Полная отключка

— Н-ну, как тебе, нравится? Расслабляет? Хотя, если ты расслабишься еще больше, то сам даже дышать перестанешь, ленивый м-мелкий ублюдок… Мурлыча какую-то приставшую попсовую песню себе под нос, Рик методично постукивал по спине пациента — по-научному это заумно называлось "перкуссионным массажем", хотя лично сам он оценил бы процедуру как припарку для мертвого. И вообще практически любое свое действие над малышом Морти — неблагодарный пацан никак не откликался на лечение, а в последнее время вообще что-то слишком часто начал выдавать судороги… Одни только проблемы с тобой, гаденыш.       Хорошо, что настолько тяжелых пациентов в отделении больше не было и к Морти в палату не подселили соседа — Рик не хотел бы, чтобы даже другой коматозник заметил странности в его поведении. То, с каким интересом, будто студент-ботан перед скелетом в медицинском институте, он ведет пальцами вдоль линии позвоночника, заставляя кожу больного рефлекторно покрываться мурашками. Как, оперевшись одним коленом на матрас, склоняется над мальчиком и нюхает его затылок — чтобы проверить, не пора ли здесь кого-то мыть… — Кха-кха! Кажется, доктору в горло попала какая-то пылинка. Раскрасневшись от напряжения, он с добрую минуту оглашал палату громовым кашлем, пока наконец не взял себя в руки. Вообще-то, у него было еще целое отделение недобитых больных, но он еле заставил себя передвигать ноги, чтобы уйти уже от юного Смита… — Сегодня у тебя великий день, дорогуша, ты знал об этом? Великий — громко сказано, но для лежащего пластом тела это должно было стать большим событием. Вообще-то, Морти прооперировали сразу после поступления, как полагается, но ЧМТ, видимо, оказалась сильнее. И сегодня как раз запланировали МРТ, дабы проверить, есть ли смысл отправлять парнишку под нож во второй раз — доктор Санчез уже ждал бригаду, которая должна была сопровождать его в этом нелегком деле. Но пока он был один в палате и радовался этому — почему-то его разговоры в пустоту казались слишком личными. Тем более, что коллеги точно прозвали бы его ёбнутым за такое! — Не бойся, — бормотал он, крайне осторожно толкая кровать-каталку вперед к выходу из палаты. — Скатаемся туда-обратно, двадцать минут — и все. Дедушка Рик о тебе позаботится…

***

      В коридорах больницы стояла непривычная тишина. Даже не слышалось чьих-то случайных шагов, а сам Рик передвигался неслышно, будто кошка. Толкнув дверь в палату, он уже хотел привычно сказать: — Спокойной ночи, — но осекся, заметив что-то странное в привычном облике пациента. — Ч-что за?.. Казенная белая простыня нахально топорщилась палаткой в одном месте. Санчез даже глазам своим не поверил, но, откинув завесу, только еще больше убедился в собственной правоте. — Ха, — ухмыльнулся он уголком рта. — Основной, блядь, инстинкт? Не повезло тебе, п-парень. Твое тело по-прежнему переполнено гормонами, а ты даже руку поднять не можешь… Что же нам делать?.. Воровато оглянувшись, он закрыл дверь. И прикрыл ее стеклянную часть шторкой — для надежности. — То же, что и всегда, Морти, — протянул он, бесцеремонно подсаживаясь на край постели. — Я же твой доктор. И я всегдааа приду на помощь к своему любимому пациенту… А жизнь в пацане все же оказалась крепкой, несмотря ни на что. Стянув зубами перчатку, Рик на секунду задержал дыхание прежде, чем коснуться небольшого, но так уверенно стоящего органа. — Ничего не бойся, дееетка, — прошептал он, двигая кулаком, но глядя при этом пристально на лицо Морти. — Я твой друг. Я о тебе позабочусь… Сначала реакции, ожидаемо, не было никакой. Но вот, задрожала нижняя губа, чуть свелись брови, и доктор Санчез, обрадовавшись тому, что его методика оказалась эффективной, заработал рукой быстрее. — Мммм… а… ммм… Поворот головы. Вздох. Стон. Как мимолетны были эти мгновения, и сколько он был готов за них отдать! — О… ооо… ммм… Когда мальчишка подбросил бедра навстречу его движениям, Рик чуть не взревел от радости. Несмотря на то, что рука у него устала, он готов был наяривать хоть всю ночь, да что там — ртом припасть к этой мелкой немытой письке, лишь бы выбить еще, еще чуть-чуть, еще… — Блядь! Рик очнулся от грохота каталки в коридоре и чьего-то слоновьего топота. Он лежал, скрючившись в три погибели, на неудобном кожаном диванчике в ординаторской. Изо рта его текла слюна, а по форменным бумажным штанам расползлось предательское мокрое пятно…