Проблемы и их решения

Ну, Дима же не мог говорить серьёзно, да? Он не может просто взять, быстренько собрать манатки и смотаться куда-нибудь подальше от участка и Грома в частности? Или может? Снова возникло желание ударить ни в чём не повинный кирпич. Нет, не для того, конечно же, чтобы нанести ущерб историческому наследию культурной столицы, просто кулаки сильно чесались и ужасно хотелось кому-нибудь вмазать. Хотя, после обмозговывания их с Димой диалога вмазать хотелось, конечно же, себе. Отличной идеей Игорь посчитал купить напарнику поесть. Добравшись до ближайшей шаурмечной, майор, неожиданно, впал в некое подобие ступора. А ведь Дубин был прав, Игорь ничегошеньки о напарнике и не знает. Даже еду, которая тому нравилась. На ум приходила только, прости господи, шаурма с картошкой, но нет никаких гарантий, что она у Дубина любимая. И, конечно же, на ум приходил кофе, слишком сладкий кофе. Игорь узнал о такой, по его скромному мнению, странной тяге напарника к сладкому, потому что однажды перепутал их с Димой кружки и по ошибке выпил эту дрянь. Потом целый день ходил и жаловался на то, что напарничек то с гнильцой попался и решил совершить на Грома покушение, пытаясь отравить доблестного майора. Димка после этого целый день дулся, но послушно следовал по пятам и всё так же внимал каждому его слову. Гром глупо улыбнулся своим мыслям и решил побыстрее вернуться в участок с их примирительным ужином. Ещё Игорь настоятельно просил шаурмена положить больше мяса и картошки в димкину шаурму, потому-что совсем уж исхудал напарничек, с таким худосочным преступников не половишь. По дороге в отдел Игорь положил димину шаурму во внутренний карман своей любимой куртки, чтобы не остыла. Свою же он решил прикончить по пути, так как уже чувствовал, что до места назначения он без питательных макро- и микронутриентов точно не доберётся. Переваривая гигантские объемы стратегически важной информации на тему их с Димой примирения и куски шаурмы, майор стремительным шагом добрался до участка. Войдя в здание, Гром быстро окинул помещение взглядом, но нигде не мог разглядеть блондинистую макушку. Это были первые тревожные звоночки. На столе не было никаких признаков диминого присутствия: ни открытых папок с отчётами, ни грязной чашки из-под кофе, возраст которой точно так же как у деревьев определяли по кольцам, оставленным на стенках посуды этим любимым многими напитком, ни даже многострадального блокнота, коим так дорожил напарник. Гром резким движением руки выловил из потока вечно снующих туда-сюда полицейских Цветкова, тот глянул сначала как-то разъярённо, но поняв что это Игорь, быстро затараторил: -Дубин влетел в участок, потом побежал в кабинет к Прокопенко. Они там какие-то бумаги подписывали. Не благодари. -Нет...Быть не может - Игорь выглядел так, будто ему выбили почву из-под ног, а после ударили кулаком в живот. Майор отвернулся в сторону кабинета Фёдора Ивановича в поисках напарника, а после зло зыркнул на коллегу. - он ещё там? Отвечай! - Полегче, полегче! - Цветков боязненно отшатнулся. - Дубин уже ушёл, может, полчаса назад. Прокопенко, кстати, просил тебя найти. -Ага.. - Гром быстро взял курс в сторону кабинета полковника. Голова гудела, словно пчелиный улей, отказывалась принимать очевидное: Дима с Прокопенко явно не в бильярд в его кабинете играли. Перед дверью Игорь замялся, переступая с ноги на ногу, будто нашкодивший ребёнок, не решаясь зайти. Глубокий вдох помог немного отрезвить голову и майор понял, что подозрительно долго собирается с мыслями и уже начал привлекать внимание коллег, потому поспешил войти внутрь. В общем плане, ничего не поменялось, кроме взгляда самого Прокопенко. Из раздраженно-яростного он стал каким-то презрительным что-ли. Этот факт сильно ударил по и так шаткому эмоциональному состоянию Игоря. Ужасно не хотелось терпеть такое отношение к себе от человека, который стал ему вторым отцом. - Фёдор Иванович, - майор тяжело сглотнул. - Зачем к вам сегодня заходил Дубин? - Он писал заявление на увольнение. Давящая тишина заполнила на пару мгновений комнату. Гром отказывался верить в реальность происходящего, сильно, до цветных кругов, зажмурил глаза и попытался хоть на минуту успокоиться, уверяя себя что это всего лишь больная фантазия его бредящего разума и буквально через пару мгновений он проснётся на старом, побитом жизнью диване от назойливых лучей утреннего солнца. Потом он встанет, заварит себе чёртов кипяток, потому-что один четырёхглазый настойчиво просил Игоря пить меньше кофе, ведь это не-по-лез-но. А потом, сетуя на скуку, но никак не на своё искренне желание видеть напарника, он позвонит Дубину и позовёт на крышу, где последний, в свою очередь, снова будет что-то старательно вырисовывать у себя в блокноте и просить не смотреть, пока не закончит. - Гром, - майор распахнул глаза и перед его взором предстала всё так же пошарпанная, старая и такая знакомая комнатка начальника полиции - ты отстранён на неделю. Ты и так делов натворил, а теперь ещё и Дубин.. - Что? - Игорь вперил непонимающий взгляд на Прокопенко. После, подошёл и грозно упёрся руками в столешницу в надежде выглядеть мало мальски угрожающе. - Фёдор Иванович, вы же понимаете что без меня раскрываемость уп... - Стрелков в городе, - сказал - как отрезал Прокопенко. - Если понадобится помощь, я знаю к кому обратиться. - Но... - Игорь! - Прокопенко подлетел со своего стула, щёки его снова начали наливаться кровью от гнева. - Так не пойдёт! Ты, может, объяснишь почему Дубин, вчерашний стажёр, ещё зелёный, но подающий надежды полицейский вдруг, после сотрудничества с тобой внезапно подаёт на увольнение!?! Почему, Игорь, всё, чего ты касаешься всегда рушится, а? Это ударило под дых, размазало по стенке и окончательно добило Грома. Как обычно, полковник читал его, точно открытую книгу. И, как обычно, он был прав. Проскользнула шальная мысль о сказке про царя Мидаса, которую в детстве он с упоением слушал, когда отец укладывал его спать. Только тот царь одним касанием своим превращал всё в золото, а Гром в пепел и тлен. - Я...Фёдор Иваныч, я.. - Гром не закончил мысль, не смог. А что он мог сказать то в своё оправдание? То, что не он довёл Диму до такого состояния? Не он кричал на напарника, бегал от него, как от прокажённого, нарочно не замечал. - я не знаю.. Прокопенко обошёл стол, встав напротив майора, и сочувственно положил руку на плечо. - Я Дубину сказал, чтоб он пошёл да больничный себе взял, пусть недельку отдохнёт, авось передумает насчёт увольнения, - полковник глянул тепло, улыбнулся и по-отечески приобнял одной рукой. - Я знаю, что ты не плохой человек, Игорёк, поэтому сможешь его переубедить. Хочу в это верить, по крайней мере. Прокопенко отпустил майора, сев за свой стол. Гром, в свою очередь, снова погружённый в свои мысли, посчитал диалог оконченным и пошёл к выходу. Прямо у двери его окликнули. - Не отталкивай людей, Игорь. Тебе сила нужна. В этих словах было столько нескрываемой теплоты и поддержки, что майору на мгновение стало даже как-то легче. - Так точно, Фёдор Иваныч. Гром быстро кивнул и вышел из кабинета. В который раз мысли путались в потугах придумать план действий. Он понимал, что его никто не ждал в участке ещё как минимум неделю. Да и думалось сейчас уж точно не о потерянных кошельках и украденных холодильниках, пропади они пропадом. В который раз он остался один на один со своими мыслями. Ему, конечно, не впервой, но последнее время быть один на один с собой не позволял напарник, так резво поспевающий за ним. Всё время что-то говорил, что-то делал, мельтешил под ногами. Игорь опять возвращался мыслями к напарнику. Куртку все ещё грела изнутри не до конца остывшая шаурма. Ох, Димка, что же мне с тобой делать... Самым разумным решением было бы пойти сразу к нему домой и извиниться, но тут вдруг до Игоря дошло: он то никогда у Дубина дома и не был, не знал даже, где он живёт. Всегда блондинчик сам прибегал к майору домой и, казалось бы, всё всех устраивало, но сейчас липкий стыд снова заливал грудную клетку, вновь вспоминались слова Димы о том, что Игорь ничегошеньки о нём не знает. Гром отвесил себе мысленную затрещину. Негоже было майору полиции раскисать, как сушке, опущенной в горячий чай. Чай... Который раз воспоминания промелькнули в голове, а с ними и просьбы Дубина купить хотя-бы пачку Золотой чаши, потому что пить кипяток было весело только первые раза три, но замечания подобного толка Игорь благополучно пропускал мимо ушей. Утро вечера мудренее, так ведь? Потому Гром решил пойти домой к напарнику на следующий день. Во-первых, ему надо было разузнать где же всё-таки живёт Дима. Но это дело пустяковое, позвонить и спросить у Пчёлкиной не составит труда. Уж она то точно должна была знать. Во-вторых, Димке надо было отдохнуть и остыть после их разговора, всё обдумать и переварить. Ну и в-третьих, да, Игорь немного боялся. Боялся, что сделает только хуже. Потому надо было всё тщательно обмозговать: что Игорь будет говорить, с чем пойдёт, во сколько и дальше по списку. Зайдя в свою скромную обитель с осыпающейся с потолка штукатуркой и уродливой бельевой верёвкой, простирающейся чуть ли не через всю квартиру, Гром стянул с себя куртку, кепку, достал шаурму и положил в холодильник, к уже мумифицированному яблоку, после ввалившись на диван. Эту, уже остывшую и наверняка не такую вкусную он съест потом, старательно выковыривая из неё картошку. А вот завтра он купит Димке в своём любимом ларьке новую, свежую шаурму, которую, казалось, Дубин никогда не научится есть правильно. Он никогда не пытался откусить маленький кусок, нет. Он, будто змея, старался заглотить половину, отчаянно игнорируя и парируя все шутки в свою сторону, отбиваясь аргументами про отсутствие соуса по краям, а жевать пустой лаваш ему, видите ли, не вкусно. А потом этот самый проклятый белый чесночный соус оставался у Димы на лице, вокруг рта и на носу, вызывая неприличные ассоциации. Член от таких бурных фантазий заинтересованно качнулся в штанах. Боже, Гром, до чего же ты докатился?! С каких пор у тебя шишка на мужиков дымится, а, достопочтенный майор полиции? Да и не на абы кого, а на своего напарника. На такого обворожительного, хорошенько, податливого напарника. С его этими огромными блестящими глазищами и приоткрытыми розовыми губами. Ох, как бы хорошо эти губы смотрелись на его... Бугорок на джинсах заметно увеличился, молния неприятно давила на член. Почему при упоминании Димки Гром начинал думать не головой, а головкой уже было ясно, как божий день: он хотел его, желал так сильно, как никогда раньше. Игорь сжал горячую плоть сквозь ткань чтобы хоть немного отрезвиться, снять наваждение, но получалось из рук вон плохо и пришлось сдаться. Ах, хорошо устроился, Дубин. Взял карандашик, накидал порнушки с кем хочш и айда хер гонять. А вот Грому приходилось усиленно напрягать свой мозг чтобы вырвать из памяти такой знакомый до боли силуэт, блондинистую макушку и не дающую покоя обворожительную улыбку. Игорь прикрыл глаза и схватил член, минуя препятствия в виде джинсов и трусов. Ему хотелось думать, что это не его, а димины руки, аккуратные, мягкие сейчас осторожно, не слишком уверенно обхватывают налившийся кровью ствол, нежно проводя большим пальцем по головке, а после совершая незамысловатые первые фрикции, постепенно ускоряя темп. Гром представлял его лицо, красное от смущения и возбуждения, рубашку, расстёгнутую на парочку пуговиц, которая так соблазнительно открывала тонкую бледную шею, на которой совсем уж красиво смотрелись бы алеющие засосы. Гром слегка пережал член у основания чтобы продлить момент погружения в свои дикие фантазии о напарнике. В них Игорь уже разложил Диму во всех позах на всех ближайших поверхностях и, кажется, после такого он очень долго не сможет смотреть напарнику в глаза. Но это будет после, а сейчас были только жаркое марево, безумие и колом стоящий член. Через пару минут он с грубым рыком кончил и, чудом не замарав джинсы, откинул голову на диван. Сладкая нега не долго держала майора в своих объятьях, блаженная пустота в черепной коробке постепенно выветривалась, сменяясь тревожными мыслями. Сперва, ему резко ударило в голову осознание абсолютной неправильности всего происходящего: в частности того, что он только что дрочил на своего младшего напарника. А потом ведь он этой же рукой будет пожимать Диме руку... Игорь обтёр белёсые капли о ближайшее грязное полотенце, всё равно давно надо было постирать, и зарылся длинными пальцами в ёжик волос на затылке. Димка ему нравился, в первую очередь, как человек. Он всегда такой добрый, отзывчивый и правильный, будто главный герой детских сказок, где в конце у всех всё хорошо и принц всегда находит свою принцессу. На солнце он похож, только вот от солнца всегда приходится глаза щурить и отводить, а на это, такое родное и домашнее солнце, хочется глядеть днями напролёт даже без перерыва на обед. А если солнце это ещё и улыбнётся во все свои тридцать два, то тогда бабочки в животе Игоря, аки заводные французы, точно будут выплясывать канкан, совсем не жалея бедное громово сердце. Соблазн тут же позвонить Димке и вылить на него поток своих мыслей - и будь что будет - был огромен, но, даже если Дубин - гей, то какие вообще есть шансы того, что из всей ватаги мужиков, бродящих по Санкт-Петербургу, Димка неровно дышит именно к Игорю? Человеку, из-за которого он чуть не уволился из органов, который постоянно принижает и насмехается над ним. Тем более, Гром намного старше своего предмета воздыхания: да когда Дубин ещё штаны в школе просиживал, Гром уже в участке работал и на задержания бегал. Юля бы точно валялась на полу от смеха и подначивала, если б только услышала его сопливый рассказ о неразделённой любви, ну и, конечно же, противной клички "товарищ совратитель" или чего-то на подобии ему было бы наверняка не избежать. Гром быстро и уверенно поднялся, ведомый больше сердцем, нежели разумом. Нет, он уже не мог ждать, терпение кончилось. Игорь хотел извиниться, тысячу раз извиниться перед человеком, который стал ему так дорог за последние месяцы. И он больше не мог ждать, потому выбежал на лестничную клетку, на ходу натягивая свою излюбленные куртку и кепку, одновременно доставая телефон. Пчёлкина сонно шипела, клялась задушить Игоря за такие поздние звонки и сплавить его труп в ближайшую канаву, но, узнав цель столь позднего обращения, заметно успокоилась и быстро отчеканила адрес друга. Гром поблагодарил её и, всё ещё слыша проклятия с той стороны трубки, отключился. Идти было не сказать что далеко, но достаточно, чтобы обдумать все возможные варианты исхода их встречи: в одних, Дима пинком выгонял майора из дому, начиная костерить на чём свет стоит, в других они пожимали друг другу руки и радовались воссоединению, в третьих, совсем уж фантастических, Дима благодарно на него смотрел и дарил нежный, целомудренный поцелуй в уголок губ, густо краснея. Зайдя в нужный подъезд, дверь которого так удачно подпирал среднего размера кирпич, он держал в руках две большие шаурмы. А то напарник совсем уж исхудал, так сейчас Гром его быстренько накормит. Улыбаясь, он взлетел на нужный этаж, переступая длинными ногами по три ступеньки за шаг, благо длина ног позволяла. Попав на этаж, Игорь впал в ступор. Гром сразу насупился, свёл брови к переносице, уголки губ поползли вниз, добавляя пару лет к и так нескромному возрасту. Гром стоял, уставившись в приоткрытую дверь квартиры Дубина. Что-то тут не так, что-то тут явно не так...