Играя с огнём

      Драко сидел за столом Пожирателей Смерти, и, казалось, в этот раз ему было намного проще сохранять бесстрастное выражение лица. Почти скучающее. Его друзья продолжали смотреть на него со своих мест, но парень отказывался встречаться с ними глазами.       Контроль. Контроль. Контроль.       — Скажи, Драко, как там Люциус? — шипящий голос Темного Лорда прозвучал за его спиной.       Сам он неторопливо расхаживал вокруг стола — будто был хищником, что окружал своих жертв и готовился к нападению. В его тоне была какая-то странная нервозность, а терпение было на исходе. В конце концов, Лорд никого не убивал вот уже пару дней. Должно быть, у него была своеобразная ломка после стольких лет подобной смертельной зависимости.       — Как всегда бесполезен, мой Лорд. Может, даже больше, чем обычно, — холодно ответил он.       Его друзья с ненавистью и отвращением уставились на парня, потрясенные его заявлением, но изо все сил держались, чтобы не показывать своих эмоций на публике.       Темный Лорд усмехнулся, и этот звук заставил каждого за столом вздрогнуть — точно скрип мела по школьной доске.       — Что ж, ожидаемо. Ему нужно время, чтобы привыкнуть к новому положению дел. Он разочаровал меня, и всё же… он может быть мне полезен.       Пожиратели не скупились на оскорбления, когда дело касалось Люциуса, но теперь в комнате стояла абсолютна тишина.       — Он вернется в ноябре… Полагаю, ты введешь его в курс событий, Драко? — спросил он, останавливаясь прямо за спиной Малфоя и ожидая его ответа.       — Непременно, мой Лорд, — ответил парень, не двинув ни единым мускулом.       Воздух здесь был насквозь пропитан отчаянием. Чем-то гнилым и отвратительным. Смертельным. Как Драко и предполагал, Лорду просто было скучно. Ему нужен был акт насилия, чтобы не сойти с ума от собственной зависимости. Безжалостного зверя внутри нужно было кормить — стоило лишь найти причину, человека, что заслуживал боли, и, к сожалению, его выбор пал на Теодора Нотта.       Тео кричал, извиваясь на холодном полу, когда третий Круциатус ударил ему в спину. Никто не смел смотреть в его сторону. Никто не мог ему помочь. Как бы сильно истошные крики парня не били по ушам всех присутствующих.       Когда Лорд, наконец, утолил свою жажду крови, он вновь встал во главе стола, обратив всё свое внимание к Нагайне, и нежно погладил её по голове.       Тео прохрипел что-то, пытаясь подняться на ноги, но тело не поддавалось. Его ноги предательски подрагивали, пока он безвольно лежал на земле.       — Надеюсь, что такого больше не повторится, Теодор, — протянул Темный Лорд, даже не смотря в его сторону.       Тео смог лишь кивнуть, все еще пытаясь прийти в себя. Его легким будто просто не хватало воздуха.       — Ты сегодня же отправишься в Румынию. Собрание окончено, — он лениво махнул своей серой когтистой рукой.       Пожиратели тут же поднялись со своих мест и исчезли из зала.       Драко встретился глазами с другом, и тысячи слов было мало, чтобы выразить, как ему было жаль. Он сглотнул, поджав губы, и скривился: «Хотел бы я помочь».       Печальные глаза Тео, всё еще полные боли и смятения, как бы говорили: «Ты ничего не мог сделать, друг». Драко коротко кивнул в ответ и покинул зал вслед за остальными Пожирателями.

***

      Драко сосредоточенно скользил глазами по строчкам в тетради Яксли, что лежала на столе прямо перед ним, когда послышался робкий стук в дверь.       — Бопси приводить грязнокровку к Мастеру Малфою! — эльфийка просияла, будто для неё не было ничего более увлекательного, чем носиться с его поручениями.       — Спасибо, Бопс.       Бопси всегда была его любимым домашним эльфом. Добрая и заботливая, она занимала особое место в его сердце. Конечно, эти маленькие существа были лишь слугами, поэтому он не мог винить других домашних эльфов за то, что они испытывали неприязнь к семье Малфоев.       Драко покачал головой, наблюдая, как Бопси счастливо помахала Грейнджер на прощание. Все же у неё было слишком большое сердце. В их мире это могло быть опасно.       Девушка опустилась на стул, что он поставил для неё в центре комнаты, и Малфой лениво махнул рукой, связывая её заклинанием. Ему не нужны были лишние проблемы, а зная Грейнджер, она будет сопротивляться до самого конца. Бороться. Бросаться ядом и пытаться сбежать. Он не ожидал от неё ничего другого, даже не поведя бровью, когда девушка резко втянула воздух и огрызнулась:       — В этом явно нет необходимости! Ты прекрасно знаешь, что я не буду сопротивляться, и всё равно продолжаешь вести себя как последний мерзавец. У меня даже нет палочки! — она дернулась, пытаясь освободиться или хотя бы расслабить верёвки.       Он тяжело вздохнул. Как предсказуемо.       — Даже так?! Я день и ночь сижу взаперти пока ты занимаешься черт пойми чем, а потом ты просто привязываешь меня к стулу, да еще и отказываешься говорить со мной?! — она явно была в ярости. Он буквально чувствовал, как её глаза прожигают дыру в его спине, но сейчас ему было абсолютно плевать на её выпады. Он сосредоточился на заклинании.       Несносная девчонка плюнула ему под ноги. Хотелось смеяться. И это всё, на что ты способна? Легким движением руки он невербально стер с ботинка проявление её гнева.       — Что это? — дернулась она, с опаской смотря на разложенные на столе вещи. — Что было в том флаконе?       Поверь, Грейнджер, тебе лучше не знать.       Он взял в руки кинжал, что ждал своего часа рядом с записной книжкой, и направился к ней. Кажется, он впервые взглянул на однокурсницу с тех пор, как она вошла в комнату, и нахмурился. Что ж, видимо, теперь она и вовсе отказывалась есть. Крошечная, похожая на скелет, она смотрела на него с такой ненавистью, как будто не было в мире большего зла.       Маленькая упрямая мерзавка.       Пару мгновений он рассматривал еще свежий шрам на её руке, но затем лишь тряхнул головой и вернулся к своему занятию.       — Что, подаришь мне ещё один шрам? — сощурилась она. — На другой руке. Чтоб сочетались.       Он проигнорировал её слова. Её крики все ещё звенели в его голове, стоило ему вспомнить события того ужасного дня. Ковер в его гостиной был пропитан её слезами и кровью, что оказалась совсем не грязной, вопреки тому, что говорил ему отец. Иногда Драко казалось, что он все ещё мог слышать её мольбы, всхлипы, охрипший голос и рваное дыхание. Беллатриса и правда была долбанутой сукой, но даже это не было оправданием тому ужасу, что пережила Грейнджер.       Драко отбросил это воспоминание в самый дальний ящик своего сознания.       Одной рукой он обхватил её крохотное запястье — Грейнджер сильно трясло — и Драко невольно подумал, что она, должно быть, ожидала собственной смерти. Малфой аккуратно провел лезвием кинжала по её коже, стараясь не делать надрез слишком большим, и смотрел как её кровь наполняет подготовленный заранее флакон.       Следом он резко вспорол собственное запястье и добавил свою кровь к её, заполняя бутылёк до самых краев.       Смешение чистой и грязной крови. Какая ирония.       Он почти рассмеялся.       Вылив содержимое склянки в котел, он ждал хоть какой-то реакции. В книге ничего не было сказано о том, как должно измениться зелье, когда в него попадет кровь хозяина и слуги. Но долго думать не пришлось. Красное облако дыма взметнулось в воздух из кипящего котла и приняло форму дракона, распахнувшего свою могучую пасть.       Занятно.       Зачерпнув немного зелья в кубок, он повернулся к девушке. Его глаза наконец встретились с её, и как бы сильно Грйнджер ни пыталась выглядеть разъяренной и невозмутимой, в её взгляде плескался ничем не прикрытый страх.       — Есть более простые способы отравить меня, Малфой.       — Поверь, Грейнджер, если бы у меня был яд, я бы не стал тратить его на тебя, — огрызнулся он.       Неужели она действительно думает, что я хочу этим заниматься? Мерлин, если бы я только мог, я бы покончил с собой задолго до того, как она попала в этот дом.       «А её еще называют самой умной ведьмой столетия», — подумал Драко, едва не закатив глаза. И кто это только придумал? Мозгов, как у ракушки. Или еще лучше, как у Уизли.       Он поднес кубок к её губам, но девушка лишь изогнула бровь, наотрез отказываясь открывать рот.       — Ты можешь хоть раз в жизни не быть такой занозой в заднице? — гневно выплюнул он, прожигая её взглядом. Вот же упрямая! И на кой черт ему такое счастье…       — Занозой в заднице? Забавно слышать это от тебя.       Она поджала губы, но Драко лишь раздраженно закатил глаза.       Он резко схватил её за подбородок и стиснул впалые щеки, наблюдая как она морщится от боли, а в её глазах продолжает сверкать страх.       — Не хочешь по-хорошему, значит будет по-плохому. Я всегда добиваюсь своего, и ты мне не помеха, Грейнджер. А теперь открой рот, — рыкнул он.       И почему она постоянно усложняла ему жизнь? Неужели было так сложно хотя бы раз послушать, что ей говорят?       Она, наконец, соизволила открыть рот, и Драко с облегчением влил зелье в её глотку. Малфой не сводил с неё глаз, пока девушка не выпила все до последней капли.       — Хорошая девочка… — протянул он, а затем снова отошел к столу, подбирая палочку.       Ну вот, разве это было так сложно?       Малфой направил свое оружие на бицепс её левой руки, как и было написано в книжке Яксли, и начал произносить необходимое заклинание. Латынь музыкой срывалась с его губ.       Она вдруг вскрикнула от боли, и её тело, казалось, загорелось красным изнутри. Странная сияющая нить бордового цвета мелькнула под кожей и скользнула к её плечу, обвивая руку точно по указке его палочки.       Грейнджер всхлипнула, извиваясь на месте и пытаясь понять, что с ней происходило, но Драко не придал этому значения. Он продолжал бормотать заклинание — одни и те же слова снова и снова — но ритуал, казалось, был просто бесконечным. Возможно, это было самое сильное и самое сложное заклинание, которое он когда-либо использовал.       Кровь хлынула из её раны, будто кожу вспороли ножом, и резали, резали, пытаясь проткнуть руку насквозь. Вновь вспомнив, как Грейнджер рыдала на полу в его гостиной, он попытался сглотнуть ком, что застрял в горле. Метка сверкнула, остывая на коже, и уже через мгновение на руке Грейнджер гордо красовался кроваво-красный дракон. Тот же, что ранее взлетел над бурлящим котлом.       — Как ты себя чувствуешь? — замялся он.       Сработало?       — Я чувствую себя куском дерева, который распилили на части! Как ещё я должна себя чувствовать?! — крикнула она.       Определенно сработало.       Он медленно кивнул, размышляя о силе заклятья. Она и правда сделает все, что он прикажет? Хорошо, что она не знала всех подробностей ритуала. И Драко явно не собирался раскрывать этот секрет. Он вообще не собирался пользоваться своим положением, только если этого не потребует сам Темный Лорд.       После он позвал Бопси, чтобы она вновь отвела девушку в подземелья, но Грейнджер не двинулась с места, даже когда верёвки растворились в воздухе.       — Подожди! Я… пожалуйста, — взмолилась она, задыхаясь своим отчаянием, — хотя бы скажи… сколько прошло времени.       Он прекрасно знал, что она имела в виду. Дерьмо. Драко выдержал паузу и коротко бросил:       — Почти три недели.       Её губа задрожала. Она покорно кивнула и последовала за Бопси, что увела девушку обратно в её клетку.       Как только дверь за ними закрылась, он рухнул на стул, на котором ещё пару минут назад сидела его пленница. Наклонившись вперед, Драко спрятал лицо в ладонях и попытался усмирить истошные крики собственной совести. Он задыхался — каждый вздох отдавался уколом в легких, и воздуха просто не осталось. Парень остервенело зажмурился, желая просто раствориться, исчезнуть, сдохнуть. Все это было слишком.       Слишком грязно. Слишком тошно. Слишком неправильно.       Заклинание сработало. Почему оно сработало? Почему котел, скажем, не взорвался, как только в него попала их кровь? Почему его не расщепило на атомы во время этого сраного ритуала? Это только вопрос времени, когда он злоупотребит своей властью — случайно или намеренно. В этом Драко был уверен.       Он не надеялся на чудо. Знал, что под напряжением может сделать всё, что угодно. Даже сломаться. Он открыл глаза и резко вытер непрошеные слезы. На протяжении трех недель, стоило ему только закрыть глаза, он видел лишь мать. Теперь в его кошмарах она была не одна. Теперь он видел проклятое клеймо на руке Грейнджер, вырезанное смешением их крови. На той же руке, где его поехавшая тетка оставила собственный шрам.       О спокойном сне можно было забыть.