Хрустальный купол

Почему этой ночью я вновь сражаюсь С тем, в существование чего не верю? Я не нахожу себе места, я сломлен. Почему? Мне нужно, чтобы ты ответил, почему Скелеты в моем шкафу Беспрерывно извращают мои чувства? Я пытаюсь укрыться от темнейшей стороны самого себя, вооу-оу Мои демоны не спят, они постоянно бодрствуют, И это не самый лучший мой день. Мои демоны не спят, я чувствую, Что не будет для меня ни покоя, ни мира. Я хочу, чтобы они ушли, но понимаю, Что это невозможно. Я хочу, чтобы они утихомирились, но они говорят, Что никуда не исчезнут.

«My Demons Can't Sleep», Temperance

В любой из стран Священной Империи Астре толком не бывал. Один раз, когда их пиратский корабль заплыл под флагом Местизо, можно было вычеркивать, поскольку тогда они лишь пополнили припасы и запас воды в маленьком городке где-то на востоке материка, название которого осталось в воспоминаниях юноши только по причине его безупречной памяти. Он даже не был уверен, существует ли этот город до сих пор, так как он слышал, что с северо-востока на Северный материк периодически нападают войска князя Тьмы. Не то чтобы он вдавался в подробности, эта тема его не волновала от слова совсем, пусть сильные мира сего разбираются с обезумевшей нечистью, но мир полнится слухами, а разбойники собирают их, как оголодавший путник — ягоды посреди чащи леса. И неважно, окажутся ли те ядовитыми или нет. Смерть от голода в таком случае казалась куда мучительнее любого яда. Поэтому волей неволей Финни, как единственный умеющий в дипломатию член команды, порой прислушивался к россказням матросов на постоялых дворах. И пусть их сведения часто разнились между собой, проблемы Далбора с Тьмой были очевидны. Острова на самом севере, чуть восточнее Священной Империи, издревле принадлежали дварфам, которые и откопали в заснеженных горах уникальный металл, двемерит. Единственный в своем роде обладающий возможностью полностью блокировать магию. И потому развили целые города вокруг добычи этого бесценного материала, а благодаря природному таланту к инженерии еще и стали мастерить различные механизмы с ним. Так и родился Далбор. Страна полуросликов, которая славилась своими антимагическими изобретениями, суровыми снежными бурями да грубыми, но бесхитростными жителями. Еще, по правде говоря, о дварфийских пивоварах, способных своим нектаром свалить с ног любого самого стойкого воина, ходили легенды далеко за пределами всех Северных земель. Но этот факт достоинством нации Рейн не считал. Большой повод для гордости, конечно. Так как Священная Империя во времена своего расцвета активно стремилась занять место ведущего государства и сместить Империю Магнум на строчку пониже, они заключили союз с Далбором, итогом которого было техническое развитие всего Северного материка благодаря содействию дварфов и защита мест добычи двемерита армией Империи. Вот только союз распался вместе с самой Священной Империей, а оставшиеся без военной мощи всего материка дварфы вскоре прочувствовали на личном опыте, как сильно добыча блокирующего магию металла мешала наступлению Тьмы. Что сейчас осталось от Далбора, сказать трудно, но если с него уже на сам материк полезли различные твари Бездны, то явно не так уж и многое. В любом случае эти слухи были всем, чем обладал наследник семьи Рейн, прежде чем вступить на северные земли. И оказаться втянутым в политические игры Империи Алдон по самые уши он явно не ожидал. А вся эта погоня за Аннелисом была не чем иным, как именно что дворцовыми интригами. Просто красивой мордашкой — а судя по рассказу вампира, не такой уж и красивой, хотя его вкусу юноша не сильно доверял, — покрывательство самого императора не заполучить. Что же такого сделал официально давно покинувший страну вор, чтобы его заслуги оценили столь высоко? Точно ли император просто закрывает глаза на его противозаконные действия или таким образом лишает неугодных ему дворян магической мощи? И раз его авторитет настолько высок, что аристократия, сжав зубы, терпит все это, зачем эти окольные пути? Так много вопросов, на которые Астре и не надеялся получить ответы. Он, честно говоря, и не желал. Будь его воля, обошел бы всю эту темную сторону дворца самой дальней дорогой, желательно по морю, но будто кто-то интересовался его мнением на этот счет. Кроме того, все в этой стране не могло не вызывать сомнений. Вместо Невы божество магии и технологий? Как удобно, при учете, что официально союз с Далбором распался. Конечно же, весь этот технологический прогресс — это дело рук богов, кого еще. А почему он не помогал бывшей Священной Империи, что ей пришлось пойти на сотрудничество с дварфами? Наверное, все дело в том, что дети излишне капризные. Пока из храмов Невы не выкинули все ее изображения и не заменили почти такими же, только уже с Юлианосом — а Рейн не сомневался, что не все храмы в Империи Алдон были подвержены значительной перестройке, — тот, видимо, помогать ничтожным метам не собирался. И в целом почитать этого бога стали одновременно с приходом к власти нынешнего императора, а вместе с ним пришла и традиция сажать на важные посты детей. Тех, кто явно не мог принимать достаточно взвешенные решения и анализировать происходящее в государстве. Крайне кардинальное изменение в расстановке сил, наряду с сохранением должности королевских ловчих. Как успел узнать Астре, во время властвования Священной Империи на всем материке должность королевского ловчего была почетна и значима, но из-за появления границ она поросла множеством пороков, отчего в двух других осколках Империи ее упразднили. В других, но не здесь. Несмотря на то, как сильно кроил император Алдон свою страну, приносил новую веру и уничтожал старую. Да и как-то слишком доброжелательно дипломатов с острова Фуин, на котором откуда-то появились столь продвинутые средства блокирования магии, встретили в Империи Алдон. При этом, по официальным источникам опять же, государство Фуин было независимо от других. А теперь во всем этом политическом хаосе замешан сам Рейн по вине одного не умеющего сидеть на месте вампира. В тот момент, когда стража семьи Гренвальд перебудила весь постоялый двор, а самого юношу вместе со спутницей буквально сдернула с кроватей, он подумал о том, что, если причиной этому стал их ходячий мертвец, он покажет ему, как тот ошибся, не добив себя в далеком прошлом. Когда же они с Агнесс оказались заперты в темнице рядом с похожим на труп еще больше, чем обычно, Артисом, Астре начал перебирать в голове огненные заклинания, которых так боится любая нежить. Но затем… затем произошло то, чего сам юноша не ожидал еще больше, чем стражников подле своей постели посреди ночи. Месье В’Соран спас их шкуры и даже предоставил возможность в перспективе получить свободный проход в Гвайт. Это все еще не оправдывало наличие у него какого-то крайне кусачего насекомого в одном месте, но, возможно, чуть смягчало его дальнейшую судьбу. Не сожжет, так утопит. Опыт в этом у бывшего пирата есть. Но если откинуть язвительность, Рейн был действительно удивлен. Он уже не помнил, когда кто-то помогал ему решать его проблемы, даже если создавали их другие. Будто раньше, когда он оказывался в Бездне без конца и края, имело значение, как именно он туда попал. Он не понаслышке знал, как безразличны к сломанным судьбам сам этот мир и его жители. Поэтому ситуация с семьей Гренвальд была чем-то необычным. Астре уже успел заметить, что по какой-то причине его жизнь важна Арвиду. Он вытащил его из лап сирены, из тех проклятых туннелей с сектантами, даже уберег от раскрытия своих способностей на острове Фуин, когда горящие балки вынуждали его использовать магический щит. Более того, примчался на другой конец города, когда они попали в ловушку Хранителей. А также незримо — как, наверное, думал сам вампир — помогал по мелочи то тут, то там. Но никогда раньше тот не вмешивался без острой нужды. Пародировал неподвижное дерево на краю зрения, пока ситуация не угрожала напрямую жизни наследника семьи Рейн. Когда Астре потребовал от него хоть какого-то вразумительного ответа о целях нежити, в ночь, что окрасилась лавандовым цветом печати и до безобразия не смешной шуткой некого Джокера, В’Соран объяснил свои действия невыполненным обещанием. Не своим, очевидно. Юноша не был глупцом, он ловил каждое слово сомнительного союзника и сопоставлял факты. Тот говорил об этом «обещании» так, будто оно было заключено между родом Рейн и кем-то, кто не оставил бы самого Артиса в покое, пока оно не будет выполнено. И это еще сильнее смущало последнего оставшегося в живых члена семьи Рейн. Наличие третьей стороны, живой или мертвой, нервировало. Да и формулировка заставляла задуматься. «Обещание». Не «договор», не «сделка» и даже не «контракт». «Обещание». Как все было запутано и вместе с тем опасно. Любое незнание таит в себе опасность, а клубок тайн грозится в любую секунду сомкнуться ледяной цепью на горле невежды. С этим нужно было что-то делать, но пока что Астре не знал, что именно. Он сам не имел ни малейшего представления о собственной семье, а уж о ее прошлом и подавно, а вытягивать ответы из вампира было крайне сложно. Тот умело избегал прямых вопросов, и выворачивался так, словно не врал, но… недоговаривал? А теперь еще и эта самоотверженная, хоть от таких высокопарных слов у Рейна и жгло язык, попытка помочь. Совесть замучила? Вот уж вряд ли. У живого мертвеца и слова такого не было в лексиконе. Да и ситуация была опасной, но не угрожала жизни напрямую. Юноша рано или поздно нашел бы лазейку, выяснил все подробности и вывернул их в свою пользу. Но В’Соран помог сделать это рано, и это оказалось крайне полезным. Полезным, необычным и пугающим. — Артур? — Чуть обеспокоенный голос ворвался в пучину мыслей, разрезая полотно раздумий заостренным кинжалом опасности. Артур чуть вздрогнул, а затем растерянно повернулся к своему спутнику, удивленно хлопая ресницами. — А? Простите, сэр… Грегор. Я отвлекся. — И его сейчас голубые глаза наполнились оттенком вины, пока пальцы якобы невольно сжали поводья лошади. Солнце уже стояло в зените, а значит, по расчетам Астре, они должны были прибыть в Саверио самое позднее через полчаса. Они отправились из Кольмара в прибрежный город с первыми лучами солнца, и лошадей им выдали отменных для такого маленько городка, явно не располагавшего «лишними» ресурсами. А потому они могли уже как час назад, а может, даже чуть больше, добраться до пункта назначения. Могли бы, если бы Рейн управлял ездовой лошадью в своей привычной манере. Но к сожалению, он не мог проколоться на такой мелочи. Этот деревенский парнишка, чью маску он нацепил на себя, явно не провел в седле все свое детство, в отличие от наследника древнего аристократического рода. Конечно же, не было ничего удивительного в том, что проживающий в отдаленной от других населенных пунктов деревне юноша умел обращаться с лошадьми. Поэтому совсем уж неумеху он из себя не строил. Но кое-какие детали приходилось менять. А именно чуть сжимать бока коня ногами, идеальные девяносто градусов между спиной и седлом менять на семьдесят-восемьдесят, таз смещать чуть ближе к шее лошади, а плечи опускать вперед. Словом, создавать ощущение того, что Артур явно не первый раз сидит в седле, но большого опыта езды верхом за плечами не имеет. Все это делалось на автоматизме, ведь Астре привык в своей лжи уделять внимание деталям, поскольку именно из маленьких кусочков выстраивается замок иллюзий. Но все же это не означало, что его мышцы не перенапрягались. Неправильная посадка в седле ведет к скорой усталости, а потому Рейн уже мечтал оказаться поскорее в Саверио. Как бы хотелось прибавить темпа, наклониться вперед, приподнимая таз. Но он вовремя себя одергивал. В особенности потому, что была еще одна деталь, которая напрягала его даже больше, чем ноющие мышцы. Этот внимательный взгляд ловчего, сотканный из пепла подозрительности и многолетнего опыта. Нет, он явно не заметил подмены, поэтому волноваться понапрасну не стоило. Вот только почему-то казалось, что этот взгляд стал еще более пристальным, когда они выехали из Кольмара. Наверное, это его наученная горьким опытом внимательность, заставляющая подмечать каждую деталь, когда он занят серьезным делом. «Грегор Остен, мы похожи даже больше, чем я изначально думал», — пронеслась одинокая мысль в светловолосой голове и потонула в дебрях раздумий. Привычных, еще со времен пиратского корабля вертящихся на краю сознания запасных планов. Если что-то пойдет не так. — Ничего страшного, главное поглядывай на дорогу. А то в таких местах велик шанс пропахать носом землю из-за неожиданно появившейся на дороге коряги. — Грегор добродушно улыбнулся, а затем перевел взгляд вперед, на расступающиеся перед ними деревья. Они уже начинали потихоньку редеть. Им действительно оставалось не так долго. — Устал? — Если только немного. — Юноша вновь виновато улыбнулся, чуть передернув плечами, отчего те приятно хрустнули. Устал — не то слово. Знал бы только этот мужчина, по какой именно причине. Тогда бы он точно не стал смотреть на него с таким теплом в этих умудренных опытом серых глазах. — Ты отлично держишься для того, кто не колесит по стране в седле. — Остен ненадолго замолчал, а затем слегка скосил взгляд вбок, отчего пепел утонул в голубом озере. — Родители учили тебя верховой езде? — Немного. Дорога до ближайшей деревни занимала по меньшей мере день пути пешком. А мне очень хотелось увидеть что-то, помимо выученного наизусть огорода. Пришлось учиться. Но мы не так часто куда-то ездили, к сожалению. — Горящие в начале глаза Артура потихоньку потухли на последних словах. Астре очень хотел провести последние минуты пути в тишине, но раз уж ловчий вдруг воспылал любопытством, приходилось отыгрывать. — Мы? — как бы невзначай уточнил собеседник, но Рейн сразу понял, что конкретно тот хотел услышать. Точнее, узнать. Узнать о своей давней любви хоть немного. Но он не предоставит этому мужчине такого удовольствия. — Отец часто ездил в город, но меня брал редко, — вздохнул юноша, а затем, подавляя огоньки злорадства в изумрудных глазах, скрытых магией, продолжил: — Но каждая поездка была для меня незабываемой! Отец рассказывал мне столько интересных историй. О торговле, о нашей деревне, даже однажды рассказал, как они с мамой познакомились. Артур рассказывал про «отца», якобы не замечая вмиг помрачневшего лица Грегора. Но, к чести ловчего, тот ничем, кроме чуть плотнее сжатых губ, не выражал своего недовольства этой темой. Не то чтобы Астре желал навредить этому человеку, как физически, так и морально. Если, конечно, того не будет требовать выполнение их плана. Напротив, в какой-то степени он уважал Остена. Тот честно выполнял свою работу, полностью отдал всего себя долгу. Но была и деталь, которая раздражала Рейна в нем. Это словно бы намеренное игнорирование — порок общества, в котором он находится. Тот вел себя словно ребенок, который заперся в маленькой комнате, решив, что весь остальной мир его не касается. Что это не его дело. Человек, вроде как незаурядного ума, ненавидящий несправедливость, закрывает глаза на истоки этой самой несправедливости. Как удобно устранять последствия, а не причину, и при этом еще и иметь наглость говорить что-то о торжестве этой самой справедливости. Раздражение закручивалось спиралью где-то глубоко внутри, и Астре не желал даже думать о том, почему он так реагировал на то, что его абсолютно не касалось. Агнесс, Грегор — все они наивные глупцы. Этот мир слишком прогнил, и пытаться что-то сделать еще более глупо, чем просто сдаться. Тогда почему его все еще это задевает? Опушка леса окончилась небольшим лугом, простирающимся на возвышенности. Отсюда открывался вид на весь город, что лесенкой пологих крыш спускался к самому морю, а затем тянул свои пальцы-пристани к морской пучине. В Саверио начался новый день, и улицы ожили, отчего даже сюда доносился приглушенный ветром гомон жителей прибрежного города. В порт, прорезая синеву, уже устремились сверкающие белоснежными парусами корабли, а храм Юлианоса в лучах полуденного солнца поблескивал перламутровым сиянием, возвышаясь над всем городом подобно коршуну, выслеживающему свою следующую добычу. Но Астре смотрел не на город, он ему был так же неинтересен, как и все те, что он посещал на своем пути. Взгляд спрятанных магией изумрудов скользил по необъятному простору неба, которое в этой стране, казалось, будто давило на смертных. Его синий с серыми оттенками цвет словно пытался объять весь мир, раздавить муравьев, заполнивших его, и привнести вечный покой в это бескрайнее кровавое озеро. Рейну нравилось это небо.

***

Грегор договорился с семьей Гренвальд до опасного просто. Стоило ему объяснить ситуацию, как они тут же согласились оказать содействие, при условии что сфера будет возвращена им после поимки Аннелиса. И тот факт, что они не стали препираться с ловчим, смутил не только Астре, но и самого ловчего. Они прекрасно знали, кто стоит за его спиной, но будто бы нарочно не пытались облегчить юноше задачу. Возможно, все дело было в том, что им нужен был этот артефакт в кратчайшие сроки, а не в том, что они вставляли палки в колеса Рейну. Все же они сказали только то, о чем с ним договаривались. Что в тайнике, в котором хранилась сфера, как-то оказался вор, который после срабатывания заклятья поднятия тревоги просто испарился, не оставив после себя даже магического следа. Что они примерно в тот же день, до этого похищения, отправили чашу с неясными магическими свойствами в Кольмар в надежде, что священники Солнечного Собора смогут разобраться с необычными магическими нитями, которые окутывали ее. И что некий Виторей никак с ними и с этим делом не связан. Ни слова про неудачливого вампира, которого они схватили в ту ночь около своего поместья, и про договор с неким Финнианом. Но судя по тому, как во время разговора — как уже выяснил Астре, дворецкого семьи Гренвальд с ловчим — сам Виктор лишь сидел в слишком большом для него кресле и молчал, гаденько улыбаясь, словно ребенок, укравший конфету прямо из-под носа матери, не только в спешке было дело. Впрочем, он и был ребенком. Наглым, разбалованным и неуправляемым. На счастье Рейна, Грегор решил воспользоваться таким благосклонным содействием семьи Гренвальд, а потому не стал задавать никаких вопросов, сражу же попросив отвести их к тайнику. Смысла скрывать его уже не было, так как он уже не справился со своей задачей, а потому их повели по длинным и запутанным коридорам действительно большого поместья. Даже родовой замок семьи Рейн был чуть меньше. С виду. Подземные этажи в расчет не брались. Все же род Рейн распоряжался многими территориями в Империи Магнум, да и поместье у них было далеко не одно, поэтому тот факт, что их родовой замок уступал в размерах резиденции Гренвальдов, не сильно трогал Астре. Впрочем, сейчас это и вовсе не имело смысла. Не тогда, когда он остался последним из древнего и некогда непобедимого рода. Финниана уже отводили к тайнику, поэтому он знал, что их ждало, и не сильно следил за обстановкой. Конечно же, чтобы не вызывать вопросы у ловчего, он активно крутил головой, удивленно осматривался и восхищенно открывал рот, как и полагается деревенскому пареньку, попавшему в такое место. Но на самом деле он наблюдал за ловчим. Сейчас, когда они перешли к основному этапу плана, необходимо быть предельно осторожным. Все же, если раньше все шло по задуманному им сценарию, теперь они подошли к краю пропасти, в которой царила лишь тьма и неизвестность. Астре не знал, куда они дальше пойдут и что будут делать. Оставалось надеяться лишь на умение анализировать обстановку и импровизировать. — Грегор, Аннелис действительно смог обокрасть… — Артур растерянно повертел головой, а затем просто обвел рукой коридор, по которому они шли. Просторный, увешанный различным декором с позолотой, а также какими-то механизмами, неизвестными не то что деревенскому затворнику, а даже самому магу, — таких людей? Неужели для этого достаточно всего лишь магии перемещения? — Телепортация Аннелиса особенная, и она приносит очень много проблем ловчим, но не только в ней дело, — покачал головой Грегор, а затем повернул голову к своему спутнику, мягко улыбнувшись. — Тебе еще многому предстоит научиться, в том числе и умению оценивать преступника. Поэтому следи внимательно за ходом этого дела. На этих словах Виктор, который, явно скучая, шагал широкими шагами по коридору, заведя руки за спину и сцепив их в замок, неожиданно остановился, а затем повернулся прямо к Бардофу. — Как там тебя, Артур, да? — растягивая слова, произнес мальчик, а затем посмотрел точно в изумрудные глаза, скрытые магией. — Слушай своего папочку и смотри в оба глаза. И тонкие бледные губы растянулись в злорадной улыбочке, да такой мерзкой и так неподходящей столь юному лицу, что Астре еле сдержался, чтобы не рассечь ее шпагой. — Артур мой ученик, не… — начал было оправдываться явно смущенный Грегор, но глава рода Гренвальд даже не думал его слушать. Он молча развернулся и продолжил путь до тайника, а Артур удивленно смотрел то на ловчего, то на Виктора. Встретив мягкий взгляд Остена, Бардоф чуть более спокойно выдохнул и пошел следом за наставником. Но внутри у него клокотало раздражение, сливаясь в алую нить гнева. «В оба глаза? Раз так настаиваешь, с удовольствием скормлю тебя Коллапсару», — мысленно прошипел Астре, с удивлением отметив, что даже после упоминания запертого внутри него демона тот никак на это не отреагировал. Юноша не ощутил даже копошений внутри созданной печатью темницы. И это продолжается с тех самых пор, как они выбрались из логова сектантов. Он не помнил, что случилось после того, как силы Бездны стали выходить из-под контроля, но прекрасно понимал, что сам Коллапсар ни за что бы не упустил шанс завладеть телом своего сосуда. В’Соран что-то сделал с ним, из-за чего тот до сих пор молчит, будто бы намеренно игнорируя Рейна. Это беспокоило, и с этим необходимо было разобраться. Но не сейчас. Сейчас у него и так слишком много забот. Они остановились в одном из многочисленных коридоров поместья, около ничем не примечательной стены. Виктор надкусил подушечку большого пальца, пуская кровь, после чего коснулся им стены. И стоило его крови оказаться на гладкой каменной поверхности, как та вспыхнула алыми письменами на неизвестном Астре языке, а затем потихоньку цвет сменился с кроваво-красного на белый, и стена отъехала в сторону, открывая им узкий проход во тьму. Внутри потайная комната представляла собой небольшое помещение, серые стены которого светились все тем же мягким белым светом, который источали письмена на них. Точно такие же, как и на входе. Несмотря на то что Рейна уже отводили в этот тайник, о письменах ему ничего толком не сказали. Лишь пояснили принцип действия, не более. А вот почему от них не веяло магией и что это за язык, никто отвечать не собирался. В центре комнаты был пьедестал, также усеянный рунами на том же языке, но уже немного другими. Они не светились, а были лишь вырезанными в камне буквами. Наверху этой каменной колонны было пусто. В целом осмотр этого тайника им ничего не давал. Как выразился сам Грегор пару дней назад, на месте преступления редко можно «найти брошенный фамильный клинок или след от подошвы с именем вора». Здесь не было ни единой улики. Даже магического следа. Именно поэтому Астре и устроил весь этот спектакль. Даже принес в жертву грузчиков на том складе в Кальмаре. Все ради того, чтобы привести Грегора сюда. Он ведь уже однажды поймал знаменитого вора, а значит, сможет сделать это снова. Нет, просто обязан. Иначе все усилия были впустую. Тем временем сам ловчий присел на корточки, рассматривая пьедестал, исписанный рунами. А когда закончил, окинул взглядом уже всю комнату, после чего повернулся к Артуру. — Итак, что ты можешь сказать об этой комнате? — вновь включив режим учителя, спросил Остен, отчего Рейн мысленно вздохнул. Ну вот опять, лучше бы делом занялся, а не этой игрой в доброго и всезнающего наставника. — Ну… — задумчиво протянул Бардоф, снова осматривая тайник, но с явно большим вниманием. Будто изо всех сил старался отыскать хоть какую-то зацепку. — Эта комната хорошо спрятана. В неприметном коридоре, кажется, далеко от главного входа, но, наверное, далеко и от покоев господина Гренвальда. Коридор не показался мне отличающимся от любого другого. А в покои господина Гренвальда и путь должен быть, м-м-м… красивый. Артур неловко улыбнулся, не зная, как описать то, что он ожидал от покоев главы такого влиятельного рода. — Умный у вас сынишка, — снова вставил свою серебряную монету Виктор, игнорируя как вновь подобравшегося Грегора, так и острый взгляд из-под темных ресниц. — Мои покои находятся в другом крыле. В тайнике воцарилась тишина, пока Астре отстраненно думал об уровне глупости этого ребенка, раз он игры ставит выше выполнения плана по поиску его же игрушки. — Продолжай, — спокойно сказал Остен, благоразумно решив не перечить этой влиятельной, к сожалению, особе. — Да, комната… — Кашлянув, Бардоф продолжил, вновь переводя взгляд на стены: — Это же какое-то заклинание, да? — Поднимает тревогу, если сюда входит кто-то без меня, — скучающе протянул Виктор, явно не желая повторять одно и то же по нескольку раз. А Астре на этих словах скосил взгляд на Грегора, который держал руку на своей печати ловчего. Тот никак не отреагировал на это заявление, но юноша мог покляться, что эта печать не показала магию в рунах на стенах. Он не сомневался в своих магических способностях. Если он ничего не ощущал, то и эта безделушка тем более. — Ясно… — осторожно сказал юноша, а затем ткнул пальцем в пьедестал. — А это? — Защита. Сломана, как видишь. Этим вашим лисенком, или как там его, — нарочито зевая, ответил Виктор. Артур же задумчиво почесал щеку, а затем перевел беспомощный взгляд на ловчего. — Значит, чтобы сюда попасть, нужна не просто кровь члена рода, но и само его присутствие. Но даже так сфера была защищена магией. Получается, Аннелис переместился сюда, сломал защитное заклинание до того, как тревога собрала всю стражу около тайника, забрал сферу и испарился. — Его наставник на этих словах лишь кивнул, и Бардоф опустил руки, вздыхая. — Но вы ведь сами это знаете. Тогда что нам делать дальше? Здесь нет ничего… то есть ничего полезного. — Есть, еще как. Даже в твоих словах есть то, что может нам помочь, — учительским тоном ответил Грегор, а затем мягко улыбнулся. — Ты верно заметил, это место хорошо спрятано. Аннелис может перемещаться куда захочет, но он должен понимать, куда именно. Как же он смог узнать точное расположение тайника, чтобы телепортироваться прямо внутрь? На этих словах голубые глаза Артура сверкнули сначала удивлением, затем осознанием, а после и восторгом. — Вы правы, Грегор! Он не мог попасть в место, о существовании которого не знал. Это… удивительно! — воскликнул юноша, с восхищением смотря на своего наставника. И на его лице отразилось то же чувство, ложась на губы широкой улыбкой. Сам же Астре мысленно лишь закатил глаза, еле сдерживаясь, чтобы не поздравить этого мистера Очевидность с достижением. Он понял это в тот самый момент, когда первый раз зашел в тайник. Вот только эта ниточка никуда не приведет. Понять, откуда Аннелис узнал о тайнике, было невозможно. — Поэтому… — начал было Грегор, но Виктор, всплеснув руками, прошел вглубь комнаты, раздраженно смотря на ловчего. — Нужно искать крысу, да? Как я устал разъяснять таким скудоумным ищейкам одно и то же. В моем поместье нет крыс. Ясно вам?! — взъярился мальчик, подпирая бока кулачками. — Откуда такая уверенность? — спокойно спросил Остен, не собираясь вестись на провокацию. И Рейн бы пожал ему руку в знак уважения его терпению, если бы ему не надо было в этот момент растерянно отступить, с беспокойством смотря на разворачивающуюся перед ним сцену. — О тайнике знает узкий круг лиц, мои приближенные, в которых я уверен. Но даже так мы провели опрос каждого слуги с использованием моего кольца. Оно не дает мне соврать. Никто не рассказывал посторонним о тайнике. — Виктор выставил палец вперед, как будто указывал им на ловчего, но на самом деле он демонстрировал кольцо на его указательном пальце. То самое, из-за которого Астре чуть не поседел. Грегор с интересом опустил взгляд, сжимая рукой свою печать ловчего. Видимо, проверял, магическое ли кольцо. И, удовлетворившись проверкой, он стал внимательно осматривать этот артефакт. С виду для Рейна, который таких поведал на своем веку немало, это было ничем не примечательное украшение. Серебряный круг, в котором был заключен магический камень белого цвета. — Прошу прощения за дерзость, но не могу ли я одолжить у вас кольцо на пару минут? Для того чтобы удостовериться в его свойствах. Оно же не дает врать не только вам, но и любому, кто его наденет? — с тем же абсолютным спокойствием, будто все идет по его плану, уточнил Остен, а затем встретился с Гренвальдом взглядом. Тот сощурился, недовольно осматривая ловчего, но через пару секунд раздумий все же снял с пальца кольцо, отдавая его мужчине. — Да, ты прав, наденешь его, и никто не сможет тебе соврать. В этом кольце живет дух, видящий души. Если кто-то попытается тебе соврать, он скажет тебе, где и в чем конкретно тебе соврали. Но истину он увидеть не сможет. — Дух? — Не зарывайся, ищейка, будешь лезть, куда не следует, и тебе нос отгрызут, — рявкнул Виктор, и его голубые глаза стали абсолютно белыми, будто серые нити, которые до этого лишь мелькали в этой синеве, полностью затмили собой небосклон. Эти необычные глаза были в точности как небо над Империей Алдон. И Астре не знал, как относится к этому открытию. Все в этой семейке было, мягко говоря, странным. Как и во всей стране в целом. В любом случае, как только цвет глаз Виктора вернулся в норму, юноша понял, что сейчас у него есть куда более насущные проблемы, нежели чужие насекомые в голове. Потому что Грегор, надев кольцо на указательный палец, которое стало чуть шире, подстраиваясь под нужный размер, посмотрел прямо на Артура. И, ни секунды не колеблясь, спросил: — Артур, где ты был сегодняшней ночью? И его голос, все такой же ровный и даже мягкий, будто бы ничего не произошло, будто бы он все так же верит добродушному юноше, чье имя Астре превратил в искусную маску, слился с гулом в голове и четким осознанием: «C'est une putain de merde». Как бы Рейну хотелось в этот момент закрыть глаза и провалиться во тьму. На радость вампиру, который точно скажет что-то наподобие: «Господин Рейн, ваш лимит потерь сознания в самый неподходящий момент еще не исчерпан?» Но к сожалению, это проблемы не решит. Да и ничего в данном случае ее не решит. Он где-то ошибся. Где-то выдал себя. Но где? И как этот ловчий смог так быстро распознать обман?! Почему никак не отреагировал, если понял, что «Артур» его обманывает? Теперь Астре понимал, почему о Грегоре так отзывался Виторей. Понял, что перед ним действительно серьезный противник. Как жаль, что слишком поздно. — С вами, у конюшен. Когда мы выбирали лошадей для дороги… — растерянно произнес Артур, совсем не понимая, что от него требуют. На самом же деле юноша, подражая вампиру, старался играть с полуправдой. Все же они выехали из Кольмара с первыми лучами солнца, а значит, их сборы фактически были ночью. Поэтому такой ответ не будет засчитан за ложь. — А до этого? После того, как ты ушел на постоялый двор, — уточнил Остен, но уже куда более холодно. А его глаза из мягких серых облаков превратились в опасный серебристый кинжал. Кольцо не светилось, оно все так же источало ровный поток магии, и Астре не знал, хорошо это или плохо. Если судить по уточняющему вопросу, эта недоговорка, скорее всего, была засчитана за правду. А возможно, этот «дух» не так глуп, и такие игры с ним не пройдут. И теперь Грегор лишь собирался допросить его, больше не веря ему ни на грамм. Как бы то ни было, даже если пока Астре еще не был пойман на лжи, он понимал, что полуправдой не сможет отделаться от этих внимательных глаз ловчего. Он и не надеялся на это, а лишь пытался выиграть себе время на раздумья. Но так ничего и не придумал. Он не понимал, где конкретно допустил ошибку, а Остен не собирался ему подсказывать. Если Рейн скажет, что действительно выходил с постоялого двора ночью, как бы он ни старался, он не сможет придумать вразумительного ответа на вопрос «для чего». Не тогда, когда перед ним стоял королевский ловчий с надетым на него магическим кольцом. И в итоге ему придется выдать и встречу с В’Сораном, а тогда вся ширма спадет, открывая миру обагренную кровью личину лжеца. Выбор был только один. Стоять на своем до конца. Даже тогда, когда дуло револьвера будет направлено ему прямо в голову. Как же сильно судьба-злодейка любит подкидывать ему испытания. — Там же, на постоялом дворе. Я уснул, как только пришел в снятую комнату, и проспал вплоть до назначенного времени встречи с вами, — слегка дрогнувшим голосом, но все же уверенно ответил Бардоф, а затем беспомощно посмотрел прямо в сверкающие серебряные лезвия, видя там свое отражение. — Сэр… Грегор, что происходит? Грегор некоторое время смотрел на него не отрываясь, будто изучал, как какую-то зверюшку. А затем, прикрыв глаза, обратился уже к Виктору: — Как вас зовут? — Ха, а ты такой недоверчивый! Меня зовут Финниан, приятно познакомиться, — гаденько улыбнулся Гренвальд, но даже тогда кольцо никак не отреагировало. По крайне мере, никаких внешних проявлений на явную ложь не было. Но были ли они на самом деле? Остен приоткрыл глаза, посмотрев на кольцо у себя на пальце, а затем снял его и передал владельцу. Виктор тут же подхватил его, надевая обратно на палец, но ничего не говоря. Он лишь наблюдал за театральной сценой перед ним, и его взгляд выдавал крайне нездоровый интерес. — Артур, прости меня, я не хотел тебя пугать, — надломленным голосом начал Грегор, смотря куда-то в сторону. Будто он не решался поднять взгляд на своего ученика. — Это кольцо реагирует на ложь, я слышал голос духа в голове, который говорил мне, где она скрыта. Но… в твоих словах не было лжи. Удивление Астре было настолько велико, что на одно мгновение его глаза слегка расширились, затопленные абсолютным непониманием ситуации. Но уже через секунду он взял себя в руки, и теперь бездонные озера сверкали лишь легким непониманием. Куда больше в них было разочарования. Разочарования в своем наставнике. — Но… почему? — сипло, словно бы задыхаясь, спросил юноша, а его руки сжались в кулаки, пока он искал в лице Остена ответы на свои вопросы. «Почему вы усомнились во мне?» «Почему вы решили проверить меня, а не просто спросили?» «Чем я заслужил это?» Рейн не понимал, что конкретно произошло, но потихоньку чувствовал накатывающее облегчение. И он надеялся, что все эти вопросы всплывут в голове этого проклятого ловчего. Пусть его мучит совесть, пусть он страдает из-за мысли, что предал того, кого он мечтал видеть своим сыном. Это была такая глупость. Будь сам юноша на его месте, воспользовался бы любым шансом проверить подозрительного человека, не испытывая даже крохотной частицы сожаления. Но Остен был не таким. И он за это поплатится. «Мы похожи, Грегор Остен. Но кое в чем отличаемся. В том, что заставит тебя проиграть». — На тебе была пыльца Серебрянки. Должно быть, этот цветок известен тебе под этим названием. Цветы, которые распускаются ночью, осыпаются пыльцой от любого прикосновения и сверкают серебром при первых лучах солнца. Вчера на тебе точно не было этой пыльцы, но сегодня утром, когда мы покинули Кольмар, я заметил, что твои сапоги сверкают серебряным цветом. Я видел, что они росли с задней стороны постоялого двора. И думал, что вряд ли ты мог случайно их задеть. Если только намеренно не пытался скрытно покинуть постоялый двор под покровом ночи, — тихо объяснил Грегор, а затем поднял наконец взгляд на Артура. Но тот дождался момента, когда мужчина заметит разочарование в его глазах, а затем опустил их. — Наверное, я задел их утром. Пытался унять волнение от предстоящей поездки, прогуливаясь у постоялого двора. — Я так и подумал. Но Артур ничего не ответил. Лишь молча смотрел себе под ноги. — Артур?.. — Я могу побыть один? Пары минут мне хватит, — уверенно сказал юноша, но его голос предательски надломился. — Конечно, Артур. Можешь и… Но Бардоф не дослушал своего наставника, спешно покидая тайник и оставляя Грегора с разрастающейся в душе тьмой. Виктор проследил за удаляющимся юношей, а затем довольно усмехнулся. — Что ж, эта драматичная сцена стоила моего потраченного времени. Но даже у моего терпения есть предел. Сообщите, как найдете хоть какую-то зацепку. После чего, махнув своему дворецкому, который все это время молчаливой тенью стоял у входа в тайник, Гренвальд ушел, а за ним последовал и его слуга. А Грегор, оставшись в полном одиночестве, лишь тяжело выдохнул, а затем зачесал свои выбившиеся из хвоста темные волосы назад. Судя по тому, что он не спешил покидать тайную комнату, ему тоже необходимо было побыть одному. Пройдя достаточное количество похожих друг на друга коридоров, Астре наконец остановился, опираясь рукой о стену и прикрывая глаза. Паника уже отступила, а потому теперь он пытался собрать мысли воедино и придумать дальнейший план действий. Даже если Грегор вновь ему поверил, а также получил порцию угрызений совести, это не значило, что теперь маска Артура в безопасности. Усомнился один раз, усомнится и второй. Нужно быть еще более осторожным. Дьявольские отродья это, а не цветы. Как путешественник, никогда прежде не бывавший в Империи Алдон и в глаза не видевший эти «Серебрянки», он даже представить не мог, что эта пыльца так опасна. Теперь он будет обходить эти растения по дуге диаметром в несколько километров. Но даже так он прекрасно понимал, что, если обезопасит себя от этих цветов, тогда вступит в другие. По легенде, Артур вырос здесь и знал много о местных обычаях, флоре и фауне. Но сам Астре нет. А потому единственным выходом из сложившейся ситуации было закончить это расследование как можно быстрее. Пока в ловчем еще теплится чувство вины, тщательно выращенное самим «Артуром». К тому же все еще оставался нерешенным вопрос, почему… — …кольцо не отреагировало на твою ложь? — раздался насмешливый голос над ухом Рейна, отчего тот мелко вздрогнул, понимая, что слишком глубоко ушел в свои мысли. В ближайшие несколько дней, а лучше всю жизнь, так делать не стоит. Виктор же, уже без сопровождения в виде верного дворецкого, спрыгнул прямо с воздуха, на котором до этого стоял, чтобы нависать над Рейном, чего не смог бы сделать без помощи магии в силу своего низкого роста. И тот с удивлением отметил, что таким бесполезным образом колдовство на его веку еще не использовали. — Не строй такую удивленную мордашку. Тебе, финик, это вообще не идет. Надо же тебе было выбрать такую раздражающую личность в качестве прикрытия. Этот Артур меня из себя выводит, — плаксиво добавил Гренвальд, будто жаловался на свою тяжелую судьбу. Уж кому тут жаловаться, на самом деле. — Тогда зачем вы помогли сохранить эту «личность»? Не поделитесь, господин Гренвальд? — спокойным, отдающим привычной изморозью голосом ответил Астре, а затем слегка зачесал свои волосы набок. Пусть печати и не было видно через иллюзию, созданную кристаллом, с этим ребенком нужно было быть настороже. — Потому что мне важно вернуть сферу, разве не очевидно? — фыркнул Виктор, но хитрый блеск в этих необычных глазах не укрылся от Рейна. — Этот инцидент не входил в наш договор. Вы помогли мне сверх меры, а теперь пришли сюда один, явно намереваясь потребовать плату с меня. Просьба не тратить мое время и перейти сразу к делу будет слишком дерзкой, не так ли? — О, не «слишком дерзкой», а даже наглой, я бы сказал. Ты явно пользуешься тем, что интересен мне, — весело улыбнулся мальчик, но уже через секунду в его глазах сверкнула сталь. — Но у всего есть предел. — Я приму это к сведенью, — ровным голосом ответил Астре, а затем оперся спиной о стену, скрещивая руки на груди. — Итак, почему же ваше кольцо не отреагировало на мою ложь? — Ты точно далеко пойдешь, наглый финик! — засмеялся мальчик, а затем, разводя руки в стороны, перекатился на пятки. — Ладно, за то, что ты умеешь меня повеселить, поясню. Вы, взрослые, не видите во мне ничего, кроме маленького избалованного засранца. Я же с самого начала сказал, что это кольцо не дает другим врать мне. Мне, и только мне. Но ты, я уверен, как и этот старик, подумали, что я просто присвоил игрушку себе, вот и все. Но, о чудо, я сказал правду такой, какая она есть! Дух подчиняется мне, и мне решать, кому он сообщит о лжи, а кому нет. И когда. Астре чуть сощурился, так как Виктор действительно попал в цель. Он точно так же думал, что кольцо — это всего лишь артефакт, который будет работать одинаково на любом носителе. Но это открытие переворачивало с ног на голову все поведение Гренвальда до этого, в том числе и суждение самого юноши о нем. Конечно же, этот мальчик все еще избалованный ребенок. Но как оказалось, он знает это и умеет этим пользоваться. Это… полезное открытие. — Ну а теперь перейдем к делу, — снова за секунду сменив озорство на серьезность, продолжил Виктор. — Ты прав, я помог тебе сверх меры, и мне нужна плата. Он сделал драматичную паузу, явно стараясь придать больше веса своим словам, но на самом деле лишь испытывал терпение своего собеседника. — Твое имя. Настоящее имя. И не успел Астре даже слово вставить, как мальчик вытянул вперед руку, останавливая его. — Да-да, ты умрешь, я в курсе. Именно поэтому предлагаю заключить контракт. Никто, кроме меня, твое настоящее имя не узнает, я не смогу рассказать, даже если захочу. Не написать, не промычать, никак донести информацию. И не смогу как-то воспользоваться этим знанием. Если тот факт, что я знаю твое имя, приведет к твоей смерти, я умру тоже. Разве это не равноценный обмен, ты так не думаешь? — Виктор хитро улыбнулся, протягивая руку, которая засветилась багряными письменами. Письменами на языке, который Рейн знал лучше, чем свой родной. Язык Бездны. — Демонический контракт? И вы правда думаете, что я соглашусь на это? При учете, что если вы сейчас пойдете к Грегору и расскажете ему правду, то проиграете даже больше, чем я? К тому же контракт смерти для вас невыгоден. Я всего лишь проходимец, — холодным, будто сами льды севера, голосом уточнил Астре, даже не порываясь протянуть руку в ответ. — Не пытайся торговаться, ты знаешь, что эта ищейка уже напала на след и она найдет сферу даже без тебя. Да, раскрытие правды принесет нам множество проблем, но ты прекрасно понимаешь: я пойду на них прямо сейчас, если ты не согласишься. А что насчет смерти… — Виктор лишь усмехнулся уголком губ, а его глаза зажглись белым сиянием, — можешь считать это интуицией. Я знаю, что твой секрет того стоит. Рейн понимал, что у него, по сути, не было выбора. Этот ребенок куда опаснее, чем он предполагал. Но все в этом мире опасно. И как будто Астре этого не понимал с самого начала своего пути. А потому он протянул руку в ответ, на которой также зажглись алые письмена Бездны. И прежде чем Виктор успел сообразить, его маленькую ладошку сжала чужая. — Я открою вам свое имя только после того, как верну сферу. И вы забудете его в тот самый миг, когда подумаете о том, как им выгодно воспользоваться. Письмена на ладонях соединились, озаряя кровавым светом весь коридор. А Гренвальд, удивленно посмотрев сначала на их сцепленные руки, а затем на Астре, некоторое время непонимающе хлопал ресницами, а затем заливисто засмеялся. — Так просто плетешь заклинания на языке Бездны, кто бы мог подумать! А ты куда интереснее, чем я думал. Ну хорошо, я согласен, финик. И мальчик уверенно пожал руку в ответ, отчего их ладони обожгло резкой болью. Контракт заключен.

***

Чтобы не привлекать излишнее внимание к своей персоне, Рейн не стал искать встречи с Агнесс, которая, по сути, была пленницей этого поместья. Он понимал, что сейчас она находится где-то здесь, но было слишком опасно пытаться ее отыскать. Это могло и Гренвальдам подкинуть ненужных подозрений, и королевскому ловчему. По их договору с Виктором, Агнесс не удерживали насильно, не запирали в темнице и не заковывали в наручники. Она была гостем семьи Гренвальд, пусть и с круглосуточным наблюдением. Астре смог выбить ей такие условия только потому, что Кельман создавала впечатление беспомощного и неловкого человека, который провалит попытку побега, споткнувшись о ковер. В свое время сам юноша обманулся ее внешностью, а теперь он использовал тот факт, насколько обманчива обложка. Ну, в случае с Агнесс не так уж и обманчива, но важное отличие в виде невидимого дракончика все же было. И благодаря ему при этих обстоятельствах она смогла бы сбежать, если бы что-то пошло не так. Сбежать и встретиться с вампиром в назначенном месте. А раз все было тихо, то и с послушницей все было в порядке. Наверняка гуляет сейчас по саду и наслаждается жизнью. Вздохнув, Рейн направился на поиск Грегора, поскольку время на «отдых» явно закончилось. И, спускаясь по широкой лестнице с коваными перилами, он размышлял о том, почему вообще вспомнил об этой девушке. Она сама навязалась им и теперь только и делала, что попадала в неприятности. Стоило бы оставить ее на произвол судьбы, поскольку, кроме детеныша дракона, она, кажется, никому не было нужна. А следовательно, и последствий не будет. Но если смотреть на ситуацию с другой стороны… Благодаря ее наивности они смогли собрать информацию о Хранителях, а теперь и вовсе получили свободу передвижений из-за ее обманчиво беспомощной внешности. Может быть, не так уж и бесполезна она была. Но только может быть. Грегора он нашел на первом этаже, около парадной лестницы, располагающейся в просторном зале, в котором сейчас, кроме самого мужчины, были лишь швейцары у дверей. Но тот словно не замечал этой ненавязчивой слежки, внимательно осматривая скульптуру Юлианоса у подножья широкой лестницы, ведущей вглубь поместья. На ней совсем юный мальчик опирался локтями о шестеренку, которая была чуть ли не больше его самого, и с легкой улыбкой и словно всезнающим взглядом наблюдал за смертными с божественной мудростью. Увидев эту картину, Астре мысленно вздохнул и подошел ближе к наставнику, становясь по его правую руку. Посмотрев на скульптуру божества, он поднял голову к небу и скользнул пальцами по глазам, затем по ушам, а после коснулся губ, слегка их приоткрывая. Все эти жесты были слегка торопливыми, как и полагает неусидчивому молодому юноше, но все же полными трепета и неподдельного уважения. Остен с мягкой улыбкой посмотрел на своего ученика, после чего повторил эти движения. Почему-то сейчас его руки двигались не так быстро, как обычно. — Ты готов продолжить расследование? — с толикой осторожности уточнил Грегор, на что Артур уверенно кивнул. — Полностью. Мы должны поймать этого вора во чтобы то ни стало. — На этих словах голубые глаза зажглись жаждой справедливости, но затем в них мелькнула капля смущения. — Простите за то, что так несдержанно повел себя… — Артур, тебе не за что извиняться, это я повел себя некрасиво, — со вздохом возразил Остен, но Бардоф лишь отрицательно качнул головой. — Нет, не стоит, сэр… Грегор! Вы королевский ловчий, идущий по следу опасного преступника. Вы обязаны проверить любую зацепку, даже если она связана со мной. Да и с любым другим. — В этот момент обычно неуверенный и тихий голос был куда громче. Он звенел стальной нитью веры в их дело, веры в наставника и его методы. — Но в следующий раз, если вы сначала спросите меня, а затем проверите, мне будет спокойнее. Но это необязательно! Грегор пару мгновений удивленно смотрел на Артура, а после широко улыбнулся, забывая даже о шраме на губе, который от этого стал казаться больше, и потрепал своего ученика по волосам, отчего тот шокированно замер. — Артур, из тебя выйдет отличный королевский ловчий! — Что?.. Но я же ничем вам не помог, да и не знаю, что делать дальше. — Бардоф непонимающе хлопал ресницами, но Остен лишь качнул головой. — Это придет с опытом. Куда важнее то, на что ты готов ради раскрытия преступления. Астре не сдержал тонкой улыбки, которая плавно перетекла в искреннюю радость. — На все, Грегор! И это было правдой. Астре Рейн готов на все. — Тогда предлагаю еще раз поговорить с Виктором Гренвальдом. У меня есть гипотеза, откуда Аннелис узнал о тайнике. — Но ведь всех слуг проверяли, или вы считаете, что проверка была недостоверной? — Нет, я уверен, что слуги непричастны. И я был в этом уверен до того, как Виктор Гренвальд сообщил мне о своем кольце. Я ничего не говорил о том, что сообщник Аннелиса в поместье. — Серые глаза сверкнули весельем, ведь оказалось, что тирада этого ребенка была бессмысленна. Никто его подчиненных не подозревал. — Но где он, если не в поместье? — удивленно спросил Артур, но и сам Астре был заинтересован в этом вопросе не меньше. — Там, где все незримое становится явью. И с этими словами, оставившими юношу мучиться в догадках, Грегор направился к главе рода Гренвальд. Виктор нашелся в своем кабинете, длинном и просторном помещении, заполненном стеллажами до потолка с различными механическими игрушками: от двигающейся без магии металлической мыши до пистоля. Если последнее можно считать игрушкой. Сам же мальчик лежал грудью на столе из черного дерева, а щекой — на какой-то стопке документов. Он выглядел настолько скучающим и сонным, что даже не поднял взгляда, когда дверь в его кабинет открылась, лишь махнул рукой своему дворецкому, тенью стоящему за его спиной. — Прошу меня простить за то, что отвлекаю вас от дел, но у меня есть несколько вопросов касательно этой сферы, — сразу перешел к делу Грегор, но мальчик лишь зевнул, поудобнее устраиваясь щекой на бумагах и все так же не поднимая взгляда. — Ну задавай, раз пришел. Но на все отвечать не собираюсь. — Хорошо, тогда спрошу сразу то, что меня интересует. — Остен с хладнокровием, присущим королевским ловчим, тем, кто стоит даже выше дворян, но обладает благоразумием не выставлять на показ свой статус, посмотрел на Виктора. — Знал ли кто-то из служителей местного храма Юлианоса о сфере и о месте ее хранения? И в этот момент на Грегора устремились взгляды всех присутствующих в этой комнате. Гренвальд даже удосужился подняться в сидячее положение, и в его серо-голубых глазах не было и намека на привычное веселье. — Никто за пределами этого поместья не знал о сфере. А о ее расположении знает и вовсе лишь узкий круг моих приближенных. На что вы намекаете? — Виктор сощурился, даже переходя на куда более уважительный тон, чем обычно. — Я понимаю, что это ложь, даже без использования магии, — усмехнулся мужчина, а затем покачал головой. — Но в ней сейчас нет никакого смысла. Все, что я узнаю о семье Гренвальд, я унесу в могилу. Я работаю королевским ловчим не первый год, я знаю, как важны для вас ваши тайны. Но пока вы не откроете мне истину, я не смогу обещать вернуть то, что принадлежит вам. Виктор молчал долгие минуты, а затем, выдохнув, откинулся на спинку слишком большого для него кресла и нехотя ответил: — Настоятель храма, Велимир. Ему известно все о сфере. Даже больше, чем мне. Услышав это, Астре готов был вырвать этот лживый язык с корнем. Почему этот несносный ребенок скрыл от него такую важную информацию?! Но куда важнее, как об этом узнал Грегор? — Но спешу вас огорчить. Он непричастен к похищению. Этот старик служит верой и правдой нашей семье еще со времен моего деда. И все, что он имеет, вплоть до своей должности, он получил благодаря нам. Мы щедро одарили его за верность. И он ни за что не пойдет против нас. Против меня. Рейн еле сдерживался, чтобы иронично не вскинуть бровь. Разве священнослужители не подчиняются напрямую императору Алдону как посланнику Бога на земле? Ведь, по слухам, именно он является апостолом Юлианоса. Тем, кто принял благословение божества и черпает силу напрямую от него. Правда это или нет, не так важно, так как, кем бы ни был Алдон, официально церковь действительно подчинялась именно ему. А тут оказывается, настоятелем довольно крупного храма в портовом городе вертят аристократы? Теперь пропажа их родовой ценности уже не казалась такой уж случайной. Возможно, император решил, что слишком много Гренвальды о себе возомнили? — Никто больше в храме не осведомлен об этом артефакте? — уточнил Грегор, задумчиво касаясь пальцами своей бороды. — Ни одна душа, живая или мертвая. Велимир бы ни за что не предал нашу тайну, — отрезал Виктор, но мужчина лишь усмехнулся. — Есть много способов заставить кого-то говорить против его воли. — И не успел Гренвальд возразить, как Остен не терпящим возражений голосом потребовал: — Если настоятель подчиняется вам, устройте мне встречу с ним и с диаконами, приближенными к нему, но молодыми и примкнувшими к храму не так давно. — Что значит «примкнувшими не так давно»? Мы говорим о диаконах, а не послушниках. Для принятия этого чина нужен опыт богослужения. Диаконом нельзя стать за пару месяцев! — Но за пару лет можно, — не обращая внимания на возражения Виктора, продолжал ловчий. — И обеспечьте Артуру проход в приходской дом, чтобы он осмотрел комнаты диаконов, пока я буду с ними разговаривать. — Что? Я?.. — вклинился растерянный юноша в разговор, но на него никто не обратил внимания. — Ищейка, ты же понимаешь, что мы не зря скрывали связь с храмом… — угрожающе начал Виктор, но Грегор лишь улыбнулся уголком губ. — И сейчас есть шанс того, что «крыса», находящаяся вне поля вашего зрения, пустит на ветер все многолетние труды по сокрытию этой связи. Если, конечно, вы не пойдете мне навстречу. Гренвальд зарылся ладошками в свои волосы, с силой за них дернул и с чистым раздражением в голосе выкрикнул в потолок: — Как вы мне все надоели! — Но затем он успокоился так же быстро, как и вышел из себя. И уже с привычной веселой улыбкой ответил: — Хорошо, ладно, будь по-твоему. Но помни: в случае ошибки даже твой статус не убережет тебя от последствий. — Буду предельно осторожен, — с готовностью заявил ловчий, и в его серых глазах сверкнули искорки победы.

***

Не прошло и двух часов, а Астре уже шел за послушником главного храма Юлианоса в Саверио. Буквально несколько минут назад от них отделился Грегор, направившись на встречу с настоятелем и его тремя приближенными диаконами. Он так ничего толком не объяснил, лишь попросил Артура внимательно осмотреть комнаты, в которых живут молодые священнослужители. Но что конкретно он хотел найти в их личных вещах, оставалось загадкой. Единственный намек, который дал ему Остен, заключался в рекомендации уделить внимание иконам и алтарям. Все это было очень подозрительно. Мужчина точно что-то понял о всей этой ситуации. То, что укрылось даже от изумрудных глаз Финниана. И это раздражало. Последний раз Рейн так четко ощущал свою неосведомленность, когда был тринадцатилетним ребенком. Растерянным, напуганным и ничего не понимающим. Но, в отличие от тех времен, он не собирался, чуть придя в сознание, ползти к дяде, прижимая к телу сломанную руку и игнорируя текущую из правого глаза кровь, что пропитала повязку и уже скатывалась багряными густыми каплями по лицу. Возможно, потому, что даже тогда, требуя хоть какого-то вразумительного ответа от единственного оставшегося в живых родного человека, он получил лишь взгляд, полный сожаления, и сухой ответ: «Когда-нибудь ты все поймешь». И с тех пор Астре понял, что никто не собирается преподносить ему ответы на блюдце с позолотой истины. Ему во всем нужно разбираться самому. И он разберется. Обязательно вытащит из тьмы тайн, из озера секретов ту сверкающую нить правды, пока она еще не рассыпалась в труху. У каждого из трех диаконов, которых, похоже, Грегор в чем-то подозревал, была своя, пусть и небольшая, комнатка. Но все они были крайне похожи. Даже мебель располагалась одинаково. Узкая кровать, шкаф, стол да стул рядом с маленьким окошком. Все вещи были аккуратно убраны в шкафы, кровати заправлены, и лишь некоторые детали отличались. Проходясь по комнатам, Рейн усиленно размышлял. Было странно, что Остен, некогда так старавшийся научить несамостоятельного, но подающего надежды юнца всем премудростям работы ловчим, сейчас не дал четких инструкций и даже не объяснил свою, как он выразился, гипотезу. И у этого могло быть две причины. Первая — банальная проверка. Астре был куда наблюдательнее Артура, это было очевидно. Возможно, таким образом мужчина пытался узнать истинные способности того, кто втерся ему в доверие. И тогда, даже если юноша действительно что-то найдет, он должен преподнести добытую информацию крайне аккуратно, чтобы не выбиться из выбранного образа. Вторая же причина — «свежий взгляд». Может быть, Остен ни в чем не подозревает Бардофа, а лишь хочет дать ему свободу в поиске улик, надеясь на то, что незамыленный глаз молодого человека падет на с виду обыкновенную вещь. В любом из вариантов выход был один: усиленно искать… что-то. А уже после размышлять над тем, как осторожно доложить об этом своему «наставнику». Астре остановился посреди одной из комнат, потирая переносицу. Без разведки поиск улик был подобен попытке найти потерянную сережку в огромном замке. Можно, конечно, почему нет, но в зависимости от удачи поиск займет либо пару часов, либо пару лет. Там, за дверьми приходского дома, ждал послушник. Из него можно было вытянуть всю информацию об этих трех диаконах, уж Финни бы точно смог. Но не Артур. Ведь тот даже не подумает о такой возможности, так как наставник сказал ему осматривать комнаты, а не собирать информацию. А значит, нужно было проанализировать действия самого Грегора и понять его мотивацию. Первым делом ловчий, оказавшись в поместье Гренвальдов, попросил показать ему тайник. Уже после его осмотра он зацепился за слова Артура и намекнул на то, что у Аннелиса был информатор. Виктор подумал, что под «информатором» ловчий подразумевает кого-то из его слуг, но после Остен пояснил, что изначально не рассматривал такой вариант. Почему? Астре тоже в первую очередь подумал именно о таком варианте, но после того, как узнал о проверке слуг с помощью кольца, отринул его. Но Грегор сделал это раньше. Одного осмотра тайной комнаты ему хватило, чтобы отмести вариант с неверностью слуг. Но чем ловчий так отличался от Астре, раз смог так быстро сделать столь важный вывод? Знаниями. Остен куда больше знает об этой стране в целом и об Аннелисе в частности. Стал бы бог лис, неуловимый вор, использовать кого-то из слуг в качестве информатора? Ведь Гренвальды в первую очередь проверили бы именно слуг. А если бы кто-то пропал, то с легкостью нашли бы беглеца, уж с их-то влиянием. В таком случае использовать кого-то на стороне было куда логичнее для такого виртуозного преступника. Но Астре оборвали эту ниточку, как только Виктор сказал, что о сфере знают только его люди. Он соврал, но Грегор смог уличить его во лжи, а сам Рейн нет. Как же сильно это выводило из себя. Юноша цыкнул, поднимая взгляд и бросая его на скудное убранство комнаты диакона. Что же еще такого знал Грегор, о чем не подозревал он сам?.. И тут перед внутренним взором растеклась яркими красками по холсту картина того, как ловчий внимательно осматривал письмена на пьедестале в тайной комнате. Письмена на неизвестном языке. Неизвестном Астре, но кто сказал, что и ловчему этот язык незнаком? Более того, когда Виктор сказал, что это заклинание, мужчина никак не отреагировал, хотя в этот момент держал руку на печати и точно знал, что от рун не веет магией. Получается, для него в этом не было ничего странного? Или понимал, что Гренвальд все равно ему не ответит? Как все было сложно. Астре подошел к небольшому столу, на котором лежали иконы с изображением самого Юлианоса и, скорее всего, его ангелов и апостолов. Он не сильно разбирался в истории этого бога, чтобы сказать наверняка. Но пока он скользил пустым взглядом по искусно вырезанным статуэткам и нанесенным на металл краскам, он пытался подойти к этому делу с другой стороны. Как Грегор смог так быстро связать семью Гренвальд с храмом Юлианоса? Почему Виктор скрыл эту связь от путешественника, было очевидно. Нельзя было, чтобы в народе поползли слухи о том, что аристократы влияют на церковь. Но было что-то еще… Этот мальчишка сказал, что настоятель храма знает о сфере даже больше, чем он сам, что тот служит его семье уже три поколения. Так зачем Гренвальдам скрывать эту сферу от всех посторонних, кроме одного-единственного священника? Тот ее им и передал? Нашел — или сотворил — этот артефакт? Статуя Юлианоса, располагающаяся в Кольмаре, по преданиям предсказывает будущее. Может быть, с помощью силы Юлианоса можно создавать артефакты, дающие возможность заглянуть вперед во времени? Но зачем священнику отдавать такую реликвию аристократам? Он ведь… Этот старик служит верой и правдой нашей семье еще со времен моего деда. И тонкий детский голосок колокольчиками осознания прокатился по всему разуму Астре, заставляя его чуть ли не стукнуть себя по лбу. Как он не понял этого раньше?! Если настоятель служит семье Гренвальд со времен позапрошлого главы рода, то, как бы молоды ни были главы, это точно было более двадцати пяти лет назад. Еще во времена Священной Империи. Тогда, когда не существовало Империи Алдон, когда весь материк верил в Неву, а храмы Юлианоса были редки. Вряд ли в Саверио, портовом городе былой Священной Империи, на самом видном месте красовался храм какого-то малоизвестного бога, а не матери Невы. Эта сфера передается из поколения в поколение в роду Гренвальд. Таким образом, она появилась до развала Священной Империи. Если бы она действительно была создана силами Юлианоса, то ради укрепления новой веры император Алдон обязательно забрал бы ее в столицу, не спрашивая мнения каких-то местных аристократов. А значит, этот бог-младенец тут ни при чем. Рейн стал медленно ходить по комнате, продолжая логическую цепочку. Артефакт, предсказывающий будущее, явно крайне важен аристократическому роду, иначе самого юноши бы тут, с покрашенными волосами и с иллюзией на глазах, не было. Этот магический предмет точно уже не раз помогал Гренвальдам укреплять свое влияние и находить выход из опасных ситуаций. Но для рода, заправляющего целым городом, «опасные ситуации», скорее всего, не раз затрагивали жителей Саверио. Но как Виктор и его предшественники могли предотвращать их, не раскрывая посторонним источник информации? Конечно же, с помощью церкви и настоятеля храма, который мог объяснять видение будущего волей Юлианоса. И тогда связь со священнослужителями была очевидной. Но кое-что все еще не сходилось. Зачем Гренвальды так тщательно скрывают факт наличия у них такой сферы? О нем знает узкий круг лиц, всего лишь один священник, и ему даже запрещено рассказывать о нем другим священнослужителям. Это можно было объяснить тем, что аристократы не хотели стать целью воров, что в итоге и так произошло. Но их тайник крайне надежен, будь это любой другой вор, помимо Аннелиса, он ни за что бы не ушел живым при попытке кражи этого артефакта. Так зачем прикладывать столько усилий по сокрытию информации? Ищейка, ты же понимаешь, что мы не зря скрывали связь с храмом… Астре изначально подумал, что Виктор имел в виду вмешательство в дела церкви, что противоречит воле императора. Но если таким образом они предотвращали какие-то массовые бедствия, то разве это может считаться «вмешательством», а не помощью? Возможно, тут было что-то еще… «Само существование сферы противоречит воле императора». И Рейн, удивленно распахнув глаза, понял, что это бы все объясняло. Если этот артефакт сделан с помощью сил того, что отрицается Империей Алдон? Тогда род Гренвальд обязан был избавится от нее при образовании этой страны. Но он решил оставить ее у себя, но хранить в секрете. Тайно подсказывать церкви, что делать в опасных ситуациях, но ни в коем случае не пускать слух, что истоком предсказаний настоятеля является эта сфера. Конечно, сейчас все выплыло наружу, но до самого конца Виктор старался скрывать связь с храмом Юлианоса. Ведь грех наличия такого артефакта куда незначительней греха внедрения его в дом божества. Если принимать эту гипотезу за единственно верную, возникает вопрос, кто ответственен за создания этой реликвии. Нева? Это бы объяснило такое желания скрыть существование сферы. Ведь теперь Империя Алдон верит в Юлианоса. Но… Руны на неизвестном даже магу, знающему не одно заклинание, в том числе читавшему не один священный текст, языке, которые являются заклинанием, но магию не источают. Что же еще так сильно пытается отринуть Империя Алдон? Технологии дварфов. С дварфами сотрудничала только Священная Империя, а торговля с другими странами шла через них. Для всех стран дварфы были изобретателями антимагических устройств. Но столько лет изобретая то, что магию блокирует, разве не научатся талантливые полурослики изобретать то, что магию скрывает? Язык дварфов знаком Астре, но их руны он никогда раньше не видел. Даже не знал о существовании тех, что будут создавать заклятье и одновременно скрывать блеск нитей магии. И этот белый свет… самый дорогой двемерит на рынке белого цвета. Рейн прикрыл рукой глаза, в то время как его плечи стали слегка подрагивать, пока он сдерживал смех. Все было так очевидно. Особенно для Грегора, который был явно старше его самого, и в том числе старше развала Священной Империи. Гренвальды используют технологии дварфов, союз с которыми официально распался, и с помощью них влияют на храм Юлианоса, бога магии, науки и технологий. Если бы жители Саверио узнали об этом, это было бы богохульством. Весь аристократический род заклеймили бы как противников веры в божество технологий. Ведь иначе зачем им использовать изобретения каких-то там дварфов, когда есть Юлианос и его божественная сила. Но сам император делает то же самое, а потому он мог закрыть глаза на существование этой сферы, пока об этом знает только узкий круг. Но вот Аннелис украл этот артефакт. Не сам император Алдон лично указал на использование технологий дварфов Гренвальдами, тем самым разрушив их репутацию, а руками неуловимого вора лишил их драгоценной игрушки. Значит, их провинность не в самом факте наличия сферы, а в том, как именно они ей пользуются. Столько лет закрывал на это глаза, в том числе и на влияние на храм Юлианоса, а сейчас сделал такой ход… Возможно, этот аристократический род сделал что-то не так. Но что конкретно, не так важно. Это уже не забота самого Астре. Он должен лишь вернуть артефакт, а не указывать Виктору на ошибку. «Интересно, император пошел окольными путями, чтобы предоставить Гренвальдам возможность вернуть себе сферу? Если смогут все обернуть в свою пользу, не раскрыв секретов семьи, то они вновь заслужат благосклонность императора? Что-то вроде проверки на интеллектуальные способности?» — мысленно рассуждал Рейн, пока не одернул себя. Ему главное — разобраться со всем, а не вникать в интриги Империи Алдон. Хотя это и было невозможно, ведь он сейчас именно это и делает. Вернувшись мыслями к комнатам диаконов, юноша попытался догадаться, что конкретно он должен найти, в силу открывшихся ему фактов. Подойти со стороны храма к поиску тайника было верным ходом Аннелиса, ведь так куда меньше возможностей простым ловчим найти ниточку, ведущую к нему. Вряд ли кто-то, помимо Грегора, смог бы до этого догадаться, а участие последнего бог лис точно не брал в расчет в виду их занимательной предыстории. Но если сам настоятель настолько верен Гренвальдам, то можно использовать приближенных к нему, чтобы узнать подробности. Простым послушникам Велимир точно не доверяет, тогда как к диаконам доверия больше. Но… Ни одна душа, живая или мертвая. Велимир бы ни за что не предал нашу тайну. Настоятель не рассказал бы о сфере никому. Не один год, а возможно, не одно десятилетие уже работает с семьей Гренвальд. Но Грегор не зря сказал про возможность разговорить кого-то против его воли. Чтобы обернуть священнослужителей против их настоятеля, Аннелис мог раскрыть кому-то тайну предсказаний Велимира. Верующий в Юлианоса человек точно бы возмутился и, возможно, стал бы на сторону бога лиса. Вот только… также возможен совсем иной исход. Верующий в бога технологий мог предать ситуацию огласке, чтобы изгнать из храма недобросовестного настоятеля и уличить аристократов в богохульстве. Но этого не произошло. Почему? Остен спросил именно про молодых диаконов. Тех, кто не так давно пришел в храм, кому веры больше, чем послушникам, и при этом… Но за пару лет можно. Некто, пришедший в храм не так давно, молодой, но при этом уже ставший диаконом, следовательно имеющий опыт в богослужении, тот, кто встал бы на сторону Аннелиса, не предавая ситуацию огласке. Кто-то, кому важно не столько уличить настоятеля храма в измене, сколько… Разрушить сам храм. Нет, даже больше. Разрушить веру. Если придать ситуацию огласке, многое не изменится. Жители Империи Алдон обозлятся на конкретных личностей, но не более. Но бог лис, хитрый и изворотливый, мог пообещать сломать саму веру. Веру в божество технологий, которое можно заменить союзом с дварфами, вернув тем самым народу… «Неву!» — мысленно воскликнул Астре, тут же бросаясь к иконам на столе диакона и всматриваясь в них. Империя Алдон молода, как и вера в Юлианоса. Верования в Неву шло не один век, не так просто истребить ее у всего населения. Ресурсов не хватит, чтобы перестроить сразу все храмы. Скорее всего, долгое время храмы Невы продолжали свою работу, продолжали вести службы. Лишь постепенно император Алдон дискредитировал богиню милосердия, уменьшал поток прихожан в ее церкви, пока полностью не лишал их верующих, закрывая и перестраивая. Но что становилось со священниками в этих самых храмах? Либо уходили вовсе, либо меняли веру. Молодой диакон, имеющий опыт в богослужении. Смертный, на глазах которого разрушился его привычный образ жизни. Юноша с горящим сердцем, кто еще не смирился с утратой. Тот, кого может соблазнить изворотливый демон, пообещав воплотить его мечту. Последователь богини милосердия. Теперь оставалось всего ничего — найти доказательство веры одного, а может, и более диаконов в Неву. Поэтому Грегор и намекнул на иконы и алтари. Соблазнившийся Аннелисом священник точно оставил при себе хотя бы кроху старой веры. Астре сам не заметил, как на его губах появилась легкая улыбка. Он внимательно рассматривал все иконы, что были у диаконов, без зазрения совести копался в их личных вещах, ища улику, ища ниточку, ведущую к Неве. Такой смертный не стал бы носить с собой атрибут чужой веры, он не настолько глуп. Но в своих личных вещах он бы точно оставил эту ниточку. Замаскировал бы, но оставил, хотя бы маленькую икону, или крест, или… Рейн с силой встряхнул рясу, вытащенную из шкафа в одной из трех комнат. И оттуда, звонко ударившись о каменный пол, выпало что-то. Это была маленькая складная икона, деревянная икона. Тогда откуда звон? Ведомый этими мыслями, юноша наклонился, подбирая складень и разводя створки в сторону. Изображение Юлианоса, ничего необычного. Но он точно слышал металлический звон. Астре потряс икону, и оттуда, изнутри, и правда донесся тихий перезвон. Внутри что-то было. Тайник? Но как его открыть? Он стал внимательно осматривать находку, пока не заметил, что одно из креплений выглядит слегка помятым. А также бока этой иконы были покрыты свежим лаком. Все остальное покрытие явно было старым, но на боках его обновляли. Поэтому, надавив ногтем на помятое крепление, он дернул створку вниз, отрывая ее от иконы. А затем с усилием разомкнул цилиндры крепления. По комнате разнесся тихий треск, с которым икона посередине, та, что располагается между створок, приоткрылась, словно шкатулка. Лак на боках, скрывавший до этого линию соединения крышки этой потайной шкатулки с ее дном, треснул, а внутри оказался… крест. Красный металлический крест, вписанный в белый круг. Он символизировал залитый кровью мир и указывал на все четыре стороны света, а белый круг — идеально чистое одеяние самой богини милосердия, которая защищает всех людей от нечистых сил, несмотря на их грехи. Именно так, по крайней мере, было написано в энциклопедии, которую читал Астре еще будучи ребенком. Тогда, когда впервые повстречал странствующего экзорциста, верящего в Неву. Того, чье имя помогло ему заручиться поддержкой жрецов из монастыря на Канских Островах. Наставника Агнесс по имени Альтерн Ферг. Что ж, его миссия выполнена. Это символ Невы, который скрывается в личной иконе диакона храма Юлианоса. Рейн не сразу осознал, что он сделал, из-за ощущения триумфа. Он чувствовал, как смог догнать Грегора, не имя в арсенале толком никаких знаний об Империи Алдон. Смог докопаться до истины. Королевский ловчий лишь предполагал, а он нашел весомое доказательство этих догадок. И в конечном итоге забыл о маске, которая съехала набок. Как Артур собирается объяснить своему наставнику, что сумел не только найти это самое доказательство без четких инструкций, но и вскрыл явно неочевидный тайник? Он уже не сможет закрыть его так, чтобы не вызвать подозрений. Лак треснул, а если он покроет его свежим, Остен это заметит. Чем он вообще занимался последние несколько минут? Он мог принести икону ловчему, объяснив ему, что она странно звенела. А теперь… Астре вздохнул, складывая вскрытую шкатулку в карман и покидая комнату диакона. Триумф он почувствовал, прекрасно. Он здесь не за тем, чтобы доказывать Грегору, кто из них умнее, а чтобы выполнить договор с семьей Гренвальд. Но почему же тогда он забыл об этом на долгие минуты? Словно действительно вжился в роль ученика королевского ловчего, у которого впереди жизнь, полная открытий, новых знакомств и свершений. У некого «Артура Бардофа», может, так все и было. Но у Рейна… у последнего выжившего из семьи Рейн был лишь путь во мрак.

***

Артур нашел своего наставника в разгаре допроса трех диаконов, которые непонимающе смотрели то на Грегора, то на настоятеля храма, пожилого мужчину, из-под головного убора которого торчали редкие и полностью седые волосы. Подойдя сзади к мужчине, юноша осторожно позвал его, а затем протянул раскрытую шкатулку, замаскированную под икону, внутри которой лежал символ Невы. И не успел он хотя бы что-то объяснить, как один из диаконов, с широко распахнутыми от ужаса глазами, рванулся к выходу из храма. Но Остен отреагировал даже чуть быстрее, чем сам Астре, догнав молодого человека на полпути к дверям. Не прошло и пары мгновений, как ловчий уже прижимал его коленом к полу, а на его руках затягивал наручники. Оказывается, этот далеко не молодой мужчина все еще был в отличной форме. — Лжебожники! Вы, все! — закричал диакон, когда понял, что сбежать у него уже не получится. Он лежал грудью на полу, с до боли заведенными за спину руками, но дергался так отчаянно, будто не против был и руки сломать себе, лишь бы выбраться из оков. Но уже не чтобы сбежать, а чтобы обрушить свой праведный гнев на всех служителей этого храма. — Как хватило вам наглости вторгнуться в обитель богини милосердия?! Отобрать у нас иконы, перестроить наши храмы, запретить нам верить в Истинного Бога?! Богохульники! Он продолжал кричать, брызгая слюной, его глаза заполнила ярость, лишая хоть каких-то зачатков здравомыслия, а вены на руках проступили от того, как сильно он сжимал кулаки, прорывая кожу ладоней короткими ногтями и пуская кровь. Но Астре лишь спокойно стоял, смотрел на эту сцену и понимал, что уже где-то видел ее. «Сектанты в тех туннелях вели себя точно так же, — пришло простое осознание, и юноша усмехнулся своим мыслям. — Не имеет значения, верят смертные в богов или демонов. Они могут извратить любое, даже самое светлое начинание. Этого ли вы хотели, небожители? Или мы для вас изначально были букашками, над которыми вы ставите свои эксперименты?» В храме начался переполох, а Грегор, взывая к спокойствию, попросил всех, кроме настоятеля, покинуть помещение. Ему предстоял долгий допрос и еще более долгий процесс объяснения всей ситуации. «Месье В’Соран, как много подобных сцен вы видели, раз с таким отвращением смотрите на храмы божеств? Или же вы были их участником?» — отстраненно подумал Рейн, покидая обитель очередного «истинного» бога.

***

Холодные капли хлестали по лицу, как бы сильно Астре ни пытался натянуть капюшон плаща, от которого в целом было не так много толка. Вся некогда сухая и плотная ткань теперь была насквозь мокрой и развевалась под порывами сильного ветра, позволяя дождю пробираться аж до нижнего белья. Стена воды, которую решили обрушить на Империю Алдон боги, словно в наказание за содеянное надругательство над ними, полностью закрывала обзор, лишая возможности видеть дальше чем на пару метров. Деревья по бокам от размытой дороги оглушительно трещали, пригибаясь к земле, а ветер завывал в небесах как смертельно раненый зверь. В абсолютно черных небесах, затянутых плотными тучами. Уже была глубокая ночь, но все звезды заволокла тьма грозовых туч, еще сильнее ухудшая видимость. А ведь они, не жалея лошадей, мчались на полной скорости, отчего любая ошибка могла привести к крайне болезненному падению. И хорошо, если на землю. Был вариант куда хуже. Рейн поднял голову, часто моргая от льющейся в глаза воды, и попытался рассмотреть хоть что-то впереди. И наконец этот плачущий навзрыд мир дал ему такую возможность. В небесах полыхнуло, и тучи прорезала яркая вспышка, ломаной линией простираясь до самого горизонта. Она была похожа на рану, вылившуюся на землю кровавым светом. И в этой алой мгле, отражающейся от капель дождя, сверкая мириадами осколков, юноша смог рассмотреть верхушку горы, которая оказалась куда ближе, чем он думал. Им нужно будет проехать около ее подножья, что было куда опаснее, чем даже нестись галопом по лесной чаще в ливень. В такую погоду шанс оползня возрастает до пугающих процентов, и он очень надеялся, что хотя бы не до ста. Но размышления прервал оглушительный грохот, который наконец-то донесся до двух решивших покончить с жизнью довольно оригинальным способом путников. К сожалению, другого шанса им может не представиться, поэтому риск был оправдан. Когда диакон, предавший свой храм, наконец успокоился, он рассказал королевскому ловчему все, что знал. Возможно, это была попытка доказать свою правоту и смягчить наказание, а может быть, просто отчаяние. Догадки Астре оказались абсолютно верны: Аннелис и правда приходил к нему с предложением разрушить непогрешимость Юлианоса и всех, кто в него верит. Похоже, он как-то узнал о прошлом этого, как оказалось, последователя Невы и понял, что в этом храме он слабое звено. Бог лис рассказал ему о том, что многие годы настоятель храма предсказывал будущее не благодаря богу магии и технологий, а благодаря артефакту, с большой вероятностью созданному дварфами. И если раскрыть тайну создания этого артефакта, можно заполнить ими всю Империю Алдон. А когда местные жители увидят, насколько создания полуросликов обходят божественную силу Юлианоса, они разочаруются в нем и вернутся к союзу с Далбором. Тогда нужда верить в бога магии и технологий отпадет, и верование в Неву вновь заполнит заблудшие души. По крайней мере, именно в этом убеждал легендарный вор молодого человека. Конечно же, тот поверил ему не сразу, а потому, чтобы заручиться его поддержкой и узнать о месте хранения сферы, Аннелис передал ему флакон с жидкостью, которая в народе называется сывороткой правды. Он предлагал подлить ее в напиток настоятеля и самому расспросить обо всем. Что диакон и сделал, убежденный тем, что об их разговоре Велимир все равно не вспомнит и вреда ему эта жидкость не нанесет. А значит, если бог лис соврал, то священник ничем себя не выдаст и продолжит работать в ненавистном ему храме дальше. Сыворотка правды сработала ровно так, как и говорил Аннелис. Настоятель рассказал все, что знал: и про договор с Гренвальдами, и про то, что эту сферу действительно создали дварфы, и даже про тайник, в котором аристократы ее прячут. А на утро он ничего не вспомнил и решил, что уснул во время молитвы. Соблазненный же дьяволом-лисом юноша рассказал все, что узнал, своему сообщнику, и тот, раздобыв план поместья, узнал, куда конкретно ему нужно переместиться, а также, разузнав про защитные руны, нашел способ их сломать. И вот вор совершил преступление и исчез, а диакон остался ждать вестей. Тот обещал ему разобраться в устройстве этого артефакта и связаться с соучастником, когда поймет, как пустить эти сферы на массовое производство. Конечно же, это была ложь, а что Аннелис на самом деле будет делать с этой сферой, неизвестно. Но кое-что полезное они у диакона узнать смогли. Эта реликвия — плод трудов дварфов. И раз она единственная в своем роде, неважно, по причине утраты технологии создания или же исчезновения всех похожих устройств, как бы умен и подкован в этой области бог лис ни был, а разобраться самостоятельно в его устройстве он не сможет. Ему нужен был дварф, более того, не простой дварф, а лучший инженер, которого вообще можно найти в Империи Алдон. Даже если Аннелис действительно украл сферу по приказу императора и обязан был отдать ее ему, этот до крайности любопытный до магических артефактов человек ни за что не расстанется с ней, пока досконально не изучит. Поэтому он точно направился искать нужного инженера. Официально договор с Далбором расторгнут, но Астре понимал, а Грегор, скорее всего, знал, что на самом деле Империя Алдон продолжала сотрудничать с дварфами. Кроме того, во время союза Священной Империи с полуросликами некоторые из них переселились на материк. И из самого южного осколка некогда великой страны никто их выгонять не собирался. Они могли уйти в подполье, переехать в отдельные города, кто-то покинул страну, но точно не все. Поэтому такой инженер точно где-то жил, но где? Артур и Остен потратили весь оставшийся день, собирая информацию. Юноша опрашивал торговцев, местных и странствующих мастеров, узнавая у них о самых талантливых дварфах, которых они встречали в Империи Алдон. Ловчий же искал ту же самую информацию, но используя свой статус и проверенные годами работы источники. И в итоге все собранные нити соединились в одной точке. Дварф по имени Веланд, переехавший на материк около века, а может, и больше назад. Давно покинувший Далбор талантливый инженер, который давно лишился связи со своим кланом, а потому утратил и фамилию. Сейчас он живет на востоке Империи Алдон, в небольшом городке меж высоких гор, обособленном от всех остальных, в котором остались потомки далборцов. Этот город, носящий имя его основателя, дварфа, известного как Пер, активно сотрудничает с торговцами, но его жители не покидают предела межгорья. И Веланд в этом городе, да и во всей Империи, считается лучшим инженером, работающим как с технологиями, так и с магическими артефактами и даже с устройствами, в которых наука соединилась с колдовством. Даже двемерит умеет обрабатывать и использовать в своих творениях. Такую известную личность Аннелис бы не похитил, да и не смог бы убедить его покинуть город. Поэтому нужный им дварф точно в городе Пер, осталось успеть сократить разрыв между ними и богом лисом. Если придерживаться легенды о том, что вор сначала украл сферу, а затем направился в Кольмар, то они не так сильно отставали от него. Можно было сократить путь, отклонившись от торговых трактов и устремившись в лес и горы, нестись галопом по непроходимым землям дни и ночи напролет. И если им повезло и Аннелис никуда не торопился, они бы, конечно, все равно не успели его перехватить, но прибыли бы с отставанием на день-два. Но Астре знал истину. Бог лис не заезжал в Кольмар, а значит, к этому моменту он уже добрался до Веланда и узнал все, что ему было нужно. А когда они прибудут в Пер, его след затеряется в скалах. Это мало того что усложняло им поиски, так еще и ставило весь спектакль двух актеров, имя которым — неудачливые путешественники, под большое сомнение. Раскрытие личности Финниана было лишь вопросом времени, и тот это понимал. А потому на ходу придумывал план. Буквально на ходу, потому что, как только Грегор и его ученик раздобыли подробные карты Империи Алдон, они взяли лучших ездовых лошадей у Гренвальдов и устремились в погоню, не останавливаясь даже во время бури. Все это не лучшим образом отражалось на физическом и моральном состоянии Рейна, и тот не мог этого отрицать. Ему приходилось мчаться на лошади, продолжая играть роль неопытного наездника, что было крайне сложно при такой погоде. Нужно было следить и за местностью, и за состоянием коня, и за своей позой, отчего мышцы уже не просто ныли, а натурально болели, а глаза и вовсе воспалились при попытках игнорировать воду, стекающую по ресницам, и продолжать внимательно смотреть на дорогу. Он не спал толком уже несколько дней, а сегодняшней ночью, а затем с большой вероятностью и последующими, и вовсе не сомкнет глаз. А в голове тем временем творилась каша из возможных сценариев. Нужно было придумать надежный план и предотвратить раскрытие тайны Артура или, наоборот, избавиться от ловчего по прибытии в Пер. Но возможно, без его участия расследование застопорится, а быть может, привлечет к себе излишнее внимание. Королевские ловчие не пользовались любовью местных жителей, но все еще были известны в узком кругу, а Грегор… О нем слишком многие знают, чтобы избавиться от него без последствий. Более того, необходимо было найти способ связываться с вампиром и корректировать дальнейший план действий, не навлекая на себя подозрения. Астре заранее продумал несколько способов связи, но теперь, после знакомства с этим до скрипа зубов внимательным человеком, он отмел их. Слишком рискованно, особенно сейчас. Периодичные всплески грязи под копытами лошадей сменились равномерным стуком подков о камень. Лес вокруг расступился, обнажая предгорье, и теперь Рейн следил не за корнями да поваленными деревьями, а за срывающимися с верхушки горы камнями, на которых лошадь на полном ходу могла оступиться. Сбоку, смешиваясь со стуком капель, раздавалось журчание воды. Кажется, справа был ручей или озеро, во тьме было трудно разобрать. Пока они ехали на достаточном отдалении от него, но, если юноша верно помнил карту, им придется проехать по краю склона около какого-то водоема. Возможно, это было его начало. В любом случае в голове продолжали хаотичной стаей встревоженных птиц порхать мысли, не связанные с дорогой. Конечно же, Остен спросил про икону, не мог не спросить. Артур мало того что обратил внимание на нужную делу улику, так еще и смог вскрыть тайник. Астре пришлось оправдываться, что он внимательно осматривал все личные вещи диаконов, не зная, что толком ищет. Но ведь наставник, которым он так восхищается, поручил ему столь важное дело, а потому он старался ничего не пропустить. Далее ложь он приправил щепоткой правды, а именно рассказал о том, как эта икона выпала из рясы священника и покатилась по полу с металлическим звоном, который привлек внимание юноши. А когда он поднял икону, лак на боках треснул от удара, и он увидел зазор, а потому и вскрыл потайную шкатулку. По Грегору непонятно было, заподозрил он что-то или нет, но Рейн не тешил себя надеждой. Выслушивая очередную похвалу и заверения, что Бардоф прирожденный ловчий, он уже думал о том, что бы такого сделать, чтобы укрепить веру мужчины в свою поддельную личность. В голову пришла тысяча идей, большая часть из которых была отринута по причине бесполезности или трудной реализации. А сейчас… А сейчас Астре чувствовал жуткую усталость. Все это дело выматывало как физически, так и морально. Заставляло работать на пределе умственных способностей, постоянно находясь под угрозой раскрытия. И это было опасно, так опасно, что носитель демона стал отслеживать всплески Бездны внутри печати. Пусть Коллапсар и был в последние дни подозрительно тихим, это могло быть лишь затишьем перед бурей. Порождение иного мира могло лишь ждать удобный момент, чтобы уже окончательно захватить тело недальновидного смертного, доводящего себя до предела. А если так продолжится и дальше, этот самый предел окажется прямо за следующим поворотом. Но даже помедитировать Рейн не мог! Проклятье… — Артур! — ворвался перебиваемый ветром и ливнем крик до погруженного в раздумья юноши, отчего он резко вскинул голову, вглядываясь в темную фигуру, остановившуюся на небольшом отдалении от него. «Остановился? Почему он остановился? И когда он успел…» — Артур, назад! — срывая голос, кричал Грегор, и его серебристые глаза сверкнули в ночи искренним страхом. Страхом за чужую жизнь. Следующие слова, а точнее, крики мужчины потонули в громогласном грохоте. В первое мгновение Астре подумал, что это очередной гром, но небо все так же было чернее самой тьмы. И лишь когда его лошадь стала заваливаться на бок, а затем ее копыта и вовсе проскользили по камню, он наконец-то догадался поднять голову. Шанс оползня действительно стремился к ста процентам. «Gàn!» Сначала было жесткое падение на несущиеся с верхушки горы камни вперемешку с землей. Затем испуганное ржание лошади, потонувшее в грохоте и завывании ветра. Боль в ладонях, локтях, коленях и в целом во всем теле, когда эта масса понесла его вниз по склону. А после болезненный удар какого-то очень желающего добить неудачливого юношу камня прямо в голову, отчего кожу головы опалил жар, и ощущение чего-то горячего и липкого. Сознание стало тонуть во мраке, и последнее, что Астре помнил, — это собственный голос, сорвавшийся на крик оттого, что его спина впечаталась в словно превратившуюся в камень поверхность воды. Внизу все же было озеро.

***

Ощущение реальности накатывало волнами, отчего Рейн периодически видел то пространство вокруг, то кромешную тьму. Вот в его спокойную гавань беспамятства ворвалась агония от заполненных водой легких, а вот он уже снова проваливается в небытие. Вот легкие обжигает воздухом, а на талии сжимается кольцо рук, а вот он снова покачивается на волнах манящего забвенья. Кажется, в какой-то момент в его покрытый чернильными тенями мир ворвался надрывный крик, а затем нелицеприятное междометие, но уже в следующее мгновение — а может, оно растянулось на часы — он слышал лишь матовую тишину. Еще несколько образов сменяли друг друга, будто дети, спорящие и толкающиеся перед дверью, отчего понять, кто вошел первый, а кто второй, было физически невозможно. Да и реально ли это, или все это лишь всплески умирающего от недостатка воздуха мозга, Астре не знал. Но через бесконечную череду всполохов сознания, которые могли длиться как вечность, так и пару секунд, он наконец осознал себя стоящим на коленях прямо в воде, пока его руки упирались в мелкие камешки на берегу. Впрочем, сверху на него тоже лилась вода, отчего мир крутился каруселью, не давая понять, где верх, а где низ. Единственное, что ему было известно наверняка, — это что он надрывно кашляет, выталкивая из груди остатки пресной воды и ила. И в голове мелькнула безумная мысль, что за сегодня он напился воды столько, сколько ему могло хватить до конца жизни. Кажется, кто-то стоял рядом, дергал его за плечо, заставляя подняться, и говорил, и говорил, и совсем не собирался затыкаться. — Ме… — очередной кашель сотряс все его тело, вынуждая отказаться от формальностей. — В… Со-ран, заткнись, прошу… тебя. Но говорить не перестали, только тон изменился с, если слух не подводил, испуганного на удивленный. И вот снова благословенная тишина и темнота. Астре даже успел по ней соскучиться.

***

Рейн не знал, сколько времени прошло, но разбудило его пение птиц, а также мысль о том, какие такие птицы поют ночью. Он некоторое время обрабатывал эту мысль, прокручивая ее в голове, будто недоверчивый купец — кусочек драгоценного камня. А когда к нему начали возвращаться воспоминания, урывками, нечеткими и разрозненными, он смог вычленить тот факт, что сейчас он путешествует с Грегором, ловчим, перед которым отыгрывает роль Артура, и ему нельзя так долго пребывать перед ним без сознания. Его тело хранит множество тайн, начиная шрамами на спине и заканчивая печатью в глазу. Дай этому мужчине волю, и он осмотрит каждый миллиметр его кожи. А это опасно. Это смертельно опасно! И именно это осознание заставило его резко подскочить, чуть ли не сваливаясь обратно от резкой боли в голове. Схватившись за голову одной рукой, а второй не глядя оперевшись о хоть какую-то твердую поверхность, он стал медленно осматриваться, чему очень мешала тьма перед глазами. Кажется, он травмировал голову во время падения… Да, точно, камень. Ему в голову попал камень. Вот же невезение. Астре пришлось замереть на месте, глубоко дыша и стараясь подавить тошноту и головокружение. И только когда мысленный счет перевалил за сотню, он наконец-то почувствовал, что может хотя бы ровно сидеть, не падая вперед от вертящегося перед глазами мира и не избавляясь от остатков скудного, спешного ужина. Вот только темнота перед глазами не растворилась, а будто стала на пару тонов светлее. Осматриваясь по сторонам, крайне медленно по мнению самого Рейна, он смог понять, что лежит на земле, на походной подстилке, укрытый сверху самодельным шалашом из палок и плаща от дождя. Второй же, куда более сухой, плащ лежит на его… полуголом теле. На нем были лишь штаны, а торс был абсолютно голым. И от этого открытия ему захотелось прикрыться так сильно, что он рефлекторно дернул руками, пока не понял, что попросту упадет назад, если лишится опоры. А потому приходилось терпеть, сжав зубы. Терпеть стыд и… страх. Но это были не все открытия сейчас столь нерасторопного юноши. Темно было не из-за его полуобморочного состояния, а потому, что сейчас все еще была ночь. Но птицы действительно пели где-то на деревьях, разбавляя тишину ночного леса. Не только флора в этой стране была необычной, но и фауна. Дождь почти закончился, и с небес сыпались редкие капли, звонко ударяясь об импровизированный навес в виде плаща. Судя по небу, прошло не больше двух часов с его красочного падения в озеро, но тьма стала светлее из-за костра, который развели прямо под деревом, словно забыв о правилах безопасности. Но только так слабое пламя еще не потухло окончательно, все еще подрагивая от иногда попадающей в него воды, что скатывалась с мокрых листьев. Около соседнего дерева стояли, привязанные к нему поводьями, две лошади, что-то жующие. Также рядом валялись под навесом походные сумки, а больше ничего и никого не было. Но как оказалось, ненадолго. Потому что сначала Астре услышал, а затем и увидел, как кто-то пробирается через лес к месту его невольного привала. И тут же рефлекторно дернулся, натягивая плащ на полуголое тело по самое горло. — Не бойся, это я, — раздался смутно знакомый голос, и лишь через пару секунд Рейн признал в подходящем к нему человеке Грегора. И тут же осознал кое-что еще. Он не видел перед глазами нитей магии. Кристалла, что менял цвет его глаз, не было. Даже сил мысленно ругаться уже не осталось, а потому юноша лишь прикрыл глаза, как можно незаметнее накладывая на них магию иллюзий, сменяя яркий изумрудный блеск на обыденно карий. Может быть, смысла в этом уже не было, ведь неизвестно, что с ним делал Остен, пока он был без сознания. Но попытаться стоило. — Прости, что оставил тебя одного, я надеюсь, лошади скрасили мое отсутствие. — Судя по чуть дрогнувшему голосу, ловчий попытался так пошутить. А когда Астре открыл глаза, то увидел и кривую улыбку на этих губах, которая вкупе со шрамом на них выглядела не то уморительно, не то ужасно. — Я все пытался найти твой кристалл, это заняло довольно долгое время. Он упал на самое дно озера. Слава Юлианосу, что печать хотя бы показывала его примерное местоположение. С этими словами Грегор склонился к юноше, отчего тот с трудом подавил желание отползти назад, и протянул ему слегка поцарапанный кристалл, но уже без продетой через него веревки. Рейн внимательно его осмотрел, и, судя по магии, которую он источал, он все еще работал. И на том спасибо. Астре забрал артефакт из чужих рук, крепко сжимая его в ладони, и ощутил, как его глаза окутывают нити магии. Рассеяв собственное заклинание, он выдохнул, постепенно успокаиваясь. Он все еще не закован в наручники, а Остен потратил явно долгое время, если судить по его насквозь мокрым волосам и по покрытой мурашками коже, на поиск бесполезного для него кристалла. Значит, тот все еще верит в «Артура». И это было хорошей новостью. Особенно на фоне всех остальных. Следующие несколько минут Рейн молча наблюдал за тем, как Грегор разводит почти потухший костер, пытаясь согреться о трепещущее пламя, и рассказывает ему о том, что произошло. Про оползень, про то, как сразу прыгнул за утопающим юношей, благодаря чему тот не остался мертвой тушкой на дне озера, потом о том, как тащил его сюда, искал по лесу в ливень лошадей, о том, что не все их вещи смог найти, так как при падении что-то открепилось от седла, и про множество никому не нужных деталей. Пытался успокоить себя и его. Вот же герой нашелся. Сам же Астре тем временем незаметно осматривал себя, пытаясь понять, какие детали его настоящей личности еще скрыты, а какие уже стали пробиваться наружу. Как оказалось, краска, которую он использовал для смены цвета волос, была на редкость стойкой, так как не смылась даже от падения в озеро. Его волосы все еще были темного цвета, хотя сам бы юноша на всякий случай обновил краску. При возможности, конечно. Также хорошей новостью была и сохранность клейкой ткани телесного цвета, прикрывающей его стигму на руке. Получается, Грегор узнал только о шрамах на спине. Это было не очень хорошо, но куда лучше, чем могло быть. Мужчина тем временем продолжал говорить обо всем и ни о чем одновременно, и лишь когда он исчерпал весь словарный запас, вокруг наконец воцарилась тишина, через которую пробивалось пение неутихающих птиц. — Предвестники тепла… Раз так долго поют, погода в следующие дни будет куда лучше, — совсем уж не в тему вставил ловчий, сидя на траве в отдалении от Артура. Интересно почему? — Может, ты ляжешь спать дальше? Я перевязал твою голову, но не знаю, насколько травма тяжелая. Не было времени на тщательный осмотр. Да и ты… вырывался. Последнее слово Грегор сказал куда тише, а Астре машинально вскинул руку, касаясь тряпки на голове. Он даже не замечал ее раньше. Но затем он застыл, осознавая, что именно сказал мужчина. Вырывался?.. Это плохо. Все это время он пытался скрывать от ловчего свою боязнь прикосновений, но в конце концов выдал ее, находясь без сознания. Столько трудов почем зря. — Спасибо, — тихо сказал он через некоторое время тишины. После чего, опустив взгляд, добавил: — И прости за… за все. Я принес столько проблем. — Даже не смей думать об этом, — неожиданно резко вскинулся Остен, с поглощающим все и вся чувством вины в глазах смотря на Артура. — Это я решил ехать в дождь, я не остановился, когда заметил, как ты устал. Я увлекся чувством погони настолько, что забыл обо всем. И в этом виноват только я. Они некоторое время молчали, думая каждый о своем, и лишь затем Грегор зачесал распущенные черные волосы назад и уверенно начал: — Я многие годы работал один, предпочитая полагаться только на себя и думать только о себе. Я не привык оглядываться на кого-то еще. И это… большой просчет меня как наставника. Просчет, который мог привести к твоей смерти. Я… — Он выдохнул, собираясь с мыслями, поскольку каждое слово раздирало его грудь осколками боли, но, похоже, он решил высказаться до конца. — Я виноват перед тобой так сильно, что даже не знаю, как оправдываться. Но точно знаю, что должен вернуть тебя домой. Я больше не могу подвергать твою жизнь такому риску. Маргарет меня за это не простит. Астре внимательно слушал мужчину, анализируя его слова и находя способы вывернуть все в свою пользу. Он смертельно устал, но обязан был довести дело до конца. Грегор Остен был действительно отличным королевским ловчим, заслуживающим уважения мужчиной и прекрасным человеком. Но он родился не в том месте и не в то время. Сейчас весь мир был залит кровью настолько, что эта искорка света скорее была насмешкой над судьбой смертных. И Рейн уничтожит ее без сожалений. Грегору смертельно не повезло встать на пути того, кто готов был отдать все ради достижения цели. — Грегор, я не согласен с вами. Полностью не согласен, — тихо, но твердо ответил Артур, смотря прямо в глаза цвета пепельного моря. — Я знал, куда и к кому приехал. И осознавал, кем хочу стать. Жизнь королевских ловчих полна опасностей, я это понимаю, но не страшусь такой судьбы. Я мог отказаться от помощи вам в этом деле в тот самый момент, как меня стошнило от вида крови. Мог вернуться домой или поехать в академию. Но я решил пойти с вами. Потому что хочу этого, нет, всем сердцем желаю. И виноват перед вами в том, что недооценил свои силы и поставил свою жизнь и ваше чувство ответственности за меня под угрозу. За это я прошу прощения. Астре видел, как Грегор смотрел на него, даже не моргая. Видел бурю чувств в этих глазах. Видел в них так много боли за весь этот мир и вместе с тем столько надежды, что хотелось смеяться. Но он только начал. Он, воплощение страха смертных, скопление злобы и ненависти, порождение ужасающих пороков, которыми переполнен этот мир, подарит человеку перед ним крылья из воска, чтобы тот разбился о землю в миг своего высочайшего полета. — Вы видели шрамы на моей спине, и я расскажу вам, откуда они. Это сделал какой-то отпрыск знатного рода, имени и внешности которого я уже не помню. За то, что я прикрыл собой девочку, которая случайно уронила на него ведро с помоями. Он был так зол, что ничего и никого не слушал. Даже когда она захлебывалась слезами, когда люди вокруг просили его остановиться, он хлестал меня плетью, не боясь, что я умру от потери крови прямо на площади того городка, в который мы с отцом приехали на ярмарку. Я никогда раньше не видел, как отец плакал. Но в тот момент, когда он тащил меня, бьющегося в судорогах, до телеги, я видел, как он рыдает. Я провалялся в горячке несколько недель, раны гноились, а лекарь из города лишь разводил руками, не давая никаких обещаний. Я не помню лица матери в тот период и благодарен за это Юлианосу. Я бы этого не вынес. Но знаете, Грегор, что запомнилось мне больше всего? — Бардоф замолчал, переводя дух, а затем с жаром и в голосе, и в глазах, и каждой частичке своего тела продолжил: — Печать королевского ловчего, которая висела на поясе человека, который увел того, кто это со мной сотворил. Увел и защитил. От недовольства толпы, от гнева отца, от просьб матери. Печать, символ справедливости, носил тот, кто эту самую справедливость попрал. Но я… Астре прикрыл глаза, дергано улыбаясь, потому что следующие слова ему было говорить больнее всего. — Но я не злюсь на него. Не ненавижу. Ни его, ни того дворянина, или кто это тогда был. Я пытался это скрыть, потому что королевский ловчий должен быть всегда собран и беспристрастен, и мама не раз говорила мне это, пытаясь убедить меня не идти в академию. Было сложно, но я скрывал это. От вас и от многих других. Я боюсь прикосновений с того самого дня. Очень сильно. До тошноты. Но даже в этом я не виню никого, кроме себя и своей слабости. Тот королевский ловчий, тот дворянин, они не виноваты. Они винтики в этой системе и исполняют отведенную им роль. Поэтому я действительно не злюсь. Верите вы мне или нет. Я всего лишь хочу это изменить. Изменить не людей, систему. Хотя бы чуть-чуть. Даже если в этом механизме появится место только для одного винтика, что сможет принести в мир справедливость, символом которой он будет связан по рукам и ногам, я все равно буду счастлив, — без единого сомнения в голосе закончил Артур, а затем приоткрыл свои сверкающие голубыми нитями магии глаза. — Поэтому, Грегор, позвольте мне исполнить свою мечту. Я слаб, многого не знаю и очень многого не умею, но я хочу научиться. И я не имею права отступать. Не сейчас, когда на кону стоят жизни людей. Рейн ощущал, как каждое слово раздирает его горло, а грудь сжимается от невозможности вдохнуть. Самая лучшая ложь — это измененная правда. Чтобы слова лжеца затронули чужое сердце, в них должно быть то, что заставляет и собственное прогнившее нутро сжиматься. Поэтому он продолжал говорить, даже когда стал ощущать металлический привкус на языке. Ведь он видел, какое действие на Грегора оказывают его слова. Видел и давил еще точнее, чтобы крылья из воска получились идеальными. Настолько, насколько это вообще возможно. Потому что этот внимательный и бесспорно умный человек должен надеть их без единого сомнения. И вот, пересилив себя, Астре выплюнул последнее слово, которое прозвучало так твердо, будто он действительно верил в то, что говорит. После чего увидел то, чего так желал. Грегор опустил голову, улыбаясь осторожно, но… нежно. Даже восхищенно. С надеждой на светлое, недостижимое будущее. А на его щеке во тьме сверкнуло серебро. И то ли это был свет луны, пробившийся сквозь тучи, то ли свет, исходящий из глубин души. — Тогда у тебя есть около двух часов, чтобы набраться сил. С первыми лучами солнца мы отправимся дальше. Грегор без единого вопроса надел тщательно подготовленные для него крылья, устремляясь к самому солнцу. Все подозрения, что у него были, развеялись с ощущением свободного полета. — Так точно, сэр! Но сам Астре уже давно упал в Бездну, а его хрупкие крылья сломались, оставляя на спине рваные раны, превратившиеся в продолговатые и чуть выпуклые шрамы.