Happy fall to you.

      После звонка главы департамента Грей пребывает в смешанных чувствах. Две плёнки уже запечатаны и отправлены в архив, остаётся ещё восемь до заветного «дело закрыто», чтобы поднадоевшее последствие крушения рейса «180», наконец-то, осталось в профессиональном резюме графой пройденного опыта. Не самого лучшего, надо сказать.       С реализацией плана их не торопят, хотя Отец Самеди прозрачно намекал, что Тео мог бы разобраться с выжившими и в одиночку; повышение за красивые глазки ему не выдадут. Придётся попотеть. На Грея, вроде как, собирались повесить другую обязаловку — одиозная гонка узкой полоской засветилась на горизонте и степенно приближалась, вздымая клубы пыли под призрачными колёсами. Не за горами и первые, ласкающие слух отголоски рёва заведённых восьмицилиндровых двигателей. Его задача нехитрая: где-то по середине заезда устроить «случайную» потерю контроля над болидом и запустить цепную реакцию столкновений, а там и до зрителей оторванным запчастям лететь недалеко. Не все же им от восторга орать. Помнится на одной из гонок — японское гран-при лет десять тому — гонщик шикарно врезался в заднюю часть эвакуатора, который оттягивал с дороги его не менее фартового соперника. Мир их праху. Одолженный у шокированного соседа по сидению сырный поп-корн, кстати, был неплохим на вкус, как раз пошёл под развернувшуюся трагедию.       Он прослыл бы конкретным треплом, если бы сказал, что не предпочел бы сейчас эпично вернуться к «рутине» разного масштаба и степени взрывоопасности. Своими ручками устроить крохотный такой «бадабум» в любой другой точке мира. Пусть это будет неисправный двигатель туристического автобуса, унесший жизни двадцати людей на серпантинке Коль-де-Турини, вившейся на высоте свыше полторы тысячи метров над уровнем моря, чем одиночные тухлые заигрывания с «везучими» школьниками. Как бы сподобиться собрать выживших в тесную кучку и обрушить груженную строительную люльку на их цыплячьи головы? Грей невесело вздыхает, потирая ладонью у основания шеи. Очередной день коту под хвост, а мог бы… — Что Самеди от тебя хотел? — Ничего. Ему с утра не с кем было потрепаться.       На улице несусветняя субботняя рань, отмеченная воробьиным щебетом и плотной завесой сырости, почти что зримо застывшей в воздухе и радужно переливавшейся на редких солнечных лучах. Верхний ворсистый слой пальто медленно напитывается влагой и разглаживается под собственным утяжелившимся весом. Терпимо, если не соприкасается с открытыми участками кожи. Погодка — самое то, чтобы под завязку надышаться холода и хорошенечко продрогнуть до самых костей. Температурный озноб ему уже лет двести, а-то и больше как не светит. Черт возьми, он даже ангину не может подхватить, чтобы, как обычные смертные, оформить больничный и скинуть на напарника весь рабочий геморр. Тео потом выест ему мозг десертной ложкой, неся околесицу в стиле «ты предал нашу дружбу» и по наклонной. И не лень же будет напрягаться. — Твоя очередь, — Грей занимает удобное местечко на сетчастых ступенях водонапорной башни, смахнув с них рукой осевший конденсат. Урони такую «кроху» и полгорода всплывёт вниз лицом, не считая тех, кого она попросту размажет всмятку. Зато Дерри покажут по новостным каналам всех американских штатов, наедут пронырливые журналисты и начнут грызть друг другу глотки за злачный репортаж. «Здесь не часто что-то происходит». Разве не славы этот город хотел? Грей тогда, быть может, испытал бы к нему чуть больше симпатии. — Вот так сразу и в людном месте? Да ты садист, mon cher. — Ты говорил, что тебе для работы не хватает творческого простора, — он широко разводит руками, обозначив всю территорию парка; статуя Спасителя на горе Корковаду в сравнении с ним кажется жалкой копией. До неповторимого оригинала ей не хватает пальто и сигареты в зубах. — Вот тебе простор, мой охуевший друг. — Допустим. А стаканчик поощрительного кофе натощак? — А губозакаточную машинку? — невинно уточняет Грей, подпирая голову рукой. — Будет тебе кофе. Как только, — он кивком указывает на велодорожку, змейкой огибающую напарника слева. — Так и сразу.       Тео недовольно морщит нос и растебает ворот. Бегунок с визгом стремится вниз по молнии, щелкают разъеденяемые стальные кнопки. Грей без лишних слов подхватывает брошенный в него плащ. Это напарник так возмущается, что сегодня его заднице отсидеться не удастся. Ну не все же ему под солнцем макуху греть. — Совсем ты меня не ценишь, Грей. Вот переведусь… — Давай ещё поплачь мне тут, страдалец.       Грей вскользь наблюдает за Тео, продолжая раздумывать над звонком начальства. Самеди не сказал главного, но челнок мыслей в правильное русло подтолкнул. Департаменту нужны новые кадры, чтобы иерархическая цепочка не истончалась в нижних звеньях. Не то, чтобы людей с даром рождалось слишком мало, но они могли прожить всю жизнь и ни разу не почувствовать ничего выходящего за рамки «нормальности». Никакой мистической хренотени и откровений, нашёптанных на ушко с того света. Намеренно же подводить к смертельной грани никто не имел права под страхом мгновенного развоплощения и отправки на круг перерождения. Действие «свободы выбора» во всей его красе. На самом деле, станет ли душа жнецом или вернется в тело, или окончательно уйдет в загробный мир на распределение решали вышестоящие инстанции. Грей туда и не совался: у него должностные обязанности, как бы, попроще.       Он не мог в полной мере связать в памяти скудные факты своей биографии до того момента, когда вещий дух (или же ангел смерти) поднял его как жнеца на службу. Знал только, что мир о их существовании попросту забывал — словно и не было, даже могилку при всем желании не отыщешь. Некоторым, что правда, давали отсрочку по малолетству или по наличию за душой незавершённых земных дел. Но случалось подобное крайне редко. В виду исключения.       В жнецы не брали ни сердобольных мямликов, облагодетельствовавших всех и вся, ни законченных маньяков с именными скальпелями и стопочкой фотографий ими невинно убиенных. «Справедливый, беспристрастный, тот, кого не трогают слёзы ребёнка и мольбы стариков», — описание утопическое, на деле ни одного «идеального» жнеца Грей не встречал. Все они, в той или иной мере, были подвержены человеческим порокам и страстям. А из-за того, что могли принимать материальную форму иногда залипали на смертных. От скуки или из любопытства. Количество отпрысков того же «папаши» Самеди могло с лихвой обеспечить департамент кадрами на долгие годы. Кстати о смертных. — Посмотрим, выйдет ли наш серенький зайчик сегодня погулять. — Это ты о малыше Билле? А я виделся с ним как-то, — Тео не спешит отчалить. Скучающе высматривает, когда из-за угла библиотеки покажется их новая цель. Внушительное здание на два корпуса со стеклянным переходом между ними. В нём с улицы проглядывалась обустроенная работниками оранжерея с мини-фонтанчиком и удобными диванчиками, выставленными полукругом. Зимой, должно быть, открывался неплохой видок — этакий райский оазис среди морозной окоченелости и снежных сугробов. — А сказать ты мне, конечно же, забыл? — Ты мне тоже не всё рассказываешь. Он странный, да? — Тео, проследив его задумчивый взгляд в сторону укуренного парня в розовой панамке, гуськом перебегавшего парк, уточнил: — Я имею в виду Денбро. — С чего такие выводы? — Грей хлопает по своим карманам в поиске зажигалки. Каждый раз забывает, в какой именно её положил. Ну хоть с сигаретами таких проблем нет — они находятся сразу. В пачке осталось штук пять не больше, ему хватит дня на два, а потом придётся грабить супермаркет. Или опять заправку тихонечко поджечь? — Я ему не понравился. — И что с того? Я от тебя тоже не в восторге. — Ну ты-то понятно. А вот ему с чего бы меня на ломанном французском нахрен посылать?        Да, малыш Билли в своём репертуаре. Грей усмехается, щёлкая зажигалкой у края сигареты. Тонкий дымок подымается вверх, принося с собой короткий миг блаженства. Релакс.       Особых изысков от Тео он не ждёт. Нет, напарник вполне способен развернуть в полную силу свой изобретательский потенциал, но Грей сомневается, что из-под палки сегодня выйдет какой-то эксклюзивный толк. Будет банальное утреннее убийство. Прошли те времена, когда в моде были акульи зубы и челюсти, обнажавшиеся почти что до скул — они выгрызали сопротивляющуюся душу прямиком из умирающего тела. Со стороны выглядело жутко и не слишком гуманно по отношению к нашуганному человечеству. Или высасывали, сливаясь с будущим мертвецом поцелуем (лично Грей находил эту практику омерзительной, ведь целомудреным прикосновением ко лбу обойтись не удавалось). Срабатывала какая-никакая брезгливость. И только после долгих и нудных заседаний с рассмотрением жалоб в департаменте пришли к единому стандарту с косами и плёнками. Современное время требовало современных методов. — Эй, ловец, очки поправь. Кажется твой зверь убегает. — А-то я без тебя не заметил бы?! — вяло огрызается напарник. Понятно, до сих пор дуется.       Пока Грей торгуется, стоит ли съязвить что-то в ответ, Тео уже и след простыл. Может же шустро передвигать ножками, когда хочет. Ничего неподозревающая Терри Чейни весело лопает пузыри из розовой жвачки, направляясь от своего парня домой. Вряд ли родители в курсе её отсутствия, а если и знают, то давно махнули рукой на попытку что-либо запретить. Молодость. Секс, выпивка, безбашенные ночёвки у друзей. Грею малость любопытно был ли он оторвой в её возрасте? Сомнительно. Тео шутит, что на его лице всегда странное выражение снисхождения и иронии. Вечный клоун, как пить дать. Может перепрофилироваться?       Напарник догоняет Терри у самого пешеходного перехода и, не придумав ничего получше, с немалой силой хватает за ремешок сумки. Девчонку прилично встряхивает от неожиданности. Она испуганно вертит головой, не понимая, за что могла зацепиться. И тем более ощущает себя глупо, так как сумка свободно свисает на изгибе локтя. В такую рань прохожих на пальцах одной руки сосчитать, можно особо не заморачиваться с реалистичностью. Даже если кто из очевидцев расскажет полиции, то кто же в подобную ахинею поверит? Посоветуют побольше отдыхать и накапать в стакан бутылек успокоительного. Тео откровенно забавляется, то ослабляя хватку, то вновь дёргая на себя ремень. Упорству девчонки можно только позавидовать — давно бы пора бросить дурацкую сумку и сбежать, покуда руки-ноги целы. Будь Грей судьёй за исполнение поставил бы ноль, а вот развлечение ну так, на троечку, если финал не подкачает. — Терри, назад!        Увы и ах, предупреждение не сработает. Ему становится очевидным дальнейшее развитие событий. Тео, наигравшись в ближе-дальше, резко отпускает её сумку, и упиравшаяся со всей дури Терри по инерции делает цепочку шагов назад, попадая прямо под грузовик, мчавший на полной скорости по пустой дороге. Запоздало раздаётся визг тормозов. Поседевшему водителю явно понадобится скорая и номер адвоката до приезда полиции, если раньше от сердечного приступа не умрёт. Не каждый день несчастные случаи с непосредственным участием случаются.       В воздухе постепенно распространяется запах крови и стёртой на тормозном пути резины. Тело сбитой Терри Чейни нелепо вывернуто от удара и не подаёт ни малейших признаков жизни. Что же, Тео сработал чисто. — Ну как тебе? — напарник не спеша подходит к нему, светясь самодовольством. На его лице кроме любимых солнцезащитных очков теперь выделяется и россыпь брызнувших капель крови. Слишком близко к дороге стоял. — Сойдёт. Только умыться не забудь.       Грей подымается выше по лестнице и присматривается. На той стороне перехода никого, но он точно слышал крик. И прекрасно знал, кому тот принадлежал. Интересно. — Эй, а ты ничего не забыл, дорогой? — С тобой забудешь. Пошли уже.       Грей, вопреки сказанному, не торопится спускаться, вновь окидывая дотошным взглядом улицу по периметру. Никого. Разве что случайные прохожие суетятся возле места аварии. Послышалось, что ли? Или он рановато малыша со счетов списал, а стоило бы ещё приглядеться? Черти-что и сбоку бантик. Грей снова теряется в своих догадках. «Загадал же ты мне загадку, Билл».

***

      Телефонная трель настойчиво добуживается его, хотя после пяти пропущенных на том конце трубки могли бы уже отвалить. — Ну и к-кто это там такой наглый? — он сонно бурчит в подушку, натягивая одеяло на ухо. Ему бы ещё чуток поспать… Ага, размечтался. Очередной звонок нарушает блаженную тишину.       Билл недовольно морщит нос, выкупая прищуренными глазами в экран телефона, и думает, что Ричи совсем с головой не дружит. Вчера ушёл и с концами, а сегодня беспрерывно задалбывает звонками в полшестого. И не отстанет же. Он без энтузиазма перенабирает номер, вслушиваясь в монотонные гудки. Хоть бы рингтон какой-то прикольный поставил… Лучше не надо. Билл со скепсисом вспоминает, что подкидывать идеи для дебильного чувства юмора друга не стоит — поставит секс по телефону и слушай потом грёбаные стоны каждый раз. «А в чем проблема, Большой Билл. Стесняешься?» — Если ты з-звонишь мне в такую рань… — Билл, Патрик мёртв. Твоя теория… Она работает!       Сонную пелену, пухом укутавшую разомлевший мозг как ветром сдуло. Билл в мгновение ока принимает сидячее положение, нашаривая свободной рукой джинсы и толстовку на стуле. Хорошо, что в стиральную машинку не закинул, иначе сейчас пришлось бы выворачивать шкаф на предмет «что надеть?». Ненужный шум мог и родителей поднять. Объясняй им потом, куда его опять черти уносят приключений на задницу искать. Они и так ему не слишком верят. — Я сейчас буду. Впустишь меня? — Только не домой! Встретимся на Пустоши на нашем месте.       Билл не дожидается отбоя, блокирует экран и запихивает телефон в отделение рюкзака. Туда же отправляется и аккуратно сложенный вчетверо листок с составленной схемой смерти. Он оглядывается на комнату в последний раз, прикидывая в уме, ничего ли не забыл захватить с собой, и, приподняв окно, вылезает на навес над гаражом. Сегодня ему пригодится транспорт. Старина Сильвер грузно вертит колесами, по-черепашьи медленно набирая скорость. Биллу приходится хорошенько попотеть, пока это чудо техники расправит свои железные крылья и тогда сам дьявол не сможет его догнать. Он буквально проскакивает в зазор между двумя припаркованными автомобилями и летит вниз через Палмор-стрит. Ветер треплет волосы, то и дело приходится шмыгать носом — до конца он так и не выздоровел. Зато получил возможность добавить новых симптомов.        Увлечённый своими размышлениями, Билл упускает момент, когда череда одинаковых коттеджей резко обрывается. И вот он без разбора несётся вперёд. Если не удастся притормозить, то его эпично размажет по стене ремонтного депо. Работники точно обхохочутся. Все-таки он не первый день управляет Сильвером — успевает завернуть в прогалину в ограждении. Кусок вывалившейся сетки ещё зимой стащили на металлолом бездомные, а потом каждый месяц отщипывали по ломтю то тут, то там. Скорость Билл не сбавляет, задавая педалям новый виток. Отсюда ехать через мост к самому спуску у пригорка, а там минут пять пешим ходом.       Ближнюю песчаную полосу речного берега затапливает весенний паводок. Ему приходится взять чуть выше от привычной тропинки, чтобы не замочить в брызгах штаны. Купание в холодной воде в его планы не входит. Ричи ошивается на их месте не один. С ним естественно вытянутый за компанию Алек и ещё некто, пинающий струхшее внутри бревно носком кроссовка. Чем ближе подходит Билл, тем сильнее озадачивается вопросом: «А она здесь зачем?» — Я чего-то не знаю? — спрашивает он, останавливаясь и указывая пальцем в сторону Беверли. Ни привет, ни здравствуйте. В манерах сегодня у него всем напрочь отказанно. — И тебе не хворать, Денбро. — Рич, какого хрена п-происходит? — Билл, тут такое дело… — мямлит Балабол, не зная, какую влепить отмазку. Злой взгляд Билла только сильнее запутывает его и напрочь перекрывает поступление кислорода в мозг. Ну-ну, фантазия подводит? — Я в курсе, что нам всем крышка, Денбро, — спокойно берёт на себя роль объясняющей Беверли, которой порядком надоел их немой спектакль. — Ты ещё когда с Тозиером задушевно на улице обнимался выглядел так, как будто о чём-то догадался. Я уже задумывалась раньше о странных знаках, преследующих тебя перед взлётом рейса. Ты лишь подтвердил мои опасения.       Наверное на его лице слишком явно проступает искреннее удивление, потому она просто пожимает плечами: — Что? Я тоже была у дома Багнера. Ты просто не заметил.       Билл неохотно признаёт, что запросто мог проморгать её. Кается, был занят разговорами о насущем с асоциальным знакомым, а потом честно отслужил жилеткой для крайне огорчённого друга. Кто бы там по сторонам смотрел? — Как у нас обстоят… дела? — Ричи сразу переходит к главному, не прекращая обкусывать ноготь на большом пальце. Вредная привычка с потрохами выдаёт его нервозность. Ещё бы. — Ничего больше не привидилось? — Мне было очень хуево, когда ты ушёл. Думал, что з-замерзну нахрен. — Озноб из-за простуды, — отмахивается Алек и тем не менее отрывает голову от сложенных на коленях рук. Он явно не в восторге от происходящего. Предсказуемо, учитывая, что даже Балабол готов был выписать ему вчера леща для профилактики галлюцинаций. — Ты не понял. Я был х-холодный как труп. Минут пятнадцать, может чуть больше. — Хокстеттер замёрз в морозильной камере. Крышку заклинило или что-то вроде того, — Беверли задумчиво рассматривает его, зажимая тлеющую сигарету между пальцев. — Отец говорил, что перед этим его приложило полкой по голове, а ещё в его ступне нашли гвоздь, которым эту же полку подпирали. — А он откуда знает? — У него друг в полиции работает.       Билл нервно облизывает губы. Клиническая картина неприятных ощущений приобретает реальный смысл — Патрика перед смертью конкретно так потрепало за все «хорошие» земные делишки. И его за компанию. Он в шаге от того, чтобы выканючить у Беверли пару затяжек для успокоения, но возникшее на ровном месте стеснение непозволяет ему открыть рот. Ладно, обойдётся как-нибудь. Сейчас есть дельце поважнее, чем сброс внутреннего дзена до первичных настроек. Билл аккуратно, словно драгоценность, вынимает распечатку из рюкзака и разворачивает, разглаживая пальцами линии заломов. — Что это? — Беверли заинтересованно рассматривает схему, вскинув тонкие брови. От чего её лицо, усыпанное веснушками, вытягивается и кажется каким-то трогательно мультяшным. Билл, в общем, отмечает, что она весьма симпатичная, как для девушки. «А-то раньше не видно было?» Стоит ли списать внезапные открытия чужой привлекательности на приход весны? Он настойчиво тычет носом своё внимание обратно в решение их проблемы. — То, что в-возможно спасёт вам жизни. Если я все правильно просчитал, — торопливо добавляет Билл. Всегда нужно вовремя снять с себя ответственность за будущие проебы.       Они все подбираются поближе. Алек нависает над плечом, размеренно выдыхая тёплый воздух ему почти что на ухо. Ричи не знает, куда деть руки и прячет их по карманам — очевидно, чтобы не полезть опять обниматься от переизбытка негатива. И только Беверли держится привычным молодцом, погрузившись в себя. Ему любопытно, какие выводы она в итоге сделает. — Вот здесь, — Алек внезапно указывает пальцем на посадочное место перед мисс Льютон. — Сидела моя одноклассница. Терри Чейни. — Ты уверен? — Её парень накануне вылета подхватил ветрянку. Она как и ты поменялась сидением с другим пассажиром. — Если всё верно, то за ней сейчас ведётся охота. — И что, будем просто сидеть и ждать, когда она… умрёт? — понижает голос Ричи, словно боится, что их могут услышать. Или дрейфит упоминать смерть вслух? — Нет. Мы расскажем ей обо всём, — он успокаивает друга, хотя уверен, что перед Терри они выставять себя законченными идиотами. — По-крайней мере, п-попытаемся.        Возражений не следует. Билл любезно соглашается подвезти Беверли, раз уж она единственная пришла на своих двоих. Уже трое людей были в курсе, что он не дружит с головой, и ему до сих пор не вызвали санитаров из психбольницы. Можно засчитать за успех.       Они довольно быстро добираются до центрального парка, свернув коротким путём через железнодорожные пути на промышленную Симмс-стрит — оттуда проглядывается угол библиотеки и гигантская водонапорная башня, деловито возвышавшаяся над городом. Билл не редко взбирался с Урисом на её смотровую площадку, чтобы понаблюдать за птицами: друг делал записи в орнитологическом дневнике для тяжело болеющего дедушки. — Легка на помине, — Ричи притормаживает на перекрёстке, не сводя глаз с противоположной стороны улицы. Они замечают пребывающую в прекрасном настроении Терри, торопившуюся по своим делам. Судя по всему, у неё всё зашибись. Может зря паниковали? — И как нам с ней п-поговорить? — Давайте на камень, ножницы, бумага? — вносит свою лепту Алек. Ему не улыбается обсуждать что-либо с девушкой своего школьного недруга. — Как дети малые, — фыркает Беверли, демонстративно скрещивая руки на груди. — Сама схожу и скажу, — на этих словах она ловко перебрасывает ноги и ссаживается с велосипеда. Билл её решительности поражается. Вот тебе и чудачка. Хотя впрочем, а что он он ней знает, кроме глупых слухов, пересказанных одноклассниками на переменах? В глазах общества он и сам был далеко не фонтан, а после катастрофы и вовсе прослыл чокнутым провидцем, повёрнутым на катастрофах и дурных знамениях. «Ты не похож на того, кто скинул смирительную рубашку в ближайшей посадке». Его накрывает странное ощущение чужого присутствия. Мир кажется ослепительно ярким, что странно для раннего утра, и от того до жути встревоженным. Даже птиц не слышно. — Беверли, стой, — Билл резко окликает её, попутно пытаясь совладать с розыгравшимся восприятием. Реальность не меняется, просто представляется какой-то гиперболизированной, обострившейся до предела. Он откровенно трусит. — Ты что-то чувствуешь? — Ричи с опаской вертит головой по сторонам, пытаясь предугадать откуда прилетит смертельный «подарок». Билл потом скажет ему, что провидение так не работает.       Он не может заставить себя сделать шаг, словно что-то держит его на расстоянии вытянутой руки. Стоит освободиться, как тут же снова оказываешься в плену.       Терри, замешкавшись на переходе, оборачивается к ним спиной. Ему плохо видно издалека причину её возни. Складывается ощущение, что она за что-то зацепилась сумкой прямо в воздухе. Но ничего нет. Или… Билл не уверен, не обманывают ли его глаза, нечто похожее на едва заметную тень колышется за её спиной. Маскировка?.. Бред. Возможно так падает свет от знака пешеходного перехода. Краем глаза он замечает стремительное движение справа, как будто надвигается большая тень. — Терри, назад!       Грузовик не успевает дать по тормозам и размазывает перепуганную Терри, отступившую прямиком на проезжую часть, по кузову. У него перехватывает дыхание и… дальше ничего. Ни боли, сопоставимой с переломом всех костей, ни кашля кровавыми сгустками на асфальт, ни глубокой отключки. В плане физики — ноль без палочки. Это потому, что он впервые находится рядом с жертвой в момент смерти? «Мне никогда не нравилась её прическа», — со смешком сипит Блэр. Билл наблюдает, как она обхаживает труп Терри, кокетливо покачивая бедрами. — «Посмотри, какая милая. Правда, Билл?» Он пустым взглядом смотрит на искалеченное тело. И думает, что ничего в этом нет такого страшного. Умерла и умерла, живым всё равно никто отсюда не выйдет. Собственная похуистичиская мысль заставляет сердце предательски вздрогнуть и вернуться к нормальной реакции. Запоздало по крови расходится адреналин и гремучая смесь чувств затапливает сознание. На его глазах только что погиб человек. — Блять! Блять! Блять! — истошно орёт Ричи, вцепившись пальцами в свои волосы. — Мы точно все сдохнем! — Рот закрой и с-сваливаем отсюда. Быстро.       Беверли без лишних слов садится на багажник и крепко обхватывает его руками за торс. Спиной Билл явственно ощущает, что она дрожит, но вместо утешения он внимательно следит за дорогой. Не хватало ещё угробить их двоих. Ричи и Алек не отстают, синхронно перебирая ногами педали.       Каждому теперь есть о чём подумать. В выживших остаётся лишь семь человек. Билл знает, что новая смерть не заставит себя долго ждать.