Не мои глаза

«Чтобы противостоять другим, ты должна быть в ладах с собой. Ты — единый механизм. Собьется хоть одна шестеренка — сойдешь с ума» —•#•— Север Мелации красив. Особенно короткой осенью, когда нет снега, но голая земля, заросшая нежно-голубым ягелем, светла точно так же, а ей в контраст — горящие алым огнём ели. Тонкий лед сковал горное озеро Вальдорф и блестел на солнце словно огромное зеркало. Джинни часто посещала окрестности Карв — горной цепи, окружающей Вальдорф — там лишь пара протоптанных дорог, ведущих к рудникам, и пока нет сильной пурги шахтеры будут работать. Но Джинни им не мешала. Она уходила подальше от дорог на свое излюбленное место —высокий ступенчатый утес, прямо над озером. Иной раз посмотришь с него вниз и кажется, что под тобой ледяная бездна, а летом вода так прозрачна, что кажется — еще чуть-чуть и коснешься дна. Джинни садилась на краю утеса и наслаждалась горным холодом и видом. Здесь, в Нефрите, словно голубоватый ягель и алые ели, по сравнению с бурлящей жизнью в столице, было тихо и по-зимнему уютно. Фривские пейзажи, за исключением, пожалуй, короткого лета, поистине живописны своим ярким контрастом и разнообразием цветов. Джинни часто посещала Фрив, свой излюбленный утес над Вальдорф. Она приходила сюда, когда на горизонте не было никаких дел и можно было спокойно придаваться уединению… В Нефрите текла спокойная и размеренная жизнь. Зима наступала здесь гораздо раньше, чем в других странах и в этом году выдалась особо морозная: часто шли снегопады, но никто из фривцев не унывал — не впервой. По обеим сторонам улочек вверх тянулись домики, — лавки, трактиры, жилые дома, — уже полностью укрытые пухлыми снежными шапками. Изо всех окон горел теплый желтый свет, но главная и самая любимая Джинни особенность Нефрита — висящие в воздухе бумажные разноцветные фонарики, разумеется, зачарованные, чтобы не размокнуть от снега. Если в Мелации подобные украшения развешивали только по праздникам, то в Нефрите они висели круглый год. Причем на каждой улочке был свой цвет фонариков и были специальные дежурные, гасившие и зажигавшие их. Когда Карв коснулись сумерки, Джинни решила вернуться и прогуляться по городу, чтобы немного согреться. Она шла по улице с фонариками цвета хурмы королек, под ногами приятно поскрипывал снег — хруп, хруп. Направлялась к своей излюбленной таверне «Утка-мандаринка», в которой по обычаю заказала «Восточные ночи», апельсиновое печенье и взяла бесплатную газету. Сев за столик в углу, она сняла плащ с вышитым на нем фениксом и стала ждать заказ, коротая время чтением. «ОЧЕРЕДНАЯ КОРОНАЦИЯ И КАК СКОРО СЛЕДУЮЩАЯ?» — гласил первый и самый жирный заголовок, под которым красовалась копия портрета новой королевы, еще ниже — огромная заметка. Коротко усмехнувшись, Джинни подумала: «Ну надо же — не успела поправить и недели, а портрет уже есть!». Девушка небрежно пробежалась глазами по тексту, улыбнулась еще раз и перевернула страницу. Как она и думала — сплошное вранье, прикрасы и совсем толика правды. Уж она-то лучше всех знала настоящую историю. Джинни — маг и в ее жизни хватало приключений: битвы, заклятия, заговоры, интриги, дворцовые перевороты… Правда, в последнее время, она все чаще искала себе уединения, ибо уже конкретно задолбали — то на дуэль вызовут, то дракон где объявится, то ни с того ни с сего какая-то война… Джинни уходила все дальше от столиц, уже не надеясь найти хоть маломальски стоящее приключение. Все наскучило. Являясь сильнейшим магом (воистину таковым —спросите кого угодно), в Мелации и за ее пределами Джинни Милль прославилась своим «необычным» характером. Мягко сказано. Ей до безумия нравилось играться то с жертвами, то с клиентами; ходить с видом хитрой лисицы и посмеиваться, или изображать из себя дурочку. Но до экстаза обожала чувство опасности, когда ходишь по острому лезвию, норовя свалиться, чувство азарта, когда висишь на волоске от смерти. Тогда ее карие глаза вспыхивали желтыми искрами и ни что не могло ее удержать в узде. Пока Джинни читала заметку о каком-то новом невероятном зелье против роста волос, прибежал мальчик в курточке, поставил на стол перед ней лакированную кружку из красной ели и тарелку печенья, а затем убежал обратно на кухню. Джинни отложила газету на стол и отпила теплый напиток, в который по рецепту добавляли темный шоколад, мускатный орех и пряности. Горячий напиток вмиг согрел изнутри и, сделав еще глоток, Джинни вернулась к заметке. Как там писали, зелье создал какой-то очень ученый придворный алхимик, и Милль про себя отметила, что надо будет посоветовать королеве заменить его, ибо в рецепте его были допущены некоторые ошибки и либо чиновник не знал правильных названий ингредиентов, либо совместил совсем неправильные компоненты. Джинни отпила еще и взяла с тарелки одно печенье, тонкое и хрустящее. О придворных магах она была всегда невысокого мнения и часто конкретно смеялась над ними, наблюдая как они лажают. И оставалось надеяться, что королева (совсем не показавшаяся Милль дурой) выгонит со двора некомпетентных людей. — Джинн! — с другого конца таверны донесся знакомый голос, выдернувший Джинни из мыслей. К ее столику неумолимо приближалась разодетая в блестящую в свете свечей шубу и красное шелковое платье женщина, выставив вперед руки и лучезарно улыбаясь. — Как жизнь, дорогая? Не против, если я присяду? Джинни кивнула, в данной ситуации у нее не было опции на отказ. Поэтому она коротко поприветствовала знакомую, ожидая закажет ли та что-то. — Спасибо, терпимо, — ответила Милль серебристым голосом. — Как ты? — О, все совершенно прекрасно! — улыбнулась женщина, сияя зубами, и начала рассказывать что да как. Она активно жестикулировала, поэтому каждое ее слово сопровождалось звоном многочисленных позолоченных браслетов, висевших на руках. Эта кудрявая брюнетка —Софрония Эррисгуд, называла себя вещуньей и провидицей, хотя врожденного дара у нее не могло быть, но она всегда утверждала будто это передалось через семь колен от какой-то там прабабки. Предсказания ее, конечно, иногда сбывались, но, наверно, потому, что люди действительно искренне в них верили. Во всяком случае, Джинни с глубокой иронией относилась к ее «дару». Они познакомились когда-то давно в каком-то трактире и после этого встречались еще пару раз, но Софрония упрямо продолжала считать их подругами. Пока Эррисгуд говорила, Джинни слушала ее весьма посредственно, попивая «Ночи», заедая печеньками, и у нее не было абсолютно никакого желания вставлять в монолог хоть слово. — Ты, небось, совсем уже от рук отбилась? — подшутила Соф, вспомнив, что она не перед куклой. — Про тебя, вон, ни слуху ни духу, — она кивнула на газету. — Одичала уже совсем, только и сидишь днями у себя на болоте. — Попрошу, озере, — поправила Джинни. — Все одно вода, — поморщилась Соф. — А что касаемо газет, то я предпочла бы… не являться их частью, — Джинни мягко улыбнулась, делая глоток между словами. Соф пренебрежительно махнула рукой, мол, ничего ты не понимаешь. Милль усмехнулась себе под нос. — Слышала новая королева та еще штучка, — продолжила сплетничать Соф с заговорщической улыбкой. — Говорят, без мужа править будет, зато слухи ходят, будто ублажает она каждого министра- — Следи за языком, — осекла ее Джинни. — Я ей предсказывала, между прочим, — поведя пальцем возразила Соф с гордостью. — И что же? — В целом, многого ей не светит, — пожала плечами Эррисгуд. — Разумеется, она погнала меня, но с таким, знаешь, видом, будто это я о себе говорю. — Умная же у нас теперь королева, — усмехнулась Джинни, на что Соф скривила оскорбленное лицо. — Ты-то не планируешь податься в придворные маги? — спросила Эррисгуд и стащила с тарелки печенье. — Гением боюсь прослыть, — хитро улыбнулась Джинни. — Пф, тоже мне. А то смотри, там платят ого-го какие суммы, — подмигнула Соф, и ее глаза загорелись. — Ох, да разве в деньгах счастье? — с видом наивной дурочки сказала Джинни, сложив губки бантиком. — Азарта не хватает… — Ну и топала бы тогда на свою излюбленную Землю, — Софрония закатила глаза. — Я, кстати, все же выпросила билет туда и обратно, и скажу честно, я совсем не понимаю, что ты там нашла. Магии нет, дышать нечем, и все какое-то… однотонное. Джинни лишь улыбнулась уголками губ. Когда-то она часто странствовала меж мирами и случайно забрела на Землю, и уж не понятно что, но ей там понравилось. Был какой-то шарм в том, как люди умудрялись жить без волшебства, упорно его отрицая. — «Не ведает дева, что ждет ее там — сыра земля и камень-плита», — с улыбкой пропела Джинни строчку из известной местной баллады «Дьявола жена». — Вот-вот, — поддакнула Соф, тряхнув черными кудрями. — Смотри как бы правда не нашла своего Дьявола. — «Ах, матушка, матушка! Как он красив — милее его не найти!», — отложив газету, продолжила напевать Милль, пока набивала маленькую трубку малиновым табаком и поджигала ее. — Ой, все, прекрати! Эта баллада давно уже устарела! Джинни рассмеялась звоном серебряных колокольчиков. Она-то точно знала, что Софрония любила эту балладу и сама мечтала стать «дьявола женой», но считая себя передовой и неформальной, отрицая свои же предпочтения. — Я тебе вообще-то принесла кое-что, — шикнула на нее Соф, и Джинни усмирила свой смех. — Я с Земли тебе сувенир привезла, — и она достала из кармана какую-то карточку и передала ее подруге. Зажав зубами трубку, Джинни взяла карточку и стала рассматривать ее с приподнятой бровью. На ней — замок, каких в Мелации предостаточно, хотя по стилю он больше походил на что-то зарубежное, с высокими шпилями, устремленными в серое небо, сам же замок окутан туманом и снегом. — Что за замок? — спросила Джинни. — Я думала тебе не понадобится моя справка, — усмехнулась Софрония, дернув губой. — Замок находится в… Ро… Румании, вроде. — Румынии, — поправила Джинни, покручивая карточку. — Вот-вот, — продолжила Соф. — Замок рода какого-то старого, вроде, там деревня рядом, и люди там говорят об этом замке, как о ночном кошмаре. Но место красивое. Я бы на твоем месте туда не совалась. Хотя, думаю, для тебя в самый раз, — подметила она, заметив в глазах Джинни желтую искру. — Там, говорят, девушек убивают… Что? — И ты этому веришь? — спросила Джинни, сощурив глаза и продолжая улыбаться. — С чего бы? — отмахнулась Соф. — Думаешь меня это волнует? Такое захолустье! Да я вообще больше туда не вернусь!.. Только не говори, что поедешь. — Не волнуйся, я умная девочка, — сказала Джинни с видом хитрой лисицы, взяла плащ, встала из-за стола и положила на него сильр и пару брассов. — Счастливо оставаться, — и ушла, накинув плащ. —•#•— Ночь. Облачно. Джинни сидела на подоконнике, из маленькой чаши трубки поднимался вверх едва заметный сизый дымок. Она снова крутила руках карточку с замком и изображение все больше ее завораживало, она провела пальцами по картинке и словно ощутила кончиками покалывающий холодок. Кажется, Милль когда-то была там, может мимоходом — силуэт явно знакомый, но сознание отмахнулось от этой мысли. Соблазн… Он, и никто другой, начертил в воздухе ее рукой круг, открывая портал; он толкнул ее туда, а Джинни и рада — прыгнула без малейшего колебания. —•#•— Замок величав. Точь-в-точь как на карточке, но в жизни, естественно, куда прекрасней. Джинни повидала на своем веку множество подобных особняков; что уж там говорить — она не раз посещала королевские дворцы; не сказать, что конкретно этот замок выделялся чем-то среди остальных (был даже несколько непримечателен), но в отличие от других, он обладал каким-то странно-приятным магнетизмом. Улыбнувшись от предвкушения и передернувшись от холодного ветра, Джинни, прикусив губу, провела пальцами по рельефу тяжелой массивной двери и, приоткрыв ее, она тихонько проскочила внутрь, тут же став невидимой. Осмотрелась. В замке пусто и тихо, будто он действительно мертв, Джинни прошла через зал с четырьмя статуями посреди и шахматным полом, стук ее каблуков отдавался тихим эхом, от которого у нее в трепете с каждым шагом замирало сердце. Она проходила дальше по залам, встречая по пути служанок, но обходя их стороной. «Бедные девочки! — думала Джинни. — Наверно считают это место самым кошмарным на земле!». Сама же она не замечала, как с каждой секундой влюблялась в замок, в этот витиевато-золотой интерьер, его скованно-загадочное молчание, в котором каждый шелест — эхо; в теплый мрак, освещенный мерцающе-желтыми огоньками свечей, окутывающий изнутри и поглощающий, словно омут. Ах, милый, милый Мрак! Только в Тебе мы по-настоящему зрячи! Как светло в последнее время стало во дворцах! Так светло, что все ослепли… Джинни бесшумно ступала по алым коврам, устилавшими паркет. Подметила —нигде ни единой пылинки — все надраено до блеска, даже громоздкие позолоченные рамы портретов, в отличие от самих картин: краски несколько потускнели, а холста давно не касалась рука реставратора. Джинни бесшумно шла по коврам, но каждый контакт каблука с полом был слышен — едва-едва, но все же. Где же хозяева? Ведь такое чувство, будто замок населяли одни лишь горничные. Однако оказавшись в другом крыле, в котором, к слову, холодный свет падал в коридоры из окон, Милль обнаружила в нем полное отсутствие прислуги. Прокрадываясь дальше, Джинни заглянула в одну из комнат, легонько приоткрыв дверь, чтобы подумалось, будто это ветер. В комнате никого не было. Приоткрыта балконная дверь, ветер лениво и неспешно листал страницы книги, лежащей на белом письменном столе. Джинни прошла внутрь комнаты и подошла к столу, окинув книгу равнодушным взглядом — какие-то таблицы, счета… Джинни вскоре покинула комнату, предвкушая скорую встречу с хозяйкой замка, графиней или кем бы она ни была… <— /\ —> Несколько утомившись за день от работы и многочисленных счетов, Альсина желала поскорее забраться с книгой под одеяло. Пока служанка неспешно вынимала из ее прически шпильки и распускала кудри, Альсина уже успела снять макияж и, элегантно подперев пальцами подбородок, смотрела в зеркало, блуждая глазами по золотой витиеватой раме. — Скажи, Джета, — вдруг обратилась она к служанке сладко-задумчивым тоном, — ты не заметила за ужином ничего необычного? — Простите, Госпожа, о чем вы? — уточнила она, остановившись, осторожно выдавливая из себя каждое слово. — В замке чужой, — тон Альсины резко сменился колющим холодом, от которого служанка вздрогнула, отходя на полшага назад, — Потрудись объяснить. — Я… как раз думала сообщить вам об этом, — Джета собрала все свое самообладание в кулак, — После ужина в дверь замка постучалась девушка и сказала, что хочет работать здесь. Я ответила ей, что вы никого не принимаете в такой поздний час и что решение нужно обязательно согласовать с вами, — Альсина коротко кивнула; сглотнув, Джета продолжила: — Она стала умолять меня впустить ее в, как она выразилась, «это волшебное место» и сказала, что согласна ждать до утра и что… что вы точно не пожалеете. Она просила передать эти слова вам. — И где же она сейчас? — с подозрением протянула Альсина, прищурив глаза. — Я сомневалась насчет комнаты, — ответила Джета, — долго думала, но она сказала, что кровать ей не нужна, только место, где она могла бы оставить свои вещи, чтобы их никто не тронул. Я отвела ей самую маленькую каморку и… она обрадовалась ей, — в замешательстве закончила служанка. — И я сказала ей, что представлю ее вам утром. Альсина в задумчивости развернулась обратно к зеркалу, давая Джете закончить с волосами. Странная… Не то слово! Служанка быстро расплела оставшиеся локоны, тщательно расчесала волосы и тут же покинула комнату, подкинув пару поленьев в камин. «Посмотрим на тебя» — прошептала себе Альсина, погасила свечу и легла спать. ***-*** Никак уж Джета не ожидала увидеть новенькую уже вставшую столь рано — на часах семь утра. Пока остальные девушки только просыпались и уныло тянулись в сторону кухни, эта вальяжно сидела на кровати и выглядела такой бодрой, уже собранная, умытая, причесанная. Вся ее каморка пропиталась запахом крепчайшего кофе, вдохнув который Джета закашлялась. — Молодец, что встала, — довольно сказала Джета, развеивая рукой запах от носа и недоумевая откуда новенькая смогла раздобыть кофе. — Я не ложилась, — улыбнулась Джинни, отпивая напиток из стаканчика в руках. Удивленно вскинув брови, Джета молча уходит, сухо бросив, чтобы она пришла на завтрак. Джинни довольно улыбнулась и неспешно допила кофе. В половину девятого, из чистейшего любопытства маг решила последовать за запоздалыми заспанными служанками в столовую на завтрак. Она была не прочь подкрепиться. Но украдкой заглянув в чужие тарелки, Джинни тут же вышла из очереди — при виде суховатой серой каши с капелькой масла и кусочком белого хлебца аппетит пропал. Она даже не стала садиться за стол, хотела сразу быстренько и незаметно слинять, но у выхода ее поймала за локоть Джета. — Пойдем, нужно выдать тебе форму, — сказала она, утаскивая Джинни в прачечную. — Чем моя одежда плоха? — наивно спросила маг, не особо сопротивляясь. — Если мне придется выглядеть как все, то как ваша милора заметит меня? — Кто? — переспросила Джета, остановившись. — Ну в смысле госпожа… или как она себя называет. — Не мни о себе многого! — усмехнулась главная служанка, скрестив руки на груди. — Я конечно представлю тебя Госпоже, но чтобы реально выделиться нужно служить не один месяц. А по волосам она и так тебя отличит. Кстати, макияж тоже придется стереть. Зайдя в прачечную, Джета открыла громоздкий пыльный сундук, стоявший в углу, и стала там рыться, иногда оборачиваясь на Джинни, определяя на глаз размер. Маг покорно ждала у двери, хотя темно-сливовых губах играла странная улыбочка. Наконец Джета выудила из сундука длинное строгое черное платье и белый фартук. — Ну хотя бы темно-синее! — капризно протянула Джинни, надув губы. — Что тебя не устраивает? — главная служанка встряхнула платье, устраняя пыль. — Черный — не совсем мой цвет, — протянула ответ маг, придирчиво оглядывая платье, — Да и длина… — Так, все! — отрезала Джета, всучив девушке форму. — Ничего не хочу слышать! Поторапливайся и переодевайся! Я должна идти, ноя буду ждать тебя в подобающем виде в столовой через полчаса, — и вышла из прачечной, не до конца прикрывая дверь, чтобы в комнату попадал свет. Джинни еще раз придирчиво оглядела наряд. Мда, совсем не в ее вкусе. Но она все же нехотя натянула его. Длинные узкие рукава, отсутствие талии, юбка до щиколоток — все это так отвратительно! Нет, маг не намерена ходить в этом…! Через полчаса Джинни, как и было велено, явилась в столовую, переодевшись, и не осталась без внимания — ее сопровождали шепотки, в которых маг различала каждое слово, но не подавала вида. Она встала в углу, ожидая Джету. — …нет, ну ты глянь!.. — услышала девушка с одной стороны. — Так вырядилась… — …Госпожа убьет… — …будет интересно посмотреть… Джинни усмехнулась, закусив губу. Ей на секунду показалась, что она сидит в «Утке-мандаринке», являясь самой горячей новостью. Хотя, ничего удивительного, если все дни напролет эти бедные девочки только работают. В таком случае, маг была вполне не против побыть самым ярким событием замка. Она наблюдала за тем, как служанки суетились на кухне, готовя блюда к подаче на господский стол, бегали с посудой, накрывая его. Спустя время в столовую прибежала Джета, проверяя все ли готово к подаче; пробежалась глазами и остановилась на Джинни. — Ты не привела себя в подобающий вид, как я просила! — с ходу сказала она, подходя ближе. — Кажется, я вольна выбирать себе одежду сама, — ответила Джинни, поглаживая накрахмаленный белый платок на воротнике. — Где угодно, но здесь — нет, — категорично отрезала Джета. — Это даже приблизительно не похоже на то, что мы носим! — Смотри-ка, мое платье тоже черно-белое, и не отличишь, — улыбнулась маг. — Шутки свои оставь при себе. Посмотрим как из тебя служанка, — едко бросила Джета. — Госпожа сказала, чтобы я представила тебя после завтрака, так что жди здесь окончания трапезы. Потом пойдешь прибрать библиотеку. И переоденешься. И ушла, а Джинни закатила глаза ей вслед. Начали выносить блюда и маг, незаметно исчезнув, последовала за ними в столовую. Встала в самом темном углу обеденной, чтобы не было видно тени и с любопытством стала рассматривать тех, кто собрался за столом. С одной стороны сидели три девушки, облаченные в одинаковые черные платья и такие же плащи: блондинка, брюнетка и рыжая. Если бы Джинни не присмотрелась повнимательнее в их заляпанные кровью лица, не увидела бы различий. А напротив них — женщина, судя по всему, невероятно высокая, в белом элегантном платье, черной широкополой шляпе. Короткие темные волосы завиты тугими кудрями и заправлены под шляпу, черная кожа перчаток обтягивали ее кисти. Женщину — Альсину Димитреску — Джинни разглядывала дольше всего, прищурив карие глаза, она сразу поняла, кто перед ней — хозяйка замка, аристократка до мозга костей. Девушка отметила особо притягательную элегантность в ее движениях, хоть аристократичной манерности повидала достаточно. — Мне уже надоело сидеть в четырех стенах! Я хочу на охоту! — капризно воскликнула рыжая девушка. — Даниела, дитя мое, — ласково прощебетала Альсина, — ты знаешь, что я не могу отпустить вас в такой мороз. Нужно потерпеть до конца зимы. — Зачем вообще эта зима? — Даниела легла на руку на стол. — Мы же уже это обсуждали, — ответила сестра со светлыми волосами. — Зима… — Ой, не будь душной, Бела! — брюнетка в черном плаще толкнула сестрицу в бок. — Я согласна с Даниелой — в последнее время слишком скучно. — Невыносимо! — добавила Даниела. — Ох, мои дорогие, — нежно произнесла Альсина, — хотите я поиграю вам? — дочери тут же оживились. — Но только, думаю, вам придется подождать до вечера, у меня есть еще кое-какие дела. Сестры несколько огорчились от того, что придется ждать возможно целый день, но настроение их заметно улучшилось. Они продолжили трапезу, рассуждая о предстоящем вечере. Джинни слушала и улыбалась — в голове уже родилась идея. Когда-то давно Софрония подметила ее нездоровую любовь превращать все в игру или шутку, даже самую жестокую. Джинни не отрицала, а то ведь бывает нагнетут, напустят пафоса и как в таком напряжении прикажете работать? Да и потом игры — всегда весело. Не дождавшись конца завтрака, она бесшумно покинула столовую, проскочив мимо Джеты, стоявшей у входа, и направилась в библиотеку, которую ей ранее поручили убрать. Конечно, спроси она у Джеты о ее местонахождении, было бы значительно проще найти залу с первого раза. Но Джинни не искала легких путей да и не любила никого просить из гордости. Поэтому, положившись на свою интуицию, как ни странно, нашла библиотеку, с четвертого раза. Зашла внутрь и оказалась в круглой зале, у стен — колонны и стеллажи с книгами, высокий сводчатый потолок заканчивался в темноте куполом. Джинни встала посередине комнаты и начала колдовать. Сконцентрировавшись, девушка стала медленно поднимать руки, а вместе с ними, из всех углов, стройным роем, поднималась пыль. Взмах кистями от себя — все зависло в воздухе. Маг очертила перед собой круг, резко развела ладони, как только они оказались у лица — пыль собралась в аккуратную, невысокую воронку. — И это все? — усмехнулась Джинни. Это, разумеется, стоило усилий. Продолжая держать собранную пыль на пальце, маг подошла к окну, открыла его на секунду и рассеяла воронку снаружи. Затем прихватив магией горсть снега, занесла его внутрь, закрывая окно. Ком тут же превратился в шар воды, что завис у Джинни над ладонями, мягко переливаясь от света свечей, иногда отбрасывая блики на пол. Снова выйдя на середину комнаты, маг отпустила воду, позволяя ей стекать тонким, едва заметным ручейком на паркет. Как только ее у ног образовалась небольшая лужа, она чуть развернула ногу вправо и от этого движения вся вода, вытекавшая из рук, начала быстро расползаться по полу тончайшим слоем… Когда вода закончилась, паркет блестит, на стеллажах не было ни пылинки, а это значит, что уборка окончена! Разумеется, у нашей «трудолюбивой» девушки не возникло даже мысли, чтобы пойти к Джете за дополнительной работой. К чему усилия, если ее никто не просил… Шиньк! Всего в миллиметре от лица, яростно вспарывая воздух, пролетел серп, но Джинни мгновенно среагировала, схватив оружие за самый его кончик, и резко повернула голову в сторону, откуда оно прилетело, но тут же, в мгновение ока, она оказалась прижатой за горло к полу. Напавшая — брюнетка в черном плаще, Кассандра. — Отвечай, кто ты такая?! — грозно спросила она, сверкая желтыми глазами. Рядом по бокам от нее стояли Бела и Даниела с обнаженными серпами наготове. — Быстрая, — сказала Джинни с улыбкой хриплым голосом. — Отвечай на вопрос, — жестче повторила Кассандра, сильнее прижимая к полу горло. — Кто же ты, незнакомка? — спросила Даниела, наклонив голову, с весьма недружелюбной улыбочкой. — О, так вам не сообщили? Я хочу тут работать, — просто ответила Джинни. С сомнением в глазах сестры переглянулись между собой, словно без слов общались. Наконец Кассандра встала и отпустила Джинни, та тоже поднялась и протянула серп владелице. Кассандра рывком выхватила его и направила на незнакомку, как и сестры. — Нам не сообщали о новеньких служанках, — сказала Даниела, меняя улыбку и прикусывая губу, усмехнулась. — К слову, не очень-то ты не нее похожа. — Технически, — возразила Бела, — она не может официально являться служанкой без маминого одобрения, а что-то мне подсказывает, что она такового не получила. — Всему свое время, — заверила их Джинни, растягивая слова и загадочно улыбаясь. — Я еще успею представиться вашей матушке, а пока… не хотели бы вы развлечься? — Что обычная служанка может нам предложить, кроме крови и плоти? — съязвила Кассандра. Даниела кивнула, с вызовом вскинув бровь. Бела же настороженно молчала. — Веселье, — естественно ответила Джинни, пожав плечами. — Разве не вы сетовали этим утром на скуку, необходимость сидеть без дела тут… — Откуда знаешь? — резко спросила Кассандра, но маг снова неопределенно развела руками и пожала плечами. Сестры молчали, лишь изредка бросая друг на друга короткие взгляды, мысленно переговаривались — решали. Джинни ожидала, разглядывая свои темно-сливовые ногти. Спустя минуты три девушки в черных плащах отступили назад на полшага и опустили серпы. — Вы принимаете мое предложение? — поинтересовалась Джинни, понизив голос и улыбнувшись шире. — Да, принимаем, — начала Бела, скрестив руки на груди. — Однако учти, ты все еще чужая на нашей территории, на которой нам ничего не стоит перерезать глотку. — Надеюсь не разочаруешь, — жестко ухмыльнулась Кассандра, — иначе потрошить я тебя буду вдвое медленнее. — Посмотрим, — небрежно бросила маг, усмехнувшись. — Так во что сыграем? — спросила Даниела, предвкушая. — Прятки, — отрезала Кассандра, прежде чем Джинни успела открыть рот. Сестры согласились, поддерживая. — Пусть так, — кивнула маг, прикусив губу. — Условия таковы, — сказала Бела, — ты можешь прятаться по всей территории замка, мы будем тебя искать. — После каждой поимки мы дадим тебе время перепрятаться, — добавила Даниела. — Нас трое, соответственно у тебя три попытки, — продолжила Бела, — Мы дадим тебе возможность перепрятываться пока они у тебя не кончатся, после третьего раза — автоматический проигрыш. — Звучит просто, — кивнула Джинни. — Тогда усложним, — сказала Кассандра, подбросив и поймав серп, — ни одна из нас не должна найти тебя дважды, в противном случае — поражение. — Ты выиграешь, если сумеешь прятаться от нас в течении двух часов, — добавила Бела. — Часа, — отрезала Кассандра, смотря в карие глаза мага. — Идет, — тут же согласилась Джинни с улыбкой. — Но вот и мои условия… — Условия? — усмехнулась Даниела. — Ты не в том положении, чтобы их ставить! — Почему же? Обе стороны добровольно согласились на игру, — ответила Джинни, — стало быть и правила должны выдвигаться от двух сторон. Так вот, мои условия. Добавим еще один элемент — догонялки. Вместо форы я должна буду убежать от вас. И второе — сыграем на желания. Тут все просто: проиграли вы — исполняете мое, выиграете — пусть каждая просит у меня что захочет. — Идет! — в один голос воскликнули сестры. — Даем тебе время до одиннадцати, — сказала Кассандра, — четверть часа. -: -:-: — Но они не нашли ее не через двадцать минут, и не через полчаса. Каждая из сестер чуяла ее запах в комнатах, но никто не мог найти эту девку, хоть и перевернули уже все вверх дном. Зайдя в очередную комнату, Кассандра вновь почувствовала запах незнакомки с белыми волосами. — Я тебя чую, выходи, — прошипела девушка, оглядывая комнату, — ты точно здесь — я чувствую твое присутствие. Позади послышалось звонкое хихиканье, Кассандра резко обернулась, но никого там нет. — Недаром говорят, — серебристый голос незнакомки раздался откуда-то сверху, — если хочешь спрятать — положи на самое видное место. Я действительно здесь и пока никуда не убегаю… Чувствую твое напряжение… Так стараться, чтобы выиграть в этой игре! Увлекательно! Кассандра услышала звонкий смех и напряглась еще больше, готовая атаковать в любой момент. Эта девка… странная. «Она наверно и перед лицом смерти будет шутки шутить» — Кассандра фыркнула от этой мысли. — А часы-то тикают, — продолжила лукавить Джинни, — сколько там осталось? Ах, четверть часа! А вы были так уверены в победе… — Кассандра вздрогнула и резко обернулась от того, что голос прозвучал прямо над ухом, — Но мне хочется побегать. В дверях стояла Джинни собственной персоной — белое платье чуть ниже колен с черными вертикальными швами, белый жилет с короткими рукавами и черными пуговками, черные остроносые кожаные ботинки на каблуке и со шнуровкой, на шее черная бархотка с гранатовой звездочкой. Маг стояла, оперевшись на косяк, прищуренные глаза светились желтым, темно-сливовые губы — довольная улыбка. Увидев ее, Кассандра тут же набросилась, а та не застыла столбом и ринулась прочь. — На лице радость! — крикнула на бегу Милль. — Я тебе лично сделаю улыбку шире! — пригрозила Кассандра в ответ, метнула серп в жертву, но та в последнюю секунду сделала шаг в другую сторону и серп вонзился в стену. — Посмотрим на твою радость тогда! — гневно добавила она, на ходу выдирая серп из стены. — Буду признательна! — ответила Джинни, запрыгнула на перила, в последний миг, подбежав, Кассандра увидела яркий румянец на ее щеках и маг прыгнула вниз. Кассандра последовала за ней, не отставая ни на шаг и постепенно сокращая расстояние — то ли бегала быстрее, то ли жертва ей специально поддавалась. Хотя вряд ли «бегала» — половина ее тела распалась на мух, так что она, по сути, летела. Джинни завернула за угол, резко и высоко подпрыгнула, перелетая через Белу, в которую с разбега врезалась Кассандра и они упали на пол. Маг мягко приземлилась на паркет и, хихикнув, побежала дальше. Пробежав две или три комнаты, она остановилась передохнуть. Девушка тяжело дышала, чувствовала, как сердце стучит в ушах и горле, как легкие жгло, а щеки горели от возбуждения, живот сводило от приятной судороги и от этого невозможно бежать. Мухи так приятно щекотали ей лицо, а лезвие серпа чуть не вонзилось в нее пару раз! Так прекрасно! — О, как хорошо, что я тебя нашла! — ангельским голосом пропела Даниела, возникшая словно из ниоткуда. — Ты ведь в курсе, что проиграла? Какая жалость, правда? — Не-а, — Джинни улыбнулась и медленно стала отходить назад. Вдруг она стремительно побежала назад, Даниела, не упуская шанса, ринулась преследует жертву. Она неслась по вестибюлю с черно-белой плиткой, затем через гостиную мимо ничего непонимающих служанок, навстречу ей — Кассандра и Бела с серпами наготове. Маг быстрым жестом обеих рук подняла в воздух воду из ведер служанок, закрутила в единую сферу и, круто развернувшись, распылила ледяными осколками. Все прикрылись руками от льдинок, и это дало Джинни фору: она высоко подпрыгнула, схватилась руками за перила на втором этаже, на долю секунды зависла так, стоя на руках, а затем поочередно перекинула ноги через голову и побежала дальше. Она разогналась до нечеловеческой скорости, гонимая чувством преследования, адреналин затуманил разум, и отключился мозг, а с ним и страх. Дыхание уже ни к черту — воздух с хрипом и жжением просвистывал в легких, а глаза горели, нет, полыхали, диким желтым огнем… Запах Джинни привел сестер в другое крыло. — Потрудись объяснить это, — до них донесся грозный голос Альсины из ее кабинета. Оттуда же чувствовался и запах беглянки. — Право, Госпожа, я никоим образом непричастна к этому! — в ответ раздался жалобный голос Джеты. Сестры поднялись к кабинету, зашли внутрь и застали мать за отчитыванием служанки. — Дорогие мои, — тон Альсина тут же сменился на ласковый и мягкий, как только она заметила дочерей в дверях, — вы несколько не вовремя. — Мам, тут не пробегала девушка с белыми волосами? — спросила Бела. — Кто? — уточнила Димитреску-старшая. — Говорит, она новая служанка, — ответила Кассандра. — Возможно, — процедила сквозь зубы Альсина, бросая на Джету убийственно-холодный взгляд, по которым та сжалась и задрожала. — Если это так, то стоит нанимать побольше таких, — равнодушно сказала Кассандра. Альсина нахмурилась, недоумевая. — Когда последний раз служанки предлагали тебе поиграть? — спросила Бела, вводя мать в еще большее замешательство. — Она волшебница, мама! — восторженно улыбнулась Даниела. — Волшебница? Неужели? — усмехнулась Альсина, садясь на диван, — Как интересно. — Ты не особо-то удивлена, — подметила Кассандра. — Я не все вам рассказывала, — ответила она, грустно улыбаясь. — Ты была знакома с волшебниками? — удивилась Даниела и другие сестры вместе с ней, — Расскажи! — А как же ваша игра, дорогие? — спросила Альсин., — Это не та история, которую можно передать парой слов. — Она здесь, — ответила Кассандра. — Ее запах привел нас сюда и она не уходила отсюда. — Джета, почему зеркало до сих пор не оттерто? — Альсина даже не кинула взгляд в сторону служанки. — Иди работай, нечего тут ловить. С писком кивнув, Джета принялась оттирать тряпкой из фартука темно-фиолетовые следы от поцелуев на зеркале. — Кто это сделал? — поинтересовалась Бела у матери. — Как только я узна- — Вам ответить честно или вежливо? — за спинами раздался спокойный серебристый голос, в сторону которого мгновенно полетели серпы. Джинни остановила их полет коротким движением руки вперед и серпы упали к острым носкам ее ботинок. — Это она, мама! — воскликнула Даниела. С губ Альсины сорвался лишь прерывистый выдох. Она неотрывно, не моргая, смотрела на Джинни, напрочь позабыв о своем недавнем гневе и намерениях, в широко распахнутых желтых глазах быстро сменяли друг друга множество эмоций: тревога, растерянность, страх, скорбь, неверие… надежда, радость. Она не смела шелохнуться, практически не дышала. «Мам, все в порядке?» — спросила одна из сестер, но Альсина не ответила, не отреагировала и даже не услышала. Джинни напротив — спокойна, как всегда улыбалась, прищурившись и слегка склонив голову набок. Она смотрела прямо Альсине в глаза, не особо понимая к чему такая драматичная тишина. Сестры тоже были в недоумении. — Ты… — только и смогла выдавить из себя Альсина, — Ты… — Я, — как ни в чем не бывало ответила Джинни. — Кто ты? — жестко отрезала хозяйка замка, но тревожное выражение из глаз никуда не исчезло и выдавало мысли больше, чем хотелось. — Должно быть, Вы наслышаны обо мне, милора, — ответила маг с улыбкой, — я та самая новая служанка, с Вашего позволения. Джинни Милль, — она сделала поклон по пояс и добавила — К слову, милора, у Вас тушь потекла. Вот тут, — девушка мизинцем указала себе на щеку. Вздрогнув, Альсина отвернулась. — Мам, все хорошо? — еще более обеспокоено спросили дочери. — Прочь… — только и могла прошептать женщина. Первой с места сорвалась Джета, исполняя приказ, и за локоть утащила за собой Джинни, а за ними, подобрав свои серпы, вышли сестры и закрыли за собой дверь. Джету же отослали прочь. — Какого черта это было?! — Кассандра молниеносным движением подставила к горлу Джинни серп. — Ох, да если бы я знала! — ответила маг с приторно-сладкой улыбкой. — Не припомню когда в последний раз на мое присутствие так реагировали. — Вы с мамой знакомы? — предположила Бела. — С чего ты так решила? — удивилась Джинни, отталкивая пальцем лезвие оружия. — Она смотрела на тебя, как на призрака, — пояснила Даниела. — Призрака прошлого, — уточнила Бела. — Понятия не имею о чем вы, — искренне ответила Джинни. — Я здесь впервые. —/^^\— Вечером, как и обещала, Альсина позвала дочерей в оперный зал, чтобы поиграть им на рояле. Однако по приходу туда сестры сидели, притихнув: не заказывали песен, ничего не обсуждали. Так же, как за ужином. — Что случилось, дорогие мои? — обеспокоено спросила Альсина, — Такие тихие в этот вечер… — Скажи, мам… — несмело начала Бела, — ты уверена, что с тобой все в порядке? — О, милые, вы беспокоитесь из-за того, что случилось днем? — сестры кивнули. — Не стоит. Должно быть, я просто обозналась — похожее лицо. — Нет, мама, — мотнула головой Кассандра, — ты смотрела на нее так, будто она именно та, за кого ты ее приняла. — А когда она сказала свое имя, у тебя словно что-то не сошлось в голове, — добавила Даниела. — Мои же вы наблюдательные… — Альсина тихо рассмеялась, гладя клавиши кончиками пальцев. — Это недоразумение не помешает нам провести вечер вместе. — Тогда сыграй нам ту, незаконченную, песню, — попросила Даниела. — Снова? — удивилась Альсина. — Я ведь играла вам ее уже столько раз! Но дочери упрашивали сыграть им именно эту, а когда мать нехотя сдалась, они расположились вокруг нее: рядом с роялем, облокотившись на крышку, на полу, положив головы ей на колени. Альсина словно собиралась с мыслями, прежде чем положить руки на клавиши и сыграть первый аккорд. Мелодия полилась нескончаемыми плавными пассажами, то низкими, то чрезмерно высокими; ноты вылетали из-под изящных пальцев с быстротой горной бурной реки, местами широкой и шумной, иногда — мелкого ручейка. Альсина пропевала каждое слово с необычайной осторожностью бархатистым глубоким голосом: Я в полночь выхожу на перекресток. Что ждет меня за каждой из дорог? В груди горит огнем холодный воздух, Покинула сто лет назад я свой порог. Я тысячи стоптала башмаков, Что выковал кузнец из чистой стали, Изгрызла сотни твердо-каменных хлебов, Не сдерживая слез соленых и печали. Я уходила, следуя за солнцем, Шла долгий день, сгорая от жары. И остужала пыл свой на ночном морозце, Когда Медведица взошла из-за горы. Я в полночь выхожу на перекресток. Куда свернуть? Без знаков и без карт, Ведомая знакомым мне норд-остом Черчу под Вегой перпендикуляр…. Проигрыш. Последний аккорд — тонический — прозвучал слишком резко, словно ошибка, Альсина поморщилась — его здесь не должно быть. Дочери тихонько зааплодировали. — Ты очень красиво поешь, мама, — сказала Бела. — Спасибо, милая, — Альсина нежно провела рукой по щеке дочери. — Жаль, мы не услышим, как она звучит дальше, — вздохнула Даниела. — Интересно, какую она дорогу выберет, — сказала Кассандра, — что там ее будет ждать. — И что вообще ищет, — добавила Бела. — Вы не представляете, дорогие, как я хотела бы услышать ее окончание, — Альсина нежно погладила Кассандру, расположившую свою голову у нее на коленях, — А ведь мне обещали, что я непременно услышу, более того — мы сыграем эту песню дуэтом. — И потом та девушка ушла, да? — спросила Даниела, хотя они знают эту часть истории наизусть. Альсина кивнула и снова начала тихонько наигрывать, но не что-то конкретное, а скорее просто перебирала клавиши. Она думала о чем-то своем, и чем дальше от реальности уводили мысли, тем тише становилась игра, взгляд более пустым. В конце концов мелодия затихла совсем, пальцы просто легли на клавиши. — Она что-то сказала вам после того, как вы вышли? — вдруг спросила она, не отрывая взгляда от клавиш. — Что она впервые тебя видит, — осторожно ответила Кассандра, поднимаясь голову с колен матери. Та молча смотрела вдаль. — Ты ее знаешь, мама? — поинтересовалась Бела. — Нет, не думаю, — ответила Димитреску-старшая, возвращаясь из мыслей и опуская глаза. — Но знала? — уточнила Даниела. Альсина не нашла что ответить. Слишком запутанно, ей нужно лично поговорить с этой… Джинни. Завтра… Нужно все прояснить… Дочери молча прижались матери — обняли за колени, талию, плечи. Они даже не могли ничего сказать — не знали, что говорить. Однако объятия подействовали: Альсина расслабилась, прикрыла глаза, улыбнулась уголками губ, поцеловала поочередно каждую дочь в макушку или щеку, а затем мягко коснулась клавиш и начала играть токкату Баха. —«z»— Зимняя ночь темна. За окном выла метель, ей вторили волки и другие твари, жившие в лесу. Небо было беспросветно сковано тяжелыми от снега черными тучами. Где-то от пурги скрипели деревья. Сна не было. Мысли сбивались в кучу, в страшный клубок, скребли когтями грудь изнутри. Альсина сидела на кровати, откинув голову на изголовье, смотрела в потолок, уже не надеясь заснуть после очередного короткого кошмара. В руке тела давно зажженная n-ная сигарета, окурки предыдущих лежали смятыми в мраморной пепельнице на тумбе рядом. В камине догорали дрова, положенные с вечера. Альсина затянулась, половина сигареты рассыпалась пеплом прямо на шелковый халат. Она лениво затушила окурок о пепельницу, нехотя встала с постели, стряхивая с себя частицы сигареты. Подошла к окну и чуть раздвинула тяжелые шторы. Пурга успокоилась, снег медленно падал крупными хлопьями, оттого ночь стала будто чуть светлее. Вдруг внимание привлек силуэт человека, девушки в платье; она вынырнула из темноты, закружилась в замысловатом танце без музыки, ловко передвигалась по заснеженной черепице, оставляя следы, кружилась вокруг шпилей, держась за них одной рукой, ее плавно-резковатые движения завораживали, а снежинки вторили ей — парили следом, словно шлейф. Альсина неотрывно наблюдала за девушкой, не удивляясь, словно то, что она видела — сон или странная галлюцинация от усталости. А может, так и должно быть… Девушка же, по мере танца, подходила все ближе к ее окну. На одной из крыш она разбежалась и прыгнула, но не на соседнюю башню, а прямо к Альсине на балкон, у последней аж резко перехватило дух и она сильно сжала штору. Расстояние неблизкое. Но девушка приземлилась точно на перила балкона, на острые носы ботинок, красиво вскинув руки вверх, замерла так на мгновение и легко опустилась на ноги, разворот… Джинни встретилась взглядом с Альсиной. На секунду в ее глазах проскочило удивление, она чуть склонила голову в немом вопросе. Затем грациозно спрыгнула с перил и сделала реверанс. Альсина больше раздвинула шторы, и маг расценила это приглашением, стряхнула с плечей снежинки и быстро проскользнула в комнату, не сводя глаз с Альсины. Но та молчала. — Здесь темновато, вам не кажется? — Джинни непринужденно заговорила первой, направляясь к камину. Взмахнув рукой, маг «достала» из воздуха искру, что горела и трепетала мягким огоньком на ладони. Джинни подула на искру, она слетале с ладони и едва коснулась дров в камине, как они разожглись жарким пламенем. Альсина села в кресло и жестом пригласила Джинни сделать то же самое. — Простите, если случайно разбудила вас, — как ни в чем не бывало продолжила маг, устроившись в кресле, закинув ногу на ногу. — Признаться, не думала, что кто-то однажды станет свидетелем моих ночных похождений… — Ты не спала… — задумчиво протянула Альсина, подперев висок рукой, — Почему? — Бессонница, — пожала плечами Джинни, невинно улыбаясь. — Полагаю, в эту ночь от нее страдаю не только я. — Да… Да, верно, — ответила Альсина туманным голосом, запнувшись, пребывая разумом в своих мыслях. — А утром вы были куда собранней… — лукаво улыбаясь, сказала Джинни, изучая лицо Госпожи. — Неужели вас так смутила встреча со мной? Альсина набрала воздуха, чтобы ответить, но потом резко передумала. Что сказать? По правде, у нее не было желания говорить совершенно, хотя в голове столько вопросов. — Назови свое имя, — приказала Альсина, наконец придав голосу холодность. — Джинни Милль, милора, — ответила маг. — Нет, другое, — небрежно отмахнулась Димитреску, — настоящее. Девушка вопросительно вскинула бровь. — Простите, милора, но это мое имя. — Глупость… — прошептала женщина то ли себе, то ли Джинни, — Скажи тогда, кто твой отец. — К чему эти вопросы, милора? — удивилась она. — Просто ответь, — приказала хозяйка и в ее голосе проскользнули странные нотки. — Я не знаю, милора, — просто сказала Джинни. — Возможно, я его однажды видела, но не знаю о нем. — А я… то есть, мы встречались раньше? — поинтересовалась Димитреску, и маг уловила в ее голосе частичку надежды. Джинни посмотрела на женщину без тени улыбки, пытаясь понять к чему этот допрос. — Не думаю, я бы запомнила вас, — наконец ответила маг, растягивая слова и прищурив глаза. — Но не помнишь? — Поверьте, милора, я вас не знаю.