Четвёртая драконица.

      — Дамы и господа! — обратился к коллегам невысокий плотный мужчина с неприятным лицом, выражение которого недвусмысленно намекало на желчный характер. — Мне одному кажется, или наш объект изучения исчез?       — Да вы сегодня просто само воплощение очевидной истины, Бродерик, — насмешливо заметила тощая темноволосая ведьма, зябко кутаясь в серую шерстяную мантию. Она ухитрялась мёрзнуть абсолютно в любой одежде, невзирая на утепляющие чары.       — Уж кто бы говорил?! — не остался в долгу волшебник. — И я же просил звать меня «Брэд»!       Мистер Боуд на дух не переносил звучание своего полного имени, предпочитая услышанное им когда-то в маггловском кино короткое, созвучное и, в его понимании, куда более мужественное.       — «Брэд» вам не идёт, дорогой коллега, — с издевательски-сладкой улыбкой ответила колдунья. — Оно вызывает ассоциации с чем-то брутальным, знаете ли, но точно не с вашим амплуа мелкого и не преуспевающего лавочника.       — Так, прекратили препирательство, — тяжело вздохнув, прервал очередной всплеск извечной грызни этой парочки старший невыразимец, переведя мрачный взгляд с каменистого пустыря на присутствующих. Угораздило же и волшебника, и ведьму в один год поступить в Хогвартс, распределиться на Равенкло — и мгновенно ощутить сильнейшую обоюдную неприязнь… Затем были годы упорного соперничества, интриг и взаимных оскорблений, а после… а после они оба, увы, ухитрились попасть под его, Фрэнка, начало, где незамедлительно продолжили любимую забаву. Так продолжалось уже без малого двенадцать лет, и никаких изменений в будущем не предвиделось. — Сейчас перед нами стоит вопрос куда как более важный, нежели то, кому там какие имена подходят.       — «Кто виноват?» и «Что делать»? — резонно предположил Гераклит Уайт, до той поры творивший какие-то диагностические чары.       — Именно, — кивнул ему начальник. — Только начнём, пожалуй, сразу со второй части, виноватых искать покамест не будем. Итак, ваши предложения: что делать?       — Как это — «что», Фрэнк? — фыркнул Брэд. — Докладывать руководству, само собой. Заранее сочувствую…       — Да, само собой, Бродерик, я-то доложу, — намеренно назвал подчинённого столь ненавистным ему именем шеф — и тот понятливо заткнулся. Сколько бы лет стажа у тебя ни было, а в момент, когда начальство раздражено, поскольку предчувствует грядущие неприятности для собственной драгоценной задн… шкуры, продолжать наглеть, нарушая субординацию, — себе дороже выйдет… — Но позже. Ещё кто-нибудь желает предложить свой вариант? Желательно — толковый, а не как тот, который я только что услышал.       — Сначала попробуем отыскать пропажу самостоятельно, — прекратив злорадно ухмыляться в сторону посрамлённого Боуда, рискнула Гингемма. Её-то имя устраивало ведьму целиком и полностью.       — Вот! Верно! — возрадовался Фрэнк. — Именно так и поступим. А уже по результатам поисков, какими бы они ни были, я составлю отчёт, где изложу предварительные выводы комиссии… но об этом ещё рано. Гераклит, что со следами?       — Никаких, сэр. Будто и не было тут ничего. И никогда.       — Ни аппарации, ни отголосков использования портключа не фиксируется, — поддакнула ведьма. — Портал тоже исключается.       — Милейшая мисс Аткинсон, возвращаю вам почётное звание «воплощения очевидной истины» всея Отдела Тайн, оно ваше по праву, — язвительно обратился к Гемме Бродерик. — Совершенно неудивительно, что объект не мог аппарировать, поскольку он, тролль его раздери, не является живым существом! И портключом тоже не является, мы это первым делом проверили, сразу после проверки на иллюзии! Воскресшего Мерлина во плоти, способного уменьшить объект Редуцио раз эдак в тысячу и положить в карман мантии, мы тут тоже как-то не приметили. Здесь даже не было урагана, на который можно было бы списать исчезновение! А портал… Вы представляете себе потребные размеры портальной арки? Тут скорее подойдёт слово «непотребные»!       — Дорогуша…       — Кстати, узнать бы, — обратился к шефу Уайт, пока ведьма излагала достойный ответ обнаглевшему однокурснику, — на месте ли единственный ранее изъятый ловчими образец фауны, или тоже куда-то запропастился?       — Вы про «драконицу», Гераклит?       — Да, сэр, — кивнул Уайт. — У них ведь сегодня начало Турнира, так что, случись что-то странное с «реквизитом», незамеченным это не останется. А заодно, сдаётся мне, не лишним было бы аппарировать в Министерство и проверить, по-прежнему ли хранятся на своих местах все те находки, которые были собраны здесь нами и аврорами, или же исчезли оттуда, вернувшись к объекту тем же неустановленным образом, каким сам объект скрылся от нас?       — Что ж, звучит разумно. Вот вы этим и займётесь, — похлопал его по плечу старший невыразимец. Инициатива, что вполне ожидаемо, обратилась против инициатора.       — К слову, сэр, обратили ли вы внимание на позитивную сторону произошедшего? — невозмутимо поинтересовался волшебник, нисколько не раздосадованный свалившейся на него задачей. Иного он и не ожидал.       — А она есть, позитивная-то сторона? — поднял бровь начальник, заинтересованно обернувшись к подчинённому. Тот хмыкнул:       — Разумеется. Теперь нам абсолютно точно известно, что объект действительно представляет собой непостижимую загадку, воистину достойную внимания Отдела Тайн.

***

      — А это не слишком? — с некоторым сомнением поинтересовался Фредерик Кеннет Нотт, наблюдая за тем, как довольно-таки натуралистично воссозданная копия инфернала едва не насаживает Мальчика, Который Выжил, на острие пики. — Кажется, кто бы ни занимался подготовкой арены, он излишне увлёкся обустройством препятствий для чемпионов. Или желает «спасителю Британии» смерти.       — Ну, врагов у мальчишки полно, и даже мы знаем не обо всех, кто сочувствовал нашему делу и был крайне разочаровал тем, как всё закончилось, — скучающим голосом ответил ему Корбан Яксли, скривив и без того грубое, некрасивое лицо, наводящее на мысли о близком родстве с гамадрилами. — Хотя, справедливости ради, жребий мог выпасть иначе, а противником внепланового чемпиона оказалась бы одна из трёх самок настоящих драконов, а не это, хм, странное существо. Риска для жизни было бы куда как больше. Всё же, ящер — это тебе не дохлые магглы. А от мечей, копий и огня уворачивался бы кто-то другой.       — А мог ли жребий на самом деле выпасть иначе? — хмыкнул Нотт.       — Думаешь, жеребьёвка была сфальсифицирована? — заинтересованно повернулся к былому соратнику Яксли.       — Любой из нас так бы и сделал, а Дамблдор, как к нему ни относись, а не глупее нашего будет, — пожал плечами Фредерик. — Если уж он решил напомнить публике о своём «Герое», заполучив за казённый счёт упоминания в прессе, то не поленился бы обеспечить своему ставленнику ковровую дорожку к победе. Но так, чтобы трудно было оспорить и даже просто заподозрить неладное. Я, как услышал о «находке» от одного приятеля, чей сынок в Бюро ловцом работает, так сразу смекнул: «драконица» — самый беспроигрышный вариант для Поттера. Глядишь, побегает за ней «чемпион», побегает, да и ухватит за мохнатый хвост, когда девчонка устанет. Или «устанет» — не зря же её в Хогвартс на дрессировку загодя отдавали, а уж профессора ей наверняка доходчиво объяснили, когда и как нужно будет сдаться, чтобы не выглядело, будто поддавалась. А там, само собой, судьи-то баллов отсыпят, словно за какую-нибудь хвосторогу…       — Но с этими «инферналами», если Мальчик, Который Выжил, ошибётся… Не все раны возможно исцелить. Предположим, ткнут ему мечом в сердце или голову отрубят — тогда никакие целители не помогут, и глава Визенгамота получит Мальчика, Которого Привселюдно Обезглавили, причём аккурат на организованном не без его деятельного участия мероприятии. Вряд ли Альбус жаждет такого исхода.       — Старику это совершенно не выгодно, тут я с тобой согласен. Вон, посмотри на его лицо. Видишь? Хмурится, и явно обеспокоен.       — Ха, его можно понять: события развиваются не так, как было задумано. А он такого не любит.       — Пф-ф, а что, хоть кто-то, в здравом уме, вообще такое любит? То-то же. Ну так вот, именно потому я и думаю, что некто из причастных к организации действа чиновников играет в свою игру. Вряд ли против Дамблдора: не их полёта птица… Скорее уж Фаджа свалить рассчитывают… Или, если пониже в иерархии стоят, то этого недоумка Бэгмена. Люциус, ты, случаем, не в курсе, чья там интрига?       — Она неплохо сочеталась бы с павлинами, — задумчиво и совершенно невпопад ответил Люциус Малфой, глава Попечительского совета.       —?!       — Девчонка? — с некоторой заминкой сообразил Корбан. — Ты о своих белых павлинах, что ли?       — Да. На первый взгляд, эта Присцилла достаточно сообразительна, чтобы ухаживать за садом и присматривать за другими животными…       — Кто о чём, а ты о пополнении коллекции, — вздохнул Фредерик. — Так что там с интригой?       — Питомец, который кормит питомцев? — Яксли, не испытывая к внутриминистерской грызне ничего за рамками лёгкого праздного интереса и брезгливости, проигнорировал Нотта и охотно переключился на новую тему для разговора. — Звучит как неплохой каламбур. Вдобавок, она вам, Малфоям, прямо-таки в масть, да и выглядит, пожалуй, попрезентабельнее домовиков, особенно, если не вместо, а вместе… Ну и на приёмах может, если выдрессировать, гостям напитки подавать — интересно получится. Что, планируешь поинтересоваться у Фаджа его планами в отношении полукровки?       — Ох, Корбан, Мерлина ради… — с высокомерной снисходительностью усмехнулся Люциус. — Ну кого, в самом деле, волнуют планы нашего милейшего Корнелиуса?

***

      — А вам не кажется, коллеги, что у нас получилась уж слишком натуралистичная копия замка?       — Кажется. И, погодите, мы ведь не стали делать вон ту башню! Тогда какого гиппогрифа она там стоит?!       — А подвалы, подвалы-то хоть не появились? Нам только тех самых подземелий сейчас не хватало!       — А как отсюда понять-то?       — Там во внутреннем дворе с краю кладбище, и между могил колодец с лестницей.       — Замысловато… Но, вроде, не видать никакого колодца и лестницы…       — Уф-ф! Значит, Бог миловал.       — Реджи, с каких пор вы стали верить в Бога?       — Вот как из тех подвалов выбрался — так и стал. И седым, и верующим.       — Заинтриговали. Что же там такое было-то? Расскажете?       — Не сейчас. Обстановка не та. О таком лучше неспешно повествовать за рюмочкой… и ни в коем случае не на ночь!       — Господа! Башня…       — Да Моргана с ней, с вашей башней, Эбигейл! Меня другое беспокоит: создавая полигон, мы разместили на нём десятка полтора големов. Над ними работали я, Реджинальд и профессор Макгонагалл. Однако «куклы» не были вооружены и, тем более, уж точно не имитировали — внешне и по поведению — инферналов. Задачей было всего лишь задержать, а не напугать до коричневых панталонов, а затем зарубить участника. А сейчас их от оживлённых трупов не отличить, и атакуют они довольно злобно. Как настоящие.       — Тогда что происходит? Откуда такие изменения? Кто-то вмешался? Саботаж?! Диверсия?!       — Не знаю. Но мне это не нравится.       — Никому не нравится. Может, потребовать приостановить состязание до выяснения обстоятельств?       — Фадж скормит нас дементорам.       — Тогда даже не знаю…       — Главное, что знаю я. Дамы и господа, есть у меня одна догадка… Кто-нибудь может сейчас трансгрессировать к тому злосчастному замку и проверить?       — Проверить что, сэр?       — Хм. Там ли он до сих пор?       — Вы… про настоящие руины, что ли?! А куда ж им деться?! Или вы полагаете, что мы ненароком перенесли их сюда?! При всём желании, сэр, это никому из нас не под силу. Даже профессор Дамблдор, при всех своих талантах, всё же не сам Мерлин…       — И всё же. Эбигейл?       — Сэр, я не бывала в замке, работа над макетом, а далее и полигоном велась по панорамным колдофото в альбоме, снятым с нескольких ракурсов. На место допустили только Реджинальда, он и производил съёмку.       — Ясно. Тогда ты, Реджи.       — Сделаю, шеф! Одна нога тут, другая там!       — Давай-ка лучше без расщепления обойдёмся…       — О, Реджи? Быстро ты справился. А это кто с тобой?       — Шеф, знакомьтесь: Гераклит Уайт из Отдела Тайн. Мы с ним раньше в одном отряде стирателями памяти служили. Гераклит, это…       — А вот и ты, моя прелес-сть! Наш-шлас-сь пропажа!       — Что, простите?!       — Извините, сэр, Уайт слегка эксцентричен, как и всякий невыразимец, и его иногда заносит. Гераклит, хватит так жутко глазеть на чёртовы укрепления и потирать ладони, это даже меня нервирует!       — А?! А!!! Пардон, господа… и дама. Просто ситуация… Проклятые — буквально — развалины сбежали из-под носа, руководство рапорт о потере объекта исследований сочиняет, а мне вот поручили проверить кое-какие догадки. И тут, не успел я отправиться сюда сам, как, не иначе — чудом, появляется мой давний приятель с вопросом, не теряли ли мы чего? В общем, каюсь, слишком бурно отреагировал, когда увидел…       — Понятно. И про реакцию, и про замок. То есть, мои худшие предположения, похоже, подтверждаются: руины крепости неустановленным образом переместились и незаметно заменили собой заблаговременно подготовленные к соревнованию декорации с комплексом иллюзий на арене Турнира. Чудесно. Будто мало нам было Запретного леса в непосредственной близости от единственного в стране учебного заведения для юных волшебников, так теперь в нём, помимо Визжащей хижины, ещё и проклятый замок поселился… который может по собственному желанию исчезать и появляться там, где ему, видите ли, вздумается. Замечательно. Просто великолепно. Кто тот самоубийца, что сообщит сию радостную весть министру?       — Хоть Отдел Тайн и отчитывается лично главе Магической Британии, но лично мне это не по чину, сэр. Для начала, если вы не против, я вернусь к своему руководству и обрадую их находкой. Полагаю, они сразу прибудут сюда, а там уж и решите с нашим Фрэнком…       — Не возражаю. Действуйте.       — В таком случае, до свиданья, господа.       — Шеф, поскольку пока, вроде как, ничего ужасного не происходит…       — Не сглазь! Вот наделает какой-нибудь упырь Поттеру десяток непредусмотренных природой отверстий в организме — и ужасное нам Фадж лично организует.       — Ну, пока что ведь пацан мертвяков довольно ловко избегает… В общем, я о чём: раз какой-то веской необходимости останавливать соревнование нет, то, возможно, нам лучше подождать до завершения раунда, а тогда уже сообщить о ситуации Бэгмену, как только тот спустится со своей вышки? Он ведь у нас Отделом магических игр и спорта руководит? Значит, и сегодня за всё тут отвечает.       — Вот пусть у Людо голова и болит… Хм. А что, Реджи, это ты неплохо придумал! Как оценки выставят, сразу к нему подойду. Пусть громоотводом послужит.       — Погодите, господа, вы почувствовали сейчас?.. О, и вот, снова! Что это было?!       — Подземный толчок? А, не обращайте внимания, Эбигейл: в графстве Аргайлшир такое не редкость.       — Странно…       — Ничуть. Дело-то привычное. Неужели ни одного стоящего землетрясения не произошло, пока вы учились в Хогвартсе? Только на моей памяти их случилось три.

***

      «Что это было?»       — И что же это было?! — вторя мыслям Гарри, раздался откуда-то голос Бэгмена. — Какой неожиданный поворот! Уже второй раз ветреная Фортуна оказывается то на одной, то на другой стороне в этом противостоянии!!!       Проморгавшись и громко стуча зубами от холода, обжигающего даже через плотную ткань мантии, толстый вязанный свитер и рубашку, Гарри осмотрелся, но не увидел Присциллу. В конюшне её не было: скудное убранство помещения совершенно точно не позволило бы беловолосой каланче спрятаться.       Тогда куда же она делась? Мимо пройти не могла — зацепила бы метлу…       Поёжившись и преодолевая стойкое желание обхватить себя руками, чтобы хоть немного согреться, он оставил метлу у входа и осторожно прошёл внутрь здания.       За спиной хихикнули.       Гарри резко развернулся, вскидывая палочку, но позади не было никого: только дверной проём и узкий деревянный помост за ним.       — Самое время раскрыть одну тайну единственной в мире человекоподобной, разумной драконицы! — заинтриговал публику бывший спортсмен. — Она может становиться невидимой, причём этот эффект не поддаётся отмене применением Финитэ Инкантатэм, под действием своей маскировки драконица не обнаруживается с помощью Гоменум ревелио и аналогичных чар! Поверьте, ловля антропоморфа стала непростой задачей даже для команды опытнейших ловчих Министерства магии! Сможет ли справиться с ней Мальчик, Который Выжил?!       «Ну просто чудесно…»       — Сам ты антропоморф, — раздался откуда-то негромкий и явно обиженный голос Присциллы. Из-за шума трибун Поттер никак не мог определить направление и расстояние. Но где-то близко… — Хорошо хоть раньше не рассказал. Такой сюрприз бы испортил…       — Вдобавок, если ей угрожает опасность, драконица использует свой, особый аналог присущего всем крылатым ящерам огненного залпа — морозное дыхание!       «Она как скунс», — внезапно подумал Гарри. Однажды, лет пять назад, Дадли посмотрел передачу про забавного американского зверька, защищающего себя довольно оригинальным способом… И, само собой, добрых две недели совершенно безосновательно, а потому особенно обидно обзывал «полосатой вонючкой» и «лохматым скунсом» Гарри, не поленившись предварительно объяснить, что же это за зверушка такая.       Итак, Присцилла выдыхает какой-то, хм… снег? Туман? Хоть оно и не пахнет ничем, кроме свежести морозного зимнего утра, но вполне эффективно защищает полукровку, в сочетании-то с невидимостью!       — Конечно, подобная атака не столь ужасна, как языки всесжигающего пламени, — продолжал читать лекцию Бэгмен, — но, как видим, она способна ошеломить нападающего, послужив для того — буквально! — ледяным душем и, скорее всего, изрядно остудив его пыл, ха-ха!       «И в самом деле… Но лучше уж так, чем если бы плюнула мне огнём в лицо метров с пятнадцати, как какая-нибудь хвосторога!» — подумал Гарри.       — Кроме того, команде из Бюро исследования и изолирования драконов, что в процессе поимки Присциллы ухитрилась несколько раз угодить под её дыхание, по возвращении из похода пришлось лечить обморожение открытых участков кожи, простуду и морозные ожоги дыхательных путей… — вновь обрадовал Бэгмен Мальчика, Который Выжил. Трибуны отреагировали уважительным мычанием.       — Кроме того, если кто не заметил, теперь довольно изобретательный ход с призывом метлы ничем не поможет чемпиону! — не замолкая ни на секунду, продолжил чиновник, и болельщики поддержали его радостным гулом.       — Так не честно, — вздохнул Поттер. О том, что «Молния» теперь практически бесполезна, он уже и сам сообразил.       — С чего это? Я же сразу говорила про прятки, — не согласилась с ним драконица. — И не жаловалась, когда ты взлетел. Радуйся, кстати: в догонялки ты меня победил, дело за малым.       — И как мне тебя ловить, если ты невидимая?!       — Ну, не знаю… Те двое в смешных шляпах ведь справились же как-то…       — Я тоже могу мантию-невидимку позвать, — пробурчал Гарри. — Посмотрим, как тебе тогда понравится.       — Было бы забавно, — хмыкнула девочка. — Но тогда зрители расстроятся: невидимка ищет невидимку — зрелище не для всех. В другой раз попробуем.       Кажется, она где-то позади и немного справа.       Расставив руки пошире и чувствуя себя ещё глупее, чем в начале «догонялок», Гарри быстро двинулся на звук.       — И он побежал! — завопил комментатор. — Толпа безумствует!       Толпа и в самом деле безумствовала, встречая неуклюжую попытку Поттера изловить беловолосую хохотом, улюлюканьем и разнообразными, но в равной степени бесполезными советами.       Гарри почти добежал до противоположной стены, когда заливистый смех полукровки раздался совсем с другой стороны.       — Похоже, наш последний участник специально веселит противницу, чтобы найти её по хихиканью! — одобрительно воскликнул Бэгмен. — Правда, покамест эта коварная тактика не принесла ожидаемых плодов, зато изрядно рассмешила публику… Да что там, я вижу улыбки даже на суровых лицах уважаемого жюри!       Тем временем, ориентируясь на звук, Гарри раз за разом пытался схватить невидимку. Тщетно: видимо, в последний момент долговязая рептилия, прекращая посмеиваться, просто делала широкий шаг в сторону, пропуская мальчика мимо себя.       — Может, пойдём уже дальше? — наконец, её слова раздались от входа, а затем поскрипывание досок помоста возвестило о том, что полукровка выбралась из комнаты. — Догоняй!       Гарри ринулся следом, оставив метлу позади. Сейчас она и в самом деле бесполезна, а если понадобится — недолго и позвать…       — Похоже, драконица — и вместе с ней золотое яйцо — снова ускользнула от чемпиона! — сопроводил своими комментариями происходящее бывший загонщик «Уимбурнских ос». — Однако, я уверен, рано или поздно человеческая смекалка Спасителя Британии победит звериные хитрости и уловки!       Следующая площадка, огороженная полуразвалившимися стенами, некогда была небольшим помещением, прежнее назначение которого сейчас уже опознать не удалось бы — провалившаяся внутрь крыша погребла под грудой изломанного дерева и битой черепицы всю мебель, ежели, конечно, таковая там вообще была в своё время.       В углу, облокотившись на покрытую инеем кирпичную кладку голой спиной, сидел на груде керамических осколков очередной голем, весьма достоверно изображая замёрзший труп не первой свежести. Вставать и кидаться на вошедшего он не спешил, но Гарри всё равно не терял бдительности, стараясь не выпускать «мертвеца» из виду и держа палочку наготове. На всякий случай.       Остановившись в центре площадки, он постарался прислушаться.       «Тут ли вообще Присцилла? Побежала дальше? Как понять?»       Увы, девочка молчала, а шлёпанье босых ног по камню безнадёжно заглушалось репликами Бэгмена и шумом, издаваемым зрителями.       Шелест крыльев и свист рассекаемого ветра тоже не был услышан, однако, когда на огрызок стены, мягко хлопая крыльями, приземлился большой тёмный силуэт, а на пол посыпались камни и щепки, Гарри машинально посмотрел вверх — и увидел… это.       Внешне оно походило на странную помесь человека и ворона-переростка. Сложив массивные чёрные крылья и нахохлив перья, полуптица, вцепившись в кладку четырёхпалыми ступнями с чешуйчатыми, как у огромной курицы, когтистыми пальцами, сидела на корточках, широко разведя в стороны колени.       Взгляд Гарри прошёлся по тощей, лишённой перьев груди с выпирающими рёбрами и заметно выделяющимся птичьим килем, по смуглому, поджарому женскому животу, скользнул ниже…       Гарри мучительно покраснел.       «Кажется, кто-то из организаторов чересчур увлёкся подробностями! Некоторые детали вообще не следовало прорабатывать!!!»       По-птичьи повернув набок хохлатую голову с длинным и узким, слегка изогнутым клювом, существо, в свою очередь, изучающе уставилось на Гарри антрацитовым, блестящим глазом-пуговкой.       Конечно, оно было големом, очередным плодом извращённой фантазии кого-то из сотрудников Министерства, занимавшихся подготовкой арены, — ну не профессоров же Макгонагалл или, тем более, Дамблдора! — и не могло иметь мышление даже на уровне обычного хищника, поскольку руководствовалось лишь вложенным волей создателя примитивным набором команд… но мальчику почему-то почудилось, будто ленивый интерес во взгляде полуптицы носит весьма практический и сугубо гастрономический характер.       Гортанно курлыкнув, существо расправило иссиня-чёрные крылья и мягко спрыгнуло на пол.       Гарри вскинул палочку.       Полуженщина-полуптица оказалась высокой, ростом с Присциллу, не меньше, — и совершенно лишённой всякого стыда. Равно как и одежды.       Секунду спустя, когда бестия, развратно покачивая широкими крепкими бёдрами, направилась к чемпиону, тот залился краской ещё гуще, а с трибун раздался свист и невразумительные, но явно одобрительные выкрики.       — Ого! Какая занимательная химера! — восхитился Бэгмен. — Пожалуй, стоит навести справки, кто её автор и может ли он повторить свой шедевр. Я даже задумаюсь о приобретении, хе-хе, достойной птичьей клетки! Главное, чтобы о новом хобби не прознала супруга!       — Инкарцеро! — лихорадочно выкрикнул Гарри: воодушевлённые вопли чиновника не притупили чувство опасности, бьющее в набат при виде крылатого монстра.       Скосив глаз на возникшие путы, чудовище недовольно каркнуло и, красиво изогнув длинную шею, попыталось зацепить их клювом.       Не став дожидаться результата, Гарри торопливо зашагал прочь, держась противоположной стены — подальше от скованного заклинанием существа…       Что-то оглушительно хлопнуло, на миг мир мигнул, погрузившись во тьму, и мощный удар бросил Гарри на колени.       На плечи навалилась невыносимая тяжесть, голову сильно сдавило по бокам, острые крючья пронзили мантию, свитер и рубашку, впиваясь в грудь и живот…       А затем его обдало холодом, ветром, брызгами чего-то тёмного и тёплого, и что-то изменилось. Уши прекратило вжимать в голову, рискуя попутно проломить виски и раздавить череп, а груз на плечах стал заметно меньше, пока, наконец, не сполз с плеч на спину, а затем и вовсе повалился куда-то сзади.       — А если бы я не успела?! — раздался совсем рядом возмущённый голос Присциллы. — Тебя разве не предупредили, что демоны-вороны смертельно опасны?! Им только дай добраться до человеческой головы, вмиг все мозги выклюют…       Гарри ей не ответил. Он смотрел на перерубленный буквально надвое, вываливший кишки наружу, бесстыже раскинувший длинные ноги труп второй полуптицы.       Публика умолкла, заткнулся даже неугомонный Бэгмен.       Гарри гордился собой: его не вырвало. На зельеварении ещё и не на такое насмотришься, и хуже того — там и мелкую живность, и требуху от крупной собственными руками и ножом разделывать приходится…       И всё же, было неприятно. Своя и чужая кровь, смешавшись, кажется, пропитала всю одежду.       — И снова происходит нечто невероятное! — вышел из минутной прострации комментатор. — Если мы всё правильно поняли, то антропоморф умеет не только прятаться и грозить врагам воспалением лёгких, но имеет в запасе и кое-что более смертоносное… А ещё — ну кто бы мог предположить, что драконица-дикарка, пойманная в горах Шотландии всего-то несколько дней назад, спасёт Гарри Поттера от напавшей на него химеры?! И пускай девочка явно слишком бурно отреагировала, преувеличив степень грозившей чемпиону опасности: всё же, тренировочные големы не способны убить человека, а я так и вовсе не отказался бы в тот момент поменяться с молодым человеком местами, оказавшись в столь страстных объятьях, м-м-м… В общем, хоть наш герой и не особо-то нуждался в спасении, тем не менее, Присцилла явно искренне желала ему помочь!       — Спасибо, — негромко, но искренне поблагодарил её Гарри. Почему-то словам драконицы об опасности «демонов» он доверял куда больше, чем всем логичным рассуждениям Бэгмена.       — Пожалуйста, — просто ответила полукровка. — Не знаю, как скоро освободится первый демон, которого ты связал, но лучше уйти отсюда, пока другие не прилетели. Тут рядом гнёзда, а взрослым надо чем-то кормить птенцов…       — И всё же, уважаемые судьи обеспокоены! — не унимался бывший спортсмен. — Прямо сейчас идёт бурное обсуждение! Не засчитают ли техническое поражение Мальчику, Который Выжил? Насколько серьёзны его раны? Что скажут дежурные целители? Или же уважаемое жюри сочтёт нарушением правил помощь участнику со стороны дракона?       От судейской ложи раздался усиленный магией голос Дамблдора:       — Гарри, сможешь ли ты продолжать?       Серьёзно?! Он спрашивает, не хочет ли Гарри признать поражение после всего случившегося? Сдаться? Теперь?! Ни за что!       — Да, профессор! — твёрдо ответил он, ковыляя куда подальше от злополучной площадки.       — Тогда состязание продолжается, — вынес вердикт директор.       Гарри кивнул.       — Тебя надолго не хватит, — тихо предупредила Присцилла. — Даже если раны неглубокие, они кровоточат, и довольно скоро ты упадёшь в обморок от потери крови. Это засчитают как поражение, хоть я и буду против. Однако мне нравится твоё упорство, играть с тобой весело. Остановись и протяни руку. Нет, ладонью вверх. Вот, держи! — в ладонь Гарри, будто возникнув из воздуха, упал какой-то неопрятный пучок засохшей травы с давно увядшими красными цветочками.       — Что это? — спросил Гарри. Говорить с невидимкой было… непривычно: сильно не хватало возможности видеть выражение лица собеседника.       — Красный мох! — с гордостью в голосе ответила девочка. — Последний отдаю. Жуй его быстрее. Размолоти зубами хорошенько, до вязкой слюны, а потом глотай. Вкус горький, запах тоже противный, зато хорошо останавливает кровь — почти как подорожник!!!       — Вот, теперь у тебя есть полчаса, — довольным тоном заявила драконица, когда Гарри не без труда проглотил мох. Вкус у того и в самом деле оказался омерзительным, а запах напомнил о помойке, куда тётя Петунья отправляла его выносить мусор. — Лучше бы тебе пока не двигаться слишком резко — раны могут снова разойтись. Мох их затворяет, но не лечит же. Так что не будем затягивать! Предлагаю уточнить правила: сможешь ко мне прикоснуться или хотя бы просто увидеть — победа за тобой.       — Согласен.       — Тогда встретимся внизу, на плацу возле выхода из донжона, где статуя Велки. Там просторно, и демоны туда не прилетают. Подожди пару минут — и спускайся, мне понадобится время, чтобы избавиться от стражников, а то они хоть и добрые, а нам мешать станут, под ногами крутиться. Буду ждать тебя там. И, ради всех богов, если увидишь колодец с лестницей, ни в коем случае не спускайся в подземелье! Там темно, как в склепе, и воды по колено.       О том, что вообще такое «плац» и «донжон», и где здесь статуя некой Велки, Гарри имел самое смутное представление, но уточнять было поздно: Присцилла уже ушла.       Доверять подсказкам болельщиков он тоже опасался, а потому…       «Плац… Это что-то вроде площади? Звучит похоже, плюс она говорила, что там будет просторно. Тут — полно места, хоть в футбол играй. Подходит. Наверное, «донжон» — это вон то большое здание, что виднеется вдали. Тоже подходит. Осталось найти какой-то памятник… Но я ничего такого поблизости не вижу… Стоп. А этой самой Велкой не может ли быть вон то непонятное, большое, бесформенное, которое возвышается впереди, на полдороги к «донжону»? Тогда Присцилла ждёт меня где-то там…»       Линзы в очках Гарри давно требовали замены.       Чем ближе он приближался к памятнику, тем отчётливее становились очертания — и тем яснее Гарри понимал, кого изображает статуя. «Велка была драконом? Хотя, что тут странного? Присцилла — тоже драконица, и должны же у неё быть знакомые из их племени… стаи… не знаю, как это у них правильно называется. Ну или из другой, потому что внешне он совсем не похож…»       А ещё памятник почему-то изображал дракона мёртвым, замёрзшим и основательно разложившимся. На редкость качественно изображал. «Тёте Петунье такая скульптура бы не понравилась. А дядя Вернон, не особо сдерживаясь в выражениях, высказал бы всё, что думает о «современном искусстве». В восторге был бы только Дадли, но своё отношение он благоразумно оставил бы при себе…»       Гарри осмотрелся. Оставалось узнать, правильно ли он определил место.       — Ты здесь? — спросил он. — Присцилла?       Она не ответила — наверное, просто не услышала. Видимо, Гарри всё-таки ошибся с «донжоном»…       Зато его услышал дракон.       И проснулся.       Обернувшись на странный звук, Гарри видел, как чудовищный — куда там до него всем этим шведским, китайским да венгерским рептилиям — ящер поднимается на короткие мощные лапы. Задние ноги подводят титанического зверя, но он мощным рывком подтягивается передними, отрывая переднюю половину собственного тела, и вот уже его пасть, огромная, как гараж, нависает над Гарри — и тот понимает, что не успеет.       Ни убежать, ни вызвать «Молнию».       Пытаться связать заклинаниями тушу титанического инфернала, крупную вонь которого сейчас почувствовали, наверное, и в Хогсмиде? Даже не смешно.       В следующий миг рывок едва не разрывает уже самого Гарри, и тот только пару секунд спустя понимает, что жив.       Что быстро движется в воздухе прочь от гиганта, лёжа на чём-то невидимом.       — Ты в своём уме? — раздражённо интересуется драконица. — Зачем ты к нему сунулся? Говорила же — спускайся на плац у донжона!       — Я не знаю, что такое «плац», — виновато пыхтит Гарри. Висеть на плече у долговязой полукровки твёрдо и неудобно. И раны от вороньих когтей принялись болеть с удвоенной силой.       — О Пламя Отца нашего Гвина, придай мне сил и терпения! — он не видит Присциллу, но по тону подозревает, что выражение лица девочки сейчас изрядно напоминает таковое у Снейпа, когда при варке простейших зелий кто-нибудь снова взрывает котёл. — Плац — это та площадь внизу, над которой мы добрых полчаса кругами бегали. Ну, там ещё могилы снизу, и статуя Велки. На ней раньше солдаты строились, и сейчас там у изваяния караулят. С копьями.       — Понятно. А донжон?       — Мы сквозь него сейчас пробегаем.       — А-а… башня с окнами…       — Ну что, отдышался?       — Ага.       — Ты хоть придумал, как меня ловить будешь?       — Да.       — Хорошо. Тогда давай, начинай!       — Агуаменти! — крикнул Гарри, направляя струю воды туда, откуда слышался голос. И, к собственному удивлению, попал.       В нескольких шагах от него, мокрая и вполне видимая, обтекала Присцилла. Несмотря на довольно жалкий вид, недовольной она не выглядела:       — Ну вот… Я уж боялась, что ты никогда не сообразишь! — радостно заявила девочка. В одной руке полукровка держала сумку с яйцом, а в другой — чёрную как смоль, самого что ни на есть зловещего вида хищно изогнутую косу, созданную явно не для того, чтобы косить траву. Совсем не для этого… — Мне холодно, я устала и есть хочется. Лови свой приз, а я греться пойду, — и кинула увесистый железный шар прямо в руки человеку… угодив аккурат в многострадальный живот.       Гарри ухнул, но подхватил трофей руками.       — И вот долгожданный момент! — завопил Бэгмен. — Самый юный участник наконец-то заполучил золотое яйцо!       Трибуны взорвались овациями.       Но, конечно же, не все:       — Поттер! — едва стали умолкать аплодисменты, донёсся до него голос Драко Малфоя. — Тебя дважды спасла девчонка! Да ещё и полукровка! Если ты честный человек, то после такого обязан на ней жениться! Ха-ха-ха-ха!       — Тили-тили-тесто, драконица-невеста! — противным тоненьким голоском запел кто-то, кажется, из слизеринцев, но Гарри не обращал на их насмешки ни малейшего внимания.       Впервые за последние недели на сердце было легко. Он выдержал первый тур, выжил…       В глазах Гарри потемнело, и мир внезапно закружился пуще прежне…

***

      — Людо, ваша авантюра с «антропоморфом» себя, тем не менее, всецело оправдала, можете рассчитывать хоть и не на орден ещё пока, но на медаль — определённо! — серебристые кусочки металла тоже почти ничего не стоили Министерству, однако получать их было, несомненно, приятно… Тем более — когда заслуженно. Фадж знал это по себе. — И распорядитесь, пусть убирают антураж с ристалища!       Корнелиус Освальд Фадж, действующий Министр магии Великобритании, был доволен: первый этап Турнира Трёх — хотя на этот раз скорее уж Четырёх — Волшебников прошёл успешно.       Зрители получили своё зрелище. Организаторы сумели не допустить не только серьёзных травм, но и, тем более, гибели участников. Британия сумела выкрутиться из непредвиденной ситуации, избежав конфуза на международном уровне…       — Как там Гарри?       — Нормально. Потерял много крови, но, стараниями целителей, сейчас его жизнь вне опасности.       — Замечательно. Нотка драмы как финальный аккорд действа, уже после победы, — и, к счастью, уцелевший, хоть и потрёпанный герой… То, что надо публике. Да, к слову, Долорес, помимо обязательных в таких случаях зелий, пострадавшим сейчас не помешают фрукты… И хорошо бы обеспечить детей витаминами до того, как к ним прорвётся та пронырливая журналистка. Людовик, а вы почему ещё здесь?       — Эм… ну… Видите ли, сэр… — нерешительно забормотал Бэгмен, всем своим обширным, внезапно вспотевшим задом предчувствуя, что даже медали ему не видать.       — Что ещё? — удивился, а затем и насторожился глава ведомства, с нескрываемым подозрением уставившись на подчинённого. — Я чего-то не знаю?       — Э-э…       — Хватит мямлить, Людо! — рявкнул Корнелиус. — Докладывайте! Что у вас там ещё стряслось?!       — Декорации не убираются, сэр, — неожиданно сорвавшись на фальцет, пропищал бывший спортсмен под свирепым взглядом начальства. — И, кажется… это уже не совсем декорации…