкий. Он знал, что долго не протянуть на холоде. Надо бы обсушиться, да времени на это совсем не осталось. Куда подевалось хвалёное китайское лето? Виктор Иванович всё бы отдал, чтобы хоть на мгновение почувствовать родной сибирский воздух. Что это? Тоска по родине, которой никогда и не было? Или в нём умер хороший актёр? Они прошли ещё немного вверх по склону и перед ними открылся вид сверху. — Приплыли… — сказал Клинч и взял Сяо за руку. Впереди, куда ни кинь взгляд, простиралась равнина, заполненная водой. — Вы же не думаете, что есть возможность пробраться на склад? — дрожа от холодного ветра, спросил Сяо, — Если даже не видно, где он был раньше… Савицкий промолчал. Он взирал на стоячую воду, с торчащими из неё макушками деревьев. Зелёные кроны устало махали ветками, будто звали к себе. — И что теперь? — глухо спросил Клинч, но уже и сам знал ответ. Их эпопея отменяется. И нужно быстро придумать какой-то другой план. Пока ещё не появился противник. Так вот почему они никого не встретили… Иных уж нет, а те далече… — Мы возвращаемся обратно… — выдавил из себя Савицкий. Его лицо как-то сразу состарилось. Впалые щёки и щетина на подбородке прибавили лет, — Ничего не поделаешь… Будем сражаться голыми руками, — только и сказал он. *** Госпожа выскользнула за дверь, пылая щеками. В груди поднялась такая буря эмоций, что она боялась не совладать с собой. Этот паршивый мальчишка был таким красивым! А её милый сынок ползал возле него на коленях! Да он просто сбрендил! Смотреть на свою жертву такими влюблёнными глазами… Какой позор… Разве так относятся к своим игрушкам? Маленький заморыш правит теперь балом? Верх извращения! Она ещё устроит… Она такое вычудит, что мало не покажется… Кажется, её милый сынок обожает своих маленьких девочек… Ну, да, ну, да… Госпожа быстро поднималась по ступенькам, комкая в руках алый веер. Из её красивого рта вырывались лишь злобные, отвратительные слова. Если любовь сродни ненависти, она выбьет весь дух из пустых, потрёпанных куколок! Она сперва оторвёт им конечности и будет смотреть, как эти глупые марионетки будут плакать и умолять её о смерти… Первой она начнёт с его любимицы Марии… Девчонка заплатит за всё сполна! Она будет страдать дольше всех. Её кровь, капля за каплей покинет тщедушное тельце! О! Госпожа знает, как сделать больно, не прилагая физических сил. Скоро весь дом зальёт тёплая, густая кровь! Женщина окликнула слуг и приказала привести девочек в подвальное помещение, что тянулось по всему периметру дворца. Это было очень приятное и спокойное место. Только здесь Госпожа чувствовала себя хорошо и свободно. Камеры пыток, вычищенные до блеска, манили её почище самых драгоценных сокровищ. — Поживее! — поторопила она слуг. Она пока что приготовит всё для своей самой любимой экзекуции. *** — Я ненавижу тебя, дрянь… — прошептала Кики и посмотрела на Марию такими глазами, что у Маши заныли зубы. — Ты не права, — вздохнула Тина, поправляя на себе чёрные чулки на резинках, — Никто не виноват, что нас схватили. Девочки долго не спали из-за грозы, да и вообще, от переизбытка эмоций. Ведь им ещё никогда не приходилось ночевать в тюремной клетке, а не в своих тёплых постельках. Всю ночь Кики посылала проклятия Марии и лишь ближе к утру успокоилась и заснула, скрючившись в самом дальнем уголке холодного помещения. Здесь не было воды и туалета, а её мочевой пузырь был наполнен до отказа. Но девочка стеснялась признаться, что больше не в силах терпеть. Другие же терпели. После того, как Мария продрала глаза и села прямо на полу, Кики выпустила всю свою ярость на девочку. — Если бы не ты, Хуанди бы не обращался с нами, как с тупыми идиотками! Как мы вообще могли поверить в своё так называемое освобождение! Тупицы! — Не кричи, Кики, — попыталась заткнуть её Несси. Она судорожно вздохнула, не в силах противостоять своему горю, — Без тебя плохо! Хенли поднялась с пола, поправляя волосы и принялась стучать в железную дверь кулаками. Её маленькие руки мелькали с поразительной быстротой: — Откройте! — вопила она, — Я не могу больше здесь оставаться! Я умру! Мария хотела сказать ей, что всё напрасно, но в этот момент в двери заскрежетал замок и она отворилась. Хенли упала прямо в руки Мариэля. Остальные девочки дружно уставились на дворецкого. — Всё в порядке, девочки, я пришёл за вами… — ласково бормотал мажордом, — Госпожа ждёт вас, мои хорошие… — Я никуда не пойду, и вам не советую! — Мария демонстративно сцепила руки и плотно уселась в углу. — Ну и пусть остаётся! — истерично завизжала Кики, она больше всех нуждалась в комфорте и ей было уже всё равно, что думают по этому поводу другие, — Веди нас поживее, Мариэль! Дворецкий действительно увёл девочек, но этим всё не закончилось. В камеру вошли трое охранников и подняли Марию за руки и за ноги. — Чего вам надо, идиоты?! — закричала девочка, извиваясь всем телом как змея, — Я всё равно ничего вам не скажу! — И не надо… — ответил мрачный мужчина с квадратной челюстью. Он стоял отдельно и его глаза казались стеклянными. Мужчина разговаривал с ней на южном диалекте русского языка, Мария знала, потому что как-то гостила у бабушки в Сочи и там разговаривали именно так. — Робин! — заорала в отчаянии Мария. Глупая Кики! Когда ты встаёшь на сторону того, кто бьёт, лишь бы тебя самого не били — это глупо. Девочка вдруг поняла, что никто не сможет её спасти. Даже если очень захочет. И не будет никакой другой жизни, где можно всё повернуть иначе. Потому что никого уже и не осталось… Даже Ташки. А пока что клетки мозга уходили с каждой секундой не попрощавшись…