Полная отключка

      Неслышно открыв дверь в палату, Рик простоял на пороге явно дольше положенного, пользуясь своей незамеченностью. Морти, сгорбившись над тетрадью, что-то усердно пытался написать в ней дрожащими, едва удерживающими ручку пальцами. Язык его был чуть высунут от напряжения, на лбу между бровей образовалась глубокая морщинка, но вся эта глубокая концентрация пошла прахом, стоило мальчишке увидеть доктора. — Позволь, я взгляну, — и, увидев какие-то неразборчивые каракули, будто выведенные двухлетним малышом, Рик покачал головой. — Тебе помочь? Немного поколебавшись, Морти кивнул, старательно уводя взгляд в сторону, пока Рик садился рядом. Совсем близко, хотя, конечно, мерзкому старику хотелось куда большего. Провести руками по узким бедрам, чувствуя тепло юного тела сквозь одежду, посадить его к себе на колени легко, будто в Морти и вовсе нет веса, но нет — уже то, что он получил возможность сжать руку пиздюка в своей, помогая правильно схватить ручку, было счастьем неимоверным. — Не нервничай так, — тихо сказал он, и Морти, вопреки наставлениям, судорожно сглотнул. — Давай, прямо как в подготовительной школе, помнишь? М-а-м… Ох, господи боже, да не хотел Рик на самом деле заниматься с пацаненком подобной ерундой! Все, о чем он думал — как бы пристроить свой член прямиком в эту маленькую задницу, но наши желания, увы, далеко не всегда совпадают с возможностями. После относительно разборчиво написанного много раз слова "мама" доктор Санчез с неохотой убрал руку, позволяя пациенту продолжить упражнение самостоятельно. — Вечером покажешь мне свои успехи, — бросил он и ушел, шурша белым халатом. — А теперь меня ждут другие больные…

***

      Морти устал, как тягловая лошадь, хотя за весь день, помимо стандартных процедур и тренировок с письмом, толком ничем и не занимался. Почему-то ему было не по себе, словно доктор Санчез наказал бы его за недостаточно хороший результат, и чем ниже садилось солнце, тем беспокойнее становился парень… — В-вот, — доктор Санчез с абсолютно бесстрастным видом принял у него исписанные листы бумаги, лишь глаза у него на секунду сузились, и… — Посредственно. Внутри у Морти на секунду все оборвалось. — Пока это прочитать сложнее, чем зашифрованные послания с планеты Нибиру, но, поскольку надо с чего-то начинать… И, тяжело вздохнув с таким видом, будто само его нахождение в палате было для Морти большой честью, старик бросил ему на колени что-то на палочке и в целлофановой обертке. Яркий желтый леденец с нарисованной дурашливой рожей поверг его в недоумение, которое тут же поспешил развеять доктор: — Всего лишь небольшое вознаграждение за учебу. Он даже похож на тебя, такой же сла… — фразу прервал внезапный приступ кашля. — Т-такой же слабоумный на вид… Туфли доктора Санчеза заскрипели по полу быстрее, чем обычно, и свет поспешно погас наполовину, оставляя юношу в полумраке. — Спокойной ночи, Морти, — с этой фразой уже давно кончался каждый его день. Клиника затихала, подчиняясь неумолимой силе отбоя. Он же лег далеко не сразу, машинально продолжая выписывать какие-то закорючки на тетрадных листах, а потом все же попытался лечь… Не вышло. Морти сам не понимал, как так вышло, что он не замечал, насколько его палата… большая. Большая, пустая и холодная. Конечно, после выхода из комы ему хотелось только, чтобы его оставили в покое, но как было бы здорово сейчас иметь рядом соседа… И не быть одному в этой темноте.       Даже под одеялом не получалось спрятаться от шорохов и странных звуков. Сердце гулко билось в груди, мурашки бежали по коже, и, как ни старался Морти, сна у него не было ни в едином глазу. Будто чего-то не хватало ему для спокойствия… чего-то, что делало бы тьму не такой засасывающей… В конце концов парень не выдержал — вскочил с постели и на подгибающихся, подводящих его ногах вышел из палаты. Наверное, стоило бы взять ходунки, но в порыве этих странных эмоций Морти о них даже и не вспомнил. В отличие от его палаты, коридор был залит ярким, режущим глаза неприветливым светом. Щурясь, он пошел куда-то, опираясь о стены, даже не имея представления, в какую сторону идет по натертой до блеска каменной плитке, пока силы, которых и так было немного, не оставили его. Тяжело дыша, юноша упал задом в угол, да так и остался там сидеть, дрожа и уткнувшись лицом в колени, не желая ничего видеть и слышать, пока вдруг его не тронули за плечо. — Тааак, — услышав до боли знакомый голос, он вздрогнул и поднял голову. — Это что еще за новости? Доктор Санчез возвышался над ним, как чертов титан над стеной Мария, и выглядел, мягко говоря, не очень довольным этой встречей, но почему-то при его виде что-то в голове Морти вдруг щелкнуло и встало на место, как по волшебству. Ну, или ему так просто показалось… — Ты не прихуел ли тут на холодном полу сидеть? Почему не в палате после отбоя? — старик щелкнул пальцами у него перед носом. — Эй! — Я… э-эээ, нууу… И как он мог объяснить свой приступ тревожности, если даже сам не понимал причины?! — П-просто… просто кошмар п-приснился, д-доктор С-санчез… Тот в ответ фыркнул и неодобрительно покачал головой, уперев руки в бока. — Ты скорее мне обеспечишь кошмар, если со своим ослабленным иммунитетом будешь так рассиживаться на полу, — он начал судорожно рыскать взглядом по сторонам. — Так, где твои ходунки? Нужно отвести тебя обратно в твою… — Нет! Одна мысль о возвращении в палату заставила Морти взвиться, как пружину. — Н-не пойду, — с трудом поднявшись на ноги, заявил он. — Я н-не хочу… не х-хочу спать! — Ах, вот значит как, — прищурился доктор Санчез. — Ты теперь у нас дерзкий малый, а? Не слушаешься предписаний своего врача? М-может, мне стоит поговорить об этом с твоими родителями? Подобная перспектива заставила Морти стыдливо замолчать, обнимая себя руками. Он, конечно, не хотел разбирательств с мамой и папой, но… но… — Подожди минутку. Доктор отошел куда-то в сторону, и довольно скоро раздался шум колес — он вернулся, катя перед собой инвалидную коляску. — Я, конечно, не должен делать этого, Мо-морти, но мне похуй, так что сажай сюда свою задницу, и погнали…       Слабые мышцы ног только сказали "спасибо" за возможность наконец-то отдохнуть. Ничего не понимая, он, тем не менее, позволил куда-то себя катить, пока они, наконец, не приехали. В этой комнате тоже было темно, но как-то… по-другому. В воздухе разливался запах кофе, который, тут, наверное, пили в промышленных масштабах, какой-то толстый санитар храпел, скрючившись, на кожаном кресле, не обращая никакого внимания на бормотание работающего телевизора… — Посиди пока в ординаторской, п-пиздюк, — прошептал доктор Санчез, останавливая коляску. — Скоро как раз начнется марафон "Альфа"! И перед Морти оказалась кружка, которую, судя по слою налета на стенках, не мыли со времен Карибского кризиса, но хотя бы напечатанную на ней надпись "Рик #1" еще можно было разобрать. Робко пристроившись на холодном скользком диванчике, он поджал под себя ноги и стиснул чашку в озябших пальцах. Доктор Санчез, в отличие от него, чувствовал себя более чем уверенно — занял почти всю свободную площадь и, достав флягу, жадно к ней присосался. Мальчик почему-то завороженно смотрел, как двигается его кадык при каждом глотке, а потом еле сдержал испуганный писк, когда прямо за его лопатками на спинку дивана упала тяжелая рука… А отодвинуться никуда он не мог — и так уже забился в угол. В другой ситуации стоило бы возмутиться такому нарушению личного пространства, но тут была не его территория, он вообще не должен был тут находиться, и вообще, все лучше, чем оставаться наедине со своими мыслями — а в ординаторской было по-своему уютно. Как в маленьком прибежище, месте отдыха для людей, которые буквально живут на работе, и даже храп постороннего человека не смущал уже Морти. Он ведь тоже устал. И хотел немного покоя. И марафона "Альфа"… еще чуть-чуть, пусть даже глаза уже и слипаются… — Ну все, п-пес, — в нос ему ударил запах коньяка. — Теперь тебе точно пора в кроватку… Больше всего на свете Морти боялся показать, что очнулся от внезапно свалившей его дремы. Хотя мозг его все еще больше спал, чем нет, он видел доктора через ресницы, чувствовал, как тот поднимает его в воздух и несет куда-то, а потом проклятая палата снова засосала мальчика в свою черную бездну…