Полная отключка

— Привет, м-мелкий. Можешь не вставать… Прикрыв дверь в палату, Рик вздохнул с облегчением. Устав от своих обязанностей и решив немного сачкануть подальше от пытливого взгляда главврача, он решил спрятаться именно здесь, в палате юного Смита. Почему не в ординаторской? А хуй его знает! — Г-говорят, если с человеком в коме почаще разговаривать, он может проснуться, — воровато оглянувшись, доктор достал запрещенную фляжку из-за пазухи. — Я в эту хуйню не верю, н-но тебе меня все равно слушать придется, никуда не денешься… Жалюзи в палате были задернуты, только один луч света пробивался сквозь пластиковую решетку, падая на голову несчастного пацана. Его несчастный каштановый ёжик обритых при поступлении волос на солнце отдавал ржаво-рыжим, а лицо напоминало восковую маску, и вдруг Рика, при том что все аппараты жизнеобеспечения работали исправно, все равно накрыл иррациональный страх. Вскочив со стула, который вообще-то предназначался для родственников, он подскочил к Морти и подставил палец к его носу, улавливая легкое и щекотное, как касание крыльев бабочки, дыхание. — Блядь, — ругнулся он, падая своей старой задницей обратно на место. — С-совсем уже ебнулся, глюки ловлю…       Он, может, и не лежал в коме, но торчал в этих стенах вряд ли меньше. Ему уже осточертела, мягко говоря, эта больница, но куда еще деваться? Когда-то он был веселым парнем, полным амбиций, а теперь… теперь — что бы сказала про него Диана? Мысль о покойной жене, как всегда, пробудила в докторе Санчезе целую гамму эмоцией, от печали до желания разбить чье-нибудь ебло, желательно с ноги. Да пошло бы оно все нахуй, и эта работа, и неблагодарные тупые пациенты, что мешает ему выйти на пенсию, запереться у себя в квартире и пить, пока печень наконец-то не откажет?! Прямо сейчас бы взял да ушел, разлив за собой канистру бензина, но при взгляде на этого несчастного коматозника сердце почему-то сжалось. Да уж, самый беспроблемный, блядь, больной за всю его практику, лежит себе, не жалуется, даже есть не просит — лежит один, как сломавшаяся мебель на свалке, в этой палате, пока один день сменяет другой без его ведома… Я что, снова становлюсь сентиментальным? Тем не менее, что-то щелкнуло в седой голове Рика, и он неожиданно принял решение — его карьера закончится вместе с этим пацаном. Выздоровеет ли он и поедет домой или же нет, в любом случае Рик уволится сразу же, как только пиздюк покинет больницу… И за это решение он тут же радостно накатил.

***

— Ты уже собираешься домой, Мередит? — Нет, тут еще надо… — Я тебя подменю, — не дал договорить ей Рик. — Иди, твоя смена окончена! — Вы так добры, мистер Санчез! — расплылась в улыбке девушка, которой уж точно было куда линять после работы, и старик остался со своим самым послушным пациентом наедине. В последнее время он начал ловить себя на мысли, что его раздражает, когда какие-то медсестры касаются тела мальчика. Ради бога, разве можно доверить этим свиристелкам столь деликатную работу?.. — Добрый вечер, Морти, — латексная перчатка со скрипом налезла на его руку. — Ну что ж, тебе пора помыться! Если быть точнее, настала пора смахнуть слой пыли с этого недвижимого имущества. Доктор Санчез действовал, как всегда, ловко и без лишней суеты, расстилая под пареньком клеенку и обтирая его полотенцем. Это полуживое тельце он уже выучил едва ли не лучше, чем собственное — каждую родинку, каждый шрам, оставленный проклятой аварией. Жаль, какая нежная кожа испортилась… Почему-то Рик вдруг замер, придержав дыхание, от впервые испытанного им странного чувства смущения. Он перевидал столько голых тел, что едва ли они что-то для него значили, но тут… Тут он почему-то надолго замер, прежде чем, собравшись, занырнуть рукой между похожих на палки ножек и сделать то, что полагается. Всего лишь очередная часть тела, такая же, как и все прочие, так чего напрягаться? Сделав пиздюка чистым абсолютно везде, он вздохнул с облегчением. Завершил процедуру обтиранием при помощи сухого полотенца, зажал под мышкой таз с водой и, уходя, приглушил свет. Как будто это имело значение. Как будто этому больному было не насрать, горят лампы в палате или нет… — Спокойной ночи, М-морти.