Хрустальный купол

По жизни играю, Я все секреты ваши знаю. Вы в зале сидите, И ваши нервы, словно нити, Надёжно пришиты К пальцам моим… Вас обманули, В грязь окунули. Об этом вскоре Узнают все! Придворный актёр Умён и хитёр. Я тут с давних пор. Насквозь я вас вижу! Угрозы, насмешки, Короны примеряют пешки, На лицах отметки, Что все они марионетки.

«Марионетки» — Король и Шут.

— Множество веков назад, когда мир еще даже не был поделен на страны, он погряз во многочисленных войнах. Все сражались друг с другом по любому поводу, будь то желание власти, территорий, богатства, различия в вере и убеждениях. Смертные нападали друг на друга, придумывая причины на ходу, но на самом деле причина была одна и та же: желание жить. Пытаясь выжить, они отбирали жизни у других. И каждый думал о том, что будь у него сила, все было бы иначе. Но смертные слабы. Последние слова сорвались с губ цвета неба на закате подобно дуновению ветра, что срывает с дерева последний лист. А после женщина замолчала, невольно посмотрев в сторону окна, за которым полночь катила небеса. И, прикрыв глаза на мгновение, вновь заговорила мягким, чарующим голосом. — И в эти трудные времена, когда дожить до сознательного возраста удавалась единицам, в обыкновенной семье родился человек, одаренный исключительным умом. Он мог стать выдающимся тактиком, мудрым правителем или просто хорошим командиром. Если бы родился в другое время и в другом месте. А тогда у него не было ничего. Его семья погибла в огне, вспыхнувшем в очередном сражении, и он оказался один на один с жестокостью этого мира. Он мог бы все изменить, но у него не было силы это сделать. Даже его дар был бесполезен, потому что он был никем. Руки заботливо поправили мягкое одеяло, а на губах появилась нежная улыбка. Но маленький слушатель еще не уснул, а потому легенда продолжила завиваться нитями времени, сплетающими прошлое с настоящим. — И вот он бесцельно бродил по миру, готовый умереть в любое время, но все еще желающий жить. Как и все смертные. Пока однажды он не заплутал в дремучем лесу и не ушел глубоко в чащу, откуда нет пути назад. И когда надежда на спасение уже покинула его, он наткнулся на ветхий храм, посвященный какому-то неизвестному божеству. Он решил скоротать время до рассвета в нем, а после продолжить искать нужную тропинку. А пока до первых лучей солнца еще было много времени, он стал изучать полустертые надписи на стенах давно покинутого храма. Он не понимал языка, но разбирал потускневшие картинки, рассказывающие о божестве, что исполняет желания. Существование такого бога просто невозможно. Будь это правдой, все смертные получили бы желаемое, и войны закончились. А потому было неудивительно, что о храме забыли. Самые отчаянные надежды исчезают быстрее всего. Женщина замолчала, всматриваясь в детское личико, на котором тут же появились два озерца, подернутых дымкой сна. Кажется, ребенок уже почти заснул, но интерес к истории пересилил желание спать, а потому он упрямо открыл глаза, в ожидании уставившись на рассказчика. — Но заснуть у человека так и не получилось, и поэтому он решил ради интереса обратиться к божеству этого храма. Он провел ритуал, который был изображен на стенах и который должен был вызвать бога желаний. Но, как и следовало ожидать, никто не появился. Тогда человек решил свериться с изображениями, дабы быть уверенным в том, что он сделал все правильно. И когда его рука коснулась облезлой краски, рисунки на стенах засветились. Со стороны кровати послышался восторженный вздох, а женщина лишь улыбнулась, продолжая. — Божество явилось человеку в виде бесплотного духа, который поведал о том, что в его силах выполнить любое желание. И тогда человек растерялся. Он молчал долгие минуты, не зная, чего хочет сильнее всего. Но вскоре ответ сам пришел к нему. Он уверенно поднял свой пылающий взор и молвил: «Я желаю силу, что способна оставить след в истории и изменить этот мир!». Хоть он так и сказал, но на самом деле и не надеялся на исполнение этого желания. Разве может это быть явью, а не сном? Но божество ответило ему, что исполнит его волю. Оно даст ему такую силу, но при одном условии: человек должен будет отдать свое сердце и сердца всех его потомков. Голос на мгновение сорвался, но уже через секунду ткань легенды вновь заструилась по хрупким плечам, заключая мальчика в свои объятья. — Человек не знал, что значит «отдать свое сердце». Не знал, но… Он согласился. Потому что все смертные слабы, но все они хотят жить, а для этого им нужна сила. И когда ответ прозвучал во тьме заброшенного храма, божество спросило имя этого человека. И тот ответил ему… Женщина посмотрела на крепко спящего ребенка, чья грудь мерно вздымалась, а светлые ресницы слегка трепыхались. Ему уже снились сны, а потому голос матери не доносился до его ушей. Но она все же закончила. — Рейн. Она поднялась с резного стула, стоящего у детской кровати, и склонилась над сыном, подхватывая край пухового одеяла и накрывая им его до самого носа. Но тот этого даже не заметил, уже полностью отдавшись во власть царицы ночи. А потому женщина, стараясь не издать ни звука, направилась к двери. Но когда нежную кожу ее руки опалил холод железной ручки, она неожиданно замерла, неотрывно смотря в одну точку. История еще не подошла к концу. — Рейн обрел силу, что позволила ему достичь небывалых высот. Но так и не понял, что значит «отдать сердце». Однако это поняли его потомки, которые несли бремя его выбора. Потомки, которые подобно своему предку отдали все человеческое, положив свою жизнь на алтарь силы, и которые теперь являются людьми снаружи, но не внутри. Невысокая женская фигура скрылась во мраке коридора, плотно закрывая за собой дверь. Дверь, что находилась под пристальным взором двух сверкающих изумрудов, с которых полностью спала пелена сна. Он уже слышал эту легенду. И ни один раз.

***

Тогда, чуть меньше десяти лет назад, Астре очень хотел спросить у матери, придет ли его черед отдавать свое сердце. Но сон пересилил его, а после эта сказка на ночь затерялась в песке времени. Теперь же он потерял способность верить в небылицы, а потому неожиданно всплывший в голове эпизод, посыпанный детскими воспоминаниями и окутанный чарующим голосом родного человека, вызывал только ироничную улыбку. Он не верил в сказки, но аналогия с отданным сердцем как нельзя хорошо описывала его ситуацию. Это в детстве подобные метафоры навевали на него загадочный ужас, но сейчас Рейн четко понимал суть этих слов: чтобы получить силу, нужно отдать свою человечность взамен. И он готов был это сделать. Нет, даже не так. Он уже это сделал. Круги на воде разгладились, а пираты ликовали, радуясь, что смогли избавиться от предателя. Они никогда сильно Джиму и не симпатизировали, просто его умения были крайне полезны им, а потому сейчас никто даже не думал усомниться в его виновности. Напротив, разбойники наперебой обсуждали, какой тот был странный, если подумать, и как они сразу этого не поняли. А Вирсанг, стоило сцене окончиться, оттолкнулся от фальшборта и направился в свою каюту. Юнга же продолжал смотреть на воду, погрузившись глубоко в свои мысли, из которых ему пришлось рывком вынырнуть, когда он ощутил, как кто-то подошел к нему. Теперь маг крови уже никогда не забывал прощупывать местность вокруг себя, поэтому он насторожился, но не обернулся. А где-то на краю сознания мелькнула мысль о том, кто же из них двоих на самом деле на дне. — Финни, — тихо обратился к нему тот пират, который не так давно убеждал Циклопа на глазах у всей команды в том, что поимка Джима именно заслуга Финниана, — прости, что сразу тебе не поверил. Тот же лишь спокойно повернул голову, окидывая взглядом мужчину подле себя и лениво размышляя о том, как же все-таки легко оказывается манипулировать людьми. Этого разбойника все звали Книгочей, так как он всегда носил при себе какой-то томик и был одним из немногих пиратов, кто в принципе умел читать, и, пожалуй, единственным, кто любил это делать. Его жизнь уже стала клониться к закату, сам бы Астре дал ему лет сорок. При условиях жизни разбойников до такого возраста доживали немногие, из-за чего его возраст выдавал в нем довольно умного и мудрого человека. И так и было на самом деле. Из всей команды Рейн считал, что Книгочей был самым нормальным. Нет, конечно же он все еще был пиратом и, как и другие, беспробудно пил, убивал и грабил. Но с ним хотя бы можно было договориться. Всем, кроме Финни. — Все в порядке, — все так же спокойно ответил тот, пожав плечами и легко улыбнувшись. — Ты не мог мне поверить, у тебя просто не было права на это. После чего взгляд не скрытого повязкой глаза скользнул в сторону Циклопа, который вновь ругался на какого-то моряка. Мужчина рядом также посмотрел на старпома, после чего нахмурился и серьезно сказал. — Я поговорю насчет отношения к тебе. Ты больше не будешь выполнять роль поломойки. — С Циклопом то? — юнга даже не пытался скрыть усмешку в голосе. Все на этом корабле знали об отношении этого пирата к нему. — С Вирсангом, — светлая бровь насмешливо скользнула вверх, и Книгочей понимал причину такой реакции. Их капитану, мягко говоря, было плевать на дела корабля, пока это не касалось их боевой мощи. Поэтому всем заправлял именно старпом. Но мужчина не спешил сдаваться. — Он прислушается ко мне. У меня есть определенная репутация. И даже он не сможет отрицать твоих заслуг. У Циклопа не останется выбора. — Как скажешь, — не стал спорить Астре, потому что именно на это он и рассчитывал. И он вновь повернул голову в сторону бескрайнего моря, наблюдая за появившимся на горизонте туманом, в который они направлялись. Все шло просто отлично. — Спасибо. Он тихо добавил это, но сам еле сдерживал удовлетворенную улыбку. Но пока что радоваться было рано. Пока он не станет кем-то вроде офицера здесь. А сегодня-завтра его обязательно должны повысить, если все закончится так, как он и предполагал. Туман все приближался, а Рейн прикрыл глаза и подставил лицо ветру, еще раз в голове прокручивая все события и прослеживая их связь. Пару недель назад, когда он уже «сдружился» с Джимом, он стал думать о том, как бы его убрать, не поднимая шума. Нельзя было оставлять в живых пирата, что знает о нем все. Ведь как бы Джим не отличался от себе подобных, он все же провел ни один год на одном из опаснейших и уважаемых пиратских кораблей, и он мог предпочти Финни кругленькую сумму за информацию о наследнике семье Рейн в любой момент. Но в голову ничего не приходило, потому что убийство члена команды ему больше не спустят с рук. И тогда, мучимый множеством идей и осознанием их несостоятельности, он убирался на их «складе», где было множество никому не нужных ящиков и дохлых крыс. И когда он, зажав нос, вытаскивал из щели между ящиков очередной разложившийся труп грызуна, его взгляд зацепился за какие-то тусклые символы на задней стороне деревянной коробки. Нахмурившись, маг пригляделся повнимательнее и неожиданно осознал, что это не просто закорючки, хоть и по манере написания так можно было подумать, а магические руны. Он стал уже внимательнее осматривать ящик, угадывая в потускневших символах, начерченных каким-то угольком, определенное заклинание. А через некоторое время изучения этих знаков он смог полностью осознать их предназначение. Рейн с детства обучался магии, изучал язык магических символов и рун, знал правила построения заклинания и то, куда нужно смотреть, чтобы найти слабые стороны в чужом заклятье. Он не был сильнейшим магом, но он точно мог похвастаться своим опытом и знаниями. А потому по одним рунам смог узнать все, что ему было нужно. Это было заклинание для незаметной слежки. Когда тот, кто начертил эти руны, медитировал, в его силах было перенести свое сознание к ним, и тогда в его голове возникали голоса всех, кто, предположительно, находился на этом корабле. Довольно удобная вещь, поскольку так ты мог собрать всю необходимую информацию о противнике, не подвергая себя опасности. Но везде есть свои слабые стороны. Для этого заклинания нужно было, естественно, предварительно проникнуть на вражескую территорию и начертить руны, а после тратить много времени на медитацию. Также у этого заклятья был определенный лимит по дальности действия. И из пары определенных символов Астре понял, что конкретно этот маг мог медитировать лишь в пределах пятисот метров от корабля. А для того, чтобы его не отследили, тому нужно было расположиться как можно дальше от судна и в более-менее уединенном месте, чтобы случайно проходящий мимо маг не заметил изменение магического фона. Убедившись, что сейчас заклинание не активно, а следовательно, конкретно в этот момент их никто не подслушивает, маг помчался за картой порта, в котором они сейчас находились. Начертив на ней круг радиусом в полкилометра, он смог отыскать заброшенный трактир на границе этого круга. И тогда довольная улыбка осветила его лицо. Оставалось только ждать, когда этот любитель подслушивать чужие разговоры решит воспользоваться заклинанием. А юноша был уверен, что это вскоре случиться. Они пришвартовались вчера вечером, а запасы пополнять стали лишь утром. Следовательно, незнакомец мог лишь несколько часов назад проникнуть к ним на корабль. Значит, он не успел бы уже узнать все, что хотел. А Финниан догадывался, что конкретно он хотел узнать. Циклоп уже не раз предупреждал их об угрозе в лице государства «Оазис», поэтому предположение о том, что пришел их черед, было крайне логичным. Судно под управлением Вирсанга внушало страх даже самим разбойникам, что уж говорить об обычных людях. О них ходило множество самых разнообразных слухов, в основном заключающихся в бесчеловечности капитана и сказках о том, что тот настоящий демон во плоти. И уничтожить их хотели как «соратники», так и враги. Но эту догадку стоило проверить. Поэтому Астре стал терпеливо ждать, проверяя активность заклятья. Он пока точно не знал, что будет делать с этой информацией, но несколько идей у него уже было. И вскоре руны осветились слабым золотым сиянием, а юнга под предлогом пополнения их запасов снадобий сошел с корабля и направился в глубь россыпи низких домиков. Еще на подходе к тому самому заброшенному трактиру он уже полностью скрыл свое присутствие и незаметно прокрался внутрь, ощущая колебания магического фона. Как и ожидалось, неизвестный сидел в одной из комнат в кругу, очерченном уже знакомым угольком, и медитировал. Со спины этот человек показался Рейну девушкой, так как был низким и щуплым, но после он понял, что это был просто еще совсем юный паренек, которому на вид было лет шестнадцать-семнадцать. Понял, когда прижал его щекой к полу и нажал лезвием кинжала на нежную кожу шеи, показательно пуская немного крови. Округлившиеся до небывалых размеров болотного цвета глаза и растрепанные каштановые волосы были красноречивее любых слов, а потому Астре обвел его холодным взглядом и спокойно спросил: — Ты работаешь на Оазис? — а когда в ответ последовала лишь тишина, он с абсолютно равнодушным взглядом сильнее надавил на пока что неглубокую рану на шее, после чего тут же последовал наполненный ужасом вскрик. — Да, да… Стой! Не убивай меня. Они… Они и тебе могут предложить гору золота! — Не интересует. — Тогда выпивку и женщин? Стой, подожди! Да все, что захочешь. Только… — Мне интересен лишь ты. Если согласишься помочь мне в одном деле, то я отпущу тебя. Согласен? И когда ужас перед смертью перестал буквально выплескиваться из чужих глаз как из переполненного сосуда, то юноша увидел слабый кивок, а после отступил, отпуская мальчишку, но кинжал далеко не убирая. — Помни, что я без труда вычислил тебя и даже со своими незаурядными способностями ты не смог меня засечь. Как ты думаешь, я хороший маг? — он угрожающе сощурился, но паренек лишь понятливо закивал. Понятливо и испуганно. Отличный собеседник. — Так что… — его голос сорвался, но он попытался привести себя в порядок и, кашлянув, повторил уже громче. — Что тебе от меня нужно? — Сущая мелочь. Я скажу тебе место и время для идеальной засады на корабль Вирсанга, чтобы ты отчитался своему командиру, а ты взамен выполнишь для меня одну услугу. — Ты безумец? — ошарашенно произнес юный маг, а после все же нахмурился, чувствуя подвох всеми фибрами души. — Что за услуга? И зачем тебе вообще это надо? Ты же сам член команды этого поехавшего. Финни, не так ли? Тот же лишь сжал в руке кинжал до побелевших костяшек. Этот парнишка и правда был неплох, раз за такое короткое время не только успел подслушать каждый разговор на корабле, но и умудрился запомнить все и даже соотнести информацию. Но отступать уже было нельзя, он только что предал пиратов, поэтому если это всплывет, его выкинут за борт. — Я ненавижу всех их, а капитана в особенности. И желаю им мучительной смерти. Если ты узнал мое имя, то должен был и понять отношение остальной команды ко мне. Поэтому мне выгодна утечка информации. Что же касается услуги… Ты слышал о слухах, которыми окружен этот корабль? — дождавшись очередного кивка, Финни ухмыльнулся. — Когда будешь передавать всю информацию людям из Оазиса, расскажи им об этих слухах и также добавь, что некоторые из них правдивы. Вирсанг сам не является демоном, но вот у него на поводке есть само воплощение Бездны. Ты сам в этом убедился, поэтому не советовал бы соваться к этому кораблю, но решают пусть они сами. — Что за чушь? Я понимаю твои мотивы, но не понимаю какого морского демона ты хочешь поймать? Юноша на мгновение застыл, пытаясь вспомнить, что значит это выражение, а после наконец понял, что это аналог «зачем тебе это нужно»? Порой у здешних обитателей все слишком сложно с речью. — Все просто. При нападении я наложу на солдат иллюзию того, что я и есть этот демон. И когда они испугаются, я смогу сбежать. Думаешь, я хочу вместе с остальной командой кормить рыб на дне? — Я могу просто сообщить, что ты мне передал эту информацию, и тебя пощадят. — Ну нет уж, связываться с Оазисом я не хочу. Так что будь добр сделать так, как я говорю. Иначе… — Астре поднял свою руку и показал метку на предплечье. — О тебе узнает сам Вирсанг. — Но тогда я и тебя сдам! — Верно. Но так умрем мы вместе, а в ином случае никто из нас не умрет. Какой расклад тебе по душе? — изумруд коварно сверкнул, а парнишка некоторое время молчал, хмурясь, после чего все же неохотно ответил. — Я согласен. — Отлично. — Финни убрал кинжал, а после прислушался к внутренним ощущениям и вновь обратился к собеседнику: — А теперь подыграй мне. Сюда идет один из людей Вирсанга. Он всегда знает о нашем местонахождении, и то, что я пришел в заброшенный трактир, вызвало подозрения. Поэтому… — Что?! Да нас же обоих сейчас… — воскликнул мальчишка, но уже через мгновение Рейн оказался рядом с ним и зажал ему рот, раздраженно зашипев. — Тихо ты! У меня есть план. Поэтому просто делай так, как я говорю. И главное не сопротивляйся. Понял? — очередной наклон головы, и он слегка отступает, после чего берет паренька за руку и ведет вниз, на ходу продолжая тихо говорить. — Остановимся в дверях, я обниму тебя и сделаю вид, что целую. А когда какой-то мужик начнет кричать на меня, ты прикроешь лицо руками и, смущаясь, скроешься внутри. После того, как убедишься, что рядом нет никого, незаметно уходи. — Я тебе, что, баба?! — Ты себя видел? Если не всматриваться, вылитая девушка. Заткнись, сейчас не время. Ты жить хочешь? Финниан замер на лестнице, ведущей на первый этаж, и сурово посмотрел на своего спутника. А когда тот закусил губу и отвел взгляд, молча отвернулся и продолжил идти. Все смертные хотят жить. Почему же тогда сам он так хочет вонзить кинжал в собственную шею? Все прошло так, как юноша и планировал. Почти. Пока они спускались, он сказал точное место, в котором идеально устроить засаду, и день, к которому они туда прибудут. А когда они остановились в дверном проеме так, чтобы с улицы был виден лишь он сам и совсем мельком тот, кто стоит напротив, маг крови убедился, что один из членов его команды совсем близко и наверняка уже заметил его. Поэтому он порывисто прижался к парнишке, но немного не рассчитал расстояние, невесомо коснувшись чужих губ своими. Тот дернулся в его руках, но не отстранился, а вцепился в его плечи. И словно по расписанию сзади раздался раздраженный окрик. Его спутник идеально отыграл свою роль, и выглядело все и правда так, словно он жутко засмущался и попытался скрыться от чужих глаз. А потому Финни, благодарно улыбнувшись ему вслед, испуганно обернулся и стал оправдываться перед разбойником. Но тот и слушать ничего не хотел, будучи полностью уверенным в том, что юнга вместо порученного ему задания с девками по углам зажимается. А потому схватил его за шиворот и потащил к кораблю, на ходу ворча, что теперь понятно, почему он так резво вызвался идти на другой конец деревушки, располагавшейся около порта. Финниан же просил ничего не рассказывать Вирсангу, а сам самодовольно ухмылялся. Пешки вокруг заняли свои места, и теперь он видел наперед как поставить шах и мат. Он уже даже не думал о том, что его первый поцелуй был отдан какому-то бродяге. Ему было все равно. Теперь его интересовала только цель и пути ее достижения. Он должен был отомстить перед своей смертью. И готов был сделать все ради этого. «Диас» — пронеслось в голове у Астре, отчего тот еле сдержался, чтобы не подскочить на месте. — «Меня зовут Диас». Скосив взгляд назад, он увидел мелькнувшую в разбитом окне темноволосую макушку, а после улыбнулся уголком губ. Диас, значит? Красивое имя. «Приятно познакомиться, Диас» — мысленно ответил он, точно не зная, услышит его паренек или нет. Все-таки у того были и правда довольно интересные заклинания. Но только благодаря этому неожиданно прозвучавшему в голове голосу Рейн понял, как же на самом деле ему было страшно. Он стал замечать, что начинает понимать окружающих его людей. Он видел их слабые стороны, их образ мыслей, чувствовал, куда нужно надавить, чтобы оппонент плясал под его дудку. Вот только он не мог сказать точно, прав он или нет. А потому боялся, что может ошибиться, что все пойдет не по плану и его интриги вскроются. Врать было несложно, планы возникали у него в голове по щелчку пальцев, но при этом сердце стучало так громко, что он волновался, не слышно ли его остальным? Маска уже села на его лицо, но неплотно, вскрывая пляшущие в танце страха мысли. Но пока что все шло хорошо, поэтому юноша все плотнее прижимал маску к лицу, чувствуя, как оно постепенно с ней срастается. Как он и предполагал, когда они вернулись на корабль, его наказали за то, что он развлекался с девушкой вместо выполнения своих обязанностей, и при этом в их голове и не возникла мысль, что это могло быть на самом деле не так. Потому что сами пираты постоянно так делали, и это не вызывало у них подозрений. И юнга, нисколько не жалея, пошел вновь мыть полы, заодно и стирая тот самый символ. Теперь он знал, как поступить. Он избавится от Джима и поднимется в глазах пиратов. Ну а пока что… В голове всплыло лицо того паренька, Диаса, в опасной близости с его лицом. Округлившиеся глаза, в которых полыхала коричневая радужка вокруг зрачка в обрамлении серо-зеленого цвета, румянец на щеках и невесомое ощущение чужого дыхания на своих губах. И Астре ощутил, как живот скручивает спазмом, а его скудный сегодняшний обед лезет вверх по горлу. Он зажал рот рукой и оперся плечом о стену, пытаясь побороть приступ тошноты. Это было просто отвратительно. В семье Рейн измены считались низким поступком, недостойным этой известнейшей фамилии, и это касалось и связи до брака, которая могла повлечь за собой нежеланных потомков. Поэтому для наследника семьи Рейн нерушимой истиной было то, что женщина в жизни мужчины может быть только одна, и ни о каких поцелуях с малознакомыми девушками и речи не шло. А тут он сам поцеловал паренька, которого знал пару минут. Парня, на минуточку. И от этой мысли его затошнило с новой силой. Вот только… если бы у него была возможность все вернуть назад, он поступил бы точно также. Потому что цель важнее, и неважно сколько раз ему придется переступить через себя на пути к ней. Он отдаст свое сердце ради силы, и сердца всех, кто станет на его пути. Убивая, будь готов быть убитым. Кажется примерно так звучала одна известная народная мудрость. И Астре убьет себя. Самолично вырвет сердце из груди, лишь бы забрать с собой тех, кто сломал его жизнь. Большего ему не надо. Ну а дальше дело было за малым. Рейн на следующий день после встречи с Диасом подошел к Книгочею и сообщил ему, что подозревает Джима в связи с Оазисом, и именно поэтому сдружился с ним, чтобы найти доказательства. Конечно же, тот ему не поверил и послал куда подальше, но он на другое и не рассчитывал. Главное, что, когда все вскроется, мужчина вспомнит об этом эпизоде. Дальше по плану шла покупка «доказательств». Финниан купил два магических кристалла для связи на деньги своего товарища и вырезал на одном из них знак Оазиса. Он знал, что Джим не интересуется делами корабля, а на всех собраниях спит с открытыми глазами. Поэтому он не узнает этот символ, в этом можно было не сомневаться. И все вышло именно так. Тот был так рад подарку, что в его голове не возникло ни одной задней мысли. И он стал старательно прятать амулет под рубашкой, отчего постоянно поправлял ее. Когда же юноша убедился в том, что этот жест увидел Книгочей, пришел черед следующей части плана. Этот пират и правда был довольно умным, а потому хоть и прогнал юнгу, но стал уделять Джиму больше внимания. И даже не пнул Финни, когда тот пришел к нему ночью в каюту, показал тот самый кристалл и сказал, что снял это только что шеи паренька. На этом амулете были следы его магии, символ Оазиса, и сам мужчина видел такую же цепочку на шее матроса, а также то, что тот постоянно поправлял свою рубаху на груди. Доказательства были на лицо. А потому прямо в ту же минуту Книгочей направился в каюту Циклопа. Тот бранился так, что корабль трещал, обвинял во всем Финниана и говорил, что тот просто решил подставить соратника. Но на этом кристалле не было его магии, и даже старпом не мог придумать доказательство своей теории. Ему пришлось разбудить даже Вирсанга, ведь Джим и правда мог оказаться предателем. И Астре рассчитывал на это. У этого артефакта было еще одно полезное свойство, и он надеялся, что капитан его обнаружит. И тот и правда заметил необычные нити магии, оплетающие алый осколок. А когда разбойник расплел их, амулет засветился и… заговорил. Говорил он голосом Джима, и сообщал неизвестному, чей голос слышен не был, информацию о их корабле. Плюс таким радостным тоном, словно это был лучший день в его жизни. Этот кристалл запомнил голос пирата во время их разговора, и теперь не было сомнений в том, кто предатель, а кто герой, что поймал его. Все вышло так, как Финниан и задумал. И оставшись наедине со своими мыслями, он нервно выдохнул, а после криво улыбнулся, не в силах поверить, что это правда. Его план сработал. В совершенстве. И это пьянило. Так же сильно, как и пугало.

***

Ну а теперь Рейн смотрел на то, как туман полностью окутывает их корабль, а небо постепенно заполоняют тучи, предвещающие скорый дождь. Они проплывали мимо острова, около которого туманы — обычное дело. Поэтому никто не заметит, что он гуще обычного. Тогда, две недели назад, он сообщил Диасу такую дату, чтобы все успеть к этому времени. И он успел. И грохот, раздавшийся в гуще тумана, не заставил себя ждать. Как и пушечное ядро, которое врезалось в борт их корабля и разнесло несколько орудий в щепки. Доски веером рассыпались в стороны, и юнга прикрыл голову руками, пригибаясь к палубе и наблюдая за тем, как в тумане вспыхивают десятки огненных цветков, предвещающих дождь уже из ядер. Он почувствовал, как дрожит всем телом. И не знал, от предвкушения или страха. Какая была вероятность того, что его заденет случайный пушечный выстрел? Или придавит мачтой? Или проткнет осколками стекла, разлетающимися облаком сверкающих светлячков от выстрелов, что попадали ровно в каюты. Думать об этом не хотелось, слишком большие числа возникали в голове. Да и не нужно было сейчас об этом думать, необходимо было спрятаться в безопасном месте и ждать подходящего момента. А потому Астре, максимально пригнувшись, стал пробираться к трюму, при этом продолжая внимательно следить за обстановкой. А обстановка была… плачевной. Из марева тумана к ним приближались три темные громадные фигуры, что разрезали пространство пушечными выстрелами, словно это были мечи умелых воинов. Три корабля на один? А люди из Оазиса умели действовать с размахом. При таком раскладе у их корабля не было и шанса. В окружении, как бы ты не пытался удачно повернуть судно, чтобы задеть своими выстрелами противника, ты обязательно подставишь свои слабые места. А так как пираты не ожидали засады, то сейчас они были похожи на рой мух, бесцельно дергающихся в разные стороны и не понимающих, что вообще происходит. Они даже орудия не смогут подготовить, не то, что подгадать момент и удачно повернуться нужным бортом. А потому Рейн прекрасно понимал, что им конец. Нужно было спасать ситуацию. Но не рано ли? Даже Вирсанга пока что не видно на палубе. Но если промедлить, то… Ядро пролетело в метре от головы юноши, а после копьем вонзилось в стену, раскидывая щепки дерева в стороны и заставляя того почувствовать аромат неминуемой смерти. Он даже сам не заметил, как оказался на полу, зажимая голову руками и чувствуя, как что-то горячее стекает по его предплечьям. На доски упала алая капля крови. Было ли ему больно? Нет. Ему было страшно. До безумия. Вокруг творился настоящий хаос. Выстрелы, расцветающие огненными розами, крики, осколки, что валялись на палубе, ошметки плоти. Кажется, кому-то уже не повезло. Или, напротив, повезло. Возможно, умереть сейчас было даже чем-то сродни милосердия. А туман продолжал окутывать всех тонкой вуалью обреченности. Было тяжело дышать. Астре не мог сделать и вдоха. Он ошалело смотрел вперед, не в силах услышать ничего кроме матовой тишины, и видел лишь каких-то сумасшедших кукол, что с вывернутыми конечностями лежали в луже собственной крови. Обычные ядра не обладают таким ужасающим эффектом. Или обладают? Юноша уже ничего не мог понять. Страх сковал его, заставляя пожалеть о собственном поступке. Он ведь сам все это устроил. Ради чего? Он уже не помнил. А сердце продолжало стучать подобно клавишам клавесина во время исполнения тарантеллы. Яд страха уже растекался по всему телу, и никакой танец бы уже не помог. Только смерть способна облегчить эти мучения. Что же он натворил?! И в этот момент щеку юноши пронзил холод, заставляя вскинуть полные ужаса глаза и посмотреть на небо, затянутое туманом. Небо, с которого сыпались сверкающие капли, словно сожаления, принявшие физическую оболочку. Дождь осыпался осколками слез, начиная стучать по палубе и заглушая крики пиратов и звуки выстрелов. Тьма стала еще более непроглядной, и из-за воды, что заставляла кровь растекаться кривыми кляксами по доскам, вообще было не разобрать, что творится вокруг. И когда мрак расправил свои крылья, из чернильного пера, опавшего на землю, появился тот, кто был его властителем. Вирсанг спокойно шел по палубе, держа в руках два пистолета. Его камзол развивался от бьющего в лицо ветра, смешанного с дождем, но он словно не чувствовал леденящего душу холода. На его лице не дрогнул ни один мускул, он, как всегда, был спокоен и отстранен. Но его глаза… горели огнем. Огнем, по сравнению с которым даже огонь самой Бездны казался детской забавой. И он не был зол, отнюдь. Он словно… наслаждался этим? Капитан замер посреди беснующегося улья, смотря прямо в непроглядный туман, словно видел своего врага. Ядро, светящееся от нитей магии, что окутывали его, пролетело ровно мимо него, но он даже не сделал шага в сторону. Лишь… улыбнулся. Улыбнулся так, будто блаженство растекалось медом по его венам. Он был тем, кто рожден в хаосе. И тем, кто умрет в нем. С улыбкой на лице. А после мужчина поднял руку, с зажатым в ней пистолетом, и выстрелил. Во тьму тумана. Так, будто этот снаряд попал ровно промеж глаз какому-то солдату. Так, будто только сейчас занавес поднялся и на сцене показались актеры. И все пираты замерли, словно марионетки, которым обрезали нити. Даже сам Финниан не мог пошевелить и пальцем. Стигма на плече горела, а в груди разгорался пожар. Что это за эмоции? Он что-то им внушает? Жажда крови, сумасшедшее веселье, азарт. Нет, это были не внушаемые всей команде чувства. Посредством этой метки Вирсанг передавал свои эмоции разбойникам, и они захватывали их души, возобновляя разорванные нити. Только марионетки могли плясать уже без них. Хаос подчинился его приказу и растворился в небытие. И в тот же миг вся команда пришла в чувства, начиная слаженно работать. Рейн почувствовал, как их корабль разворачивается, а после послышался грохот выстрела. Первого выстрела с их стороны. Они начали давать отпор. И на секунду, на всего одно мгновение, юнга почувствовал гордость. А когда осознал это чувство, то лишь сплюнул прямо на палубу, чувствуя отвратительный вкус во рту. Кажется, он серьезно ранен. Но почему-то страх все же отступил. На время. Скрывшись за лестницей, что вела на капитанский мостик, Астре стал постепенно приходить в себя. Первым делом он осмотрел свои руки, в которых кое-где все еще торчали щепки, а из неглубоких ран текла свежая кровь. В голове все еще присутствовал легкий шум, а значит его все же слегка оглушило. Но ядра ведь и правда не могут приносить столько ущерба. Юноша взглянул на палубу через щель между ступенями и убедился в своей теории. Они и правда усилили выстрелы магией, а потому ядра слегка светились золотым на подлете. Что ж, весьма разумно использовать все средства в борьбе с Вирсангом. Вот только того это, похоже, не сильно беспокоило. Он снял с ремня какой-то мешочек, а после развязал узелок на нем и подкинул его вверх, складывая одной рукой магические символы, а второй словно придерживая парящий в воздухе мешок. Который после пары слов, произнесенных на слегка ломаном мертвом языке, взорвался и из него в разные стороны полетела сверкающая хрустальная пыль, которая стала напоминать купол, накрывающий корабль. И когда эта пыль растворилась в воздухе, ближайшее ядро, что летело в их сторону, столкнулось с невидимой стеной и камнем упало в воду. Но и по этой невидимой стене прошла вибрация, а в месте соприкосновения с ядром осталась пара трещин. Судя по всему, этот магический щит был не слишком силен, но выиграть время, необходимое для разворота, все же мог. А разворачивались они в сторону просвета меж двумя вражескими кораблями. Похоже, Вирсанг был не совсем безумен, раз прекрасно понимал, что в этой битве им не выиграть, а потому оставалось только бежать. Их корабль был быстроходным, на массивных судах противника за ними не угнаться. Но и те не были идиотами, и, раскусив этот трюк, пошли на абордаж. Чужой корабль вынырнул из тумана подобно акуле, что собиралась заглотить недальновидную жертву. А после в их сторону рванула алая молния, что вонзилась прямо в щит, прорезая его насквозь и разбивая хрустальный купол на осколки, которые посыпались вниз подобно звездной пыли. Вся защита когда-нибудь падет. Любой купол осыпется стеклянной крошкой. Но юноша думал не о щите, а о капитане, что продолжал через стигму отдавать всем приказы, кроме самого юнги конечно же, который по мнению команды и сделать то ничего не мог. Он смотрел на мужчину, стоявшего посередине палубы и даже не обращающего внимание на сломанное защитное заклинание. Как он во всем этом хаосе мог оставаться спокойным? Он не человек, что ли? Стигма словно кольнула кожу, и Астре повернул голову, смотря на чайку на своем предплечье. Нет, его никто не ранил, это была иллюзорная игла тончайшего страха, что нитью сплетала всех присутствующих. Вирсанг передавал все свои эмоции, а потому юнга и смог ощутить оттенок чужого страха. Он тоже боялся. Как и все смертные. Но при этом именно он управлял своими чувствами, а не наоборот. И легко рассчитывал свою силу. Ведь его сердце не знало тревог. Именно благодаря самоконтролю. Усмехнувшись, Рейн лишь покачал головой. Оказывается, даже у пиратов есть чему поучиться. Бой тем временем только еще ярче разгорался. Щит был сломан, и о фальшборт их корабля ударил первый абордажный мостик, по которому на их судно повалили солдаты. Послышался лязг металла, выстрелы, крики, а в воздухе запахло порохом и магией, что лилась отовсюду. Слабая, неловкая, но порой даже эффективная. Особое внимание потомственного мага привлекло оружие капитана. При каждом выстреле перед дулом расцветал магический круг, а снаряд, пролетевший через него, приобретал различные свойства, в зависимости от самого заклинания. Иногда снаряд игнорировал броню, врезаясь прямо в плоть, иногда при соприкосновении с телом врага того окутывало пламенем, а иногда с легкостью разрушал магические щиты. Такое прекрасное совмещение техники и магии юноша видел впервые и не мог не восхититься работой мастера. Потому что дело было именно в оружии. Сам Вирсанг был даже не самым сильным магом на корабле, даже без учета самого Финни, просто у него было очень много интересных и крайне полезных вещиц. Но даже они не были способны побороть явное численное превосходство. Пиратов активно давили, и пора было выходить на сцену. Было ли неопытному юнге все еще страшно? Еще как. Но этот страх более не мешал. Поэтому Астре выскочил из своего укрытия, подхватывая на бегу выпавшую из рук какого-то мертвого солдата шпагу и отбивая вражескую саблю, нацеленную на спину увлекшегося Вирсанга. Лязг металла, искры, что сверкнули на мгновение, а после умелый разворот руки и удар прямо в открывшийся бок. Наследника семьи Рейн с детства учили фехтованию, все приемы были выбиты на подкорке, но это был первый раз, когда лезвие с влажным звуком вонзилось в плоть, а из раны, нанесенной его рукой, полилась кровь. На мгновение изумруд вспыхнул осознанием содеянного, а после потонул во мраке. Он уже на дне, и пути назад нет. В этом мире у него нет другой дороги. И лишь шелест алых листьев клена раздавался в ушах. Капитан же, повернув голову, окинул Финниана взглядом, посмотрел на упавшего на колени солдата перед ним, что зажимал глубокую рану рукой, и отдал приказ. Он волной раскаленного воздуха прокатился по телу юнги, заставляя его воспылать желанием. Желанием убить каждого, кто посмеет ступить на их территорию. — Есть, — отчеканил Рейн, а после рванулся в бой, с ухмылкой на лице рассекая чужую плоть. Все шло по плану. Астре никогда ранее не понимал пиратов, что с сумасшедшей улыбкой бросаются в гущу событий, прыгая прямо в объятья смерти, но когда азарт огнем пронесся по венам, а власть над чужими жизнями ударила в голову, все вопросы сами собой отпали. Это пьянило. Он самолично рушил чужие жизни, видел муки на лицах солдат. Он обрывал жизни, словно был в этот момент самым настоящим богом. Пусть и богом смерти. И эти чувства заставляли что-то рычать внутри него. Или кого-то. Потому что демон питался этими эмоциями, впитывал их, словно трава росу, а после наполнял тело носителя проклятой силой. Силой, благодаря которой шпага, окутанная тьмой, отсекает голову врагу, и та с глухим стуком падает на палубу, заливая ее кровью. И Финниан уже даже не замечает, как они с капитаном оказываются спиной к спине, когда тот защищает его от летящего снаряда и тратит свой последний защитный амулет. Потому что не может оторвать взора от крови, что вытекает из обезглавленного трупа и иглами пронзает подбежавших противников по воле мага, который, оскалившись, сжимает кулак, а его изумруд сверкает черным пламенем. Золотые волосы блестят от непрекращающегося дождя, белоснежная рубашка заляпана алым, а со шпаги стекает густая свежая кровь. И зрачки капитана, подобно туману вокруг, расширяются, затапливая тьмой его глаза. Но даже с магией крови, даже с таким явно неплохим бойцом, как Рейн, они все еще проигрывают. А потому настает время финального аккорда в смертельном танце. И Астре прикрывает глаза, падая в пропасть и чувствуя, что он здесь уже как дома. А когда его глаза медленно открываются, вокруг уже нет кораблей, дождя, крови и трупов. Только зеркало, которому нет конца и края. И все, что способен увидеть юноша, — это лишь свое отражение, что спокойно смотрит на него в ответ. А когда он протягивает к нему руку, его двойник делает зеркальный жест и их руки соприкасаются сквозь зеркало, но почему-то он ощущает под пальцами не гладкую поверхность, а обжигающий холод, будто он касается льда на морозе. — Ты… — срывается с бледных губ, и Рейн видит, как его отражение также открывает рот. — Это я, — заканчивает оно за него, отчего юноша отшатывается от зеркала, но его двойник уже не повторяет этот жест. Напротив, он бросается вперед, к нему, и врезается в зеркало. А после раздается оглушительный треск, и осколки разлетаются по этому иллюзорному пространству, а его отражение вырывается из мира зазеркалья, и холодные пальцы смыкаются на его шее. И перед темнотой, окутавшей сознание, Астре видит собственное лицо в опасной близости с перекошенной зверской улыбкой. А за всем, что происходит далее, он словно наблюдал со стороны. Вот его тело замирает посреди боя, игнорируя взмах вражеского меча, направленного ровно на него. Но лезвие ломается, как хрупкая детская игрушка, когда натыкается на черный туман, вьющийся вокруг тела носителя демона. А после этот же туман волной проносится по палубе, раскидывая всех, кто не способен ему противиться. Свой, чужой, не важно, сейчас таких понятий для него попросту не существует. Потому что по телу светловолосого юноши, от лба до самого паха, проходит линия, словно какой-то нереалистично острый меч разрубил его пополам. И эта линия начинает расползаться, когда кожа буквально сползает с черного мяса и падает на доски подобно костюму. Окрашенному кровью костюму из плоти. А то, что остается от некогда человека, уже даже близко не напоминает юношу. Это лишь черная гора мяса, которая слегка подрагивает под взглядами всех присутствующих, что даже пошевелиться не могут от холодящего душу ужаса. Ужаса, когда и эта гора мяса разлетается на ошметки, заляпывая всех сожженной в огне Бездны плотью. А на ее месте появляется фигура, сотканная из тьмы, за которой, простираясь на многие метры, движутся крылья, что могут покрыть собой весь корабль. А растут они из существа, тело которого покрыто лицами множества смертных, что визжат от дикой боли, плачут кровавыми слезами и молят о смерти, но никогда не умрут. Потому что их души пожрал демон Бездны. И так будет с каждым, кто встретится ему на пути. И страх уже не просто сковывает солдат, он буквально разрывает на клочья их разум. Все те страшилки и слухи, что они когда-то слышали, и рядом не стояли с ужасающей реальностью. С тем, что на поводке у этого исчадия сидит настоящий властитель иного мира. А потому оружие падает из их рук, а сами они с криками бросаются назад, на свой корабль, куда угодно, только подальше отсюда. Они толкаются, визжат, скидывают друг друга в воду, но продолжают бежать. Потому что хотят жить. Их командиры что-то кричат о магии иллюзий, но они уже не слышат ничего. И даже сами пираты уже хотят последовать их примеру, но Вирсанг останавливает их, приказывая на полном ходу плыть в просвет между кораблями. Это их шанс. И вскоре пиратский корабль вырывается из тумана и несется прочь от злосчастного острова, а сам Рейн, с трудом подавив вырывающуюся из него сгустками ауру Бездны, снимает нагромождение видений, созданных ею, и устало прикрывает глаза. Он это сделал. Он спас всех пиратов, а, значит, теперь он будет стоять наравне с ними. Он бы очень хотел сбежать от Вирсанга, как и говорил изначально Диасу, но пока что это невозможно. Стигму с руки он так и не смог снять, да и если у него будет возможность разговаривать с другими пиратами наравне, он может узнать много полезного о нынешнем положении Империи Магнум в целом и о семье Рейн в частности. Еще слишком много возможностей он не использовал. Еще слишком… Перед глазами все темнеет, а тело, измученное голодом и таящимся в нем демоном, ослабевает. Колени подгибаются, и Астре падает на палубу, отмечая про себя, что, похоже, опять на его теле будет множество синяков. Но, вопреки его мыслям, он чувствует лишь что-то мягкое под щекой, а его локоть что-то сжимает, не давая окончательно упасть. И это странное явление заставляет его ненадолго прийти в себя и осознать, что он утыкается лбом в грудь капитана, который придерживает его за локоть и прижимает к себе. Что ж… Эти видения даже для Кола слишком странные. И с этими мыслями юноша окончательно падает во тьму, которая, почему-то, отдает запахом моря.

***

— Mierda! Смотри, куда… — пират уже собрался было проклинать того, в кого врезался, на чем свет стоит, но запнулся на полуслове. — О, Финни, это ты? Звиняй, я за этими мешками вижу меньше, чем слепая рыба. — Ничего страшного, Бобби, — Астре аккуратно переступил через один из белых мешков, которые матрос выронил из рук. Тот же опустился на корточки и начал их собирать в единую кучу, чтобы продолжить свой путь, а сам он пошел дальше по коридору. Он до сих пор не успел привыкнуть к тому, что пираты уважают его. С того самого дня, как Финниан спас не только капитана, но и весь корабль, ни один матрос не мог напрямую оскорбить его, что уж говорить о том, чтобы поднять на него руку. Даже Циклопу, который не имел конкурентов в презрении к юноше, приходилось прятать свои мысли и желания. В конце концов, этот юнга не только испугал три корабля Оазиса сразу, но и нашел предателя в команде. Его преданность и сила больше не подвергались сомнению. Рейн скользнул пальцами по воротнику своего камзола, незаметно поправляя его, пока алый подол развевался от морского бриза, что скользил по коридорам плывущего корабля. Это одеяние было одним из символов его репутации. Помнится, после абордажа очередного торгового корабля один из пиратов накинул этот предмет одежды на плечи юноши. С негромким смехом он тогда пояснил: — Раз уж ты теперь у нас авторитет, то вот тебе и одежка подходящая! Как раз с капитана снята! И Астре, придерживая пальцами камзол, снятый с трупа совсем молодого капитана корабля, тоже улыбнулся. А затем и засмеялся. Кажется, это был первый раз, когда пираты смеялись вместе с ним, а не над ним. Ножны ударились об узкий дверной проем, и он инстинктивно схватился за эфес своей шпаги. Еще один подарок пиратов, добытый с того же корабля, что и камзол. Кажется, даже с того же трупа. Первая его добыча как пирата. В конце концов, юнга в дележе обычно не учитывался. Впрочем, не только само орудие стало новым приобретением. Едва юноша почувствовал, как ножны ударились обо что-то, как в его голове всплыл один из уроков, если так можно было назвать спарринги пиратов, которые происходили между грабежами. Впрочем, это скорее были драки по правилам, в которых разбойники разрешали споры и утоляли жажду жестокости. В парочке таких участвовал и сам Рейн, чтобы вспомнить то, чему учился в родном поместье. И когда он оказался на грязном полу с приставленным к горлу тесаком для разделки мяса, то понял, что такие уроки забыть будет гораздо сложнее, чем слова учителя фехтования. — Берегись! Едва Финни вышел на палубу, как ему пришлось спешно пригнуться. Над его головой со свистом пролетел вырвавшийся из чьих-то рук канат, который наверняка неплохо бы вдарил по загорелой челюсти, если бы не скорость его реакции. — Vad fan?! — ругательство вырвалось прежде, чем он смог осознать всю ситуацию. Если бы прежний Астре посмотрел на себя нынешнего, он, безусловно, ужаснулся бы, ведь ругательство с такой легкостью вылетело из его уст. Впрочем, большинство из них принадлежало к другим языкам, представители которых собрались здесь. Пираты были родом из самых разных мест, и потому ругательства, которые обильно употребляли на корабле, звучали каждый раз по-новому. И новоиспеченному матросу, который до сих пор не мог привыкнуть к звучанию «запрещенных» слов на собственном языке, было гораздо проще использовать чужие языки для выражения своих зачастую не самых позитивных эмоций. — Не держи зла! — пират, из рук которого и выскользнула туго натянутая снасть, поднял вверх одну ладонь, словно бы приветствуя приятеля. Впрочем, Финниан знал, что это один из древнейших способов показать мирные намерения: демонстрация того, что в твоих руках нет оружия. И пираты зачастую использовали именно его, чтобы показать, что они не намереваются делать что-либо плохое. Потому юноша поднял правую руку в ответ. В свете полуденного солнца блеснули голубые камни, что были вставлены в золотую полоску браслета. Взгляд изумрудных глаз сам собой скользнул по недавнему приобретению, к которому Рейн еще не успел привыкнуть. Впрочем, «приобретением» это было назвать трудно. Он тогда сошел на берег вместе с еще парочкой пиратов, чтобы потратить заработанные своим потом и чужой кровью деньги. И этот небольшой браслет привлек его внимание. Если быть точнее, то его привлек механизм, что был спрятан среди голубых камешков. Помнится, он даже хотел отдать несколько золотых — почти все свои деньги — гному-изобретателю, который продавал самые разные приборы собственного производства. Вот только его руку перехватил один из пиратов, что сошли вместе с ним на берег. — Ты что, серьезно собрался отдать это за какую-то несчастную безделушку? Ты у нас внезапно в честных граждан записаться решился? А потом засмеялся, отпустил руку и снова вернулся к выбору продуктов на корабль. А Финни, задумавшись на несколько секунд, кивнул сам себе и, дождавшись, пока гном отвернется, схватил браслет и сунул его за пазуху. Кажется, это был первый раз, когда он воровал что-то посерьезнее, чем выпечка. По крайней мере, сердце его колотилось так, словно это был действительно первый раз. Однако торговец ничего не заметил, и вскоре он щеголял новым украшением, которое, помимо всего прочего, могло еще и стрелять усыпляющими дротиками. Кто-то мог бы сказать, что Астре изменился. Но изменился не он, а его понимание этого мира. Он словно прозрел и смог увидеть то, что до этого почему-то не замечал. А увидел он ничтожных пешек, которыми можно вертеть как угодно. И это не аукнется, нисколько. Потому что мир несправедлив. И в героя, что его изменит, он играть не собирается. Да и зачем? Любые недостатки можно использовать. И это он тоже понял именно благодаря пиратам. Все не могло быть идеальным, где-то постоянно приходилось врать команде, завоевывать доверие, подставлять. Но с теми, кого ты не выучил наизусть, это сделать было гораздо сложнее. Это Финниан понял, когда его первый раз взяли на собрание пиратов. Отвратительное место, полное лжи и грязи, клеветы и гордыни. Но теперь это было его территорией. А потому новоиспеченный пират стал оттачивать свои навыки на незнакомцах. Начинал он с маленьких манипуляций, а после дошел до того, что выбил у короля пиратов право их кораблю охотиться в лучших пиратских угодьях. И после этого он стал их негласным дипломатом, что находился подле Вирсанга на любых важных мероприятиях, если можно так выразиться. И это было крайне важным фактом, поскольку именно его роль дипломата позволяла ему вытаскивать из других нужную ему информацию без страха привлечь к себе лишнее внимание. Так он узнал много нового о семье Рейн, ведь, оказывается, простые смертные знают гораздо больше, чем думают сильные мира сего.

***

Астре замолчал на мгновение, усмехнувшись своим мыслям. Это было на самом деле забавно. Конечно, многие слухи о его семье были абсурдны до безобразия, но среди них попадались настоящие алмазы. И больше всего в этой ситуации его веселило то, что по факту именно благодаря пиратам он получил бесценные знания. Если вдруг он однажды пересечется еще раз со своей командой, можно будет их даже отблагодарить. Особенно капитана. — И что же вы узнали о семье Рейн? — напомнил о своем присутствии В’Соран, отчего юноша мелко вздрогнул, уже и позабыв о своем слушателе. Но когда смысл вопроса дошел до опьяненного сознания, легкую усмешку на его губах смыло потоком тяжелой задумчивости. Он не хотел об этом говорить. И хотел одновременно… Это было очень странным чувством, сбивающим с толка. Он сам не заметил, как прикусил кончик большого пальца. Детская привычка, о которой он уже давно позабыл. Но сейчас он словно вновь стал ребенком. Глупым и наивным. Но странные и тяжелые мысли прервал тихий кашель, а после и ненавязчивый вопрос. — Получается, что ваша жизнь на корабле стала безупречной? — Артис не смотрел на спутника, а старательно отводил взгляд, чтобы не передумать. Чтобы вновь не спросить о том, что так интересовало его. Это было сейчас не важно. Потому что усмешка шла этим тонким губам гораздо больше. — Практически, — легко ответил Рейн, даже не заметив заминки собеседника. Потому что его мысли вновь подхватили волны воспоминаний и унесли далеко прочь. Туда, где он ни за что не хотел оказаться вновь. — Было лишь одно «но».

***

Глубоко вздохнув, Финниан задержался перед запретными для всей команды дверьми. Запретными для всех, кроме него. Он мотнул головой, отгоняя ненужные мысли, после чего легко постучался в дверь и прислушался к царящей по ту сторону тишине. Он постоял так некоторое время, отсчитывая секунды, и лишь после осторожно приоткрыл незапертую дверь. Если не прогоняют, значит можно войти. Эта комната уже давно была изучена им вдоль и поперек. Но он вновь пробежался по ней взглядом, выискивая высокую фигуру. Эта каюта была самой просторной на корабле, но какими-то изысками все равно не отличалась. Вдоль правой стены возвышались книжные полки, доходящие до самого потолка. На них, за стеклянной стенкой, лежали в основном книги, самые разные. Книги о магии различных школ, книги о путешествиях, история, география, однажды Астре даже увидел там ботанику. Это его поражало. Он думал, что Книгочей тут самый образованный, но, похоже, ошибался. Он никогда не видел хозяина этой каюты с книгой, но был уверен, что тот читает днями напролет. Ведь что еще можно было делать сутками в четырех стенах? Но книги были не единственной достопримечательностью. На полках также лежали различные магические артефакты, шкатулки, статуэтки, порой ножны с какими-то кинжалами. Рейн знал, что чуть впереди, у окна, стоит сундук с тем же самым, но там подобные вещи были свалены в кучу и, похоже, лежали там годами. А именно эти почему-то были аккуратно расставлены на полках. Гость прошел вперед, скользнув пальцами по стеклу, с которого на него смотрело задумчивое отражение неизвестного человека. Кто это был? Он не мог сказать. А потому лишь проник взглядом за хрупкую преграду и вгляделся в содержимое полок. Он, как маг, прекрасно знал назначения всех этих вещей. Но в них не было ничего особенного. Это были в большинстве своем безделушки, по степени важности такие же, как и те, что в сундуке. Но почему-то этот человек их выделял. Но почему? Рука соскользнула со стеклянной дверцы книжного шкафа, а сам юноша обернулся, вновь пробежавшись взглядом по комнате. У противоположной стены стоял шкаф с вещами, а рядом висела картина с морским пейзажем. На корабле, где и так вокруг одно море. Это всегда поражало новоиспеченного пирата. Ему казалось, что он уже полностью понимает разбойников и что все они лежат перед ним на ладони. Но почему же до сих пор у него возникают вопросы? Возможно, все не так просто, как кажется на первый взгляд? Неважно, это не должно было его волновать. Около окна у противоположной стены стояла кровать, более аккуратно сделанная, чем другие, но все еще абсолютно обычная. А над ней висела карта, с пометками от руки. С пометками на неизвестном Рейну языке. И это было в крайней степени удивительно. Нет, он не знал все языки в совершенстве, но практически во всех случаях мог хотя бы понять, что за язык перед ним. Но эти символы оставались для него загадкой. Он уже не первый раз приходил сюда с купленной на свои кровно украденные деньги литературой про редкие языки и пытался найти схожесть. Порой она была, но не более. И это раздражало. Он тратил время на такую ерунду, но все еще не мог получить ответа. Хотелось сорвать эту карту и выкинуть в море, но… Бескрайняя водная гладь вздымалась за широким окном во всю стену. Она белела пеной, бурлила, набегала волнами на пронзающий ее корабль, а после покорно отступала, набирая силы для новой атаки. Яркий свет солнечными зайчиками пробивался сквозь окно, но все равно не рассеивал полутень в каюте. Была отличная погода, а многие моряки сказали бы, что море сегодня на удивление спокойно. Но Финниан знал, что море не бывает спокойным. Оно всегда живет своей неизведанной никому жизнью, которая прячется в толще воды. Так ему говорил… — Капитан, — сорвалось с тонких губ, когда маг почувствовал его за спиной. Он мог дать голову на отсечение, что его не было в каюте, и поблизости тоже. Но вот он здесь, и от него веет нитями магии. Потайная комната? И он так просто позволил ему узнать об этом? Доверяет? Нет. Не страшится. Зубы скрипнули от злости, а сам Астре медленно повернулся, отходя назад и упираясь бедром в стол, что стоял напротив окна. Потому что это раздражает. Чужое дыхание, опаляющее затылок, и это ощущение вседозволенности. Мужчина, что стоял напротив, спокойно смотрел на него своими карими глазами, подобными свежезаваренному чаю. Юноша любил именно такой чай, без горьких ноток, легкий, свежий, бодрящий. Но он ненавидел этот взгляд. Пират не боялся его, нисколько. Не скрывался, потому что не чувствовал угрозы. Знал, что ему все можно. Потому что не дадут отпор. Потому что все члены команды для него лишь пешки в достижении своих целей. Как они были похожи. Но при этом… — Вирсанг, — поправился Финни, увидев тень в чужом взгляде. Он должен называть его по имени. Потому что это не просьба, а приказ. Как же раздражает. — Что это? — спросил юноша, пытаясь перевести тему, а после кивнул на книги, что аккуратной стопкой лежали на столе. — Мой подарок, — спокойно ответил мужчина, подходя ближе и опираясь руками по обе стороны от молодого человека, который уже проклинал этот стол. — Кому?.. — А ты сам как думаешь? — смеется, он смеется над ним. Его губы слегка изгибаются, а глаза опаляют жаром кипятка. Рейн поворачивает голову и смотрит на верхнюю книгу в стопке. Редкие заклинания магии крови. Кто бы сомневался. Вирсанг уже не первый раз дарит ему подобное. Книги, артефакты, знания, время. Да, он дарит ему свое время. Потому что, Финниан уверен, для этого человека самый драгоценный дар — это именно свое время. Тот никому его не уделяет так много, как ему. Почему он? Ну почему? Чужое дыхание опалило шею, а рука легла на его талию. Какой глупый вопрос. Ведь это было понятно с самого начала. Потому что он маг крови. Капитан помешан на магии и крови, хотя сам он не сказать, чтобы сильный заклинатель. Именно поэтому он решил тогда взять его в команду. Решил оставить такую интересную игрушку подле себя. О которой, впрочем, быстро забыл. Потому что она его не веселила. И лишь теперь, когда Финниан привлек к себе внимание всех членов корабля и с трудом пробился через толщу презрения, этот подонок о нем вспомнил. Мутило. Как же сильно его мутило. От этого солоноватого запаха моря, смешанного со спиртным. От запаха пирата, который был уверен в том, что возьмет желаемое. Ведь сам Финни для него такая же вещь, как и все на этом корабле. А он и не может дать отпора. Потому что его тут же убьют. А потому остается терпеть, сжимать столешницу до скрипа и пытаться не врезать по этой морде. Звериной, отвратительной. — Почему… ты стал капитаном? — выдохнул Астре в чужие губы, которые были уже в опасной близости. Хоть как-то отвлечь, хоть как-то переключить внимание. Пока еще рано, слишком рано. Он не может дать отпор. Пока что. Мужчина, на мгновение застыв, легко отстранился, вдумчиво смотря на собеседника. — Ты ведь уже знаешь. «Какой догадливый hurensohn» — буквально прошипел про себя пират, а, возможно, и сплюнул бы прямо под ноги капитану, если бы была возможность. И его уже не волновало то, насколько это неприлично. Юноша и правда уже знал историю о том, как Вирсанг стал капитаном и почему. Расспросил об этом команду, и не раз. Ему нужно было как можно больше информации о нем. Вот только ничего полезного он так и не узнал. Мужчина просто однажды заявился на этот пиратский корабль и сказал в лицо капитану, что хочет вступить в его команду. И тот после небольшой проверки сил новичка, без проблем принял его. Потому что он отлично владел огнестрельным оружием, что является редкостью, да и мог магией себе помогать. Тогда все говорили капитану, что так легко принимать в команду незнакомцев нельзя, но тот лишь смеялся и говорил, что доверяет своим глазам, которые видели в тогда еще юноше любовь к морю и свободе. Ему говорили, что это может аукнуться, но тот их не послушал. Аукнулось. Прошлый капитан не был так жесток, как Вирсанг, а потому делал ему замечания по поводу того, что не стоит заливать корабли кровью. И его подчиненному это надоело. Он как-то изменил стигмы нескольких своих товарищей и, подчинив их себе, устроил бунт. С помощью неизвестного никому доселе заклинания его марионетки были столь ожесточенными и безумными, что атаку не удалось отбить. Тот капитан был убит, а нынешний вошел на капитанский мостик по его крови. Потому что просто хотел купаться в крови. Так говорили все пираты, у которых Рейн об этом спрашивал. Вот только… взгляд метнулся к карте на стене, расписанной неизвестными символами. Только ли поэтому? Впрочем, его это не касалось. Нужно было просто отвлечь его внимание. — Да, но я хочу услышать это от тебя. Вирсанг как-то странно посмотрел на подчиненного, а после обошел стол и подошел к окну, касаясь стеклянной поверхности рукой. — Потому что хочу понять. — Что? — Астре не успел прикусить язык и тут же об этом пожалел, потому что мужчина посмотрел на него через плечо таким взглядом, словно он был глупым ребенком. Словно это не нужно было пояснять. Но что же он хотел понять? Эту жизнь? Мир? Себя? Раздражает. Как же это раздражает. Почему? Потому что капитан кажется не таким, как другие пираты. Он словно возвышается над ними, словно… Он такой же, как сам Рейн. Но при этом, несмотря на это странное ощущение чего-то возвышенного на этой ярмарке пороков, он такой же омерзительный, как и остальные. На этом спектакле в театре теней, и он, и сам юноша лишь отвратительные силуэты. Такие же, как и все. Он спустился на самое дно, но почему-то все еще думает, что чем-то отличается от здешних обитателей? Так лицемерно. А после злится, когда видит доказательства этому. Он скользнул взглядом по фигуре капитана и легко усмехнулся. Какой же глупец.

***

Проходя по палубе, Астре был полностью погружен в собственные мысли, а потому даже не заметил, как на него упала тень, полностью поглотившая его фигуру. — Не слишком ли ты зазнался, отброс? — буквально прорычал ему кто-то с до скрежета зубов знакомым голосом. — Я так похож на зеркало? — спокойно ответил Финниан, а после повернул голову в сторону мужчины рядом, что на две головы, а то и больше, был его выше. — Тогда почему ты говоришь это мне, Циклоп? Тот же, похоже, даже не понял смысла вопроса, но вот такое обращение заставило его буквально озвереть. Он кинулся на своего подчиненного, желая схватить его за тонкую шею и переломить подобно хворосту, но тот лишь ловко ушел в сторону, а после усмехнулся, чуть наклонив голову. — Драки запрещены, забыл? Или так жаждешь свидания с нашей кошечкой? После этих слов старпом немного пришел в себя, но от осознания, что в словах этого, по его мнению, ничтожества есть здравое зерно, разозлился еще сильнее. Но нападать вновь не стал. Лишь спокойно подошел ближе к даже не шелохнувшемуся юноше и наклонился к нему, обдавая его отвратительным запахом помоев изо рта. — Думаешь, что раз ты раздвигаешь ноги перед капитаном, значит тебе все разрешено? — Рейн почувствовал, как пальцы захрустели от непроизвольно сжавшихся кулаков, а зубы готовы были потрескаться от того, как сильно он сжал челюсти. Он хотел прямо сейчас убить эту падаль, но, приложив неимоверные усилия, остался стоять на месте, так как прекрасно знал, что это провокация. Но его глаза горели таким звериным пламенем, что даже Коллапсар глубоко внутри заинтересованно приподнял голову. — Не забывайся, подстилка. Совсем скоро ты слишком поистреплешься, и тебя скинут в ближайшем борделе. В самом лучшем случае, конечно. Циклоп знал, что Астре не выдержит. Слишком гордый, чтобы стерпеть такое. Не зря он так жестоко расправился со всеми, кто к нему приставал. И он был прав. Астре не выдержит. Выдержит Финниан. — Знаешь, в чем твоя проблема, Циклоп? — легко улыбаясь, словно они говорили о погоде, спросил он, после чего, увидев полное непонимание в глазу напротив, лишь нарочито-удрученно вздохнул. — Ты тупой. — Че ты… — Тупой как ножи у нашего кока, — перебил он старпома, а после обошел его стороной. — Ты говоришь, что я подстилка капитана. Но даже не думаешь, что этот статус сулит тебе большие проблемы. Потому что ты-то ему никто. И ничего не стоит ему заменить тебя любым членом корабля. Да тем же Книгочеем. Давно не драил полы? Ничего, я могу дать тебе пару уроков. Они явно тебе понадобятся. — Да я скорее апостолом стану, чем капитан тебя послушается! — крикнул в спину уходящему юноши Циклоп, а тот даже не стал отвечать, лишь весело засмеявшись. Рейн не хотел делать этого так рано. Но, похоже, время пришло. Ему здесь делать больше нечего.

***

Астре долго думал о том, как ему сбежать. Он понимал, что заклинание, которое использовал Вирсанг для контроля команды, было очень редким, а потому просто так найти о нем информацию было невозможно. Он пытался это сделать, и не раз. Хотя бы что-то похожее, чтобы найти слабые места. Но все было бесполезно. Такой маг, как он, не мог сам придумать столь сложное заклинание. Скорее всего он лишь нашел какую-то уникальную книгу. А потому, когда у Финниана была возможность, он перерыл всю каюту капитана в поисках зацепок, но так ничего и не нашел. И наличие потайной комнаты объясняло этот феномен. Он стал изучать каюту еще внимательнее, но все, что он успел понять, так это то, что эта скрытая от чужих глаз комната создана магией, никакой механизм капитан не использовал. И это было логичным, ведь тот был так повернут на волшебстве. Проникнуть же туда он так и не смог. И пусть у него была идея как обойти действие стигмы, это было очень рискованным, так как он точно не знал с чем имеет дело. Но… В голове юноши пронеслась последняя встреча с Циклопом, который ясно дал понять, что больше не собирается терпеть его. И это было проблемой. Все-таки тот имел какое-никакое влияние на корабле. А потому у него больше не было времени на раздумья. Или сейчас, или никогда. Так что необходимо было подготовить почву. И кое с кем связаться. Несмотря на то, что Циклоп строил из себя хозяина ситуации, даже он прекрасно понимал, что невозможно предугадать решение капитана. Никто не знал, что творится у него в голове. И потому нельзя было отрицать того факта, что он может и послушать полюбившуюся игрушку. Поэтому старпом последние дни ходил крайне напряженный и погруженный в свои мысли. Это Финниану и нужно было. В таких условиях подставить его не составило труда. И вот по его вине ценный груз, который они должны были продать в ближайшем порту, оказался на дне. Какая халатность. И несмотря на то, что мужчина активно заверял, что это вина Финни, доказательств не было. Поэтому, когда они все же приплыли в порт, Астре вновь пришел вечером к капитану, показать свои успехи в изучении магии крови. Тому очень нравилось смотреть, как по загорелой коже струятся капли крови, полностью подчиненные магу. Как сама жизнь трепещет в его руках, а он обращается с ней так, будто это просто инструмент. А ведь так оно и было. — Тебе не кажется, что наш старпом в последнее время приносит слишком много проблем? — невзначай заметил юноша, в то время как между его рук, в воздухе, плавали капельки крови. — К чему ты клонишь? — Вирсанг подпер голову рукой, спокойно смотря на своего собеседника. — Мне кажется, на это место есть более достойные кандидатуры, нежели он. — Кто, например? — Хотя бы Книгочей. У него есть авторитет, его уважают и к нему прислушиваются. Да и у него есть нечто весомее простой грубой силы, — сделав паузу, маг развел руки в стороны, отчего кровь, словно по мосту над его головой, перепрыгнула с одной его ладони на другую, даже не запачкав одежду, ведь капли были полностью в его власти. — Знания. Капитан замолчал, внимательно смотря за чужими манипуляциями с кровью, а потом все же ответил. — Циклоп годами держал всех в узде именно благодаря своей грубой силе. Одним авторитетом пиратов не подчинить. — Ты прав, но ему можно дать хотя бы шанс, — заметив вопросительно изогнутую бровь, Рейн пояснил. — Сделать рокировку на, скажем, неделю. Книгочея поставить на место старпома, а Циклопа в качестве наказания за небрежное отношения к нашему труду заставить драить палубу. Это даст тебе возможность посмотреть на то, есть ли у Книгочея потенциал. К тому же ты накажешь старпома, показывая, что на корабле все равны перед тобой. Одни плюсы. Юноша невинно улыбнулся, а капитан лишь оскалился. — Это твоя месть. — Не могу этого отрицать. Как и ты не можешь отрицать того, что я говорю по делу. Слегка прикрыв глаза, Вирсанг некоторое время размышлял, в то время как Астре перекатывал между пальцев капельку крови, усиленно не поднимая головы. Сейчас решится его дальнейшая судьба, и это не могло не волновать. Но мужчине нужно было время на то, чтобы все взвесить, поэтому он лишь молча ждал, пусть капелька и слегка дрожала в его руках. И тут его резко дернули за ремень, притягивая к себе, отчего Финниан сам не заметил того, как оказался на чужих коленях, а его талию сжимала горячая ладонь. От неожиданности магия крови рассеялась и его перчатку окрасила багровая жидкость. Все в точности как тогда, на пьянке, где он потерял контроль. Тот же отвратительный взгляд, пускающий неприятные мурашки по коже жар и. улыбка. Омерзительная в самом факте своего существования. Все было точно такое же, кроме самого юноши. Он больше не пойдет на поводу у своих эмоций. — И что мне за это будет? — нагло заявил мужчина, поглаживая своего подчиненного по боку и постепенно задирая его рубашку. Тот факт, что он до сих пор не взял его силой, мог бы вызывать уважение, если бы только тот не знал, что ему просто хочется получить не безвольную тряпку, а того, кто сам признал свое поражение. И это осознание заставляло Рейна до темного пламени в глазах ненавидеть червя перед собой. Но пока что было рано давать эмоциям волю. Он еще успеет. — А чего вы больше всего желаете? — с легкой улыбкой ответил он, ненавидя себя всеми фибрами души. Но он не может здесь умереть, не может. К черту гордость, этому миру плевать на твои принципы. Он хочет лишь сожрать тебя, и после этого даже кости не выплюнет. Нет ни одного мерта, кому не плевать на твои чувства, а потому их нужно сжечь в пламени Бездны. Она и то честнее в своем ужасе. — Слишком глупый вопрос для тебя, — капитан скользнул рукой по измазанной кровью ладони Финниана, а после стал медленно стягивать его перчатку. И тот, увидев это, понял, что его точно стошнит, если этот подонок коснется его кожи. — Ты и так знаешь ответ. — Знаю, поэтому и спрашиваю, — еле сдерживаясь ответил Астре, а после чуть наклонился, обдавая чужое ухо дыханием. — Чтобы ты успел проголодаться. До завтрашнего вечера. И после этих слов он, сжав руку в кулак так, чтобы невозможно было стянуть перчатку, соскочил с колен мужчины. — Ты сам поручил мне вытрясти побольше денег за товар. Поэтому рано утром я должен буду быть в городе. Но вечером я загляну. Если, конечно, меня пропустит Книгочей к тебе, — тонко намекнул он на поставленные условия, а после щелкнул пальцами, избавляясь от крови на руке, и ушел прочь. Осталось потерпеть всего один день. И поэтому носитель демона провел за медитацией всю ночь, чтобы Кол не использовал его жгучую ненависть и не заставил напасть на капитана. Еще совсем немного. Как и следовало ожидать, на следующий день перед Циклопом поставили ведро с тряпкой, а Книгочею дали плетку, если его новоиспеченный юнга вдруг найдет в себе смелость пойти против капитана. Но Финни, уходя в город, даже не посмотрел на бывшего старпома, что разорвал тряпку в руках при виде своего недруга. Потому что радоваться было еще рано. Если вечером хоть что-то пойдет не по плану, он здесь и умрет. Когда же Астре вернулся на корабль, вечер уже сменился ночью, а небо сияло россыпью звезд. Застыв на палубе, он втянул морской воздух, прикрывая глаза и собираясь с силами. Как же много времени прошло. Три года он боролся за жизнь на этом проклятом корабле. Но теперь пришло время двигаться дальше. Даже как-то… не верилось. Выдохнув, он обвел взглядом палубу, с удивлением отмечая, что знает каждую доску наизусть. Это место было кошмаром наяву, но именно благодаря ему он наконец очнулся от сна. Он увидел, каков мир вокруг. Осознал свои силы. Смирился с тем, что он слаб. А потому теперь у него был хотя бы маленький шанс выжить и отомстить. Кто скрывался за этими белыми масками? Кто обрек его на страдания? Что ему придется отдать, чтобы пройти этот путь до конца? Он не знал ответа ни на один из этих вопросов. Но обязательно узнает. Рейн не мог понять почему, но чувствовал, что эта дорога, которая скрывается за горизонтом, будет очень длинной. Если он сегодня выживет. Обернувшись, он встретился взглядом с Книгочеем, что как раз направлялся к нему. Тот был весьма доволен тем, что представилась возможность отомстить Циклопу. Все же никто из команды не питал к нему теплых чувств. Боялись, но не любили. А потому Финни был уверен, что этот день для Циклопа был крайне трудным. Сколько пиратов сегодня вытерло о него ноги? Наверняка это сделали все, у кого ноги вообще имеются. — Чем я могу отблагодарить тебя за доверие? — неожиданно произнес мужчина, отчего Астре лишь неловко отвел взгляд. — Можешь сегодня убрать дозорных с палубы? Я… — он кашлянул, а после тихо закончил. — Мне нужно отблагодарить капитана. Его собеседник на мгновение застыл, а после лишь смерил его каким-то печальным взглядом и кивнул. — Только… не переусердствуй. И на этой ноте они распрощались. «Не переусердствовать?» — протянул про себя Финниан, а после размеренным шагом направился к своей каюте. — «Этого я обещать не могу.» И на его лицо привычно лег самодовольный оскал. Потому что здесь он правит балом.

***

Астре ненадолго замер перед дверью в капитанскую каюту, осматриваясь. На палубе и правда не было ни души. Книгочей сдержал свое слово. А значит, у него есть шанс. Посмотрев на бутылек с какой-то красной жидкостью у себя в руках, маг уверенно откупорил его и выпил содержимое до дна, а после выкинул пузырек за борт. Что ж, теперь отступать поздно, а значит нужно успеть все закончить до того, как яд сделает свое дело. Отворив дверь, он шагнул в комнату, осматриваясь и вновь замечая, что капитана здесь нет. Это было плохо, но привлекать к себе излишнее внимание нельзя было, а потому он лишь прошел вглубь каюты, осматривая уже привычный интерьер. Вновь остановившись взглядом на карте, он подошел к ней и стал осматривать неизвестные символы в последний раз. Это была довольно качественно сделанная карта всей поднебесной, которую Вирсанг будто бы осваивал. На юге было множество пометок, а вот почти весь север был белым пятном. Но больше всего внимание привлекал обведенный чернилами круг в правом нижнем углу карты. Там был лишь океан, наследник семьи Рейн прекрасно знал географию. Но почему-то этот круг был обведен несколько раз, а вокруг него было множество пометок. Что же его заинтересовало в толще воды? — Верное решение, — раздалось за спиной, а воздух наполнился отголосками оборванных нитей магии. — Сразу лечь на кровать. Задумавшись, Астре даже не заметил, как оперся коленом о край кровати, а потом и вовсе уперся руками в стену, стоило ему почувствовать, как его крепко схватили за талию и толкнули вперед. — Подожди, — отрезал он, а после повернулся к капитану лицом. — Поставь барьер вокруг каюты. Я не хочу, чтобы нам мешали. И чтобы… нас слышали. Вирсанг же лишь смерил подчиненного взглядом, а после, не обронив ни слова, подошел к двери и начал чертить на ней какие-то невидимые символы. Вскоре они загорелись белым светом и письмена расползлись по всем стенам, впитываясь в них. Маг тем временем отметил, что не чувствует магии, исходящей от этих символов, а его тело начинает неметь. У него совсем не оставалось времени. Нужно было действовать. Он вмиг оказался позади капитана, а потом, тихо выдохнув, дернул его за руку, разворачивая к себе и впиваясь поцелуем в его губы. Он уже давно не был невинной овечкой, а потому умело целовался, одновременно с этим вжимая мужчину в дверь. И пусть он привык делать это с девушками, которые вешались на него в портах, в принципе сейчас процесс не сильно отличался. Главное - это не скривиться от отвращения. Поэтому он прикрыл глаза, пытаясь представить перед собой девушку. Выходило плохо, потому что даже губы мужчины были куда более грубыми, но выбора у него особо не было. Вирсанг же с довольной ухмылкой ответил на поцелуй, одновременно с этим меняясь с подчиненным местами, отчего уже самого Финниана вжимали в дверь. Но тот был этому даже рад, потому что ему уже было трудно стоять на ногах, а теперь у него была возможность протянуть чуть дольше. И сделать Книгочея старпомом была просто отличная идея, ведь хоть этот барьер и не пропускал звуки, но дрожащая дверь могла привлечь к себе внимание. Но сейчас нужно было думать о другом. Пора было переходить к следующему этапу. Еще сильнее прижавшись к капитану, Финни прикусил его губу до крови, отчего тут же почувствовал во рту вкус крови, одновременно с усилившейся на талии хваткой. Чужая нога скользнула между его ног, а мужчина укусил его в ответ, отчего их кровь смешалась. И это явно радовало их обоих. Потому что стоило Рейну проглотить их кровь, как нити магии в воздухе тут же пропали для него. Он успел в самый последний миг. Слегка отстранившись, он внимательно следил за тем, как мужчина слизывает его кровь с губ. Его отравленную кровь. Теперь оставалось только тянуть время. Благо, много времени это не заняло. Яд подействовал на Вирсанга даже быстрее, так как тот был, как маг, слабее его. Нахмурившись, тот отстранился, замечая, что голова тяжелеет, а тело слабеет. — Что такое? — обеспокоенно произнес Финни. — Я сделал что-то не так? — Нет, дело не в этом… — заторможенно произнес капитан, не понимая, что происходит с его телом. — Тебе плохо? Может быть… Ты не ощущаешь магию? Он застыл, смотря на ухмыляющегося собеседника и наконец понимая, что же его так тревожит. Он и правда полностью потерял способность видеть нити магии. Резко отшатнувшись от Финниана, он увидел, как тот, не силах стоять на ногах, обессилено сползает по двери. — Что ты натворил? — Да так, ничего особенного, — очаровательно улыбнулся Рейн, пожимая плечами. — Всего лишь отравил нас смертельным ядом. — Ты… — кулаки капитана сжались, но он сохранял самообладание, спокойно продолжая. — Зачем? — Потому что ты глупец! Неужели ты правда думал, что я отдамся тебе? Да я лучше сдохну, чем разделю с тобой ложе! Ты мне омерзителен, — буквально выплюнул юноша, смотря полным отвращения взглядом на собеседника. Тот же, ничего не ответив, лишь ударил его ногой в живот, а после оттолкнул в сторону. Астре же уже практически не мог шевелиться, а потому лишь согнулся на полу, хватаясь за живот. Но ему было все равно. Он с наслаждением наблюдал за тем, как Вирсанг пытается открыть дверь и не может пройти через собственный барьер. — Даже не пытайся. Ты уже не можешь колдовать. А этот барьер не пропускает звуки, поэтому тебя никто не услышит. Мы сдохнем вместе. — Мечтай, — даже не смотря в сторону умалишенного, кинул мужчина, а после достал из шкафа свой пистолет, что способен пробивать барьеры. Не утруждая себя прицеливанием, он выстрелил в дверь, точнее попытался выстрелить, ведь снаряд так и не вылетел. И от этого зрелища Рейн еще громче засмеялся. — Ты, похоже, только своим достоинством думать и умеешь. Совсем забыл, что недавно поручил мне почистить твое оружие? И ты правда думаешь, что оно все еще способно стрелять? Мужчина застыл, и его подчиненный впервые увидел такие яркие эмоции в карих глазах. И поэтому уже через секунду тонкой шеи коснулась холодная сталь сабли, слегка надавливая на кожу и пуская кровь, что алым водопадом заструилась вниз. — Отвечай, где противоядие, иначе здесь и умрешь. — Правда? Какая новость! А я-то, глупец, не знал, что от яда умирают, — откровенно издевался Астре, продолжая весело улыбаться. — Я уже одной ногой в могиле, но ты настолько туп, что до тебя никак не дойдет: мы отправимся на тот свет вместе. Ты ведь так хотел со мной сблизиться. Ну так наслаждайся, ближе уже некуда! Жаль только, что я не смог перед этим отрезать тебе ч… Сабля пронзила его руку, пробивая кость и заставляя захлебнуться в крике. Вирсанг знал, как причинить максимум боли. — Отвечай, кому говорят! Он явно выходил из себя, но Финни было все равно. Он лишь довольно улыбался, смотря на явно паникующего врага, а после и вовсе плюнул четко ему в лицо. — A Fuck tú féin i an béal. За что тут же получил лезвие в животе. А потом еще раз, и еще. Его буквально полосовал капитан, но при этом так, чтобы доставить как можно больше боли, но не убить. Он вымещал на нем гнев, негодование, страх. Астре уже лежал в луже собственной крови, харкая ею, но Вирсангу было все мало. Ведь он так любил вид крови. Это продолжалось до тех пор, пока яд полностью не подействовал на него, отчего сабля выпала из ослабевших рук, а сам он упал сначала на колени, а после и вовсе свалился на пол, не в силах подняться. Финниан же продолжал лежать на полу и смотреть в никуда. Он уже не мог пошевелить и пальцем, а вся его одежда была пропитана алым. Он потерял слишком много крови. Слишком много. И вместе с этой кровью вышла и приличная доза яда. Его рука медленно приподнялась, прикасаясь к еле виднеющейся нити в воздухе, что сверкала алым. Яд все еще действовал, но его эффект немного ослаб, а значит… маг крови мог использовать свои силы. Сжав руку, он схватил эту неуловимую нить, и из ран тут же брызнула отравленная кровь, которая темными кляксами расползлась по полу. А после он слизнул с разбитых губ алую жидкость, и его тут же окружили нити магии, окутывая его со всех сторон и проникая в глубокие раны. Они стали медленно затягиваться, а кости срастаться, ведь вокруг был целый багровый океан. А он маг крови, тот, кто управляет своей жизнью. Астре приподнялся и оперся рукой о пол, чувствуя, как силы возвращаются к нему. И уже через пару минут он смог встать на ноги, стирая с губ кровь и скалясь подобно настоящему вампиру. — Ты так сходил с ума по магии крови… И проиграл именно из-за нее, — произнес он, а после толкнул ногой лежащего без движения капитана, заставляя смотреть себе в глаза. — Не волнуйся, этот яд не смертелен. Он лишь парализует и забирает возможность колдовать из-за порошка двимерита в нем. Дорогая вещица, знаешь ли. Как удачно, что ты давал мне приличную часть награбленного. — Т-ты… — Я, — пожал плечами маг, а после щелкнул пальцами и избавился от крови на одежде. План был до безумия рискованным, но простым. Дать Вирсангу его отравленную кровь, убедить его, что они здесь умрут вместе, а потом позволить ему выпустить как можно больше его крови, что даст возможность вытолкнуть из себя отраву. Ну а после, с вернувшимися силами, исцелить себя. Но это было еще не все. Он не зря оставил этого червя в живых. — Знаешь, ты давал мне столько полезных книг с поистине интересными заклинаниями. И одно из них называется духовной связью. Слышал о таком? — глаза капитана округлились, а заклинатель удовлетворенно улыбнулся. — Вижу, что слышал. Помнишь его действие? Ничего, я напомню. Духовная связь позволяет пользоваться всеми способностями того, с кем ее заключили. В том числе и магией, доступной лишь ему. Правда для этого нужно вкусить кровь друг друга и желать сблизиться. Довольно бесполезное заклинание, если пытаешься применить его на несогласное существо. Но, какая неожиданность, ты сам дал согласие на установку духовной связи. Буквально пару минут назад. Если бы мужчина мог застыть еще сильнее, он бы обязательно это сделал, когда вспомнил тот укус во время поцелуя. Но, к его сожалению, он и так не мог двигаться. — Ну а теперь… — Астре закатал рукав на правой руке, оголяя предплечье и смотря на ненавистную стигму. — Я свободен. Сейчас все стигмы подчинялись ему, благодаря духовной связи, которую не мог разорвать Вирсанг из-за отсутствия возможности колдовать. Поэтому ему ничего не стоило снять заклинание, а после сбежать. Но для этого пока что нельзя было убивать самого капитана, ведь он точно не знал, как отреагирует стигма на смерть наложившего ее. Необходимо было перестраховаться. Рисунок на руке засветился, и маг почувствовал всех, кто находился на корабле. Он мог с предельной точностью сказать, где они находятся, и даже знал их физическое состояние. Он и правда получил доступ к этому заклинанию. А значит теперь он будет полностью свободен. Этот день наконец… Стигма потухла, а Рейн непонимающе нахмурился, смотря на нее. Он, что, не мог ее снять?.. — Понял, да? — с усмешкой произнес капитан, который внимательно следил за чужими действиями. — Как ее снять? — тот же лишь молчал, отчего юноша чувствовал все нарастающую панику. — Как ее снять?! — A Fuck tú féin i an béal. Голова мужчины мотнулась в сторону из-за носка сапога, что ударил его прямо по лицу. Поморщившись, он сплюнул на пол выбитый зуб, а его рот наполнился кровью. Но это не мешало ему продолжать ухмыляться. Он понял, что предатель так и не смог добраться до его потайной комнаты, раз не был в курсе, что сам Вирсанг это заклятье снять не может. Астре тем временем стал ходить из стороны в сторону, усиленно размышляя. Что будет, если он просто убьет капитана? Заклинание развеется? Или нет? Возможно, управление стигмами перейдет к кому-то еще? Или магическая отдача ударит по всей команде? Было слишком много вариантов, а действие яда не вечно. У него нет времени пытать капитана, который сам ничегошеньки ему не скажет. Нужно было бежать. Как можно дальше. Так далеко, чтобы получилось выйти из поля видимости заклинания. Но оно все равно не развеется. И если он снова столкнется с этим человеком, то вновь окажется в полной его власти. Впрочем… Взгляд горящего изумруда скользнул по лежавшему без движения мужчине, а после новоявленный предатель перестал метаться из стороны в сторону. Не столкнется. — Ты сегодня не умрешь. — А я так боялся, — съязвил Вирсанг, но его собеседник никак не отреагировал на это, а лишь отдал приказ теперь уже его марионеткам, одновременно с этим подходя к пирату. — Но для тебя же лучшим исходом была бы смерть. Потому что как ты будешь с этим жить, я даже представить не могу, — Финни улыбнулся своей уже привычной улыбкой, а после достал из-за пояса кинжал, убирая волосы со лба капитана. — Ты что задумал? — хмурясь, спросил тот, но он и не думал отвечать, а лишь надрезал кожу на чужом лбу, начиная вычерчивать на ней символы. Он старательно их выводил, не обращая внимание на ругательства, адресованные ему, а когда закончил, оценил проделанную работу и удовлетворенно кивнул сам себе. Вышло просто превосходно. После этого, не говоря больше ни слова Вирсангу, Астре развернулся и, сломав барьер, вышел из каюты, оставляя за спиной беспомощного подонка с вырезанной на лбу надписью «kosho benjo». На палубе к этому времени уже столпились все пираты, которые невидящим взором смотрели куда-то вперед. Сейчас они были полностью во власти Рейна. Ведь тому хватало магических сил для того, чтобы управлять ими как куклами. Всеми, кроме одного. Циклоп, которого связали по его приказу, все равно дергался и ругал всех вокруг на чем свет стоит. А притих он лишь тогда, когда заметил Финниана, что легко улыбался, смотря ему в глаза. — Это твоих рук дело, паршивец?! — разъярился он, еще более старательно начиная вырываться. Вот только морской узел ему было не развязать. — Какая неожиданность, ты еще не успел окончательно отупеть. — Да как ты… — Молчать, — приказал юноша и его изумруд сверкнул во тьме, а голос стал подобен плети, что ударила Циклопа прямо по лицу. И тот замолчал. Не мог не замолчать, ведь на нем тоже была стигма. Он молчал и смотрел на человека перед собой, не в силах узнать в нем того плачущего и зовущего на помощь слабака, боящегося боли. Теперь это был монстр, который не просто не боялся боли, а наслаждался ею в чужих глазах. И этого монстра создал он сам. — А теперь слушай сюда. Ты, как бывалый старпом, прекрасно знаешь все наказания на корабле. Так ответь мне, какое из них самое мучительное? — мужчина молчал, не в силах вымолвить ни слова, отчего его собеседнику вновь пришлось использовать стигму на его руке. — Отвечай, кому говорят. — Протягивание под килем, — послушно отозвался Циклоп, перед глазами которого стоял мужчина со светлыми, чуть волнистыми волосами и темными карими глазами. — Хм, ты прав. Оно самое мучительное. И самое опасное. Поэтому… — Астре развернулся и отошел в сторону, махнув рукой пиратам, которые потащили бывшего старпома к краю палубы. — У тебя будет время подумать о своей жалкой жизни перед смертью. — Ты не посмеешь, — сорвался сиплый выдох с губ того, кто стоял у врат этого кошмара. — Какой же ты все-таки глупец, — усмехнулся Рейн и посмотрел прямо в глаза самого ненавистного ему человека. А после раздался плеск воды. Протягивание под килем представляло собой протаскивание провинившегося под всем судном. Его за руки привязывали к веревке, за которую утягивали под воду, а после тащили прямо по покрытому раковинами дну корабля. Ракушки резали кожу несчастного до кости, заставляя кричать от боли и выпускать из легких последний воздух тогда, когда он был глубоко под водой. И если тот выживал после одного такого захода, то его тащили обратно. Пока тело больше не всплывет. Финниан спускался по мостику с корабля, когда он почувствовал свежую кровь, что окрасила морскую воду в алый. Она текла из множества рваных ран по всему телу, в то время как сам мужчина не видел ничего кроме боли в кромешной тьме морских глубин. Вода заполняла легкие, он задыхался, но продолжал кричать, потому что боль и не думала заканчиваться. Наверняка он звал на помощь, просил остановиться. Вот только никто не поможет ему. Потому что в этом ужасном мире нет сострадания. Оно растворилось в ожившем кошмаре с последней упавшей слезой. Циклоп умер еще до того, как Астре покинул поле видимости заклинания. Но это было уже неважно. Он сделал первый шаг по извилистой дороге, ведущей во тьму. И не мог даже представить, что будет дальше.

***

Лучи солнца на рассвете мягко касались щек светловолосого юноши, что стоял у торгового корабля. На его плечах был коричневый плащ, который слегка развевался от прохладного ветра, а на спине тканевый рюкзак. Ему предстояло долгое путешествие. — Прости, но это единственный корабль, который идет сегодня в сторону Канских Островов, — раздался виноватый голос сзади, и Астре развернулся, встречаясь взглядом с хрупким пареньком, что пытался заправить за ухо растрепанные ветром каштановые волосы. — Поэтому прямо до острова Жрецов он тебя не доставит. Придется потом еще несколько островов преодолеть на своих двоих. — Ничего, все в порядке. Ты и так очень сильно мне помог, — качнул головой новоиспеченный путешественник и благодарно улыбнулся, отчего его собеседник слегка зарделся. — Ну, будем считать это моей платой. После того, как я сдал местонахождение Вирсанга, я получил такую гору золота, что смог отвязаться от Оазиса и открыть свое дело! Так что, если будешь как-нибудь проезжать мимо, сможешь оставить своего коня в моей конюшне. Обещаю, я лично о нем позабочусь! — воодушевленно заявил тот самый юный маг, благодаря которому чуть больше года назад Рейн и смог добиться уважения пиратов. — Но ведь они его так и не поймали. — А это уже их проблема! Я свое дело сделал? Сделал. Так что им не к чему придраться, — Диас скрестил руки на груди, а после панибратски хлопнул юношу по плечу. — Но ты, конечно, там устроил. До меня такие слухи доходили! Один краше другого. Я и подумать не мог, что ты всех заставишь съесть дохлую рыбу. Молодец, что сказать! — Извини, что обманул тебя, — тихо произнес тот, уже каким-то шестым чувством понимая, что значат эти обороты. Хотя вины, конечно, не чувствовал. — Забудь, это мелочи. В этом мире все друг друга обманывают. Главное сам во лжи не потеряйся. Астре замер, услышав эти слова и посмотрев в болотного цвета глаза, что сияли теплым светом на рассвете. Сможет ли он не потеряться?.. — Все, иди давай. А то корабль без тебя уплывет, — паренек легко подтолкнул его в сторону мостика, отчего ноги сами понесли его на корабль. — Ты, это, заходи, если че! Крикнул Диас ему вслед, когда какой-то матрос уже убрал мостик. Юноша лишь слабо улыбнулся и махнул ему рукой на прощание, получив в ответ широкую улыбку. Когда невысокая фигура смазалась вдали, Рейн повернулся лицом навстречу всплывающему из-за горизонта солнцу. Почему-то ему уже не было страшно или хотя бы волнительно. Он словно потерял способность испытывать хоть какие-то эмоции. Он избавился от ненавистных ему пиратов, отомстил и Циклопу, и Вирсангу. Но почему же он не чувствовал облегчения? В его душе была лишь пустота. Потому что он еще не отомстил за свою семью? Да, наверное поэтому. Еще рано расслабляться, впереди долгий путь. Астре соскользнул спиной по бортику корабля, прикрывая глаза и чувствуя, как даже слез больше нет. Станет ли ему хоть когда-нибудь легче?

***

Молодой человек поджал губы во сне, сжимаясь на узкой кровати, словно ему хотелось просто исчезнуть. Его тело слегка подрагивало, а дыхание было неровным. Судя по всему, даже сон не может принести облегчения изнуренной душе. Уже сегодня утром он вряд ли вспомнит, на каком именно моменте рассказа его глаза прикрылись, а сознание заволокла тьма. Но это было уже неважно. Корабль приближался к Священной Империи, и уже совсем скоро неизведанные земли встретят путешественников. Солнце обязательно взойдет. В’Соран поднялся со своего места, на котором он провел последние пару часов, слушая Астре. Холодные пальцы подхватили край одеяла, что комком лежало в ногах постели, и выпрямили его. Легкая ткань неспешно опустилась на мелко вздрогнувшие плечи, которые не распрямились, стоило пусть и тонкому, но пологу спрятать их. В конце концов, их обладатель страдал уж точно не от холода. Артис выпрямился и ухватил мерно покачивающуюся масляную лампу, что отбрасывала неровные тени на стены каюты. Если бы его руки не умерли много лет назад, он наверняка обжегся бы о раскаленное железо. Но ему было не больно. Неслышно дунув, он погасил бившееся из последних сил пламя, что дарило свет, но не тепло. Кажется, это что-то ему напомнило. Стоило темноте накрыть юношу, как его глаза, прежде беспокойно мелькавшие, следовавшие за светом, что пробивался сквозь закрытые веки, успокоились. Вампир вышел из каюты и закрыл дверь за собой. Погрузившийся в глубокий сон юноша даже не услышал скрипнувшую дверь. Не услышал ее и Арвид. Много, много лет назад он впервые посетил корабль. Морская болезнь истерзала непривычного юношу столь сильно, что еще несколько дней после прибытия в нужный порт он не мог покинуть кровати. Его голова кружилась так сильно, что порой ему казалось, будто весь мир вращался вокруг него. Кажется, тогда он шутил, что морское путешествие сделало из него аристократа. Прошли десятки лет. Морская болезнь отпустила его очень давно. Затем к ней присоединились и все прочие болезни. Мертвое тело не может убить даже чума. Мертвое тело не истечет кровью, его не страшат насморк или слезы. Тогда почему его тошнит? В’Соран коснулся своих губ, и словно по мановению темной магии они раздвинулись в привычной усмешке. Вампира не может поразить слабость желудка. Просто ему хотелось избавиться от всего, что только что услышал. Только вот… Он не мог. Потому что и Астре не мог этого забыть. — Ты… слышал его, — едва слышный шепот сорвался с бледных, ухмыляющихся губ. — Нам здесь нечего искать. Тебе нечего. Но невидимый собеседник молчал. У него вырвали язык, и уже давно. Но его взгляд сверлил Артиса. Сверлил оттуда, откуда он не мог достать. Изнутри. И молчал. Арвид негромко вздохнул. Порой ему было жаль, что он не может умереть. Это бы сделало все гораздо, гораздо проще. Порой он жалел, что так хочет жить. Вампир обернулся назад, на закрытую дверь, что вела в каюту. Петли скрипнули, но не те. Он вышел на палубу. Ночное небо нависло над кораблем, что стремительно плыл вперед, к земле, туда, где пассажиров ждут новые встречи, знания, свершения. Звезды, рассыпавшиеся по тьме, были похожи на сверкающие маяки, которые должны были указывать путь заблудшим. Многие моряки умели читать их язык и с помощью загадочных рисунков из блестящих капель находить дорогу домой. Умел это и В’Соран. Его подарок. Взгляд кровавых омутов опустился от небес к воде. Впрочем, разница была невелика. Темная толща была что наверху, что внизу, а звезды спокойно отражались на поверхности моря. Если бы не корабль, никто не смог бы отличить верх от низа, правду от иллюзии. Поэтому Арвид не мог осуждать его. Того, у кого остались чувства, но не глаза. У кого остались мысли, но не язык. Он действительно не мог отличить копию от оригинала, потому что у него не было корабля. Он плыл в безграничном черном океане. Артис понимал его. Но все равно злился, когда что-то рвало его назад, к каютам. Он не знал как, но он подчинял его себе. И это выводило из себя. — Забудь. Просто… Забудь. Мертвец был не одинок на палубе этой ночью. Где-то на корме стоит рулевой, управляя кораблем, да и матросы порой проходили к носу корабля. Однако его это не беспокоило. Сейчас его беспокоило лишь две вещи на свете, и даже это было слишком много. Он молчал. Он даже не собирался отвечать. Лишь тянул Артиса, словно непослушную собаку, которая отказывалась следовать за хозяином. «До тех пор, пока наши дороги совпадают, я с удовольствием составлю вам компанию.» Губы изогнулись в едва заметной ухмылке. Видимо, дороги не совпадали изначально. Просто вампир не заметил тропу, что вела от главного тракта. С ее помощью он мог сократить путь. Мог, но не сократил. «Мог. Но не спросил.» Тонкая улыбка на чужих губах, молодой и веселый голос, который шелком оплел слух Арвида, и блеск изумрудов, который привлекал взгляд в любое время дня и ночи. Вздрогнув, он обернулся. Однако никого не было. Был лишь В’Соран. Даже он будто бы притих, словно собирал силы для нового рывка. Просто… воспоминания. Мертвецы действительно ничего не забывают. И этот взгляд он тоже прекрасно помнил. Единственная деталь, что могла выдать истинное настроение этого юноши. Единственная деталь маски Финниана, которая принадлежала Астре. Взгляд слегка изменился, едва заметно, словно просто качнулось светило, которое отражалось в изумрудной радужке. Однако Артис понял, что теперь в нем таилось раздражение. Взгляд, который он видел чаще всего и который заставлял его ухмыляться. Искра вспыхнула и тут же потухла в глубине зеленых озер. Интерес. Он выдавал интеллект, что скрывался за этими глазами, наполненный хитростью и коварством истинного аристократа. Темнота, сплетаясь, окутывала глубины этого омута, готовясь затянуть нерадивого путника на самое дно. Возбуждение. Арвид усмехнулся. Он видел этот взгляд едва ли больше секунды, но все равно хорошо его запомнил. Зрение вампира и правда невероятно остро. В’Соран поднял голову. Перед ним, так далеко, что вовек не достать, был горизонт — место, где истина и иллюзия сплетаются воедино. Он не видел его, но знал, что он существует. Знал, что небо переходит в море, а отраженный свет — в звезды. Он и правда молчал. Будто уснул. Вот только… Артис все еще хотел вернуться. И он не знал, почему. Даже если он вернется, его это не успокоит. Эта дорога не приведет его домой. Но он хотел вернуться на нее. Дверь тихо скрипнула. Мертвец, ступая, как прирожденный хищник, зашел в комнату. Впрочем, это не мешало доскам поскрипывать в такт его шагам. Однако юноша спал все так же крепко, хмурясь своим снам. Прежде вампир не понимал, как Рейн умудряется спать. Внутри него заперт демон, а вокруг него ходит кровожадный монстр, не раскрывающий своих мотивов. Но теперь он знал, почему юноша не боится за свою жизнь. Холодные бледные пальцы подхватили край сползшего одеяла и приподняли его. А затем, замерев на долю секунды, осторожно коснулись щеки, стирая с нее еле заметную грязь. Астре вздрогнул, и Артис отдернул руку. Однако тот не проснулся. Напротив, его лицо разгладилось, а пальцы, сжавшие было край покрывала, расслабились. В’Соран неслышно усмехнулся. Что бы он ни думал, чего бы он ни желал, этот юноша заслужил покой. Хотя бы этой ночью.