Нежное яблоко

Глава шестая: "Печаль" Поездка длилась около пяти минут, сначала машина такси выехала в лесополосу, после съехала на шоссе и по длинному магистральному мосту въехала в город. Не будем говорить, что Асканио не стало плохо за это время, его слабый, можно сказать "домашний", организм, не очень-то ладит с любыми видами транспорта, то есть, если выражаться более понятно, нашего героя укачало в дороге. Он сидел с бледным лицом, отводил взгляд от мелькающих дорожных фонарей, а самым его заветным желанием было наконец-то вернуться домой. Магазины и забегаловки за окном становились всё более знакомыми, на стенах начало появляться всё больше безобразных граффити, за заборами из гнутых металлических листов начали возвышаться заброшенные недостройки, а контингент на улицах начал становиться всё более мрачным и отталкивающим. Ко всем этим отвратительным пейзажам Асканио давно уже привык, хотя нельзя сказать, что они ему нравились. Мы не станем скрывать от читателя бедность нашего главного героя, даже несмотря на то, что большинство современной молодёжи привыкла видеть роскошь во всех медиа ресурсах и, возможно, ожидает увидеть нечто подобное и здесь. Уж не в обиду любезному читателю, пропаганды красивой жизни здесь не будет. Такси медленно свернуло с дороги и остановилось под стенами многоквартирного дома, прямо под мигающим (даже днём) покошенным набок фонарным столбом. Толстяк таксист сухо сказал, что он дальше не поедет, это конечная точка его пути. Асканио пробормотал что-то напоминающее слова благодарности и быстро выпрыгнул из машины. Можно-ли назвать воздух в неблагополучном районе города приятным? Когда отовсюду несёт запахом горелых покрышек, а к стихийным свалкам, которые стоят в каждом дворе слетаются стаи воронья? Если сравнить с затхлой и душной машиной в которой только что сидел Асканио, то да: столбы копотного чёрного дыма от костров показались парню самыми настоящими благовониями. Сделав шаг ушибленной ногой, юноша вспомнил о своей травме, которая совсем позабылась после того как Руэлль обнял его, словно это простое объятие сработало как самое лучшее обезболивающее, однако этот первый шаг из машины такси мгновенно разрушил тот розовый воздушный замок, построенный Асканио в своем сердце. Прикусив губу юноша медленно поволочился вдоль стены многоквартирного дома под номером двадцать четыре, на улице Речной, прямиком к стальной маршевой лестнице, которая подняла его своими ступенями, по множеству площадок, на четвертый этаж. Как можно понять, внутреннего подъезда у этого дома не было, лестница прилегала прямо к наружной стене, давая жильцам попасть в свои квартиры. На последнем пролёте боль в ноге совсем разбушевалась, от чего крайний десяток ступеней показался для Асканио настоящей пыткой, а та высота, на которой он находился, совершенно не внушала уверенности и безопасности. Своими тонкими белыми пальцами юноша "выловил" ключи от двери в глубоком кармане своих спортивных штанов, спустя несколько попыток, вставил ключ в дверную скважину и наконец-то вошел. Духота и темнота — вот что сразу встретило нашего героя на пороге. У Асканио не было никаких домашних питомцев, он жил абсолютно один. Да и квартира, что скрывать, съемная за родительские деньги. Между прочим, раз уж мы завели рассказ о родительских деньгах. Родители (которые живут далеко, из-за чего они не смогут фигурировать в нашем рассказе, хорошо это или нет — читатель решит для себя сам.) полностью содержат несостоявшегося в жизни юношу. Асканио кое-как кончил среднюю школу, а от дальнейшего обучения наотрез отказался, несмотря на крики и истерики матери: "Как же ты будешь в этой жизни существовать, а?!" или: "Мы не вечные, что ты будешь делать тогда?!", Асканио выслушал многое. "Я боюсь людей, я не смогу учиться и работать, как это делают все." — то и дело твердил в уме юноша, успокаивая себя таким образом. Родители ничего не смогли поделать и пустили сына на самотёк, сами улетели в другую страну и, с периодичностью в месяц, пересылают деньги своему чаду. А что Асканио? Он хоть и простофиля, но не глупый, он прекрасно всё понимает, но ничего не может поделать. Нельзя оставлять без должного внимания все его попытки научиться зарабатывать в интернете: он пытался рисовать и продавать свои работы, однако навыки рисования подвели, пробовал скупать разные товары и перепродавать через интернет-магазины, однако, это оказалось еще сложнее и бизнес прогорел. Был еще один вариант, он довольно часто приходил в голову Асканио, однако сразу отвергался им. Асканио пытался фотографировать своё обнаженное тело и продавать в интернете. Доходило даже до того, что соответствующие кадры уже были сделаны, однако они тут же отправлялись в корзину: Асканио смотрел на свою бледную кожу и начинал гореть от стыда перед самим собой, что уж говорить о том, чтобы продавать эти фотографии незнакомым людям. Юноше не хватило бы ни опыта, ни решимости распространить себя по сети, чтобы его порнографические фото начали покупаться. Ладно оставим эту интимную тему. Связка ключей звонко упала в угол рядом с выходом. Асканио с грохотом захлопнул локтем дверь и прошел вглубь темной квартиры. Жильё этого парня было скромно обставлено, вход сразу впускал в бедную маленькую комнатку, со столом на котором стоял ноутбук и надувным пляжным матрасом, на котором лежали смятые подушка и простыня. Вокруг стола и импровизированного спального места были разбросаны бутылки из-под газировки, пустые упаковки из-под различных закусок, грязное белье и одежда. Было в этой квартире ещё две двери, одна вела в уборную, вторая в тесную кухоньку, впрочем два этих помещения были одинаково крошечные. Мокрая от пота спортивная кофта полетела на матрас, а сам Асканио вошел на кухню, к холодильнику, однако совсем не для того чтобы перекусить. Облако ледяного пара окатило бледное лицо юноши после того как он открыл морозильную камеру и наощупь достал оттуда замёрзшую упаковку старых сосисок, которые все никак не удавалось выбросить. Упаковка представляла собой цельный промёрзший кусок льда, внутри которого было видно розовые сосиски. Асканио откатил компьютерное кресло, уселся в него и стянул носок с больной, заметно опухшей, ноги. Приложив к ней замерзшую пачку, он вздохнул и с облегчением забросил голову вверх от удовлетворения. Посидев так недвижно около пяти минут, парень одной рукой резко отдёрнул портьеру на окне и маленькую комнатку залил яркий солнечный свет. На стене всё ещё был виден шлейф от размазанной сороконожки, которую юноша убил ещё два месяца назад, а остатки чая в чашке покрылись белым налётом. Асканио переполняло какое-то странное чувство от которого боль от травмы совершенно позабылась, это чувство он не испытывал никогда ранее в совей жизни или испытывал, но не настолько ярко. Словно теплый поток, оно разливалось в его сердце, а в голове крутилось одно единственное имя: — "Руэлль-Руэлль-Руэлль-Руэлль-..." — Неужели мне мог понравиться парень? — неожиданно спросил сам себя Асканио, направив свой взгляд в белый потолок. Читатель может справедливо считать это ещё одной странностью нашего главного героя, ведь находясь постоянном в одиночестве, сложно просто сидеть и молчать: — Я никогда всерьёз не задумывался о том, кто мне больше нравится: парни или девушки... — в такие моменты можно легко заметить различия между Асканио, который был на людях и Асканио, который сейчас сидит дома. Подобное различие свойственно большинству интровертов: дома, наедине их трудно будет отличить от обычного человека и только на улице можно по-настоящему оценить их темперамент. Однако оставим эту тонкую тему: — Ведь, меня обнимала и та девушка... Но я не испытал то, испытывал после того, как меня обнял... Он... Майка, облегающая каждый позвонок на худощавой спине Асканио, была насквозь мокрой от пота. Юноша убрал замёрзшую упаковку сосисок от ноги и попытался встать: к его же удивлению боль удалось утихомирить и походка его стала более ровной. Грязные спортивные штаны и майка полетели в угол, рядом со стиральной машинкой, а испорченные сосиски в мусорное ведро...