Пристегните ремни, следующая станция-Китай.

Е Инь знал на что шёл, но поцелуй Хуанди его отрезвил. Даже появление Госпожи прошло незамеченным. Почти. Всё случилось так быстро, что мозг не сумел сфокусироваться и выдвинуть протест. Решив дать себе несколько секунд на размышление, Е Инь вылакал вино, стоящее в бокале за один присест, а потом сыто отвалился в кресле, проследив за напряжённым взглядом хозяина дома. — Я бы не советовал тебе сейчас что-то говорить… — спокойно высказался Хуанди, — Будет лучше, если ты приляжешь. Слова показались такими незначительными и далёкими, а лицо оппонента расплылось белыми кругами. Табаки почувствовал головокружение. — Не волнуйся… — услышал он словно через плотную губку, — Это не яд, а всего лишь снотворное… Оно гораздо лучше твоих одуванчиков… Срубает на раз, два, три… Именно через три короткие секунды Е Инь начал терять реальность. Его сознание будто продырявили, как воздушный шарик. Но всё же не было каких-то неприятных ощущений: тело мягко покачивало на волнах неги, а явь всё больше и больше переходила в сон. Хуанди легко поднял Табаки на руки и хмыкнул, разглядывая длинные подрагивающие ресницы. Лицо парня медленно расслаблялось и тревожное выражение сменялось одухотворением. «Ты даже и не красив… — усмехнулся хозяин дворца, — Тогда что такого есть в тебе… чтобы сходить с ума?»… Атласные простыни на огромной кровати притягивали к себе как магнит. Хуанди не спешил. Он осторожно положил Е Иня на край, расправляя складки халата. Торопливость тут не нужна… А что нужно? Сейчас господин Лист был таким доступным. ПОДАТЛИВЫМ. Он бы не стал спорить и биться насмерть, как гладиатор. Всего лишь тонкая материя алого халата отделяет Железного босса от наслаждения. Переступи эту черту и всё… Но после ничего не останется… Обыденность сожрёт сказку… Маятник напрочь раскрошит мозг в крошку. Хуанди нежно погладил тёмные ресницы на умиротворённом лице Е Иня. Подышал на них зачем-то, поднимая со дна своей души какой-то непреодолимый трепет. Если бы можно было оставить всё как есть… Ничего не убавлять и не прибавлять… Был бы он счастлив? Железный босс устроился в ногах гостя. Свернулся в креветку, задыхаясь от непонятного желания корчиться в муках от острого восторга происходящего. Сердце проваливалось в трясину и тут же выныривало на поверхность. Трепетное и нежное, как сахарная вата. Обновлённое до абсурда. Полежав так немного, Хуанди всё же поднялся и укрыл Е Иня до подбородка. Постоял, наблюдая за сосредоточенным выражением лица. Протянул руку и прикоснулся к шелковистой щеке. Погладил дрожащими пальцами, ощущая легкий шок от удовольствия. Заставил себя перебраться в кресло напротив кровати и превратился в ожидающее изваяние. Не хотелось отрывать глаз от маленькой фигурки, занимающей так много места в его жизни. И когда такое случилось? Не-по-нят-но… Е Инь просыпался медленно. Старик Морфей не хотел его отпускать. Сперва пробудилось сознание, что он лежит на чём-то мягком. Телу было тепло, но отголоски памяти прошлого всё же вернули смятение и страх. Почему он валяется в объятиях сна в каких-то невероятно комфортных условиях, вместо того, чтобы решать проблемы?! Глаза мгновенно распахнулись от тревожного предчувствия. Но перед ним синело небо в огромном окне слева. Эта картинка вернула к реальности быстро и парень сел, лихорадочно вспоминая, что явилось причиной его нахождения здесь? В логове врага. Враг сидел в просторном кресле с закрытыми глазами. Его волосы растрепались и вились кольцами на лбу и висках. Память возвращалась яростными скачками и бомбила внутренности всплесками смущения и брезгливости. Если Хуанди что-то подсыпал в бокал с вином, стало быть, он хотел, чтобы Е Инь отбросил копыта. Или вырубился надолго. Для чего? Думать об этом не хотелось. Но всё же Табаки ощупал на груди атласную ткань халата. На месте. И то хорошо. — Думаешь, я смог бы воспользоваться твоей беспомощностью? — сладкий голос Железного босса прозвучал так неожиданно, что Е Инь подпрыгнул на кровати. Хуанди поднялся и потянулся, словно крупный кот, — Плохо же ты обо мне думаешь… — Ничего я не думаю, — поспешно проговорил Табаки. Полез из кровати, чтобы дурная мысль не коснулась вражеского мозга. — Пока ты спал, можно было сто раз попробовать тебя на вкус, — ухмыльнулся хозяин дома, провожая глазами «сочного барашка», упакованного в атласный халат, — Только зачем торопиться? Мне бы хотелось, чтобы ты сам попросил меня об этом. Когда-нибудь… Но поцелуй пришёлся мне по сердцу. У тебя нежные губы и сладкое дыхание. Е Инь сглотнул. Он почти потерял сознание от страха, но отступать было некуда. В дверь постучали и парень рванул обратно в кровать. Затаился там под одеялом. Очень не хотелось, чтобы Госпожа увидела его тут снова. Неприятно это — слыть яблоком раздора в счастливой семье маньяков. Хуанди вышел и провёл за дверью немного времени. Е Инь успел досчитать до тысячи и спрятать у себя под одеялом арсенал оружия: бутылку и нож для резки бумаги. В голове всё ещё шумело, словно он как раз и опустошил эту бутылку. Железный босс вернулся задумчивый. Накрутил на палец прядку волос и уставился на Е Иня затуманенным взглядом. Расселся в кресле. Тут же появился мажордом и навёл на столе порядок. Безупречно быстро расставил чистую посуду и был таков. В фарфоровой супнице булькал бульон. Хуанди открыл крышку и глазами пригласил Е Иня к столу. Правильно. Зачем тратить слова? Табаки очень не хотелось расставаться с одеялом и припасами под ним, но затея всё равно была дурацкая. Он не собирался убивать врага прямо здесь и сейчас. — Вчера я думал, что писательница погибла… — вдруг спокойно изрёк Хуанди, разливая суп по расписным тарелкам, — Я прицепил её наручниками к стене в колодце… Никто же не предполагал, что хлынет потоп… — объяснил мужчина. Подождал реакции, но Е Инь молчал, — А сегодня мои люди нашли её целой и невредимой… Вместе с остальными потеряшками… И затеяли с ними игру. Одна игрушка вышла из строя… Как думаешь, это был Ан? — Хуанди поднял на него голову и улыбнулся. У Е Иня пересохло в горле, а душа поспешила в самое безопасное место — пятки. Но долго молчать было нельзя: — Охранники не посмели бы ввязаться в игру без приказа босса, — очень тихо заметил он, — Тогда как же ваше обещание? — теперь Е Инь поглядел прямо в удивительные глаза. Такие красивые… тёплые… бархатные. Только не хотелось больше никогда в них смотреть. Мазутные омуты очень опасны. — Вы же понимаете, господин Лист, — перешёл на формальный язык Хуанди, — что мне нужны гарантии… Эдак вы просто прибьёте меня бутылкой… Или прирежете ножичком для бумаги… Пока Ан будет на мушке, вы не посмеете этого сделать. Приходится выживать… Как по-другому-то? Мои люди будут отстреливать мишени одну за другой, если вы оступитесь хоть на шаг. Но в целом, ничего никому не грозит. Если вы… — Хуанди выразительно посмотрел на Е Иня, — будете рядом. — Скажите это той «игрушке», что вышла из строя… — сквозь зубы прошептал Е Инь. — Да не стоит волнения, — самодовольно проговорил Железный босс, — Я всего лишь хотел попугать своего брата, но этот идиот сунулся под пулю… Ничего не попишешь — телохранитель. Хороша у него оказалась реакция… Моим бы псам такую… У Е Иня зашумело в голове. Он вдруг как бы со стороны увидел улыбающегося Хуанди, разливающего суп. А за окном — белый день… голубое небо… зелёные ветки деревьев. Всё, как всегда… Милая, приятная картинка… — Приступай к завтраку, — вернул его на место голос Хуанди, — Нам некогда. Вертолёт ждёт… Мысли метнулись в сторону… Какой, к чёрту, вертолёт? Железный босс действительно думает, что Е Инь сейчас спокойненько сядет за стол (ах нет, же, не спокойненько!) Они спешат… Интересно… куда и зачем? Но Железный босс уже объяснял: — Я покажу тебе мои безграничные владения. Стихия немного вмешалась в наши планы, поэтому придётся задействовать вертолёт… А потом мы полетим ко мне на остров. Ты был когда-нибудь на острове, господин Лист? Е Инь уже не удивлялся странным переменам в настроении хозяина, но эти скачки в обращении несколько раздражали. Хуанди что, действительно думает, будто Е Инь принадлежит ему теперь душой и телом? Как наивно, чёрт возьми… И… действительно ли погиб кто-то из своих… Клинч? Он же сказал — телохранитель Сяо…"Игрушка вышла из строя"… — Ладно, перекусишь по дороге, — Железный босс неотрывно разглядывал Е Иня и читал его как по нотам, — В ванной тебя ждёт новая одежда и зубная щётка. Торопись. Табаки был даже рад оказаться где-нибудь за пределами острого взгляда хозяина дома. Он машинально запахнул халат и ретировался по старому пути, который проложил ещё вчера. Жаль, тогда было другое настроение… Куда исчез кураж и силы бороться? *** Кай не ожидал, что Мария очнётся, но жаждал этого всей душой. Малышка пошевелила пальцами и открыла глаза. Шёпот Антона пробудил радость: — Она больше испугалась… Дело не зашло слишком далеко… Но эта мымра хотела её убить! Медленно и жестоко… Кай глянул в сторону Цезаря, который забавлялся тем, что дышал Госпоже прямо в лицо, дожидаясь хоть каких-нибудь эмоций. Побледневшее лицо жертвы не терзало, не радовало. Антон всё ещё что-то делал: поправил капельницу, убрал тёмные локоны со лба. Девочка была слишком слаба, чтобы реагировать. Кай облизнул воспалённые губы. Горло пересохло так, что невозможно было глотать. Но об этом сразу же забылось… — Кай… — проговорила Мария почти беззвучно. — Не трать силы, — склонился над ней парень, — Всё уже хорошо… Я здесь. — Робин… — уже громче позвала Мария. — Он пока занят… — погладил её по руке Антон, — Но скоро придёт. И Ташка тоже… Глаза девочки приобрели осмысленное выражение и она слегка улыбнулась. С Кая словно глыба льда упала. Громыхая всеми гранями. Слава богу, что они успели вовремя! Вообще, Каю вдруг очень захотелось узнать, где бродят остальные гладиаторы? Живы ли? Напряжённая тишина словно приобрела форму и стать. Она заполнила собой всё пространство. За секунду до атаки Антон почувствовал эту тишину, будто живого врага. Он успел лишь сделать шаг к Госпоже, интуитивно понимая, что в ней теперь сосредоточена их жизнь… А Кай понял всё, когда распахнулась дверь и Цезарь резко ощерился на людей, что были за ней… — Стой! — успел вскрикнуть парень, но огромный тигр застыл в прыжке, принимая автоматную очередь на себя, — Стой! — не помня себя, кричал Кай, прикрывая собой Марию, уже понимая, что всё окончено. Антон схватил скальпель и закрылся телом Госпожи, как щитом. Громко скомандовал: — У нас заложница! Убирайтесь вон или я прикончу Госпожу! Стрельба закончилась так быстро, словно её и не было. Но тишины тоже не было. Кай что-то кричал и беспомощно закрывал собой девочку на столе. Цезарь лежал возле самого входа… Дверь поспешно прикрыли и было непонятно, чем сейчас занята охрана. Помещение наполнялось тошнотворным запахом бойни. Антон бросил бесчувственное тело Госпожи и закрыл стальную задвижку. Теперь маловероятно, что кто-то сюда сунется. Крепкая дверь выдержит снаряд, не то что пулю. Но сколько у них в запасе времени? Они в ловушке и это лишь временная передышка. А ещё, ему показалось, что Кай ранен, когда тот опустился на колени рядом с тигром. Или это была кровь зверя? — Ты не ранен? — напряжённо спросил Антон Кая, бросаясь к девочке. Малышка лежала тихо, словно спала и совсем не слышала выстрелов. Перво-наперво нужно было привести её в порядок. Бывший мент снова поправил капельницу. Мария была жива. Она просто отключилась от слабости. Кай не откликался и Антон подошёл. Парень всё так же сидел на коленях, прижимая к себе морду тигра. Кровь пропитала нелепый костюм гладиатора. Голыбков присел рядом, тронул парня за плечо. Было понятно, что зверь отдал концы, потому что Кай не спешил что-то делать. Это его спокойствие цепляло получше всяких криков. — С тобой всё в порядке? Не задело? — повторил он, оценивая уровень кровопотери. Это явно была кровь Цезаря, а не Кая. В таких-то количествах. — Цезарь, идущие на смерть приветствуют тебя… — прошептал Кай и Антон подумал, что он слегка съехал с катушек. У кого угодно могут сдать нервы. Особенно, если погибает друг… Кто ему был тигр? Уж точно не просто питомец… Кай отключился внезапно. Ещё секунду назад медленно укачивал тигра в своих руках и вот… уже лежит в его объятиях бездыханный. Но парень всё же дышал, когда Антон перенёс его на операционный стол рядом со столом Марии. Водрузил его осторожно. Принялся осматривать тело. Рана была чуть ниже плеча с правой стороны. Пуля отрикошетила и застряла в мягких тканях. Она могла бы разворотить кость и это было бы в сто раз хуже. Парень, скорее всего, потерял сознание от пережитого шока, хотя крови тоже пролил изрядно. Но нужно было достать пулю… Какой придурок стрелял в спину, пока раненый прикрывал девочку своим телом… Антон перекусил зубами бумажную обёртку и принялся промокать рану, обмакнув бинт в спирт. Поймал себя на мысли, что совсем перекочевал из бывшего мента в настоящего медбрата. Но, никуда не деться. Жизнь, она такая… Ничего трудного в том, чтобы достать пулю не было. Так думал Антон до этого случая. Заниматься таким не приходилось раньше, хотя он многое пережил на службе в органах. В теории он знал, что нужно делать, но чтобы так вот… по живым внутренностям… Кай не подавал признаков жизни и это было хорошо. Относительно, конечно… Он лежал на животе и его спина была полностью открыта. Лишь обрывки гладиаторской одежды торчали со всех сторон. Антон избавился от них с помощью скальпеля. Слава богам, что этот каземат нашпигован медицинскими инструментами, как бочка селёдками. Ему не понравилось сравнение, но от дум не сбежишь. Это же кошмар, сколько мыслей скачут по черепной коробке в течение даже миллисекунды… Уму непостижимо. Длинный пинцет был найден. Он был запакован в стерильную плёнку и Антон не боялся, что занесёт инфекцию. Хирургические перчатки искать не пришлось, Антон натянул их и наполнив шприц лидокаином, увидел баллончик с «заморозкой». Неплохо использовать два этих способа, чтобы обезболить процесс. Укол был поставлен, а баллончиком он прыснул прямо на края раны. Ещё несколько минут на замораживание. А пока надо очистить рану с помощью спринцовки и пинцета. Кай застонал, но не очнулся. Антон стиснул зубы. Глянул через плечо на Марию. Девочка спала, прижав правую ручку к груди. Левая была откинута и из неё уходила вверх тонкая трубка капельницы. Пока всё нормально. Но всё может быстро поменяться, если охранники вздумают штурмовать подвал. Госпожа была в отключке и это хоть как-то радовало. Думать о будущем казалось большой глупостью… Здесь и сейчас… Антон глубоко вздохнул и начал процесс извлечения пули. Кровь постоянно сочилась и приходилось орудовать спринцовкой, чтобы отсасывать её. Когда рана была более менее осушена, Антон залез в раневой канал пальцем. Сперва надо нащупать злодейку-пулю и лишь потом понадобится пинцет. Кай снова застонал, пошевелился. Только бы не пришёл в себя! А то вся операция покатится к чёрту! Антону удалось нащупать пулю и он развёл края раны в стороны, чтобы проложить путь пинцету. Раневой канал вновь наполнился фаршем и кровью. Бывшего участкового затошнило. Сцапать пулю удалось с седьмого раза. Антон чувствовал, как пот заливает ему глаза. Ещё немного… Совсем чуть-чуть… Проклятая пуля вылезла наружу и Антон кинул её в лоток. Всё! Теперь дело за малым: Промыть рану спиртом и сделать стерильную повязку. Как маленькая пуля способна затолкать внутрь столько мусора и грязи? Увы, пули и стволы никто перед боем не стерилизует… Смешно… Антон совсем выбился из сил, заканчивая операцию. Самое важное следить, чтобы рана не загноилась. Но это уже второстепенно… Перетянутый бинтами, Кай лежал на столе. Побледневший. Осунувшийся. Антон проверил Марию, подошёл к Госпоже. Убедился, что она дышит. Было бы совершенно нелепо пытаться её реанимировать, но этика медбрата это подразумевала. Ладно, что делать такого не придётся: она очухается рано или поздно. Цезарь всё так же лежал недалеко от входа. Он поймал автоматную очередь брюхом, спасая своего хозяина. Немыслимое дело, но чего только в жизни не бывает. Антон подошёл. Проверил зверя. Но тигр был мёртв. В груди только сейчас заныла какая-то струнка. Просто пришлось примерить чувства Кая на себя. Он бы не завидовал теперь Хуанди. Тот приобрёл смертельного врага… — Кай… — вдруг послышался слабый голосок и Антон кинулся к Марии. Девочка пришла в себя и попыталась подняться. — Пока тебе рано вставать, — уложил её обратно бывший участковый, — Нигде не болит? — Я слышала Кая… — Маша уставилась своими огромными глазищами на Антона. Тот нервно сглотнул. Не нужно, чтобы ребёнок видел всё это безобразие: тигра в крови у входа, перебинтованного Кая и валяющуюся на полу Госпожу. — Он здесь, с ним всё в порядке… Только он очень устал… — А где… — Мария обвела взглядом пространство, насколько позволил ей угол наклона спинки, — Эта страшная женщина… госпожа? — Её очень сильно напугал Цезарь, — начал объяснять Антон, но поздно спохватился, что упомянул тигра. Следующий вопрос застал его врасплох: — А где он? На самом деле, девочка не так мала, чтобы лгать ей нагло в лицо. Антон сдался: — Они ранили Кая… не сильно… А Цезарь… Он спасал хозяина… — Он правда жив… Кай? — девочка заглядывала прямо в душу. Пришлось приподнять спинку кушетки, чтобы Мария сама убедилась, что Кай лежит рядом. И сейчас просто спит, напичканный лекарствами под завязку. — Его ранили в плечо… Но сейчас ничего никому не угрожает. Мы за закрытой дверью… Девочка вдруг увидела Цезаря и её глаза наполнились слезами. — Кай ему не хозяин, а друг, — сообщила она еле слышно. — Да… Наверное… — Антон снова уложил девочку, проверил капельницу, — Как ты себя чувствуешь? — Я очень соскучилась по Робину и Ташке… — жалобно проговорила Мария, — Ты не знаешь где они? Антон снова подумал, что отвечать надо честно. Он отрицательно покачал головой. — Но я уверен, что они придут за нами… За тобой… — А ты связал её? — вдруг забеспокоилась девочка. — Кого? — удивлённо заметил Антон. — Госпожу… В душе шевельнулась маленькая тревога. Действительно. Так ли уж она напугана? Чтобы валяться без признаков жизни… Антон поспешно сорвался с места, но не увидел женщины на полу. Здесь не очень-то уж и спрячешься, но… Разве они с Каем проверили помещение на наличие другого выхода? Да и когда было этим заниматься? — Её что, нет? — беспокойно осведомилась девочка, наблюдая за Антоном. — Не думаю, что она смылась… скорее прячется где-то зде… Договорить он не успел. Его так дёрнули за ноги, что он лишь выставил вперёд руки, чтобы не разбить себе лицо. Кто-то навалился сверху и его щёку прижали к холодному мрамору плитки.