восьмой шрам.
5 мая 2022 г., 18:00
У Христоса был небольшой кабинет с дубовым столом по центру у стены, за которым и восседал сам хозяин офиса. Асахи вел свой довольно мирный и чистый бизнес с поставками каких-то строительных материалов, параллельно с этим наводя чистоту в криминальном мире своего родного города. Христос был кем-то вроде хранителя равновесия и не давал обычным перепалкам между группировками переступать черту дозволенного. Тетсуро примерно догадывался, для чего чего Асахи вызывает его к себе. Он прихватил с собой Бокуто, не то чтобы он сомневался в сохранении своей же безопасности в пределах владений Христоса, но перестраховаться все же стоило. Тетсу не стал же брать с собой толпу, в конце концов. Всего лишь свою правую руку. Тяжелые берцы глухо оддавали по паркету.
— Зачем звал? — кивнул в качестве приветствия Куроо.
Белые документы на темной древесине стола слишком сильно выделялись и мозолили глаза. Тетсуро, чуть прищурившись, не отводил взгляд от глаз Христоса. Всё же, периферийное зрение у него было отличным. Асахи пододвинул какие-то бумаги к нему. Внизу главного листа документов было две графы для подписей. В одной из них подпись отсутствовала.
— Они готовят нападение и мечтали заручиться моей поддержкой.
Куроо Тетсуро никогда не сомневается в своих каких-либо догадках, потому что у него либо отменная интуиция с рождения, либо хорошо развитая логика, но неважно, ведь они ни разу его не подводили. И этому выпаду со стороны Юджи он даже не удивился. Вполне в духе Терушимы взяться за исполнение какой-то максимально бредовой идеи, да еще иметь наглость заявиться с просьбой о помощи к самому Христосу, который наоборот пресекает все подобные бредовые идеи. Асахи мог бы и не сообщать афганцам о чем-то.
— Но удача всегда на твоей стороне, так ведь, Куроо Тетсуро? — Асахи мягко улыбается и смотрит вслед уходящему военному.
***
Акааши пялится на сообщение в телефоне уже несколько минут. Он не знает как реагировать и как действовать. Как правильно будет поступить? Кейджи не знал, но он знал только то, что если он согласится, то это явно не будет правильным решением. Он утыкается носом в колени и ощущает острую потребность в сигаретах. Самым лучшим вариантом будет предупредить афганцев, но он скрывался перед ними целых полтора года, как они отнесутся к этой новости?Сегодня вечером в семь на пустыре, жду с информацией. Юджи.
На часах было без двадцати семь вечера. В комнату заходит Тетсуро, облокачивается на косяк и, стянув очки на самый кончик носа, подмигивает Акааши. Он зовет его к себе подманиванием рукой, и кивает в сторону своей комнаты. У Куроо Тетсуро всего два настроения поболтать — либо молча, либо настолько бурным потоком слов, что его невозможно будет заткнуть или хотя бы вставить одно слово. В его комнате все так же пахло алкоголем, сигаретами и красками. На руках Куроо Акааши заметил цветные случайные мазки от кистей. — Садись, сейчас будем с тобой создавать новые шедевры искусства, — Тетсуро улыбается во все тридцать два, а Акааши растерянно соглашается и даже ничего не может ответить. Ведь Куроо еще не знает, что надвигается полный пиздец. Тетсуро увлеченно порхает кисточкой по холсту, то и дело переводя затуманенный мыслями взгляд на Акааши. Из-под очков на лбу выбиваются пряди челки, которые так и хочется заправить обратно. Параллельно Тетсуро успевает и потягивать самокрутку и отхлебнуть по паре крупных глотков прямо из горла бутылки какого-то вина, которое он уже несколько раз предлагал Кейджи, видимо, забывая о том, что тот уже отказывался. В очередной раз Акааши отчего-то согласился и взял протянутую бутылку, отпивая так много, что из угла рта просочилась струйка. Куроо отложил кисти и стер пальцм вино с губ Акааши. — Ты ничего не хочешь мне сказать? Кейджи замялся. Слова пошли вперед мыслей. — Нет, ничего. Алиса, как и Куроо, всегда верила своим предчувствиям. Но никогда никому о них не говорила, потому что знала — рядом есть тот, кто все поймет и без слов. Она кладет голову на плечо Бокуто и шумно вздыхает, прикрыв глаза. Она никогда не говорила об этом сворачивающемся клубке страха в животе, но в этот раз отчего-то все совсем по-другому. — Тебе не кажется, что что-то грядет? — Ты тоже чувствуешь это? На щеке у Куроо сверкает уже восьмой по счёту шрам. Он, если честно, даже и не помнит, где он его получил, но свое лицо уже и не может представить без этой глубокой прорези. Возможно, задело осколком от взрыва? Кто знает. Он задумывается лишь о том, что ему, наверное, невероятно повезло иметь столько увечий и остаться в живых. Бокуто как-то раз сказал, что его друг точно-точно родился в рубашке. Оттого Тетсу и начинает забывать, где он получил тот или иной новый шрам, ведь их уже довольно-таки много для того, чтобы помнить историю о каждом из них. — Я родился ради встречи с тобой, дорогуша, — Макки хохочет и задирает ноги вверх, лежа на кровати. На мысках кед прилипшие кусочки травы. — А я родился ради того, чтобы услышать эту фразу, засранец, — Матсун утягивает того в объятия, но вдруг с серьезным лицом продолжает: — правда, я надеялся на то, что это скажет какая-нибудь милая девушка и… И получает легкий подзатыльник, которых сопровождается хохотом обоих. Ханамаки думает, что еще ни с кем такого душевного единения он не чувствовал и явно нигде не найдет такого же человека, как Матсукава. Он точно верит в существование родственных душ и в то, что ему очень повезло найти свою в таком раннем возрасте. Но почему именно сегодня на сердце так неспокойно? — Ты тоже думаешь, что сегодня слишком тихий день? Матсукава не успевает задуматься. Мысли прерывает громкий взрыв. Самым лучшим решением в жизни афганцев было поставить бильярд в одной из комнат базы. Атсуму на все сто процентов был уверен, что идеальнее идеи просто невозможно придумать и с удовольствием по вечерам гонял шары с Кагеямой. — Чего ты так сильно хмуришься, тебе все равно меня не обыграть, ведь я мастер своего дела! — Атсуму самодовольно постучал кием себе по плечу. — Ты же понимаешь, что не в этом дело. — Да, — выражение лица Мии с лица словно рукой стирает. Он был хорошим актером в плане подделывания эмоций. Шары стукаются друг об друга и разбиваются в разные углы. У Суны из рук выпадают две баночки с сиропом от кашля и разбиваются, расплескав липкую сахарную жидкость. Он со вздохом думает о том, что наверное тапочки теперь запросто будут прилипать к этим местам, ведь так трудно оттереть подобные пятна. Осаму мягко кладет ему руки на плечи и усаживает на стул. Если честно, у Рина еще никогда просто так из рук ничего не падало. — Ты сегодня крайне задумчив. — Наверное, есть для этого причины, как думаешь? — никогда еще Рин не укладывал так много слов в одной фразе без дела. Раздается грохот, Ринтаро тянется к пистолету за поясом и кидает из ящика запасной в руки Осаму. Зато Рин всегда работает четко и без замешательств. Сугавара берет ребенка на руки и молится о том, чтобы с Алисой и Бокуто ничего не случилось, потому что такому славному малышу явно не стоит оставаться сиротой в таком возрасте. Коуши трясет головой и отбрасывает все мысли, о чем он вообще думает в неподходящие моменты? Зная о том, что его племянник будет сопротивляться, он насильно отдает ребенка Ойкаве и отправляет их в самую укрепленную и безопасную часть штаба, созданную специально для таких случаев. Куроо обожает перестраховываться ради безопасности своих же подопечных. — Я не желаю слушать возражений, беги же уже! — Коуши судорожно ищет свой пистолет, передавая второй Ойкаве, ну так, на всякий. — И захвати по дороге Ямса. Суга кричит ему последнюю фразу уже на ходу и выбегает в зал, в котором обрушена стена со входной дверью полностью. — Знаешь, Лёвушка, я тут подумал… — Яку обводит горизонт кончиком сигареты. Его любимые, вишневые. — О чем вы подумали? — А вот об этом! — Мориске разворачивается лицом к Хайбе. Они снова стоят на крыше. — Почему ты ко мне на «вы», мы уже столько лет знакомы, в конце концов. Лев не успевает открыть рот, чтобы ответить, как ощущает, что опора буквально уходит из-под ног. Как будто землетрясение. — Ебтвоюмать, а как мы не заметили-то, че встал, бежим, говорю, — Мориске хватает его за руку и уводит к выходу с крыши. Если считать на пальцах все неудачные моменты жизни Яку Мориске, то там будет всего пара-тройка штук, а вот Льву явно не хватит и десяти рук сразу. В копилочку добавляется еще один случай. Дверь не открывается. Яку растерянно смотрит на Льва и качает головой. Они заперты на крыше. — Придется прыгать, — Хайба кивает головой в сторону перил. О, да. Яку точно когда-то мечтал о том, что наконец-то спрыгнет с этой дурацкой крыши. Но он точно не думал, что придется это делать в такой ситуации.***
В зале разворачивается самая настоящая что ни на есть перестрелка. Несколько ребят даже еще не успели выйти из своих комнат, как их перехватили уже парни Терушимы в коридорах. Атсуму и Кагеяма с уверенностью могут сказать, что решать проблемы с помощью оружия в узком коридорчике это верный путь к смерти. Мия хватает Кагса за руку и уводит бандитов прямо в бильярдную комнату. Атсуму бы хотел похлопать ладонью по столу и сказать, что ему будет его не хватать, и если кто-нибудь вдруг прострелит стол, то он обязательно отомстит этим ублюдкам. Кагеяма хватает шар и метко кидает его прямо в глаз одному из крепких парней, и, пока тот мешкается, простреливает ему ногу. — Ничего себе, где научился? — Атсуму начинает запыхаться. — Я и тебя потом научу. — Любишь ты от вопросов уходить, — Атсуму недовольно морщится и стреляет в двух оставшихся, очистив путь к залу. Ханамаки и Матсукава соскакивают с кроватей, явно зная о том, что в зале сейчас происходит какая-то дичайшая заварушка, но в считанные секунды им обрезают путь два мужика, нависшие горой перед дверным проходом. Пока те пытались одновременно зайти в проем, но из-за широких плеч не могли это сделать и чуть не разругались, Такахиро и Иссей нашарили под кроватью два глока и довольно обменялись взглядами. Но вдруг эти две туши со смачным звуком упали назад. Перешагнув тела, Ямагучи отсалютовал им сковородкой. — Не благодарите! — и его тут же за воротник проворно утянул за собой Ойкава, с еще одним ребенком на руках. — Во дает! — восхищенно присвистнул Макки. — Ага, наша школа, — Матсун тыкает его локтем в бок. Пора выходить из комнаты. За окном можно было наблюдать не очень удачное приземление двух балбесов. Лев разодрал себе все колени, а на его спине оказался целехонький и довольный Яку. Но почти сразу же довольство Мориске изменилось на гнев. — А магазин-то схуяли пустой, Лев, блять, — он полез через открытое окно в комнату только что ушедших парней и достал из ящиков все патроны, разложив по карманам. — Пошли через главный вход, так нас никто не заметит. Они передвигаются спина к спине и таким образом доходят до обрушившейся стены. Яку не может без боли смотреть на то, во что превратился его буквально родной дом всего за пару минут. Он шумно выдыхает, пытаясь закрыть свои эмоции в неподходящий момент и в его голове роится куча мыслей, словно стая пчел у ульев. Он видит перед собой явно незнакомые и враждебно настроенные затылки. — Когда все это закончится, Лёвушка, я обещаю, что поцелую тебя, — и простреливает двух мужчин со спины. — Буду ждать. Сугавара неверяще прощелкивает пистолет еще раз, но знакомая до боли в руках отдача так и не проходит по телу. Неудивительно, в конце концов он не дробовик в руках держит, чтобы иметь в запасе хотя бы еще чуть-чуть пуль. В истекающей кровью ноге пульсирует дикая боль, что кажется — еще секунда и он хлопнется без сознания. Коуши пытается подавить истерику, но слезы уже скатываются по щекам и он сползает по стене вниз. Из коридоров слышатся крики и выстрелы. Он чувствует, что из заднего кармана что-то выпало. Коуши нашаривает рукой и видит в ней телефон. В его телефонной книжке не так уж и много номеров, но недавно туда зачем-то добавился еще один. И он набирает его. — Ало? — слышится из динамика. — Ало, Суга, что случилось? Ало? С глухим стуком телефон падает на пол. Коуши от бессилия прикрывает глаза, позволяя себе отключиться. Алиса вбегает обратно в комнату с испуганными глазами. Она прижимается к стенке и крепко зажмуривается. Бокуто бросается к ней и умоляет ее хоть что-то сказать. Хайба понимает, что терять сейчас и так бесценное время впустую будет глупо и опрометчиво, но все равно не может ничего с собой сделать. Она собирается с мыслями, думая о том, что видела на войне и не такое, и даже вела за собой и своим командованием целый отряд солдат. Но, Боже, она так надеялась, что ничего хоть что-то похожего на это не повторится вновь. — Их там целых семь, и все они идут сюда, — двери у этой комнаты нет, проем находится посередине, открывая весь вид в комнату. — Справимся? Они встают по обе стороны проема, зарядив пистолеты, и Бокуто кивает ей, мол, конечно же справимся, а как ты можешь думать иначе? Алиса одновременно с Котаро закрывает глаза, глубоко вдыхает и молча считает до трех. Насчет три они вместе, плечом к плечу и все так же закрыв глаза, выбегают в коридор навстречу семерым бандитам. Алиса и Бокуто не особо уверены, на самом деле, что останутся живыми, но... Они надеются, что об их ребенке хорошо позаботятся дядя, крестный и остальные ребята. Раздаются звуки множественных выстрелов. Куроо велит Акааши ни за что не выходить из комнаты и выбегает в зал. Он видит, что пока тут ребята справляются отлично и без него, поэтому Тетсуро решил оббежать остальные комнаты, чтобы проверить оставшихся. Ни в одной из них он не нашел только Кенму. А еще он припомнил, что и среди мужиков, которых привел Юджи, нет самого Юджи. Тетсуро останавливается у окна и видит, что на улице стоят как раз Козуме и Терушима. Терушима поворачивает голову в сторону Тетсуро, странно ухмыляется, не глядя стреляет в Кенму и убегает. Куроо застывает, увидев, словно в замедленной съемке, как Кенма падает, а на кофте в области живота стремительно расползается темное пятно. Тетсу открывает окно, перепрыгивает на улицу и бросается к телу. — Слышишь меня? Глаза не закрывай, — Куроо тормошит Кенму, но вдруг понимает, что лучше бы его вообще не шевелить и думает, что нужно попытаться чем-то перевязать рану. — Глаза говорю не закрывай, нельзя, слышишь? Тетсуро не может найти хоть один подходящий кусок ткани рядом, поэтому снимает с себя джинсовку и задирает кофту Кенмы. Он видит, что рана не сквозная, это создает множество проблем и надеется на то, что он еще успеет хоть что-то сделать, чтобы его спасти. Козуме вдруг поднимает руку и кладет ему на щеку. — Один раз ты уже зачем-то спас меня, второй раз не получится, — он пытается говорить, но у него получается это с огромным трудом. Изо рта течет кровь. — Не разговаривай, тебе сейчас нельзя, — Куроо в подступающей панике пытается понять, что вообще можно сейчас сделать, но взгляд раз за разом возвращается к побледневшему лицу Кенмы. — Просто знай, Куроо Тетсуро, что я… — Козуме от бессилия не может даже шевелить губами, для того чтобы хоть что-то произнести, и половину слов произносит беззвучно, — люблю. Рука спадывает с щеки Тетсу. Кенма закрывает глаза и обмякает. Куроо щупает пульс, но не находит ни одного отклика и начинает просто трясти того за плечи, пытаясь привести в сознание. Понимание того, что его теперь уже точно не спасти, приходит со временем. А еще, Куроо просто обязан отключить сейчас в себе режим оплакивания, ведь внутри здания остались те, кому еще точно можно помочь. Тетсуро, проглатывая огромный ком в горле, вспоминает последние слова Кенмы. Он и так знал, ему незачем об этом было говорить. Куроо просто надеялся, что Кенма найдет себе хоть кого-нибудь более подходящего хотя бы по возрасту. Куроо вытаскивает беретту и бежит обратно через окно в здание. Юджи уже явно не догнать. Трусливый уебок убежал, бросив всех своих парней на произвол судьбы. Тетсуро уверен, Терушиме вернется все в будущем. Ринтаро прижал руку к простреленному боку. По кольцам стекают струи крови. Рана сквозная, считай, что едва задела его, но и он не Бокуто Котаро, который может аж с двумя пулевыми задорно бегать с оружием в руках. Его находит Осаму и садится на корточки рядом. Ринтаро считает это отличной возможностью отдохнуть, ведь он научил его элементарным приемам помощи при пулевых ранениях, и самому сейчас напрягаться не придется. Рин с трудом укладывается на пол полностью и жестом показывает Мие, чтоб тот что-то сделал с ранением. Осаму пытается собраться духом и мыслями, чтобы обработать без замешательств и ошибок, но просто не может. Руки безбожно трясутся, словно он наркоман с десятилетним стажем. Осаму корит себя за то, что абсолютно живой и здоровый он сейчас на грани того, что готов разрыдаться, а простреленный Рин как всегда излучает спокойствие и безразличие. Мие кажется, что Ринтаро вообще в любой ситуации будет держать лицо. Правда, усталость тому все равно не удается скрыть, и сейчас она выделяется еще краше. — Ты только не умирай, пожалуйста, — Осаму разрывает свою футболку и аккуратно перетягивает тело Суны. — Я люблю тебя, знаешь? На затылок приземляется рука. Осаму чувствует три металлических колечка кожей головы. — Конечно знаю, дурак, — и улыбается. Ойкава и Ямагучи сидят за столом, пытаясь успокоить плачущего ребенка. Тадаши беспомощно пожал плечами на озабоченное выражение лица Тоору. Он тоже не знал, как успокоить малыша. От громких выстрелов за стенами закладывало уши. Они оба понимали, почему ребенок плачет. Им всем становилось страшно, а дети лучше всего улавливают общие эмоции. — Как думаешь, у них все получится? — У наших афганцев не может не получиться, — Ойкава сидел на стуле, поджав под себя одну ногу, и похлебывал чай, пытаясь своим наигранным спокойствием успокоить и Ямса. Он, если честно, и сам не знал ответа на его вопрос. Просто надеялся, что у них и вправду получится отбиться. Уже целых пятнадцать минут выстрелы не затихали ни на минуту. Тоору просто молился всем богам, что у всех вдргу неожиданно закончатся патроны и они грустненько разойдутся по домам. К звукам свистящих пуль и плачу ребенка они уже привыкли и даже не вздрагивали. Но когда за дверью раздался голос, они снова начали паниковать. Ямагучи до сих пор сжимал в руке сковородку. — Вот здесь кто-то есть, — дверь раскрывается. Тадаши, тело которого всегда бежит вперед мыслей, кидает сковороду в лицо первого заходящего мужчины, и ни секунды не теряя хватает со стола пистолет, обхватывая его двумя руками. Он отчаянно пытался одновременно и прицелиться и вспомнить все, чему его учил Куроо. Он прищуривает один глаз, и пока тот, в которого прилетела сковородка, согнулся от боли, стреляет во второго. Он с трудом выталкивает их за дверь и на этот раз закрывает ее на замок. Тадаши прижимается спиной к двери и позволяет себе шумно отдышаться. Так много действий всего за пять секунд он еще не делал. Дверь казалась очень прочной на вид, поэтому уходить они отсюда не стали. — Ты такой у меня молодец, Тадаши, я бы точно растерялся, — Ойкава на радостях чмокает покрасневшего Ямса в щеку и треплет по голове. Куроо возвращается в комнату, чтобы проверить Акааши, но как только он подходит к нему, сзади раздается голос Юджи. — А вот и ты, Кейджи. Почему ты сегодня не явился ко мне, а? Решил предать нас, свою горячо любимую семью, да? У Акааши округляются глаза от страха и он переводит взгляд на Куроо. Куроо неверяще смотрит в ответ. У Тетсуро всегда, абсолютно всегда были океаны каких-то негативных чувств в глазах. И Кейджи может с полной уверенностью сказать, что сейчас у него огромнейшие океаны боли, которая выплескивается наружу в виде слез. — Впрочем, это неважно, — Юджи весело взмахивает рукой и снова куда-то убегает. Куроо не сразу понимает, что случилось. Акааши ничтожество. Акааши всегда знал это. Акааши не заслуживает ничего хорошего в этом мире. Но Куроо все равно почему-то отталкивает его назад, пытаясь закрыть собой. Спасти. Граната взрывается. Выстрелы прекращаются после взрыва. Слышатся мигалки. Милиционеры скручивают оставшихся и живых и раненых бандитов и усаживают по машинам в наручниках. Даичи бежит по коридорам и натыкается на бессознательное тело Сугавары. Савамура пытается разбудить его, параллельно с этим прося по рации подчиненных вызвать скорую. Здесь явно не только этому пареньку пригодится помощь. Сугавара медленно открывает глаза. — Ты здесь? — Ты обещал мне съездить на море, — Даичи пожимает плечами.
