Играя с огнём

      Драко просидел за столом до тех пор, пока не осознал, что строчки расплываются перед глазами, и кружится голова. В камине уже погас огонь, напоследок облизывая обугленные деревяшки. Бутылка огневиски опустела, и, кажется, каждый глоток, который сделал Драко за последнее время, отдавался горьким послевкусием его приказа. Приказа, что он отдал Грейнджер. Он заставил её исполнять его волю. Мерлин, прошел только один день, а он уже вовсю пользовался своей новой привилегией.       И всё же… В тот самый момент, когда их взгляды пересеклись, Драко, наконец, увидел тот самый огонь в её глазах. Что-то сжалось в груди, и странная волна адреналина прокатилась по телу. Он знал, что это пламя нельзя было просто потерять, убить, упустить. Оно было в ней с самого первого дня, как девчонка села в Хогвартс-экспресс. Оно было в ней на момент их самой первой встречи. Сейчас же огонь в ней усмиряли страх и апатия, но это не имело значения. Она была живой, и она боролась.       Его тело горело и плавилось изнутри от такого количества огневиски. Он подпер голову рукой, играя со своими волосами. Внезапно парень поймал себя на чрезвычайно странном занятий - он воображал, что вместо платиновых прядей его пальцы перебирают совершенно другие. Её волосы. Думал о том, как темные кудри мягкими волнами струятся по её спине. Если бы только он мог протянуть руку, схватить шоколадные локоны рукой и потянуть назад, чтобы увидеть её глаза. Те самые, в которых так часто плескались страх и отчаяние. Те самые, что всё ещё горели самым ярким огнём.       Святой Мерлин, да он был просто в стельку! Просто у него слишком долго никого не было. Не то, чтобы в последнее время ему хотелось заводить какие-то интрижки. Но что, если он просто… Нет! Он тряхнул головой, как будто этим движением можно было к чертям собачьим вытряхнуть все ненужные мысли.       Он рухнул в свое кресло, откидывая голову на кожаную спинку, и широко расставил ноги, пытаясь не касаться своей твердеющей длины. Он представил её лицо в сантиметрах от ширинки его брюк, её горячий рот и тёплое дыхание...       Драко резко распахнул глаза. Он схватил стакан, на дне которого ещё плескались остатки виски, и швырнул его в огонь, наблюдая, как от этого контакта пламя на мгновение ожило, и в воздухе сверкнули искры. Он нервно провел рукой по шее. Мерлин, как же здесь жарко... Он поднялся с места, нетерпеливо стянул рубашку с разгоряченного тела и начал ходить по комнате взад-вперёд в попытке успокоить свои мысли.       Убирайся из моей головы!       Он едва ли мог закрыть глаза. Каждый раз в голове всплывала картинка татуировки дракона на руке девушки. Или же Грейнджер, сидящая на нем сверху. Красная метка на руке, и он, накрывающий её своим телом, пока она выстанывает его имя. Он практически мог слышать эти вздохи, что были больше похожи на всхлипы - Драко, пожалуйста - они так вкусно звучали на её губах.       Его стояк пульсировал, причиняя ему почти физическую боль. Метка на её руке была ошибкой и проклятием, но…       Было в этом заклинании что-то странное. Sanguis Stigma будило в нем… собственника? Хотелось любой ценой защитить свое.       Он схватился за край стола до белых костяшек, намеренно причиняя себе боль, будто это могло отвлечь его от пагубных мыслей. Неправильных. Неестественных. Извращенных.       Всё дело было в зелье, ведь так? Только в нем. Оно создало связь между ними, привязало их друг к другу без возможности разорвать эту странную цепь. Вот только в книге Яксли об этом не было ни слова.       Это просто зелье. Заклинание. Гребаное заклинание Яксли. Вот и всё.       Он никогда не замечал её женственных изгибов, мягких округлостей, в которые хотелось впиться пальцами до синяков и никогда не отпускать. Хотелось в полной мере узнать, какой на ощупь была её кожа, хотелось владеть ею, заклеймить её, чтобы каждый сантиметр её тела принадлежал лишь ему.       Метка на её руке была доказательством того, что она была его собственностью. И только его. И Драко это нравилось. Он был вне себя от счастья.       Просто заклинание. Вот и всё. Ничего больше.       Ему просто нравилось иметь что-то свое, особенно после всего, что произошло. Особенно в этом прогнившем мире, где не было места свету. Что-то чистое и непорочное. Незапятнанное влиянием Тёмного Лорда.       Просто заклинание. Ничего больше.       Она была его.       Заклинание. Заклинание. Заклинание. Чёртов тёмный ритуал.       Драко со всей силы зарядил кулаком в ближайшую стену, пытаясь избавиться от напряжения в груди. Казалось, что в грудной клетке появилась настоящая чёрная дыра, и она медленно уничтожала его тело. Костяшки пальцев были разукрашены кровью, что струйками стекала на его дорогой ковёр. Он ударил ещё раз. И ещё. И ещё. Пока стена не стала похожа на поле боя.       Дрожащими руками он потянулся за своей палочкой, возвращая стену в прежнее состояние. Он проигнорировал кровь на своих руках, что уже образовала небольшую лужу на полу кабинета.       Ничего особенного. Ничего страшного. Оттого, сколько раз он повторил про себя эти слова, неминуемо разболелась голова. Или может, в этом был виноват огневиски.       Он что, сходил с ума? Совершенно слетел с катушек. Он ненавидел её, ведь так? Да, совершенно точно. Он ненавидел Поттера. И Вислого. И Грейнджер тоже.       Она была грязнокровкой.       Он был чистокровным волшебником. Он всегда стоял выше неё.       Его кровь бежала по её венам. Внутри неё.       Её волосы были похожи на гнездо. Она была тощей и несуразной, и заточение в темнице было здесь совершенно ни при чем. Она была упрямой. Невыносимой. Такой красивой.       БЛЯТЬ! - крикнул он.       Да мне плевать на неё! Я просто хочу её тело. Любая бы вызвала во мне подобную реакцию. Я лишь изголодался по женскому теплу. Я ни с кем не спал уже несколько… месяцев? Лет?..       Мерлин, он погряз в этом дерьме по самые уши.       Она была единственной, кто ни разу за всё это время не упомянул его мать. Ни разочка.       К черту! Один раз. Только один, сказал он себе. Потом станет легче. Она привлекала его только потому, что постоянно мельтешила перед глазами. Это было удобно и практично. Вот и всё.       Драко решил не отказывать себе в такой маленькой слабости, прекрасно зная, что иначе лишь сделает хуже. Он не готов был терпеть эту боль. Только раз. Уже через минуту он влетел в свою комнату, закрывая за собой дверь.       Расстегнув ремень, он отбросил его на кровать и нетерпеливо потянулся к ширинке. Как только штаны упали к его ногам, он перевёл взгляд на стоящие колом боксеры и тяжело вздохнул. Ему не нравилось это трение, и нужно было срочно что-то сделать.       Это было просто смешно… Неправильно и…       В жопу все муки совести! Лишь раз и всё.       Он скинул нижнее белье и направился в душ, включая горячую воду на максимум и позволяя ей ошпаривать и без того разгоряченную кожу.       Лишь раз. И он забудет всё произошедшее, точно страшный сон.