Пристегните ремни, следующая станция-Китай.

Ташка понимала, что вопросы сейчас как-то несвоевременны. Но… Если Эрнест Баги всегда был на стороне пленников, то почему же раньше не смог ничего сделать? У него что, не было посыла изменить ход игры, дабы хоть как-то противостоять Железному боссу? В конце-концов, есть телефон, чтобы просто вызвать полицию… Неужели, за такое долгое время, не пришла в голову мысль просить помощи у правительства? Девушка смотрела, как Рой о чём-то тихо переговаривается с начальником охраны и в голове у неё бродили вольные мысли. Она уже знала, что девочки сейчас в главном доме и, по её мнению, надо бы мчаться им на выручку со всех ног. Но вместо этого, они чего-то ждут. Если бы она могла просто ринуться в бой, не раздумывая о последствиях… А последствия были. Пока она спала или была в отрубе, ей перевязали руку пониже локтя. Очень сильно болело запястье, но это не казалось такой уж болью, от которой хотелось сдохнуть. Нет. Терпимо и вполне соизмеримо с жизнью. Расцветало как-то постепенно, небо всё ещё покрывали рваные тучи, но уже намечался новый день. Холод перестал причинять Ташке боль — плащ был очень кстати. Она попыталась встать, понимая, что вырубилась на несколько часов после того, как её вытащили из колодца, а время лишь на руку врагу. Ноги плохо слушались, но девушка с этим справилась. Подошла к выходу из пещеры, осторожно осматриваясь. Рой с Баги тут же бросились к ней, но Ташка успокаивающе заметила, что чувствует себя вполне сносно. Странно, что она не увидела режиссёра. Но Рой перебил её мысли: — Ты как? — спросил он тихо, — Идти сможешь? Конечно, она сможет всё что угодно, чтобы спасти Марию! Неужели непонятно? — Мы чего-то ждём? — не ответила на вопрос брата Ташка. Она смотрела на Баги, — И где Ян Гуй? Луч усмехнулся одними глазами, его некогда выхоленные скулы уже не выглядели идеальными из-за пробившейся щетины. — Режиссёр в дозоре, — поспешно сообщил Рой, он обнял Ташку одной рукой и поддержал за талию, словно она немощная старуха. — Тебе бы отдохнуть… — прикусил губу Эрнест, разглядывая помятое лицо девушки. Его русский оставлял желать лучшего. — Меня что, давно не было? — вдруг рассердилась Ташка. Она нутром чуяла, что брат чего-то не договаривает. Эти двое прячут глаза и игнорируют её пыл действовать немедленно. За это время что-то изменилось? Тогда — что? Научитесь говорить прямо, ёлки-моталки! — Рой! — Ташка глянула на поникшего брата, — Чего мы ждём?! — Стихия уничтожила тут всё. Мы даже не знаем, живы ли парни, — не выдержал братец, — Они должны были появиться ещё вчера… У Ташки в голове словно обрушилась плотина и затопила все мысли. Она думала лишь о Марии и напрочь забыла обо всех остальных… Как-то вот выскочили они из памяти… — Ян Гуй с Лучом обыскали лагерь гладиаторов ночью и никого не нашли… — продолжил Рой, — Он затоплен. Нам остаётся пробираться в первый периметр. Но тогда… если гладиаторы живы, мы не сможем им помочь… А у тебя сломана рука… Вот не знала она, что с рукой такие проблемы! Но ведь это не важно, в конце-концов, если есть кое-что похуже! Непонятно, что ли? — Мне не больно, — предупредила брата Ташка, отодвигая его руки, — И откуда другие знали, что мы будем их тут ждать? Эрнест Баги быстро глянул на Роя, кивнул. — Тор должен был вывести всех сегодня ночью… Никто не предполагал, что начнётся потоп. — И что теперь? — напряглась Ташка. — Если по-хорошему… — начал Рой, но его перебил Баги: — Ты должна здесь остаться, ТаШа… А мы втроём вызволим девочек. — Это «по-плохому», а не «по-хорошему», — перебила Ташка, — Я иду с вами. Здесь намного опаснее, чем кажется. Эрнест снова кивнул и Рой вздохнул тяжело и грустно: — Хорошо, только не нервничай… На востоке небо изменило свой цвет и стало голубым, с серыми вставками облаков. Словно природа решила не издеваться больше над людьми. Луч солнца осторожно скользнул по макушке волос Баги, окрасив их в золото. Деревья стряхивали капли воды с листьев, подвластные ветру. На душе у Ташки было неспокойно, но она отвлеклась на эти знаки, прислушиваясь к негромким голосам птиц. То ли кто их потревожил, то ли и они радовались новому дню. Сойка-пересмешница загалдела вдруг яростно, всполошённая чем-то или кем-то. Баги насторожился, подал знак Рою и тот закрыл собой Ташку. Через секунду они услышали радостный возглас Ян Гуя. — Оставайтесь на месте! — скомандовал Эрнест Баги и скрылся в кустах. Ташка и Рой переглянулись, но на поляну уже выходили пятеро. Трое казались измученными до предела. Их нелепая мокрая одежда выглядела по меньшей мере странно. Ян Гуй уже обнимал за талию Сяо Ю. — Мальчики! — воскликнула радостно Ташка; забывая о своей руке, кинулась навстречу, — Живы! Савицкий усмехнулся, а Клинч поднёс костяшки пальцев к небритому подбородку. Машинально погладил. Пока Тор-Савицкий коротко докладывал обстановку, Ян Гуй отпаивал Сяо водой из бутылки. У них оставались кое-какие припасы и Рой сейчас вытаскивал всё это из рюкзака. Клинч исподлобья посматривал на парочку Сяо и режиссёра, но молчал. Только пригорюнился как-то, пока Ян Гуй трещал без умолку, рассказывая свою историю Ю. Ташка одной рукой распечатывала галеты. Радость как-то задвинулась на второй план. Неясно было, где Е Инь и она чертовски беспокоилась. Рой тоже казался бледным и поникшим. Никто не знал, что произошло с господином Листом. Жив ли? Эрнест понимал, что разводить костёр не следовало, но днём не так сильно заметен будет дым, а оставлять «гладиаторов» в мокром обличье было просто нельзя. Он уже знал, что оружие и боеприпасы недосягаемы из-за потопа и теперь обдумывал новый план. Пока Рой задавал вопросы Сяо, касающиеся Е Иня, Ташка грызла губы. Наконец не выдержала: — Разве мы не можем вызвать подмогу? — напустилась она на Баги, — И где твои хвалёные бойцы, которые на нашей стороне? С твоих слов, между прочим… — Нам полиция не поможет, ТаШа, — вполне сносно произнёс Луч на русском, — Нас просто убьют. Ты не представляешь, что это такое — Железный босс… — Так что же делать? — воскликнула девушка, — Самим застрелиться? Оружие-то хоть какое-то есть? — Ташка, успокойся, — сунулся Рой, поглядывая, как Сяо разговаривает вполголоса с Ян Гуем, — У нас есть план. Клинч вздохнул и закусил губу. У него это получилось шумно и горестно. — У нас есть пока только моё личное оружие, — ответил с небольшой заминкой Эрнест Ташке, — Но я знаю, где раздобыть ещё… — Глупо. — Перебил Савицкий, — Таким образом нам с ними не справиться. Из подготовленных людей только я, Баги и Клинч. Остальные ни в счёт. — Я пойду один… — вдруг задумчиво сообщил Рой, — Без оружия… Я знаю, где может быть Е Инь… — Ты совсем сумасшедший! — накинулся на него Луч в образовавшейся тишине, — Пойду я… Найду его и приведу девочек. В этот момент краем глаза Ташка заметила какое-то движение. Словно ветер сбился с шага и притормозил. Ещё ничего не понимая, девушка начала оборачиваться в сторону, где произошло это движение, но опоздала на долю секунды, хотя успела вскрикнуть, сама не понимая, отчего. И Клинч не знал, что у него будет короткая вспышка, чтобы прикрыть собой худенькое тело Сяо и словить пулю. Луч вскинул оружие и ответил на выстрел. Он один заметил смертоносную траекторию. Дальше всё произошло как в замедленной съёмке. Ташка видела, как Рой кинулся к Сяо и Клинчу, а Савицкий кричал Эрнесту, что нужно взять левее. Всё зашевелилось и пришло в движение, когда Ташка ещё раз вскрикнула, переводя взгляд на бурое пятно, расползающееся на груди Клинча. Он почему-то лежал прямо на прелых листьях и из уголка его рта просачивалась алая струйка. Ян Гуй лихорадочно отрывал кусок материи от своей рубашки и пытался зажать рану, пока Рой приводил Сяо в сознание. У Ташки мелькнула мысль, что в рюкзаке Эрнеста есть бинты. Но эта мысль тут же испарилась. Ю был в обмороке, его побелевшие губы шептали что-то непереводимое. Хотя, Ташка же совершенно не знает китайский… Только через некоторое время стало понятно, что случилось. Где-то на холме залёг снайпер, который вдруг принялся стрелять по ним, как по живым мишеням. Клинч первый отреагировал на выстрел и успел прикрыть собой Сяо, в которого стреляли. Второй выстрел был предназначен Баги. Но он сбил мишень, ответно выхватив оружие и выстрелив хоть и не прицельно, но направленно. Ташка до сих пор не могла себе объяснить, как Клинчу удалось среагировать на выстрел. Это не поддавалось никакому умозаключению. Пуля всегда быстрее человека. Им пришлось укрыться в пещере, пока Эрнест Баги с Савицким пытались обезопасить противника. Выстрелов не было слышно. Они боялись, что теперь рассекречены и Железный босс пошлёт на них всё своё войско. Но пока было тихо. Ташка смотрела в побледневшее лицо Клинча и понимала, что всё бесполезно. И то, что Рой перетащил Клинча в безопасное место, и то, что Ян Гуй пытался остановить кровь, и то, что Сяо держался за крепкую некогда руку и плакал, совершенно забыв обо всём. Актёр напоминал сейчас маленького мальчика, осознавшего, что знакомый мир рухнул. — Сяо, отойди! — прикрикнул Рой и Ташка поняла его китайский. Но Сяо цеплялся и цеплялся за Клинча, боясь выпустить его хотя бы на миг. — Ты ему уже ничем не поможешь… — сквозь зубы проговорил Рой и отошёл. Отвернулся. — Сделай что-нибудь! — выл Сяо и мокрыми глазами смотрел на Ян Гуя и тот действительно пытался что-то делать: смачивал губы Клинча влажной тряпицей и давил на рану, прикрывая её зачем-то, хотя кровь больше не сочилась. — Прямо в сердце… — прошептал Рой, когда Ташка подошла к нему, — Не могу поверить… Вернулись Тор и Баги. На немой вопрос Роя, Эрнест молча покачал головой. Савицкий направился к месту, где лежал Клинч. Сяо всё ещё плакал. Они с Ян Гуем суетились возле убитого, но, конечно, помочь ему ни в чём больше не могли. Даже Сяо замолчал, когда Тор опустился возле лежащего на колени. Терпеливо принялся ждать, как будто Савицкий был наделён полномочиями воскрешать усопших. — Нам нельзя здесь больше оставаться, — вздохнул Эрнест, — Мы не нашли снайпера и теперь люди Хуанди зажмут нас в кольцо. — Но мы не можем оставить здесь Клинча… — холодно сказал Рой. Его скулы были сведены колючими острыми углами, которые могли проткнуть кожу, — И у нас нет оружия… — Мне жаль, что так случилось, — обнял его Эрнест, — Это мог быть любой из нас. — Не любой, а я! — взорвался вдруг Сяо Ю, — Это мог быть только я! — парень снова наклонился над Клинчем и горячо заговорил, — Зачем ты это сделал, идиот! Это была моя пуля! МОЯ! — Виктор Иванович, помогите предотвратить истерику! — призвал Эрнест Тора, — Вы не понимаете, что сейчас не время. Мы нужны живым… Ташка, которая совершенно не понимала, о чём речь, решительно приблизилась к Сяо. Рывком подняла его, отцепляя от побелевших пальцев Клинча, сказала ему прямо в лицо: — Он спас тебя, чтобы ты жил! Потом будешь плакать… когда всё это закончится… Сяо Ю ничего не понял, но всё же послушно внимал её пылкости, как будто боялся вновь окунуться в чёрную бездну, которая почти сожрала его. Эта рана на груди Клинча только что чуть не убила его сущность. — Отпусти его… — Рой был рядом и теперь молча притянул Сяо к своей груди и погладил его по голове, как маленького, — Я разберусь, а ты позаботься о себе, Ташка… — Нам надо уходить… — снова повторил Эрнест, но уже более ласковым голосом, — Если не теперь — то никогда… *** Мария не успела испугаться, как её пристегнули кожаными ремешками к кушетке. Голову зафиксировали в определённом направлении и она могла смотреть только прямо перед собой. Серый потолок сразу сделался холодным и недосягаемым. Яркие светильники резали глаза сильнее бритвы. Неестественно белый свет был знаком девочке по кошмарным сновидениям. Но теперь она не сможет так же легко проснуться, как это всегда было. Потому что этот кошмар уже по-настоящему. Здесь. С ней. — Ну что, милая, ты готова? — наклонилась к ней Госпожа, но Мария не поняла ни слова. Может, это даже к лучшему — не знать, чего от тебя хотят? Пусть сразу положат ей на лицо тёплую подушку и дадут спокойно умереть. Но что-то подсказывало девочке, что не стоит надеяться на быстрый исход. Умолять дьявола о человеческих чувствах, о сострадании, все равно что рассуждать с африканским королем Мисузулу Синкобиле Зулу о ниагарском водопаде. Мария и сама никогда не видела ниагарский водопад, но почему-то захотелось вдруг посмотреть на это чудо. Хоть раз в жизни… Только вот не получится… Не бывает в настоящей жизни супер героев… И даже Робин — всего лишь обычный человек. Если с ней — ребёнком, такое случилось, стало быть взрослых больше нет… А Госпожа смотрела ей прямо в глаза. Что-то говорила и улыбалась. Это красивое лицо сейчас ещё больше пугало. Хотя, нет, не пугало… А УЖАСАЛО! Красота бывает порочна, даже если ты с этим совершенно не согласен. Что вообще знают дети о «красоте» и «порочности»? Маша полагалась лишь на о-щу-ще-ния… Не всё золото, что горит ярким сиянием… Это ей ещё мама говорила. В далёкой-далёкой жизни… Когда можно было надеяться на кого-то, кроме себя. А теперь это непозволительная роскошь. И стоит просто закрыть глаза и отдаться течению. Переход от жизни к смерти завсегда тяжёл. Она ведь не маленькая, понимает. Страшно… Но все люди через это проходят. Других дорог нет. Левую руку пронзила острая боль и Мария вскрикнула. Эта боль отрезвила её и в душе поднялась ярость. Почему она должна умирать? Разве не хочет она вырасти большой и смелой? Умирать тогда, когда тебе ещё лишь восемь — это же так противоестественно! Мария рванулась. Крик вырвался из лёгких бешеной волной. Она не даст себя прикончить, как муху. Вот если бы как-то вырвать хотя бы одну руку, она бы показала этой напыщенной дамочке, где зимуют африканские курицы! И сразу вспомнились остальные девочки. Неужели они всего лишь будут тупо следить за этой казнью и ничего не захотят предпринять? И где они? Пока бьётся сердце, есть надежда! — Робин! — завопила Мария, — Робин! Госпожа погладила её по голове и это ещё сильнее взбесило девочку. Она рвалась и кричала, выбиваясь из сил. Руки и ноги были коварно схвачены ремнями, и эти ремни совершенно не ослабляли хватку. Маша понимала, что погибнет сейчас, как попавший в паутину мотылёк, но внутри всё раздирало от гнева и яростной боли. Ужасно несправедлива жизнь, если так легко обменять её на что-то другое! Сердце ломилось из груди и становилось трудно дышать. Воздуха становилось всё меньше. Крик уже давно перешёл в стон. А потом силы покинули разом тело и Мария усилием воли приказала себе не отключаться. Но перед глазами пошли розовые круги и лицо Госпожи поплыло перед ней, наливаясь красным. Лишь одна сверкающая точка, которая зажглась внутри, как новая звезда, держала её на этом свете, словно волосок. КАЙ…Почему она только сейчас вспомнила о нём? Ведь всё, чего она желает, это держаться за тёплую ладошку… В голове заиграл дурацкий мотив детской песенки, про то, как нельзя бояться грома. Потому что он не убивает. Правильно, надо бояться молний. Особенно чёрных, как смерть… Но жизнь ещё теплилась в её тщедушном тельце ребёнка, когда что-то изменилось. Непонятно было, что, но словно прохладный ветер ворвался в эту темницу с ярким белым светом. А потом стало тепло и хорошо. *** Когда Кай с Антоном подобрались к чёрному ходу, стало совсем светло. Гроза почти закончилась, но ещё вспышки прорезали небо наискось и гремело вдали. Кай, сжав зубы, молча продвигался вперёд и Антону приходилось поторапливаться, чтобы не отстать. Странно, что они никого не встретили на своём пути и почему-то это казалось ловушкой Антону. Слишком всё просто, как ни крути. Цезарь вёл себя спокойно и Голыбков немного расслабился, но всё же глаз не сводил с тигра. — Думаешь, она здесь? — шёпотом спросил бывший полицейский про Марию. Кай только поморщился, словно у него заболел зуб. Ясен пень, что ничего не может служить полной уверенностью. Тёмная лестница отозвалась глухим гулом, когда они начали взбираться по ступеням. Кай знал здесь все входы-выходы и теперь смело шёл на какой-то свой зов. Словно вела его невидимая нить Ариадны. Вокруг было пусто, как в склепе. Лишь предметы интерьера радовали глаз. Или не радовали. Если честно, Антон чувствовал себя защищённым рядом с непобедимым гладиатором и его «домашней зверушкой». Казалось, они неуязвимы в такой вот комбинации: он, Кай и Цезарь. И пройти смогут через все преграды судьбы. Кай остановился и молча показал на пролёт лестницы, ведущей вверх и вниз. — Там спальня девочек, — проговорил он тихо, подняв глаза кверху, — Но сдаётся мне, что Марии там нет… — Я проверю тихонько, — покивал самому себе Антон, — Не пугать же их… Цезарь тяжело вздохнул и зевнул, открыв пасть. У Антона заныли скулы и появилась дрожь в ногах. Но ему совсем не хотелось оставаться без надёжной защиты зверя. Ведь Каю пока удавалось ладить со своим питомцем. Оставалось надеяться, что не «до поры-до времени». — Девочек не буди, — посоветовал Кай и облизнул напряжённо губы. Его глаза светились в темноте почти как глаза Цезаря. Антон бы любовался таким видом, если бы всё происходило при других обстоятельствах. Может, длинные волосы парня напоминали ему о других тёмных волосах? Если бы можно было найти Ташку… Но, сперва всё равно дети… А потом… как пойдёт. Может, у них в запасе всего несколько драгоценных спокойных минут. А следом грянет бой… — Мы не будем их спасать? — всё же осведомился бывший участковый, — Только Марию? — Делай, что хочешь, — перебил его Кай, — а меня никто не интересует. Я, пожалуй, спущусь вниз и осмотрюсь… Наверху ещё есть карцер… Загляни и туда. Антон машинально приставил правую руку к виску: — Слушаюсь, мой командир… — Действуй, — устало вздохнул Кай и вдруг они услышали такой леденящий душу крик, что оба застыли, как истуканы, а Цезарь подхватил этот крик и зарычал, морща нос. — Мария? — сам себя спросил Кай и ринулся вниз по лестнице. Он ещё помнил про подвалы, где Госпожа проводила свои «уроки». Цезарь и Антон бросились за ним. У дверей в помещение стояла стража, но Кай даже не остановился. Двое молодых мужчин в чёрной одежде забыли, что вооружены и кинулись прочь, подвывая и охая. Кай надавил плечом на массивную дверь и они втроём ввалились внутрь. Яркий свет вспыхнул в испуганных глазах Госпожи. Она закричала, увидев огромного тигра, спокойно шагнувшего навстречу. А потом повалилась навзничь, гремя какими-то медицинскими инструментами, которые держала в руках. Кай увидел Марию и его сердце замерло от шока. А затем заработало так быстро и яростно, что он почти задохнулся. Антон уже разрезал ремни выхваченным откуда-то скальпелем. Кай как во сне разглядел инфузионную систему с наполненном кровью мешочком только не вверху штатива, а внизу. Нейлоновая трубка вела к левой руке девочки и заканчивалась тонкой иглой, которая протыкала маленькую венку. — Подожди! — закричал он Антону, видя, как тот хочет выдернуть иглу, — Она же умрёт! — Я знаю, что делать! — взревел Антон и принялся колдовать над девочкой. Кай смотрел на то, как бывший полицейский принялся искать что-то в высоких шкафах с ящиками. Даже заглянул в холодильник. Увидев что-то, он закричал от радости и выволок на свет. — Слава богу, это плазма… — бормотал он под нос и Кай, кусая губы, доверился этому мужчине целиком и полностью. Лицо Марии было бледным, с бескровными губами, лишь чёрные волосы казались яркими и живыми. Тёмные ресницы не подрагивали и Каю сделалось страшно. Он гладил безмятежное лицо девочки и грел в своих ладонях ледяные пальчики. — Очнись, малышка… — просил он и руки Антона от этой мольбы двигались ещё быстрее, пытаясь оживить неподвижное тельце ребёнка. Цезарь облизал лицо женщины шершавым языком. Госпожа застонала и открыла глаза. Тогда тигр дыхнул на неё и слегка ощерился. Потом понаблюдал за тем, как человек женского пола вновь заснул. Для тигра это была всего лишь игра, в которой он принимал живое участие вместе со своим хозяином. Было весело…