Двое из ларца

Одноклассникам хватило ума не лезть на рожон - эти псы тихонько тявкали из своих углов, да не кусали. А две перемены спустя близнецам стало наплевать и на прозвище, одно на двоих, "Двое из ларца" и на прочие оскорбления типа чмошников, лохов, лузеров, неудачников и тому подобной херни. Правда, один из альф всё же посматривал на Соловецких с немой угрозой, одними только искрящимися напряжением взглядами исподлобья обещая все кары мира, включая анальную. Блокаторы феромонов работали как часы - никто из одноклассников так и не опознал в близнецах доминантную натуру. Большая часть запаха исчезла, оставив вместо тяжёлого шлейфа жалкий следок цитруса и корицы. Слабые альфы - хуже бет. Это словно родиться с редким даром, но при этом сила дара настолько ничтожно мала, что лучше бы и вовсе был бездарностью. В сухом остатке - ты чужой и для одарённых, и для неодарённых. Словом, какой идиот станет бояться лузеров со слабым феромоном? Осознание этого добавило огонька в высказывания местных гиен и избавило их ото всякого страха. Тёме не терпелось поскорее рассказать родителям о первом учебном дне и утереть отцу-альфе нос, всем видом доказывая - Артём Соловецкий может быть кем захочет, когда захочет и сколько захочет. Потому что он крутой, что яйца, варёные в кипятке десять минут. На третьей перемене Ник, поднявшись со своего места и поборов привычку засовывать руки в карманы брюк при ходьбе, неспешно подошёл к парте того омеги, с которым они втроём вместе бежали утром в этот проклятый класс. Соловецкий-младший что-то тихо сказал Жене - Тёма с трудом вспомнил, как зовут их утреннего провожатого - и кивнул, протягивая руку для пожатия. Внутри забурлила злость. Никита никогда в жизни первым не заговаривал с омегами. Даже его бывший (единственный) парень - и тот был миловидным бетой из астрономического кружка. Что такого особенного в этом пареньке размера мини? Ему бы ещё кепку, и точь-в-точь тот парень с кассы в маке! Стоп, что? Парень с кассы в маке? Рост метр с кепкой, светлые, слегка вьющиеся волосы, глаза цвета янтаря, маленький, аккуратный, слегка вздернутый носик, тонкие губки, призывно приоткрывающиеся в наивно-детской улыбке - да это ж точно был он! Сразу стало ясно, почему Никита так быстро удирал в пятницу из мака - только пыль из-под копыт не летела - видимо, понравился. Ревность волной поднялась в душе Тёмы. Если брат положил глаз на омегу, то это надолго. Он ведь даже с бетой умудрился три года встречаться! И эти три гадких года были самыми отвратительными в жизни старшего Соловецкого. Никита относился к тому редкому типажу по-собачьи преданных своему партнёру альф. Преданность его заключалась не в одной только верности своей паре, но и в окружении её заботой и вниманием. А что это значило? Верно. Артёму брат заботу и внимание перестал оказывать вообще, сосредоточившись на том скучном бете из астрономического, омега его, кружка! "Надо что-то сделать", - подумал Тёма. – "Сделать быстро. И так, чтобы Ник не обиделся". Старший близнец встал и неторопливо пошёл в сторону брата и понравившегося ему омеги, на ходу придумывая повод для, так сказать, визита. – Ещё раз приветик, - улыбнулся Жене Артём, ненавязчиво отпихнув близнеца своими крепкими бёдрами чуть левее. Ник промолчал, только покосился как-то странно на брата. – Меня зовут Тёма, я его брат, - он большим пальцем указал на стоящего рядом Никиту. – Большое спасибо, что проводил нас сегодня. Хоть это и доставило тебе неудобства. Женя улыбнулся Артёму, как и тогда на кассе - показав ровный ряд белых зубов с двумя очаровательными клычками. – Можешь поверить мне наслово - если бы не вы, неудобств у меня было бы куда больше. Тёма широко улыбнулся. – Тогда отлично. Если ты не против, будем дружить? Кажется, мы никому здесь особо не понравились. Женя как-то странно покраснел ушами. Артём не прекращал давить из себя лыбу. – Что такое? - склонившись над розовым ушком омеги, шепнул он. Светловолосый потёр ладонью загривок и улыбнулся своим мыслям, совершенно не отреагировав на близость альфы, пусть даже и со слабым феромоном. Неужели стрёмные шмотки действительно сделали Артёма менее привлекательным? Это следовало проверить. – Я просто подумал, вы... Действительно близнецы, - тут он негромко хихикнул. – Так похожи. Даже не внешне, а повадками. Просто твой брат минуту назад сказал тоже самое. – Действительно? - сделал невозмутимое лицо Тёма. – У нас такое нечасто случается. Видимо, ты нам обоим очень понравился. Ник незаметно пнул брата в ногу. Сдержав болезненное шипение, но скривившись, Артём снова заулыбался. – Может после школы сходим куда-нибудь все вместе, поболтаем, узнаем друг друга получше? А то здесь как-то окружение не располагает к спокойной беседе. – А, извини, пожалуйста, мне после школы на работу нужно. – Ты во время учёбы работаешь? - удивлённо произнёс Никита. Живость его интереса к этому омеге резала старшего Соловецкого без ножа. – М, сегодня и завтра последние дни, потом не буду, - с неохотой ответил Женя. – А где работаешь? - поинтересовался Тёма, и тут на него устремились сразу два взгляда - один изумленный, второй осуждающий. – А... - Женя смутился. – Я подумал, ты меня помнишь, ну и... Аха, я работаю в маке возле торгового центра. Картина Репина "Приплыли"... Этот омега, выглядящий редким простаком, оказался наблюдательным типом, явно не из дураков. – Милаш, ты ведь понимаешь, то, что ты видел в ту пятницу - секретик, - снова склонился над ухом Жени Артём. Тот поспешно кивнул, а Ник за шкирку оттащил брата от светловолосого парня и вернул обратно на место. Вскоре прозвенел звонок. После окончания уроков и мгновения не прошло, как Женя исчез из класса со скоростью гоночного болида. Близнецы тоже направились на выход, но их остановил тот самый альфа с грозным взглядом. – Эй, недоноски, - Соловецкие с непривычки даже не поняли, что обращаются к ним, и не подумали остановиться, так что парень догнал их у двери и ухватил ближайшего - Артёма - за запястье, резко развернув к себе. – Вы оглохли, уроды? - рявкнул он Тёме прямо в лицо, и всего неделю назад после чего-то подобного наверняка отправился бы на больничную койку, но сегодня и ближайшие полгода бог велел терпеть. Ах, в свои лучшие годы Соловецкому было бы достаточно трёх ударов и одной короткой подсечки, чтобы выбить из этого альфы всю его безразмерную наглость. Только зубы по углам разлетелись бы. – Что такое? - вмешался Ник, аккуратно отцепив от брата этого альфу и заведя Тёму за спину. Не потому что переживал за близнеца, а потому что это был только первый день наказания. Нельзя было палиться так скоро. – Ха, - ядовито усмехнулся борзый одноклассник. – Значит, ты в вашей парочке главный? Скажи честно, поёбываешь братца на досуге? А то я не знаю, как это у вас, дефектных, происходит. Омеги-то вам вряд ли дают, так что своими силами приходится справляться. Как не странно, а Артёма эта его речь не разозлила. По крайней мере, не больше, чем то, как он ухватил его за запястье минуту назад. Люди и прежде позволяли себе усомниться в чистоте братских отношений. Но, похоже, в этот раз разозлился Никита. – Кого я ебу и ебу ли вообще, тебя ебать не должно, - жёстко отбрил Соловецкий-младший. – А теперь съебись, пока в дефектного не превратил тебя я! ...сказал бы он, если бы не спор. – У нас с братом не такие отношения, - на самом деле произнёс Ник, загоняя злость куда подальше. – Так что тебе надо? Парень недовольно цыкнул. – Короче, слушай сюда, дефектный. Леонов - моя сладкая конфетка, ясно? Я на эту задницу глаз положил уже давным-давно. Так что не лезьте к нему. Оба. Иначе я устрою вам ад на земле. А теперь съебитесь, пока я не разозлился. Меня бесят ваши одинаковые рожи! Кивнув, Никита зашагал в сторону выхода, таща за собой Артёма. Оказавшись в безопасном месте - в двух улицах от гимназии - парни синхронно сняли очки и растрепали волосы. – Это какой-то пиздец, - прорвало Тёму. – Я этому пидору тёмную завтра же устрою. – Не ругайся, - поморщился Ник. – Пока рано. Да и не забывай, что у нас, - он критично обвел близнеца взглядом, – наказание. – Да брось. Он и не узнает ничего. Надену балаклаву, возьму с собой биту и... – Твой запах он узнает. Кто даёт гарантию, что эта тварь без мозгов и не сложит два и два? – Судя по браваде и странным речам, он не просто безмозглый, но ещё и явно с какими-то серьёзными отклонениями в психике. – Короче, забей, - раздражённо повел плечом младший. – Успеем с этим дерьмом разобраться. Пока копи ярость. – А что насчёт Жени? - Артём даже дыхание затаил. – А что насчёт него? - не понял Никита. – Ну, - протянул Тёма. – Это чмо положил глаз, а может даже сразу два, на милаша. Не собираешься за него бороться? – С чего бы? - удивился Соловецкий-младший. – Женю, как ты мог заметить, прессуют не больше нашего, да и силой он его брать не собирается, судя по тому, что взялся нам угрожать, а не самому Леонову. Ответ брата Артёму так ничего и не дал. Влюблен он в него, в конце концов, или нет? Чёртовы прагматики, чтоб ваши каменные сердца в котле сгорели! – Ну, ты смотри, - отвёл взгляд Тёма и сказал тише: – Если вдруг что, то забьём на маскировку, и надаём им пинков. – Потом, брат, всё решим потом. А пока лучше свою задницу побереги - слышал, что этот урод говорил про нас? Такому хватит ума снять с тебя и штаны и проверить на непорочность. – Хорошо бы, - хмыкнул старший. – А я как раз "случайно", в попытках вырваться, выбью ему пару зубов. – Артём, - Никита остановился и, подозвав к себе брата, ладонями обхватил его лицо, прижавшись своим лбом к его. – Я прошу тебя, в случае опасности, постарайся уйти от конфликта. Если их будет много, кто даёт гарантию, что ты окажешься победителем? Я знаю - ты не слабак, ты очень сильный, но случайности случаются, понимаешь? Если меня не окажется рядом, если я не смогу помочь... Я себе этого не прощу. – Успокойся, - чуть отпрянув и коротко коснувшись губами виска Никиты, сказал Тёма. – Ничего со мной не будет. Хах, - альфа хохотнул. – Ты так за меня переживаешь. – Конечно, я!.. - Ник остановился на полуслове и раздражённо махнул рукой. – Пойдём домой.

***

Смена закончилась в десять, и к одиннадцати Женя был уже дома. Папа был на сутках в больнице, отец ещё позавчера уехал в командировку на другой конец страны. Так что в квартире было тихо. Быстро разобравшись с домашним заданием, омега рухнул в кровать. Хорошо, что завтра предстоял последний день работы. После семи уроков в школе и шестичасовой смены в маке он чувствовал себя едва ли живым. Впрочем, вся его усталость, в конечном итоге, превращалась в конце месяца в зарплату. А это уже было очень хорошо. Комната Жени была обставлена по минимуму - стол, кровать, тумбочка для вещей. Ноутбук купили два года назад, но трата больно ударила по семейному бюджету, и пришлось почти два месяца питаться картошкой и папиными соленьями. Зато, захихикал про себя Женя, он теперь знал больше 20 вариантов блюд из картошки. Леонов знал, что про него говорят за глаза одноклассники и учителя - нищеброд, "не повезло". Но омеге на это было более чем наплевать - пока не трогают, пусть говорят, что хотят. Хотя... Лёжа в постели с закрытыми глазами, Женя невольно вспоминал моменты из прошедшего дня. Эти двое альф, которых омега впервые увидел в прошлую пятницу, и в самом деле были удивительными. Как могли они, такие высокие, широкоплечие альфы с мощным феромоном, всего лишь сменив одежду превратиться в типичных ботаников? И дело ведь даже не в Никите, которому особенно и стараться не нужно было. Как это получилось у Артёма, суетного альфы с взрывным характером и искушающе блестящими глазами? Если бы они с Ником не были близнецами, Женя вряд ли так сразу догадался бы, кто перед ним. Но какова вероятность встретить две пары близнецов-альф ростом под сто девяносто и феромоном цитруса и корицы за весьма ограниченный промежуток времени? Примерно нулевая. А Леонову ещё тогда, у кассы, очень запомнились искрящиеся, словно неосознанно соблазняющие глаза Артёма, и спокойные, словно океан в штиль, но глубокие, будто омуты - Никиты. Они были близнецами, действительно, очень похожими - чего стоила только фраза, произнесенная ими с разницей в минуту? Но в то же время парни были разными. И если от младшего Соловецкого исходила какая-то взрослая уверенность, непоколебимость и ощущение безопасности, то Тёма был куском взрывчатки и инкубом в одном флаконе - иначе и не скажешь. Когда тот начинал шептать что-то Жене на ухо, у омеги всё внутри сжималось от предвкушения. Поговори он немного дольше, и Леонов точно кончил бы. Леонов никогда не был легкомысленным, за свою жизнь ни разу ни с кем не встречался, все течки проводил дома, наедине с собой. И естественно, он никогда не испытывал подобного иррационального желания по отношению к альфе. До сегодняшнего дня. Что хуже всего, хотел он не "альфу", а "альф". Сразу двух. Умереть со стыда можно. Видимо из-за воздержания похоти накопилось столько, что хватило сразу на парочку целей. – Какой ужас, - простонал Женя, пряча лицо в ладонях. – Что же делать? Эти двое, вроде бы, хотели подружиться. Как им теперь в глаза смотреть?

***

Хотя в новой квартире у близнецов были собственные комнаты, спали они по-прежнему вместе. Вернее, засыпали-то в своих постелях, а вот просыпались на одной кровати. Артём не страдал лунатизмом, но после ночной ходьбы в туалет или на кухню, непременно укладывался в комнате брата. Привыкший делить жилплощадь с близнецом, он не мог спать один. – Опять? - сонно пробормотал Ник, приоткрывая один глаз, почувствовав, как матрас прогибается под весом брата. – Не опять, а снова, - хмыкнул Тёма, перетягивая на себя часть одеяла. – Мне Луна прямо в лицо светит, спать нормально не могу. – Не оправдывайся, - вздохнул Ник, укладываясь на живот и перекидывая левую руку через грудь Артёма. Находясь под тяжёлой конечностью близнеца, тот тут же заснул. Снилась Тёме какая-то неясная муть - размытые картинки, сменяющие друг друга, как в калейдоскопе, чьи-то вздохи, стоны, рычание. Из понятного были только прикосновения - бережные, сильные, и нежные, чувственные. А ещё завитки чуть кудрявящихся на висках светлых волос и едва слышное: "Тёма"... – Тёма, бл!.. Солнце встало, пора на плантацию! - отец смеха ради даже скинул Артёма с кровати, чтобы тот проснулся, однако и это результат дало не сразу. Спал Соловецкий крепко. – Твою-то омегу, - пробормотал новоразбуженный, плотнее заворачиваясь в одеяло. – Не клевещи на папу. Давай, вставай, пора в школу, - Вадим пару раз ткнул ногой туда, где предположительно находились рёбра сына. – Да встаю! - рявкнул Тёма, усаживаясь на полу и тяжело зевая. Недовольное лицо его ясно говорило, что без кофе он и с места теперь не сдвинется. – Скорее, там твой бокал остывает, Стас сварил кофе уже черт знает сколько времени назад. С твоей нарколепсией надо что-то делать, это же просто невозможно. – Просто оставьте меня в покое. У меня растущий организм, мне нужно больше спать, - недовольно зыркнул на отца Артём. – Ага, да, точно. Поднимай задницу и тащи её на кухню. Папа вас сегодня довезёт до школы, ему по пути. – Какая радость, - фыркнул старший близнец. – А то я всё думал, что быстро стопчу свои новенькие лоховские ботиночки, если буду ходить пешком. – Мокасины - это нормальная обувь. Не знаю, почему они тебе так не нравятся, но хозяин барин. Через десять минут близнецы вместе с папой Димой ехали в школу. Артём, лениво привалившись лбом к стеклу, изучал проплывающие мимо городские пейзажи - новостройки, серые пятиэтажки, магазины и уныло плетущиеся в неизвестных направлениях толпы. В восьмом часу утра город ещё не до конца проснулся. А центр, местами, пока даже не ложился. – Па, парконись вот тут, пожалуйста, - внезапно сказал Тёма, увидев что-то за окном. Дмитрий Соловецкий, удивлённо покосившись на старшего сына, притормозил на обочине, включив аварийки. Артём, отстегнув ремень безопасности, вышел из машины и, пробежавшись, в два счета нагнал низкого омегу с выглядывающими из-под кепки светлыми, чуть вьющимися волосами. Дима внимательно следил за тем, как, активно жестикулируя, его сын что-то говорит парню, а после указывает на стоящую неподалёку машину. Ник, сидящий на заднем сиденье, тяжело вздохнул и подвинулся левее, заранее зная, чем всё закончится. Действительно, через несколько секунд пойманный Тёмой парень кивнул, и они вдвоём побежали к машине. Правда, на этот раз, открыв дверь для мальчишки, Артём и сам втиснулся на заднее сиденье. Так омега оказался зажатым между близнецами Соловецкими. – Здравствуйте, - первым делом поздоровался этот парень с Дмитрием. – Привет, - улыбнулся, глядя в зеркало заднего вида, Дима. – Тёма, скажи, будь добр, кто это присоединился к нашей весёлой компании. – Это Женя, он наш новый одноклассник. – Во-от как, - протянул как-то подозрительно Дмитрий, плавно тронувшись с места. – Женя видел нас без маскировки, так что скрывать что-то от него не нужно, - словно прочитав мысли папы, произнёс Никита спокойно. – Доброе утро, Женя. – Доброе, - неловко улыбнулся Леонов. – А.. – Мы всё тебе расскажем, но не сейчас. Давай завтра, после школы. Ты ведь сегодня последний день работаешь? На завтра есть какие-то планы? – Нет. Я.. На самом деле, если это тайна, вы можете мне не говорить. Я видел-то всего ничего, так что и рассказывать никому не стану, - заверил омега торопливо. – Ну, а мы хотим рассказать, - сняв очки и улыбнувшись, сказал Тёма. Ладонь его, словно невзначай, легла на бедро Жени. Леонов застыл, словно громом пораженный. Ни убрать руку, ни сказать ничего он в таком состоянии не мог. Ник, зло хмыкнув, скинул ладонь брата и коротко отбрил: – Руки не распускай. – Да вечный боже, я не специально, - убедительно наврал старший Соловецкий и примирительно вскинул руки. – Женя, прости, я правда не намерено это сделал, извини, если было неприятно. "Не неприятно", - подумал он, но вслух сказал другое: – Ничего. – Ох, ну не дуйся на меня, - расстроенным голосом протянул Артём. – Что мне... А! - вполголоса добавив "Эврика!" альфа схватил с переднего сиденья свой портфель и достал из бокового кармашка плитку молочного шоколада. – Ня, - он протянул её омеге. – Держи шоколадку, не держи зла. Поначалу думавший отказаться от презента, но разглядев упаковку и поняв, что это его любимый вкус, покрасневший до ушей Женя шоколад всё же взял. Правда, тут же открыл и, разделив поровну (на четыре части, и для Димы тоже), раздал всем. – Спасибо, - нестройным хором произнесли все трое. Сидящий за рулём Дмитрий в тот момент подумал: "Так давно не получал часть шоколадки, что и забыл, как это приятно". Артём и Женя свои части схомячили сразу, Ник забрал у Леонова фольгу и завернул в неё свою долю, а в саму упаковку положил кусочек, предназначенный для папы. Предусмотрительный водитель остановил машину на парковке у магазина, не доезжая до школы. Дорогая машина родителя могла создать для близнецов неправильную репутацию. – Заходи в гости, как будет время, Женя, - улыбнулся на прощание однокласснику сыновей Дима, но тут же, что-то вспомнив, потянулся к бардачку. – Кстати, - он достал оттуда небольшую коробочку, украшенную атласным бантиком, и передал её омеге. – У меня в салоне давным-давно был ивент, я всё думал, куда деть оставшиеся, всё возил с собой. Проездила эта коробка со мной тысячу лет, скоро разлагаться прямо там начнёт. – А... - растерялся Женя. – Не на... – О, это те браслеты, которые мы тогда с Ником из ювелирки забирали? - спохватился Артём и, забрав коробочку из рук папы, тут же надел серебряный браслет на запястье Жени. Висящий на тонкой цепочке цветочный бутон удивительным образом гармонировал с кедами Леонова. – Тебе идёт. Как раз к обуви. – А, нет, я не.. - Женя потянулся, чтобы снять украшение, однако вторую руку перехватил спокойный, словно монолит, Никита. – Забери. Папе не нужно, это бесплатно, да и довольно красиво, не думаешь? Не переживай, успокойся. Каждое его слово, словно гвоздь, забитый в крышку гроба, заставляло Леонова нервничать ещё сильнее. – Я не могу это принять, правда, извините. Дмитрий сразу погрустнел, но коробочку с браслетом забрал, положив обратно в бардачок. Парни, напряжённые, выползли из салона, и машина тронулась с места. Дима коротко подумал, что поторопился с подарком - в последнее время такие мелочи перестали его волновать. Всё же стабильное наличие денег в кошельке немного портит людей. Покачав головой, омега решил, пусть сыновья разбираются. – Не так уж сильно я накосячил, - пробормотал он, переключая передачу и выезжая на главную. А парни, немного посмотрев вслед машине, направились в школу. "Спасибо, папаша", - подумали близнецы одновременно, глядя на то, как умчался вперёд пылающий от настоящего стыда Женя.