Сад каменных роз

      POV Лорд Контейм       Всё началось, когда мы только-только вернулись со службы. Я в звании капитана, а Рилан — младшего хирурга в Медицинском корпусе Королевской армии. Чуть позже ему предложат стать членом департамента и он согласится, но на своих условиях, к чему я, собственно, и приложил руку. Уже на тот момент мы были самыми близкими друзьями, обязанные друг другу жизнью. Возвращаясь в родной город, я и не предполагал, что он в таком упадке, а завод практически на грани закрытия. Мой отец в один миг просто плюнул на это место и полностью занялся шахтёрским делом, которое мне было совершенно не интересно. Зато идея восстановить родовое имение и судостроительную фабрику, загорелась во мне, словно маяк в тёмную туманную ночь. Поднять город с колен и управлять данной мне по праву рождения землёй. Это стало целью, для осуществления которой мне были необходимы определённые люди. Таким человеком стал Мистер Рилан Джозефер Уолт. Я уговорил отца разрешить мне самому строить свою жизнь, без его участия. И он согласился, руководствуясь: «чтобы я набил шишку и набрался опыта на том что не жалко». Потом уж займу и его место, если толк от меня будет, но все это только на одном маленьком условии. Что я женюсь на дочке его хорошего друга, дабы укрепить положение и финансовый статус обеих сторон. Эту историю, вы мой дорогой кролик, уже слышали, но она была основой, и просто необходимо её упомянуть. И так, Рилан мне был жизненно необходим, как бы меркантильно это не звучало. Я предложил ему остаться в Комтейвиле и помочь мне, а взамен я спонсирую восстановление старой клиники и возведение здания, где он сможет быть главным и независимым, раскрыть целиком и полностью свой потенциал. Рилан сначала отказался, всерьез размышляя пойти горбатиться в медицинский корпус. Боюсь, случись так, и наши дороги разминулись бы кардинально, неизвестно в какую сторону. Он долго сомневался, страшась изменить свою жизнь на неизвестность, да и давление родителей сказывалось не благим образом в мою пользу. Семейство Ултов, пускай и не имеет дворянского происхождения, но весьма богато и влиятельно в кругах Лондона. Пойти против их слова Рилану было очень нелегко. По своим местам всё расставил один случай… Одна кровь пропитала наши души.       POV Мистер Уолт       — Хэйл, я, конечно, всё понимаю, но тащить меня на столь неприглядное и скучное собрание даже с твоей стороны было очень низко. Мне здесь не место, — тяжёлый вздох, и поправляю платок на груди. Я такого не носил даже по настоянию родителей, что очень желали быть под стать знати.       — Как и мне, мой друг, как и мне, но ты жизнь мою спасаешь в очередной раз. Вот представь, если девица, что мне сулят в пару, окажется настолько заурядной, что хоть вешайся…       — И чем я могу тебе помочь? — смеюсь, глядя на друга, что дороже мне семьи и давшего мне возможность заниматься тем, чем так я хотел всю свою жизнь. И мне искренне жаль, что ему нарочена такая несправедливая судьба. Вот так против своей воли связать жизнь с тем, кого он не разу не видел и не знал, с человеком, которого не любил. Ужасная участь практически каждого отпрыска знатного пэра. К счастью, Хэйл не дурак и приоритеты выставляет правильно, так что брак с неизвестно кем, пускай и породистой особой, ему не кажется в тягость. Ох, хотелось бы пожелать другу любви в этом союзе. Эх, обещаю тебе, мой друг, что ради тебя я никогда не свяжу свою жизнь с человеком, которого не люблю. Никогда и ни за какие блага по указке родителей я не женюсь на пустоголовой дочке дворянина. Будет даже лучше, если моя любовь будет кухаркой или самой простой служанкой, мне совершенно не важно чужое мнение на этот счёт.       Выходим в свет. Я — дорогой званый гость на этом собрании, благодаря стоящему рядом со мной Графу. Это неприятно, это не тешит самолюбие, но теперь я вижу перед собой еще одну заветную цель. Я заставлю это общество произносить мою фамилию также важно даже без статуса… Но мысли быстро канут в небытия, стоит двум ангелам вспорхнуть с небес, точнее, спускаться по мраморной лестнице. Это дебют леди Элен, наречённой Хэйла. Действительно, слухи не лгали: безумной красоты небесное создание, с золотистыми длинными волнами до поясницы и яркими задорными глазами. Я словно слышу, как у друга рядом падает челюсть, громко стукнув о каменный пол. Хочется пошутить по этому поводу, но не успеваю. Мой взгляд приковывает вторая фигура, что ступает за спиной утончённого изящества. Совсем юная девчушка с белокурой копной кудрявых волос, разбросанных по плечам, высоко подняв подбородок и безразлично взирая на всех. В этот момент я понял, что значит свет и тьма. Золото и серебро. Холодная сталь. Я не мог оторвать глаз от этого надменного свысока взирающего взгляда. Тогда я ещё не мог осознать, что на дне этих прекрасных ледяных глаз скрывается моя погибель. Я не слышу представления Хэйла и моей скромной персоны, не слышу вообще ничего. Одно имя намертво засело в груди — Кэтрин. Имя не ангела, а самого настоящего дьявола.       Девушка лишь хмыкнула, пренебрежительно глядя, как старшая сестра утопает во внимании своего жениха, и мимолётно окинула взглядом меня. Я очарован, побеждён, обескуражен. Наблюдаю со стороны, как этот дьявол с белыми крыльями отшивает одного ухажера за другим. Если Элен давно попала под очарование моего друга, то эта зазноба явно знала себе цену и явно не собиралась размениваться по мелочам. Меня словно бесы тогда попутали, и я не осознал, как сделал шаг. Подошёл к этой обжигающей презреньем красоте и протянул руку, предлагая танец. Этот взгляд я не забуду никогда. Столько презрения в глазах я еще не видел и с грязью меня ещё ни разу не мешали.

****

      — И что это значит? — с непониманием она смотрит на мою протянутую ладонь, я сам не понял, как кинулся в омут с головой.       — То и значит, миледи. Позвольте мне иметь удовольствие пригласить вас на танец, — чуть поклонившись ещё раз. Я никогда не был скромником, и общение с Хэйлом дали свои плоды, — я не умею пасовать перед дерзостью, она меня разжигает.        — Вы только гляньте, какой смелый, выискался,  — ехидный смешок, от которого я должен был отпрянуть, но я стойко  держал себя, и даже не шелохнулся. Даже малолетние отпрыски аристократии, что хотели поднять смех в угоду девчушки, сейчас не смели и рта открыть под моим взглядом.        — Настолько смелый,чтобы пригласить вас на танец, миледи, или вы так погрязли в праздном пуху, что высунуть свой очаровательный носик боитесь? Или, возможно, юная леди не знает столь сложные танцевальные фигуры? — смех за ее спиной, и девушка с ненавистью смотрит мне в глаза.        — Да как вы смете... Сомневаться в моём образовании, — сквозь зубы, могу поклясться, умей она испепелять взглядом, не только от меня осталась бы горстка пепла.       — Не смею, а всего лишь предполагаю, — всё так же спокойно улыбаюсь, — и только вам решать оспаривать ли мои догадки, — новые смешки за её спиной, и я вижу какое-то даже восхищение в глазах молодых людей, явно радующихся такому развитию событий, предвкушая веселье.       — Ваша взяла, я отвечу на ваш вызов, но впредь не смейте подходить ко мне и на пять ярдов, — протягивает свою маленькую ручку, тыльной стороной вверх, облаченную в тонкую перчатку, показывая, что принимает приглашение на танец.       — Как пожелаете, миледи, — с улыбкой подхватываю ее ладошку, и благодарю в душе Хэйла, что настоял меня надеть перчатки, в противном случае, Кэтрин имела бы полное право отказать мне в танце.       Увлекаю недовольно пыхтящую девушку, вынужденную притворно улыбаться всем в центр зала, где как раз вступил в силу самый подходящий танец для данного момента, и удача явно на моей стороне. Котильон прекрасно подходит случаю и дает мне возможность быть чуть ближе к моему помешательству, иначе я просто не могу объяснить свое поведение.       Легкий поклон и изящный реверанс знаменуют танец. Моя рука, едва касаясь, ложится чуть ниже лопаток, на дорогую ткань, туда, где положено держать ладонь во время танца, подстраиваясь под платье дамы, чтобы ни в коем случае не коснуться голой кожи, — это недопустимо. Другая рука в моей ладони, и я легко делаю первый шаг навстречу своей погибели, прямо смотря в прекрасные глаза.       — Вы пожалеете об этом, — тихое шипение, и она уложив ладонь на мое плечо, отворачивается, как положено при танце, а не потому что так не хочется смотреть мне в глаза. Я чувствую обратное.       — Несомненно, — чуть наклоняюсь вперёд, шепча на ушко, пуская нас в танец, — я очень об этом пожалею.       — Неотёсанный мужлан.       — А вы — невероятно милейшая особа, — с       акцентом на конкретное слово, — просто настоящий волк в шкурке прекрасной овечки.       — Комплимент отменный, ничего не сказать, но роль овечки тут отведена вам, — усмехается она, чуть впиваясь ноготками в моё плечо, — И зачем же ей понадобилось совать голову в пасть волка?       — Хороший вопрос, миледи, и на него, к сожалению, я не могу знать ответа, — ловлю её удивленный взгляд, — возможно, мне повстречался тот волк, ради которого не жалко жизни?       — Если вы думаете очаровать меня подобными речами, можете не стараться, вы мне совершенно не интересны.       — Отчего же?       — Пунктов много, — злая наигранная улыбка на миленьком личике, и уже готов к тому, что услышу, — Вы некрасивы, — заключает она, и я не удивлён, я никогда не считал себя привлекательным, но это не мешало мне иметь успеха у дам, мой шарм видно не в красивом лице, — у вас уродливый шрам на виске, — да, это шрам, который я прячу под волосами, разрезающий угол брови, был заработан мной в кадетском училище, в нелепой драке, в которой я как раз и имел честь познакомиться с Хэйлом Валентайном.       — Это довольно грубо, не находите?       — Ни чуть, это правда и вы её достойны.       — Если вы хотели этим меня огорчить, то старались зря, придумайте аргумент получше, или больше таковых нет?       — Вы простой, никому неизвестный врач, хоть из состоятельной семьи, но не имеющий титула ни власти, — но осекается и явно по моему лицу понимает, что это уже через чур.       — Простолюдин, вы хотели сказать, миледи, — мы останавливаемся с затихнувшей мелодией, и я усмехаюсь, хотя эти слова довольно глубоко полоснули лезвиями по сердцу, — но, заметьте, вы столько уже обо мне выяснили, хотя вам не интересен, и нас представили друг другу едва ли час назад, — и я опускаю руки, отступаю от миледи на шаг, а она удивлённо хлопает глазами, не зная, что сказать в противовес. Лишь поджимает губки и разворачивается на каблучках, бросив на прощание.       — Надеюсь, наши дороги больше не пересекутся!       А я так и смотрел ей вслед, ещё и не зная о том, что эти дороги слишком быстро сойдутся, а мы оба будем втянуты в одну жестокую игру под названием любовь, а игроки её: тщеславие и чувства.       За пару дней случившееся на балу в воспоминаниях всё смазалось, и словно дурман спал с сознания, и если я раньше не понимал, что со мной произошло тем вечером, то сейчас вовсе счёл это за сумасшествие. Не понимаю, чем меня могла так зацепить, пускай и безумно привлекательная, но такая надменная и посредственная особа. Что в этой девушке так запало в мою душу? Я же не мог влюбиться, просто не мог. Благо, мой холодный и рассудительный разум не дал этой мысли так быстро разрастись, тут же похоронил в душе этот непонятно откуда взявшийся ажиотаж, четко обозначив, что мы не пара друг другу, из разных сословий, из разных жизней, и мы совершенно противоположны. И это, к сожалению, так. Лучше забыть эту встречу. Только...       Не получилось. Недели не прошло, Хэйл пригласил меня на охоту в отчее поместье. Я недолюбливаю это увлечение знати, но и отказываться не стал, не только потому, что Хэйл очень настаивал на моем присутствии, чтобы представить своими родителями, но из-за навязчивой мысли, что мне необходимо присутствовать там. Не понятно только, зачем. И ответ не заставил себя ждать...       Сердце заколотилось в груди чаще, стоило издали зацепиться взглядом за изящную фигуру в амазонке, восседающую на статном изабелловом жеребце. Гордо вскинутый подбородок, надменный взгляд и натянутая улыбка, всё, как и в прошлый раз при леди Кэтрин. Вижу, как очаровательные губки кривятся в брезгливой улыбке, стоит ей поймать мой взгляд. Миледи явно не ожидала и не желала встретить меня вновь, но отчего-то мне кажется, что второе это напускная фальшь. Ну, что я могу здесь поделать, не познать мне истину, ведь она мне запретила приближаться к ней и на пять ярдов, и эту волю мне придётся исполнить. Я ничего не могу поделать, лишь воровато посматривать в ее сторону, с надеждой, что судьба подарит мне шанс завоевать чужой интерес.       Судьба мне его услужливо предоставила, правда в довольно грубом виде.       Стоит ли описывать, как проходило развлечение знати? Не думаю. Может, для кого это действие и является удовольствием, вот только для меня оно совсем иное: бессмысленная и унылая трата времени. Я исполнил волю друга и засветился в очередной раз в светских кругах, завел нужные знакомства, и вполне мог под шумок исчезнуть в неизвестном направлении. Но нет, я зачем-то страдаю от тоски и безделья, на окраине леса в лагере для тех, кто желает отдохнуть и предаться беседам под вкусные закуски и холодное шампанское, пока другие носились по лесу вместе с собаками и играли в жестокую игру именуемую охотой. Благо, Хэйл не участвовал в этом, ему, как и мне, чужда эта забава, да и у него есть поинтереснее занятие. Он и Элен уже давно пропали из вида, и наверняка прогуливаются вдоль побережья. Повезло другу: в отличие от своей сестры, леди Элен кротка, мила и добродушна. А что касается леди Кэтрин, так она, как раз на ровне с мужчинами в лесу... Мысль закончить не успеваю, как громкие крики заставляют насторожиться. Несколько взволнованных участников охоты вернулись из леса, размахивали руками и кричали. Я немногое понял из обрывков фраз, но достаточно было услышать, что Кэтрин без сознания после падения. В тот момент я уже седлал чуждого мне коня и готовился ринуться на помощь, и, к счастью, мне это позволили, едва я заикнулся, что явлюсь врачом. Сердце сжималось в тиски от страха за эту маленькую, наглую, безрассудную девицу. Понёс же её чёрт на ровне со взрослыми участвовать в охоте. Я и вовсе удивлен, как отец позволил своей младшей дочери подобное участие, но не мне судить других, когда сам глупости творю, потеряв голову.       Как же далеко забрались охотники, что пришлось потратить на дорогу столько времени, огибая лес по кромке. А ведь на счету каждая секунда. Могу только молиться небу, чтобы с Кэтрин было всё в порядке и гнать лошадь во всю прыть. Достигая цели, я вижу, как над безжизненным тонком телом, лежащем на подстилке из твидовых пиджаков, нависал сам маркиз — отец Кэтрин, а вокруг столпились другие участники охоты. На лице маркиза ни единой эмоции, только сталь. Это поражает и пугает, хотя я и сам держу маску ледяного спокойствия, пока в душе бушуют чувства. Маркиз кивает мне в знак приветствия и отодвигается в сторону. Он знает, кто я. Не мешкаю, падая на колени рядом с девушкой, в которую безгранично влюблён. Бледное личико и сомкнутые глазки с дрожащими ресничками. Пульс хороший, это сейчас главное. Аккуратно поворачиваю и осматриваю голову и шею на предмет травм; не оборачиваясь, спрашиваю, как и что произошло, мне необходимо знать подробности, от которых зависит ее здоровье. Кто пытается мне сказать, что девушку сбросила лошадь, испугавшись вдруг взбесившегося зверя, кто говорит, что девушка, погнавшись за охотничьими псами, неудачно подняла своего коня на дыбы после резкого прыжка. По итогу, ничего внятного я так и не услышал, никто своими глазами случившегося не видел. Но, к счастью, переломов я не нахожу, хотя возможны трещины в ребрах, и это малая беда. Женский корсет — это априори зло, но тут он сыграл добрую роль. Именно он уберёг спину от серьезных и даже неизлечимых увечий. А вот кровь на затылке пугает не на шутку, но слава всем богам рана не настолько страшна, как могла показаться на первый взгляд, и получена она была не столько от удара о землю, сколько от острых шпилек в волосах.       — Пугало, — едва различимый шёпот и тянущаяся рука к моему шраму на виске. Девушка буквально на мгновение открывает глаза, рассматривая меня мутным взглядом и вновь проваливается в небытие, а маленькая ручка соскальзывает в мою ладонь. Пугало? У её немилости есть для меня персональное прозвище и это непременно льстит. Безразличному человеку такого прозвища было бы и не видать. Но самое главное в этой ужасной ситуации, что моя прекрасная леди не настолько в беспамятстве, а кости целы и рассудок в порядке, значит, не все уж и плохо… Улыбаюсь, чуть сжимая ладошку. Ну, миледи, я нарушил ваш запрет. Уверен, нарушу его ещё тысячи раз, как и вы вскоре поступите вопреки не только своему слову, но и сердцу.