Нежное яблоко

Глава семь: "Душ и нежности" Яркая лампочка разливала свой белый свет по бежевой кафельной плитке, которой были покрыты все стены в уборной комнате. Асканио плотно запер дверь и закинул на затылок рукой свои русые волосы, которые сейчас напоминали потные слипшиеся тряпки: — Руэлль... — с материнской нежностью шепнул юноша и его белое нижнее белье скатилось по ногам на кафельный пол. Дыхание Асканио было прерывистым, отдаваясь в груди похотливой горечью, которая всё больше овладевала его сознанием. Он посмотрел на своё отражение в зеркале над раковиной: белая кожа словно обтягивала его кости, сильно выделяя контуры рёбер и ключиц, все тело было идеально гладким, волосков не было нигде кроме лобка, а даже если оные и присутствовали где-либо, то были настолько тонки и коротки, что глазом их заметить будет проблематично. На лобке же волосы были очень жиденькие, что придавало им даже какой-то эстетичности, гармонировавшей с внешностью нашего главного героя. Маленький член Асканио становился всё твёрже, с каждой секундой: Асканио снова вспомнил величественного всадника на белоснежной лошади, совсем позабыв, что тот чуть было не затоптал его насмерть. Бледные сосочки становились мягче, принимая более насыщенный окрас, всё тело юноши нервно вздрагивало, после его прикасаний к этим чувствительным "монеткам": — "Нет!" — Асканио решительно убрал руки от собственной груди: — Нужно держать себя в руках и просто принять душ... — прошептал он в полголоса и отряхнулся, словно пытаясь этим отогнать от себя завладевшее им похотливое желание вспоминать каждое мгновение проведённое с Руэллем. Асканио вздохнул и подойдя к унитазу направил в него свой не полностью возбуждённый половой орган. Удовлетворение естественных физиологических потребностей, свойственных каждому живому существу, сопровождалось мелодичным журчанием воды, а сам юноша опёрся локтем о кафельную стену подпирая голову своей тёплой потной ладонью: — "Неужели я больше никогда его не увижу? Какой же я дурак... Потерять телефон, а с ним и возможность получить его номер..." — Асканио продолжил уже вслух: — Получи он мой номер — я хотя бы утешался мыслью, что он когда-то перезвонит, вспомнит обо мне. — Асканио остановился и с невероятной грустью потупил взгляд на своё бледное тело, без грамма мышц и какой-либо эстетической и сексуальной привлекательности, присущей абсолютно всем парням (как казалось Асканио), кроме него: — "Разве я могу ему понравиться? Но он обнял и улыбнулся мне когда провожал меня... Наверное это было просто из вежливости, а я напридумывал себе." Асканио непринуждённо спустил воду и направился к душевой кабине. Стоит отдать юноше должное, если сравнить спальную комнату и уборную, можно, ненароком, подумать, что они находятся в разных квартирах. Всё таки, некая брезгливость заставляет, ленивого в быту, Асканио держать ванную комнату и туалет в санитарной чистоте, ведь как никак, он там моется. Хотя, все равно, плитка под потолком покрылась чёрным налётом, который присутствует почти в каждой уборной в наше время. С некоторым усилием, приоткрыв заедающую дверцу душевой кабины, Асканио протиснулся внутрь, после чего заперся внутри. Прижавшись к стеклянной стенке кабины, юноша подождал пока стечёт холодная вода, чтобы встать под тёплую. Стеклянные стенки сразу же запотели, а кабинка наполнилась бледным паром, делая обнажённый силуэт худощавого Асканио похожим на сладостное видение. Под потоком горячей воды бледная кожа юноши порозовела, а русые волосы намокли, прилипнув к лицу и щекам. Асканио с наслаждением проводил все водные процедуры (ибо был чистоплотен, вопреки возможному представлению читателя) с привычной, для себя, неторопливостью. Сначала он привёл в порядок жирные, слипшиеся волосы, густо намылив их шампунем, а уже после начал мыться своей любимой жёлтой мочалкой, предварительно нанеся на неё гель для душа. И всё казалось привычным, пока этой самой мочалкой Асканио не дошёл до интимной зоны:"Руэлль!" — снова пронеслось в голове парня. Юноша с наслаждением прикусил губу, сделав движения мочалки более плавными и нежными. Почему-то, перед глазами у нашего главного героя Руэлль предстал абсолютно обнажённым, то есть такой же, как и сейчас наш Асканио: — "Почему я такой изврат?" — мысленно корил себя юноша. Асканио смирился с чувством собственной похоти и, отбросив мочалку в угол кабины, снял душевой смеситель со стены, направив его горячий поток в интимную зону. Короткий член Асканио, судорожно подрагивая, быстро возбудился и стал твёрдым, немного прибавив в размере, хоть это и не делало его более внушительным. Под потоками тёплой воды, мошонка порозовела, а яички в ней обвисли, становясь подомными запретному плоду, в который так и хочется жадно впиться губами, почувствовать у себя на языке эту нежную кожу... Асканио тихо застонал носом, однако эти стоны не было слышно из-за звонкого шума воды. Слабые колени подвели юношу и подкосились, не выдерживая потока возбуждения своего хозяина. Асканио встал на четвереньки и отложил смеситель под стенку, после чего тот начал неуправляемо брызгаться водой во все стороны, впрочем парня это совсем не волновало. Он нагнулся и прижался лицом к мокрому кафелю, взявшись левой рукой за свой возбужденный член. В процессе рукоблудства, рассудок Асканио помутился от получаемого удовольствия, стекающая по мокрому телу вода разлеталась во все стороны, а сам парень, потеряв голову от возбуждения, не побрезговал облизать кафельный пол языком, с упованием представляя, что это могла быть рифлёная подтянутая грудь того, в кого он влюбился. Асканио стало мало всего того, что он с собой делал, ему захотелось больше чувств и эмоций: не отрывая лица от пола, он завел правую руку между ног и, нащупав своё анальное отверстие, начал его интенсивно массировать средним пальцем. Не сказать, будто от обычного нажимания на свой анус юноша испытал яркую палитру ощущений, скорее это принесло ему некоторый дискомфорт, однако, нажатия не прекратились, так же, как и ублажение его полового органа. Движения левой рукой становились все более судорожными и неконтролируемыми, а средний палец правой руки всё более уверенно нажимал на анальное колечко, которое то сжималось, то расслаблялось немного выпираясь вперёд. В конце концов, Асканио резко прекратил акт мастурбации и, прикусив губу, выпрямил спину сев всем телом на оттопыренный вверх собственный палец. Упругое анальное колечко не выдержало всего этого напора и пропустило в себя напряжённую фалангу юноши. Резкое жжение, граничащее с колючей болью, заставило Асканио, звонко застонать. Несмотря на болезненное изумление или, возможно, на помутнённый похотью рассудок, парень не поспешил вынуть палец, а наоборот попробовал пропихнуть его ещё глубже, однако против этого было, как и девственное анальное отверстие, так и кое-что другое: ощущение потенциального сломанного оргазма и неистовые подёргивания возбуждённого члена (за которые был ответственен сам Асканио), оставленного без должного внимания, заставили юношу резко выдернуть палец, испытав при этом резкую колющую боль, и схватиться за свой потвердевший, хоть и короткий, половой орган. Тремя пальчиками правой руки, Асканио принялся быстро мастурбировать, а левая рука крепко схватилась за вжавшиеся в мошонку яички... Бурный поток горячего мужского семени, толкаемый вперед с неистовой скоростью, вырвался наружу насыщенными выстрелами, в этот момент, когда Асканио звонко стонал забросив вверх голову, сильно оттянув яички (эта тупая боль приносила ему некоторое возбуждение). Большие подтёки спермы, несколько раз выстрелившие на мокрую стеклянную стенку душевой кабинки, начали плавно стекать вниз, оставляя после себя слизкий след, а юноша, подрагивая всем телом, судорожно выдохнул весь воздух из легких. Маленький пенис, после того, как с него стекло всё до последней капли на белые пальцы Асканио, начал становиться мягким и, сначала согнувшись, опустился вниз в компанию к яичкам. Сам же парень, поджав колени к груди, прижался спиной к стене кабинки и с грустным, хоть и уставшим, выражением лица, облизал пальцы, на которых еще осталась его собственная сперма: — Солёная... — пробормотал Асканио и шмыгнул носом: — У него наверное вкуснее...