Двое из ларца

Второй день в школе весьма наглядно показал - в первый день к Соловецким ещё присматривались. А теперь, не найдя ни единого повода быть радушными, одноклассники стали... равнодушными. Будучи душой компании и одной из самых известных личностей в прошлой школе, Артём чувствовал это с ещё большей силой и ясностью. Половина класса просто считала близнецов невидимками - даже староста, раздавая справочные материалы или проверочные работы, обходил заднюю парту, за которой обосновались Соловецкие, стороной, игнорируя существование "Двоих из ларца". Вторая половина класса, самая агрессивная и, по чистой случайности, самая привилегированная, в отношении близнецов была настроена чуть менее дружелюбно. Выброшенные из окна пеналы, скинутые на пол учебники, пропадающие со стола и появляющиеся на плитке в туалете тетради... Не самое страшное, что случалось с Артёмом и Никитой, но и не самое приятное. – И этот детский сад нам нужно терпеть полгода? - в школе парни общались в основном через мессенджеры. – Через недельку успокоятся, если не реагировать на этот цирк, - спокойно замечал Ник. Проблема с новенькими сотками, разрывающими шаблон их образа, решилась быстро - они достали из ящика старые телефоны, которыми пользовались несколько лет назад. Дышащие на ладан, они, впрочем, исправно выполняли свою основную функцию - работали. Короче говоря, если не брать в расчёт Женю, хорошего отношения близнецы не получили ни от кого. К слову, о нём. Как заметил Ник - Тёма был в таких вещах дуболомом - в классе к Леонову подходили исключительно омеги и несколько бет, выглядящих, как омеги. Альфы в сторону Жени даже не дышали. Впрочем, на каждое правило существовало своё исключение. В виде того парня, усомнившегося в чистоте и непорочности братских отношений между Артёмом и Никитой. Звали этого альфу Олегом, и он с завидным постоянством отирался рядом со светловолосым омегой. Ничего хорошего от этих отираний он не получал - Женя даже не смотрел в его сторону и отвечал от силы два-три слова на, порой, целую тираду. Олег злился, пинал со всей альфьей дури соседнюю парту и возвращался в свой уголок морального уродства на первом ряду. С другой стороны, за что этого придурка можно было даже уважать - руками он Леонова не трогал, даже находясь в бешенстве. Только благодаря своему корректному отношению и оставался жив. Как верно заметил когда-то один мудрец - "Темнота друг молодёжи. В темноте не видно рожи". Подкараулить этого любителя ночной жизни (Артём умел пользоваться соцсетями правильно) не составило бы особого труда. Маска на лицо, одежда пофактурнее, чтобы выделить мышцы и рельеф для отвлечения внимания, побольше блокатора для феромонов, чтобы запах совсем исчез, какой-нибудь ультрамощный парфюм, дабы отбить этому петуху весь нюх - и дело в шляпе. – Ручки чешутся кому-нибудь рожу начистить. Хочу сегодня в зал сгонять, ты со мной? - спросил Тёма у брата, строя умильную просящую рожицу. – Хочешь прямо в этом тряпье туда заявиться, или домой зайдём переодеться? – Даже если мы наденем клоунские костюмы, не будем выглядеть так убого, как в этих шмотках. Конечно переоденемся. Я обещал играть чмошника только в школе, зал не в счёт. Просто фотки покажу и в двух словах обрисую ситуацию. Наиль будет ржать, пока его эпилептический припадок не накроет. В зале, пока Артём прыгал на ринге, Ник занимался на тренажёрах, поддерживая стабильную форму. Наиль, хозяин тренажерки, был им хорошим другом, несмотря на значительную разницу в возрасте. – На перемене подойду к Жене, извинюсь за сегодняшнее, - написал Тёма ближе к концу урока. – Я тоже виноват. Пойдём вместе, - ответил Никита, не меняясь в лице. Артём, решивший все полученные от учителя задания, стал спокойно дожидаться звонка, бродя взглядом по всему классу и то и дело зависая на макушке Жени, сидящего двумя партами впереди. Омега то наматывал короткие волосы на палец, то чесал затылок ручкой, то пропускал чёлку сквозь пальцы. Соловецкого закоротило, и он вспомнил вдруг свой мутный сон. Не эти ли вьющиеся на висках волосы привиделись ему сегодня в царстве Морфея? Не его ли голос шепнул напоследок "Тёма" так нежно и крышесносно? Альфа в удивлении даже рот приоткрыл, а вот внимательный Никита не остался безучастным - тут же его захлопнул, улыбнувшись едва-едва. Муха залетит, сказал он одними губами. Артём положил голову на парту и уставился на близнеца, не моргая. Было в этом что-то странное - смотреть на своё отражение без зеркала. Хотя называть Ника "отражением" всё же глупо. Они ведь разные, словно огонь и вода, плюс и минус. Не удержавшись, Тёма кончиками пальцев прикоснулся к щеке брата. Тот прикрыл глаза, не сопротивляясь. Эх, вздохнул про себя Артём, вот если бы они были дома, то он наверняка не ограничился одним только коротким касанием. Непременно потрепал бы по голове, не отнимая руки провёл бы по линии скул, спустился по шее к крепкой гладкой груди, обвел широкие плечи... Звонок прервал его мечты на середине. Соловецкий-старший тяжело вздохнул, открывая глаза. Чёрт его дери. Поднявшись со стула с таким видом, словно вся тяжесть мира повисла на его плечах, Тёма подошёл к Жене и, присев на корточки рядом, упёрся подбородком в парту. – Мур, - альфа состроил жалобную мордочку. – Мы с Никитой правда очень извиняемся перед тобой. Ты больше не хочешь с нами общаться? - Артём прикрыл один глаз и надул губы. – Паяц, - хихикнул Леонов и невольно потрепал этого притворяющегося котёнком парня по голове. Соловецкий затарахтел от удовольствия, как трактор. Внезапно осознавший, что учудил, Женя хотел было отдернуть руку, но Артём удержал его ладонь своей, пробормотав "Хочу ещё". – Так ты нас прощаешь? - спросил Тёма через минуту, вдоволь насладившись лаской. – Если только подобное больше не повторится, - с неким укором в голосе произнёс Женя. – Больше никогда, ничего подобного, - тонко улыбнулся старший близнец и спросил у стоящего позади Ника: – Правда ведь? – Мм, правда. – Вот и ладушки, - яркости улыбки Артёма с лихвой хватило бы на освещение целой улицы. – Тогда давайте завтра после школы сходим куда-нибудь, оки? Леонов, будучи не в силах сопротивляться этому дьяволёнку, коротко кивнул и улыбнулся в ответ так, что у Тёмы сердце зашлось, а после едва не остановилось. Держа лицо, он вернулся за парту, но даже там не смог расслабиться. Господин Олег (фамилия его, как выяснилось, была Вавилов, а не Петухов, как напрасно надеялся Артём), невзирая даже на открытое игнорирование его вчерашнего предупреждения, разбираться близнецов так и не позвал. А ведь Артём так ждал, так ждал! От возбужденного ожидания страстного полуночного свидания у него даже пальцы на ногах поджимались. Да-а. Только Тёма, Олег и бейсбольная бита - сладкая романтика. Но, видимо, в тот день у Вавилова не было настроения на разборки с жалкими чмошниками вроде Соловецких - дела-дела. Был ещё вариант, что у альфы очко поджалось, и гонора его хватило только на однократное предупреждение без дальнейшего продолжения, но Артём прогнал прочь такие мысли. Да разве же мог такой чёткий парень, как Олег, струсить? Да никогда. Ну, что бы у звезды класса ни случилось, а домой братья возвращались целыми и невредимыми. Даже жаль было как-то.

***

– Тебя что-то беспокоит? - спросил папа за ужином. На столе, как всегда, стояли разнообразные блюда на любой вкус - Дима умел и любил готовить. – Не лучшее место для обсуждения моих беспокойств, - выдавил из себя парень, бегло обводя взглядом сидящих за столом отцов и брата. – Ты забыл главное правило, Тёмочка? - елейно пропел Вадим, отложив тарелку с едой. – Если у кого-то проблема, мы решаем её вместе, кол-ле-ги-аль-но. – Нет, спасибо, - отказался от помощи старший близнец. – Да ладно тебе. Проблемы в школе? - спокойно поинтересовался Стас, даже и не думавший приостанавливать приём пищи. – Это в школе проблемы со мной, - хмыкнул Артём, а после тяжело вздохнул и обессилено уткнулся лбом в столешницу. – Я ничего не понимаю. – Неудивительно, ты всегда был слегка глупеньким, сынок, - сочувствующе произнёс Вадим. Тёма резко вскинулся и опалил отца недовольным взглядом. – Мои интеллектуальные способности не при чём, - буркнул он, внезапно осекнувшись. – Я просто... А-а! Забейте. Я пошёл, спокойной ночи. Никита спокойно наблюдал за тем, как старший брат молнией влетает в комнату. Естественно, не свою. – Что с ним? - уже серьёзно спросил отец, когда Артём скрылся за дверью. – У брата проблемы с идентификацией чувств, - констатировал факт Ник. – Походит пару дней так, потом вернётся к прежнему образу. Вы же знаете он может быть нерациональным. – Каких чувств? - нахмурился Вадим. – Очередная омежка ударила по мозгам? – Не по мозгам, - по-стариковски захихикал Стас. – Ну, фактически, - туманно ответил Никита. – Не как в прошлые разы. Сейчас всё иначе. Раньше он не задумываясь начал бы клинья подбивать, а сейчас... - он неопределенно дёрнул ладонью. – Мечется. – Ого, - вскинул брови Вадим. – Действительно, чтобы Артём, да колебался в отношении омеги... – Никита, - тихо сказал Дима, в отличие от отцов-альф пристально глядя на младшего близнеца. – А ты? – Что "я"? - криво усмехнулся парень, допивая томатный сок. – Если дело в Жене, то что насчёт тебя? Я же видел, ты к нему неравнодушен. Надо сказать, во всём мире, кроме Артёма и папы, никто не мог уверенно произнести фразу "я же вижу" по отношению к Никите. У него был спокойный, уравновешенный нрав, порой совершенно равнодушное, непроницаемое лицо, по которому мало что можно было понять. Конечно, Ник мог и смеяться, и плакать, и грустить - ничто человеческое не было ему чуждо - но делал он это очень редко и, чаще, наедине с собой или рядом с братом, который был его частью. И всё же, Дима, на правах человека, вырастившего и воспитавшего Ника, мог говорить это проницательное "я же вижу" легко и уверено. – Ну, я действительно к нему неравнодушен, - улыбнулся младший близнец чуть смущенно. – Было бы странно, не испытывай я симпатии по отношению к своей истинной паре. Вадим в удивление вытаращил глаза, Стас уронил на тарелку вилку, а Дима только и мог, что пораженно вздохнуть. – Вечный бог... Истинная пара, ты нашёл... – Мы нашли, - дотошно исправил папу Никита. – Я почти уверен, что Артёму тоже уже несколько дней снится наша триада. Сегодня ночью сон, скорее всего, был достаточно ясным, чтобы он разглядел Женю, поэтому и ходит сомнамбулой. За столом после его фразы повисла тишина. Кому, как не родителям, было знать, что такое триада, более того - триада истинная. – Н-да, от апельсинки мандаринки не родятся, - вздохнул Вадим. – Нет, не подумайте, что я против, - замахал руками альфа, поймав на себе перекрестный огонь взглядов мужей. – Просто всё это так неожиданно, но в то же время лаконично, совершенно, словно... – Судьба, - ровным хором выдали все четверо. – В самой концепции истинности физикой мира прописана неотвратимость судьбы, - пожал плечами Никита. На самом деле, природой исторически была заложена масса уникальных способов определения истинности. Однако до современности дожил только один - после встречи в жизни, истинным начинают сниться сны друг о друге. И не просто какие-то случайные картинки или фантазии, а фрагменты из жизни пары, которые в будущем непременно воплотятся в жизнь. Сначала туманные, вязкие, словно кисель, а потом ясные, яркие. Так что после появления подобного "симптома" в интересах человека же было найти свою пару. Правда, через некоторое время, при игнорировании, сны исчезали без следа. Природа забирала шанс так же легко, как и давала. – Я удивлён твоему спокойствию, - покачал головой Стас. – Когда двадцать лет назад понял, что мы истинная триада, чуть умом не тронулся. Ты же понимаешь, какая это редкость? – Если в вашем случае всё можно было списать на чудовищную погрешность, то в нашем - это уже статистическая закономерность. Так что да, я удивлён меньше. Но счастлив так же, как и вы. Просто скрываю это. С нетерпением жду, когда до Артёма всё же дойдёт. Так забавно за ним наблюдать, мне его растерянность никакие развлечения не заменят. – Какая жестокость, - цокнул языком Вадим. – Это у него от тебя, - выдали все трое родителей хором, обращаясь друг к другу. Никита, не сдержавшись, рассмеялся.

***

Распаленный до предела Артём разве что о простынь не терся, чтобы получить желанное удовольствие. От разрядки его отделяли пару фрикций руками, однако эти самые руки сейчас были связаны за спиной. Виновники его нынешнего состояния с большим удовольствием ласкали тела друг друга руками и языками. Тёма чуть волком не завыл, когда увидел, как маленький омежий ротик насаживается на твёрдую плоть сильного альфы, так похожего на Никиту... Нет, это и был его младший близнец. Просто чуть взрослее, а потому крупнее - во всех смыслах. Ник, придерживая омегу за голову, контролировал глубину проникновения и, довольно прикусывая губы и прикрывая глаза, кипящие страстью, тихо постанывал. Влажный, блестящий от слюны, его ствол то входил на половину, то исчезал во рту партнёра полностью, заставляя светловолосого омегу плотно прижиматься лбом и подбородком к коже Никиты. Через пару минут младший брат мягко отстранил свою пару, после чего прижался к его губам в сладком, тягуче-медленном поцелуе. Этот соблазнительный вид двух переплетающихся в страстном танце языков всё же заставил Артёма тихонько завыть. Услышав вой близнеца, Ник со смешком повернул голову в его сторону, прижимая к себе омегу. – Тяжело, братишка? - поинтересовался ехидно альфа, а его пальцы тем временем аккуратно проникли внутрь партнёра, растягивая обильно смазанную дырочку. – Завидно, - хриплым голосом ответил Артём. – Завидуй молча, - томно проурчал стоящий на коленях между разведенных ног Никиты омега. – Это твоё наказание. – Женечка, сладкий мой, да что я опять сделал не так, - простонал Артём, которого мощнейшее возбуждение и невозможность получения разрядки уже сводили с ума. – Я узнаю эти стоны, - Женя, напоследок ещё раз поцеловав Ника, плавно перетек поближе к Тёме. – Ровно такие же сегодня днём доносились из твоего кабинета. Его мягкая ладонь лаской прошлась по рельефному животу, опустилась к бедру. В глазах Артёма понемногу появлялось осознание. – Постой. Не думаете же вы, что я там с кем-то развлекался посреди рабочего дня? Что за бред! На альфу устремились сразу два скептических взгляда. – Дорогие мои, не порите зря горячку, развяжите руки, я всё расскажу. Вечер начинался приятно - Артём, вернувшийся домой с работы, оказался свидетелем предварительных ласк супругов и был втянут в игру сразу же, как только его заметили. После, распаленный жаром тела предтечного Жени, не заметил, как Никита связал его руки за спиной галстуком. Ну а после они начали ласкаться, тотально игнорируя присутствие третьего человека в постели. – Нет уж, обсудим всё на берегу, - Никита, оказавшийся за спиной Артёма, прижался так близко, кожа к коже, что тому на секунду показалось, словно они вот-вот растворятся друг в друге. Однако, только на секунду. После Тёма почувствовал в ложбинке меж ягодиц твёрдую плоть брата и его забила нервная дрожь. – Тихо, Тёма, тихо, успокойся, - мягко увещевал Ник, поглаживая плечи и грудь близнеца. Поцелуи его, лёгкие, словно бабочки, касались пылающей шеи. – Выдохни, и скажи как есть. Что там было у тебя в кабинете? – Да, скажи, - произнёс Женя в том же тоне, облизывая соски мужа, но в то же время умело крепко сжимая член, не позволяя кончить. Артём был бы рад ответить, что в тот момент постанывал от кайфа, получая лучший массаж шеи и плеч в жизни от подаренного бизнес-партнёрами приспособления, но руки и языки его триады превратили тело в сплошной комок нервов, сделав речь альфы абсолютно бессвязной. Тёма мог только стонать и вскрикивать, когда зубы Жени смыкались на сосках, а Никиты - на шее и плечах, оставляя засосы и следы укусов. – Ты же понимаешь, что пока не скажешь, наказание не закончится? - голосом демона-искусителя произнёс Никита, несколько раз двинув тазом. Совершивший несколько фрикций, его агрегат, казалось, затвердел ещё сильнее. Артём едва ли слышал его - потерялся в удовольствии. – Ник, я больше не могу, можно? - глаза омеги уже были затуманены - накатила течка, и воздух в комнате наполнился его сладким феромоном - тонкие ноты ванили, морской соли и иланг-иланга. – Я помогу, - нежно улыбнулся Ник, из-под чуть прикрытых глаз наблюдая за тем, как Женя поворачивается задом к Артёму и, прогибаясь в пояснице, словно ласковый кот, касается грудью кровати, выпячивая округлую попку. Из призывно приоткрытой дырочки обильно сочилась смазка - стекая вниз по мошонке и дальше, по небольшому, по-омежьи аккуратному члену с розовой головкой, на простыню. Освобождённый же из-под гнёта пальцев Жени, член Тёмы стоял так крепко, что касался живота альфы. Никита, обхватив ствол брата одной рукой, направил головку в дырочку омеги. Артём, почувствовав жаркую тесноту, сам задвигался внутри своего мужа. – Ник, - тяжело дыша, выдавил из себя старший близнец. – Пожалуйста, Никита, - его дальнейшие слова были заглушены жёстким поцелуем. Тёма любил именно так - сильно, крепко, чтобы даже дышать было тяжело. И Ник никогда не имел ничего против. В конце концов, он очень сильно любил своего брата. – Да, горячий мой, подожди, - прошептал он Артёму на ухо, головкой своего члена подразнивая напряжённое колечко мышц близнеца. – Расслабься, я сделаю тебе приятно. И Тёма расслабился, отдавая себя в надёжные руки Никиты.