Не мои глаза

Я вас не знаю… Слова глубоко резанули по сердцу ножом. Эта фраза напрочь разбила крохотный луч надежды о том, что произошедшее — какая-то дьявольская игра. Чья-то или разума — уже не важно… Я вас не знаю… Одни только эти четыре слова вскрыли старые раны и они все так же болели. Остаток ночи Альсина провела без сна. Этот день стал еще большим кошмаром, чем свадьба, когда Саманту, ее милую Саманту, выдавали за того, кого она косвенно знала, но совершенно не хотела узнавать ближе. Она помнила, как девушка смотрела на нее глазами полными тоски и отчаянья, и какой-то слепой надежды, что, может, страх все же пересилит. И словно вся боль, что была в этих карих омутах, невольно отразилась и в ее глазах, хоть женщина и улыбалась. Димитреску помнила, как в ночь перед самой свадьбой Саманта предлагала ей бежать, бежать как можно дальше, как со слезами умоляла и чуть не изрезала себе вены, а потом плакала на груди всю ночь… И на торжестве выглядела совершенно разбитой, но продолжала улыбаться и мило приветствовать гостей… И как же, черт подери, было страшно слышать ее внезапный крик боли — у Альсины тогда чуть не остановилось сердце. Но в темноте и общей суматохе женщине не удалось разыскать девушку и последнее, что она запомнила — огромные желтые глаза, горящие диким животным голодом и безумием. Они вспыхнули лишь на секунду, но этого хватило, чтобы навсегда отпечататься в памяти… •*^*^*^*• Сон — пустая трата времени, поэтому Джинни никогда не спала. Точнее — теперь не спала, когда знала и убедилась на деле, что может не проснуться. Но даже не смотря на это, ей удавалось выглядеть каждое утро так свежо, что никто и не подумал бы, что она не спит уже несколько лет. Ее и еще одну служанку сразу после завтрака отправили чистить от снега внутренний двор, которого намело предостаточно за прошедшую ночь. По дороге девочка, идущая рядом с Джинни, то и дело украдкой поглядывала на нее, крепко сжимая руками метелку. — Ты хочешь что-то спросить? — первой подала голос Джинни, лукаво глядя на служанку. — Что? — девочка вздрогнула, оглядываясь на собеседницу — Д-допустим, и что? — Так спрашивай, — улыбнулась маг, — я не кусаюсь. А то прожжешь во мне дырку. — О тебе говорили вчера и сегодня. Это правда? — с опаской спросила служанка. — Смотря что говорили, — как ни в чем не бывало ответила Джинни, пожав плечами. — Что ты ведьма… — снова поинтересовалась девочка. — Попрошу, — возразила Джинни с важным видом, — не ведьма, а маг. — А в чем разница? — недоумевающе спросила служанка. — Это давно устарело, — с улыбкой пояснила Милль, — Так говорили лет пятьсот назад, когда всех причастных к волшебству заживо сжигали и слово носило отрицательный характер… У вас, возможно, стерлись различия, а у нас они до сих пор существенны. — И где это «у вас»? — уточнила девочка. — Далеко, — с улыбкой отрезала Джинни. — Но слухи врут — я не ведьма, и им стоит прекратить так называть меня. — Почему это? — Им не понравятся мои игры, хи-хик, — Милль улыбнулась еще шире, глаза сверкнули желтым. — Как тебя зовут? — Эйш, — ответила девочка, сглотнув, и про себя подумала, что не станет больше соглашаться на совместную уборку с этой ненормальной. — Скажи, Эйш, — обратилась Джинни к служанке, вдруг посерьезнев, — ты была вчера в вестибюле? — та отрицательно мотнула головой. — Тогда сделай себе одолжение, не верь всему, что говорят. — Так ты не ведьма?.. — Я маг, — громче перебила Милль, — а Джете стоит следить за языком. До внутреннего двора они дошли в молчании и Эйш думала, что больше в жизни никуда не пойдет с этой… и что она жутко-интересная личность. — Ты можешь идти, — сказала Джинни девочке, когда они дошли, — Я справлюсь одна. — В смысле? — в недоумении спросила Эйш, остановившись, — Внутренний двор всегда убирают, как минимум, двое. — Это кто сказал? — Джета. — Так вот я говорю тебе, — парировала Джинни, наклонив голову назад настолько, чтобы смотреть точно в глаза девочке, — что ты можешь не тратить свое время здесь, пойти приступить к другой работе, поскорее ее закончить и отдыхать, неужели не ясно? Эйш хотела было что-то добавить, но не решилась. Она снова сглотнула от широко распахнутых карих глаз, направленных на нее, от неестественной позы мага, но затем просто ушла, фыркнув напоследок. Джинни улыбнулась ей вслед и приняла привычное исходное положение. Зачем вообще убирать этот снег? Лежит себе и лежит, весной растает, если уж так мешается… И Джинни тоже ушла. Ушла, потому что не видела смысла в работе, кто бы не требовал ее исполнения, и потому что оставались незавершенными дела куда более важные. ^****^ — Я искала вас, — прошептала Джинни трем мухам, что уселись ей на плечо, щекоча крылышками шею — Разве ты не должна заниматься своей работой, — съязвила Кассандра, внезапно появившись из-за спины, — а не нашими поисками? — Но ведь и вы искали меня, — улыбнулась маг, прикрыв глаза, будто от удовольствия, наблюдая из-под ресниц, как ее окружили плотным кольцом сестры, — Да и, если вам угодно, эта бесполезная работа не заняла бы у меня более минуты, — добавила Милль, небрежно махнув рукой. — Странная ты, — сказала Даниела, как-то странно улыбаясь, то ли хищно, то ли с восторгом, в ответ на что Джинни лишь пожала плечами. — Раз уж эта странная все равно ничего не делает, пусть вспомнит о том, что проиграла нам, — от нечего делать Кассандра начала подбрасывать серп. — У меня хорошая память, я ничего не забываю, — ответила Джинни, — Так вы желаете разделить одно на троих или… — Даже не думай отлынивать! — шутливо пригрозила Даниела, — Каждой по желанию! — Да хоть по сто! — улыбнулась Милль, небрежно взмахнув рукой, — Однажды может статься и так, что нам не придется заключать для этого сделки… — Это как скоро? — уточнила Даниела с едва скрываемым интересом. — Однажды… — неопределенно ответила Джинни, махнув кистью куда-то вперед перед собой, — А ты уж намечтала и обрадовалась? Кассандра и Бела дружно прыснули, а Даниела лишь хмыкнула в ответ. — Но вы подумайте, не спешите, — растягивая слова, сказала Джинни, чуть отойдя в сторону и с интересом рассматривая стену. — Вопрос лишь в том, как много ты можешь? — уточнила Бела, резко развернувшись к Милль и скрестив руки на груди. — Все, — просто и с улыбкой ответила маг. — Прямо все? — Даниела изумленно округлила глаза. — Есть пара исключений, — ответила Джинни, улыбаясь, — но, думаю, они вас не заинтересуют. — Какие например? — резко спросила Кассандра, почти перебив. — Убийства, воскрешения, — спокойно стала перечислять Джинни, словно зачитывала список покупок, — искажения пространства… — Искажения пространства? — переспросила Бела. — …весьма неточная магия и никаких игр со временем, — закончила Джинни как ни в чем не бывало. — Со временем? — переспросила Даниела. — Ты несешь какой-то бред, — фыркнула Кассандра. — Сказала бы ты, если бы не рассыпалась на мух, — парировала Милль, чем вызвала смешки у Белы и Даниелы. Кассандра закатила глаза, едва заметно усмехнувшись, — К слову, мне понравилась та наша маленькая игра, — невзначай добавила маг. — Но ты проиграла, — весело напомнила Даниела, довольная их вчерашней победой. — Но это не значит, что мне не понравилось, — с довольной улыбкой ответила Джинни, смотря на несколько недоумевающие лица сестер, — Я проиграла — только и всего. К тому же, вы так яро хотели победить, что мне ничего не оставалось, кроме как уступить победу вам, — добавила она, придавая голосу странную ласковость. — Это ты нам типа такое одолжение сделала? — язвительно спросила Кассандра, направляя серп на горло Джинни. — Тебе пора бы понять, что меня не страшит твое оружие, — ответила маг с кривоватой усмешкой и оттолкнула пальцем лезвие так, что серп отлетел и вонзился в соседнюю стену, — и прекратить тыкать им в меня. — То есть ты хочешь сказать, что победила бы, если бы захотела? — с ехидной ухмылкой спросила Бела, пока Кассандра выдирала из стены свой серп, шипя «Бесишь», — Одна против троих? — Не хочу хвастать, — уклонилась от прямого ответа Джинни, взмахнув рукой. — Что если мы проверим, раз ты такая уверенная? — с вызовом сказала Кассандра. — О, я не против новой игры, — с предвкушающей улыбкой ответила Милль, приложив палец к губам, — Но как насчет того, чтобы сменить локацию? Я заприметила неподалеку от замка лес… — Мы не можем выйти наружу… — угрюмо перебила Кассандра и все трое сестер чуть опустили головы. — О, не бойтесь ваша матушка ни о чем не узнает, — легко и беспечно отмахнулась Джинни, — или вас нужно за ручку довести до двери? — Не в том дело, — сдержанно начала было Бела, но ее пребила Даниела: — Мама вообще сейчас на собрании! — Дело в том, что мы не можем находиться на холоде долго — мы замерзаем, — продолжила Бела, недовольно покосившись на сестру, — Буквально. Поэтому мама не выпускает нас из замка с наступлением зимы. — О, ну… — в задумчивости протянула Джинни, приложив палец к губам, — Что ж, ясно, — ее лицо приобрело плутовской вид, а голос стал полон жалости и слезливости, — похоже, не судьба нам с вами прогуляться в этот чудный зимний день и придется вернуться к ску-учным и ну-удным обязанностям. И состроив несчастное лицо, Джинни развернулась и собралась уж было уйти, как ее остановил голос Кассандры: — Выведи нас за пределы замка! Так, чтобы мы не заледенели. — О-о-о, думала уж не попросите! — радостно растянула слова Джинни, прогнувшись назад, и тут же приняла привычное положение, повернувшись к сестрам, — Итак, ваше первое желание. Милль достала из кармана юбки небольшой кожаный мешочек, вытряхнула оттуда на ладонь три пилюли, заполненные янтарной жидкостью, и протянула их сестрам. — Что это? — осторожно спросила Бела, взяв одну капсулу в руки, — Яд? — Меня несколько оскорбляет этот вопрос… — ответила Джинни, вздохнув, — Нет, не угадала, там не яд. — И что там тогда? — спросила Даниела, тоже взявшая одну пилюлю. — Концентрированный сок огнецвета, — пояснила Джинни, — Это вовсе не страшный цветочек, не ядовитый, я сама принимаю такие. Сестры переглянулись между собой, решая и обсуждая друг с другом без слов. — Откуда нам знать, что не собираешься нас травить? — спросила Кассандра, смотря Милль прямо в глаза. Маг достала из мешочка еще одну капсулу с соком огнецвета. — Эту приму я, — спокойно ответила Джинни. Недоверчиво глядя на нее, Кассандра потянулась за таблеткой, но маг резко сжала руку с пилюлей в кулак и отвела назад, — но ты можешь не идти с нами, если не хочешь, я не настаиваю. Оставайся здесь- Милль не успела закончить мысль, как Кассандра буквально вырвала у нее из рук пилюлю и собиралась уже проглотить, но Джинни успела остановить ее жестом. Маг сдерживалась, улыбаясь и поджав губы, чтобы не засмеяться от нахмуренного взгляда Кассандры. Вдруг сзади раздался торопливый стук каблуков. Джинни обернулась и улыбка на секунду сползла с ее лица, но тут же вернулась на место. Джета. — Прошу прощения, если помешала, — несмело начала главная служанка, потупив глаза в пол, — но могу я забрать Джинни, если, конечно, вы с ней не обсуждали ничего важного. — Нет, мы… — Решительно не обсуждали ничего важного, — Джинни продолжила фразу за Белу, за что получает от Джеты укоризненный взгляд, — Прошу прощения, милоры, но вынуждена откланяться. Джинни поклонилась по пояс, едва заметно подмигивая сестрам, и провела сверху вниз рукой, словно рассекая воздух рядом с собой. Сестры непонимающе наблюдали за действиями мага, но решались ничего сказать. Наконец, кивнув, Джета развернулась и ушла, а Милль, той же рукой, что «рассекла воздух», сделала отталкивающий жест от себя и рядом с ней из воздуха появилась точная ее копия. Сестры округлили глаза от удивления. Копия мигом догнала Джету, напоследок подмигнув. Та Джинни, что осталась стоять на месте, приложила палец к губам, заговорщически улыбаясь, а затем, когда стук каблуков утих, молча прошла мимо тройняшек, махнув им рукой, чтобы следовали за ней. Минуя вестибюль и парадный вход, девушки пришли в комнату, освещаемую двумя канделябрами со свечами и бледным дневным светом из пару окон. Справа от двери, не сразу, а чуть дальше, расположена лесенка вниз из пяти ступенек, а после нее — выход на улицу… На противоположной стороне, отделанной алебастром и золотым выпуклым орнаментом, висела картина, занимавшая примерно треть стены. Мельком бросив на нее взгляд, Джинни вдруг остановилась, чтобы рассмотреть ее точнее. Картина — портрет трех девушек одинаковых лицом, на первый взгляд, и прическами, но в платьях разных цветов: голубого, белого и розового. — Долго глазеть будешь? — поторопила ее Кассандра. Отрицательно качнув головой, Джинни отошла от картины, украдкой коснувшись гранатовой звезды у себя на шее. Прошла мимо сестер и остановилась перед дверью, ведущей наружу. — Итак, инструкции, — сказала Милль, развернувшись к тройняшкам, — Капсулы, которые вы проглотите, подействуют сразу и защита, которую они создадут будет иметь силу в течении, примерно, пяти часов и, пока действие длится, вы не почувствуете холода. На случай, если вам захочется продлить веселье, — маг достала из кармана юбки знакомый мешочек и добавила: — Думаю, это очевидно, но все же сообщайте сразу, как только почувствуете холод. На этом все. Джинни убрала мешочек в карман и закинула свою капсулу себе в рот. Сестры последовали ее примеру, но с куда большим недоверием и осторожностью. На вкус огнецвет был чем-то средним между клюквой и клубникой и оставлял после себя в горле жжение, словно залпом выпитый стакан, неразбавленного виски. Но эффект прошел практически сразу, рассасываясь из горла по всему телу до кончиков пальцев. Выждав несколько секунд, Милль тихо спросила: «Готовы?». Взявшись за руки и переглянувшись, сестры кивнули. Джинни одновременно распахнула обе створки двери, впуская в комнату белый слепящий свет и бодрящий воздух с морозным запахом. Замерев, сестры смотрели на открывшийся пейзаж, не решаясь сделать шаг вперед. Холода нет… Неужели так возможно? Казалось, только они двинутся, как защита огнецвета вмиг исчезнет… Джинни осторожно коснулась руки, точнее — кончиков пальцев, ближе всех стоящей к ней Даниелы; та повернула к ней голову и маг увидела ее желтые глаза полные нерешительности. Джинни ничего не сказала, только слабо улыбнулась уголками губ, за нее говорили теплые карие глаза: «не бойся, я буду рядом» и где-то в глубине — «ну давай же, один раз живем!». Даниела крепче сжала руку Джинни, спустилась за ней по ступенькам и потнула за собой Белу и Кассандру. Они остановились у самого порога, тогда как Джинни стояла уже на снегу, все еще не сводя с них глаз. Даниела взяла вторую протянутую магом руку, а ей в плечи крепко вцепились сестры. Зажмурив глаза, еще один шаг… Холода нет. Нету льда на конечностях. Даниела отпустила руки Джинни, а Бела и Кассандра — ее плечи. Сестры неверяще оглянулись вокруг и вдохнули полной грудью бодрящую свежесть. Сначала легкие смешки, заливистый смех, а затем, обняв друг друга, тройняшки навалились на Джинни и четверка упала в ближайший сугроб. Но холода нет! Стоит ли говорить в какой дикий восторг пришли сестры. Пожалуй, трудновато будет описать всю их радость на бумаге. Беспрерывно смеясь, они с визгом носились по лесу, падали и роняли друг друга в сугробы, кидались снежками, стряхивали друг другу на головы снег с широких еловых лап. Джинни резвилась вместе с ними, использовала магию, чтобы кидать снежки точно в лица, чтобы стряхнуть с одного дерева весь снег, закружить его в вихрь и по плечи засыпать им сестер. Те, в свою очередь, мстили тем, что, разогнавшись в полете, налетали на Джинни и роняли ее то спиной, то лицом в снег. Падая, Милль успевала среагировать и стряхнуть с ближайшей ветки побольше снега. Затем их беготня превратилась в салки, после того, как Бела толкнула Кассандру лицом в снег и та, объединившись с Даниелой, закидала ее снежками. В итоге, победителем в игре стала Джинни, которую не могли осалить дольше всех. «Потому что кое-кто пользовался своей магией» — Кассандра ворчала долго, а Джинни не могла перестать смеяться… Вечерело. Солнце медленно заходило за горизонт, окрашивая сероватые облака и просветы неба между ними в теплые апельсиновые цвета; устилающий поле и ветви деревьев снег, окрашенный закатом в нежно-розовый, блестел в лучах. Лес тих. Окружив поляну кольцом из темно-синих елей-пик, он безмолвно ожидали чего-то. Джинни с Белой, в мокрой одежде, и несколько подуставшие от беготни, неспешно шли по узко дорожке, что проходила у самой границы, разделявшей поляну и лес, пока Даниела с Кассандрой продолжали носиться по лесу. — Знаешь, никогда бы не подумала, что я с сестрами смогу однажды погулять зимой, — призналась Бела, — Мы часто мечтали об этом, сидя в комнате у камина… Это все, словно сон. — Я не умею творить сны, — ответила Джинни, так же улыбаясь, — Возможно, потому что сама избегаю их… но всегда пожалуйста. — Как думаешь мама заметит наше отсутствие? — осторожно спросила Бела. — По идее не должна, она ведь ушла на какое-то там собрание, верно? — ответила Джинни, приложив палец к губам, — Узнает, если нас кто-то сдаст или мы сами попадемся, но даже если и узнает, то что? — она загадочно улыбнулась, — Ведь нет ничего такого, чтобы выйти подышать свежим воздухом. Но даже если окажется, то всю вину беру на себя. — Зачем тебе это? — спросила Бела. — Почему бы и нет, — туманно ответила Джинни, пожав плечами. Белу явно не устроил такой ответ, она хотела спросить снова, но тут на них с Джинни со спины налетели две другие сестры, обе со снегом в волосах, они тяжело дышали. — Даниела косая! — тут же сообщила им довольная Кассандра. — Ничего нового, — саркастично подметила Бела. — Она целилась в меня, а попала в зайца, — продолжала посмеиваться Кассандра. — Зато теперь у нас есть заяц, — обиженно сказала Даниела, показывая свой трофей, держа его за задние лапы. — Как ты вообще смогла в него попасть? — спросила Бела. — Я целилась в Кассандру, промахнулась, — ответила Даниела, — Потом услышала писк, пришла, а там — вот, — и опять потрясла зайцем. — Короче, чтоб добро не пропадало, предлагаю перекусить и возвращаться в замок, — предложила Кассандра и сестры поддержали ее идею, а затем она спросила у Джинни: — Успеем? Та достала из кармана юбки кругленькие часики и, сверив время, дала положительный ответ. Свежевание не заняло много времени, сестры ловко избавились от шкуры, отбросили ее в сторону и приступили к еде, расположившись вокруг зайца прямо на дороге. Джинни тоже села рядом, но отвернулась и старалась не смотреть, хотя отчетливо чуяла запах крови. — Не хочешь перекусить? — поддразнивала ее Даниела, облизывая багровые от крови губы. — Она же даже отвернулась, чтобы ее от крови не вывернуло, — усмехнулась Кассандра, — Такие, как она не едят сырого мяса. — Такие, как я? — Джинни рассмеялась, — О, боюсь, таких нет. Что же до меня, то я вовсе не брезгую сырым мясом, напротив — было время, когда я даже злоупотребляла им… Но это все в прошлом, — с серьехной улыбкой вздохнула она. — Не верю! — отрезала Кассандра. — Как хочешь, — спокойно ответила Джинни, пожав плечами и склонив голову набок, — Во всяком случае, теперь бы я не стала лишать вас закуски… — А может ты боишься? — вдруг спросила Даниела, заговорщически подмигнув Кассандре. Та хищно улыбнулась в ответ. Джинни же резко повернула голову к ней: — С чего вдруг такие мысли? — Может ты боишься, что, вкусив сырой плоти, ты озвереешь, — начала сочинять Даниела, драматично заламывая руки, — горячая кровь пробудит в тебе то, что ты сдерживала годами! Да проснется твой внутренний зверь! — воскликнула она и ткнула Джинни в рот сердце несчастного зайца. Милль, отпрянув, закрыла рот рукой, но капелька крови все же успела попасть на губы, а затем и в рот. Глаза Джинни окрасились в ядовито-желтый, она молниеносно выхватила из рук Даниелы сердечко и запихнула себе в рот, словно голодала целую вечность и не она только что говорила, что завязала с этим. — Вот так зверь, — усмехнулась Кассандра. Но им стало не до смеха, когда Джинни упала на снег, хрипя и задыхаясь, словно ее душат невидимой рукой. Она резко взмыла вверх, словно кто-то дернул марионетку за ниточки; глаза закатились назад так, что видно только белки и затем Джинни безвольно, словно тряпичная кукла, упала в сугроб, поднимая тем самым вверх целый снежный вихрь. Тройняшки, щурясь, прикрыли глаза руками. Когда снег улегся, сестры открыли глаза и увидели Джинни, стоящую на ногах и потягивающуюся, словно после сна. Никаких признаков того, что она только что упала с высоты и чуть не задохнулась. — М-м, как же давно я не разминалась! — сказала Джинни, улыбаясь и потягиваясь, — Совсем уже в тоску ввела… — Это что за шутки? — резко спросила Кассандра, держа наготове серп. Бела и Даниела последовали ее примеру, достав оружие. — Шутки? — переспросила маг, — Поверь, веселье еще даже не начиналось. Она широко улыбалась и сверлила сестер безумным взглядом, широко распахнутыми глазами с черными белками и ядовито-желтой радужкой.