Нежное яблоко

Глава девятая: "Кровь на асфальте" Яркий солнечный свет не сильно придавал Речной улице, по которой проживал наш главный герой, какой бы то ни было привлекательности. Как уже и говорилось ранее, эта улица выглядела просто отвратительно и ни один человек, в здравом уме, не скажет всерьёз, что хотел бы здесь жить. В связи с этим встает ещё один вопрос: "Как же боязливого Асканио занесло сюда?" — пожалуй, оставим этот вопрос открытым, для смелых размышлений любезного читателя. Асканио шагал непривычно бодрой, для себя, походкой, словно его ноги стали легче хлопкового пуха. Но, тем не менее, мысленно он прибывал в глубоких раздумьях. Дорогу к той самой лесной поляне, на которой вчера произошла судьбоносная встреча (как бы пафосно это не звучало), Асканио знал как своих пять пальцев, а вот как пройти к конному клубу и не заблудиться по дороге, он не знал. От того юноша и был так вдумчив, пытаясь вспомнить маршрут, по которому вчера вёз его тот тучный таксист. Речная улица славится (в плохом смысле этого слова) своим ужасным контингентом. Ни одна мать с младенцем в коляске не осмелиться прогуляться по этой улице. У дорог всегда стоят полуобнажённый проститутки, готовые сделать попавшемуся клиенту всё, что тот захочет, за достойную плату. На стенах, жирными чёрными маркерами, внаглую написаны номера телефонов и ссылки на интернет-сайты, где можно купить самые разные наркотические средства. Что уж скрывать, прямо под стенами домов лежат те, кто, в следствии собственной глупости, уже воспользовались услугами, предоставленными на этих интернет-ресурсах. Окружение соответствует живущим в нём людям, так же как и люди, приспосабливаются к окружению и становятся его частью, без какого бы то ни было желания что-то изменить в своей жизни. Но был в этом отвратительном месте лучик света, который заметно выделялся среди всех серых тусклых лампочек, и это был Асканио, сердце которого трепетало от переполнявшего его, неизвестного ему ранее, тёплого чувства влюблённости. И переполнявшее его тепло не могло не привлечь к себе внимания. Под грязным, изуродованным многочисленными граффити, листовым забором, обрамлявшим местный пункт приёма стеклотары и макулатуры, стояла небольшая компания парней самых разных возрастов. Их было четверо, и самый высокий, коренастый великан, бесспорно, первым бросался в глаза. Выражение его лица вскрывало абсолютное отсутствие интеллекта и культурного развития: распухшие губы, щёки и веки были следствием чрезмерного увлечения выпивкой, а огромные гнойные прыщи и торчащие во все стороны зажиренные волосы, о полнейшей его неопрятности. Три его закадычных дружка не далеко ушли от своего огромного вождя, хоть и уступали ему в размерах. Второй, особенно бросавшийся в глаза парень, был такого же роста, только более худощав, но не менее сложен физически, его физиономия то и дело ехидно искажалась в процессе разговора и отталкивала от себя своей безобразностью. Он сжимал своими жёлтыми зубами сигарету, отпуская такие же безобразные, как и он сам, шутки. Третий парень видом был немногим младше вышеописанного куряги, на нём особенно акцентировать внимания не будем, он настолько же интересен, как и фольга от пачки сигарет, которую он только что выбросил себе прямо под ноги. Скажу только то, что на нём была надета дырявая и грязная баскетбольная майка. Некое смятение вызывал низкорослый юноша, затесавшийся рядом с этими тремя индивидуумами. Ему было не больше двенадцати лет, но он уже в одной руке держал сигарету, а в другой банку дешёвого пива. Он был худой, как сухая ветка, лицо его было изъедено прыщами, а на голове красовалась джинсовая кепка. Все они были наряжены в безобразные, грязные, затёртые до дыр одежды и, привычно для себя бездельничали, курили сигареты и сосали дешёвое пиво. Проходя мимо них, Асканио сильно смутился, а по затылку пробежал холодок, когда он встретился взглядом с тем самым ехидным шутником, который даже замолчал провожая его взглядом. Наш главный герой тут же отвёл от него взгляд и самым большим его желанием, было уйти подальше от этой компашки, и как можно побыстрее. Однако ноги Асканио задрожали от ужаса, когда уже после того, как он прошёл, за спиной послышался возглас: — Воу! Какой жопец! Трогать после меня! — по видимому возглас этот издал тот самый куряга, с которым Асканио встретился взглядом несколько секунд назад. Эта вульгарная шутка сопровождалась мерзким хохотом всех трёх товарищей этого парня. Асканио завладела паника, он точно слышал, что эта компашка двинулась за ним следом. Он растерялся из-за завладевшего им ужаса и замер на месте, думая что ему делать, убежать или обернуться назад. Но как это и бывает, промедление в таких ситуациях неизбежно приводит к самому худшему исходу (впрочем-то, даже если бы Асканио и бросился бежать, ему бы не удалось скрыться далеко). Асканио вжался ногами в землю, когда тяжёлая грубая рука того самого шутника схватила его за плечо, а его дружки-стервятники окружили, испуганного до смерти, юношу. В нос ударил запах противного, едкого сигаретного дыма: — По чём анал, детка!? — таким же мерзким тоном спросил этот упырь, силой развернув к себе лицом побледневшего от ужаса Асканио: — Чё за пидарские кудри у тебя, шлюшка? — послышался тонкий, но очень едкий для слуха, прокуренный голос того самого мальчишки. Этот мальчуган подпрыгнул и, на мгновение, схватился за волнистые, аккуратно уложенные, волосы Асканио, очень больно дёрнув за них. Наш главный герой попал в очень незавидную ситуацию, абсолютно потеряв какое-либо самообладание. Он стоял и дрожал от страха всем телом, испуганно мотая головой, наблюдая вокруг себя пьяные, прокуренные физиономии этих уличных дикарей: — Чё? Говорить разучился? — послышался за спиной голос парня в баскетбольной майке и тот, что есть силы, пнул Асканио ногой в поясницу, от чего бедолага, понятное дело, полетел прямо на грудь к стоящему впереди куряге. В попытке удержаться на ногах, Асканио машинально схватился за ремень на его штанах, чем не мог не вызвать у всех шутливое изумление: — Поглядите, какая голодная сука, уже брюки с меня стягивает! — в ужасе юноша отдёрнул руки от ремня и попятился назад, к тому самому баскетболисту, который снова отвесил ему болезненный пинок под зад, от которого Асканио разразился воплем, обрушив на себя бурю смеха. Как следует высмеявшись, в дело вмешался тот самый жирный громила, стоявший слева от запуганного юноши. Одной рукой он схватил Асканио за капюшон и, подняв над землей, потащил в тёмный проулок между забором приёмника стеклотары и жилым квартирным домом. Всё происходило настолько быстро, что Асканио смог уловить нить сознания только в тот момент, когда плашмя упал на мокрый асфальт в этом самом проулке. Послышался возглас: — "Чего упал, свинья?!" — после чего, какая-то грубая рука резко поставила его на ноги и круто развернула: — Чтобы сосал лучше, нужно выбить тебе несколько зубов. — решительно прогремел голос того самого куряги и следующие, что увидел Асканио — это летящий ему прямо в лицо кулак. Яркая вспышка в глазах и резкая боль у верхней губе. Кеды Асканио скользнули по мокрому, от капающего кондиционера, асфальту, и, приземлившись, он очень больно ушиб ягодицы. Первое, что сделал наш главный герой, это, конечно же, схватился на горящую от боли губу. Что-то тёплое текло по подбородку, и когда Асканио посмотрел на свои пальцы, то обомлел от ужаса, увидев, что с них капает его собственная алая кровь: — Ебать! Пачкать хуй в кровь о его паршивый рот я не хочу! — еще больше разозлился ударивший, он явно не хотел такого результата. Хотя, будь его крошечный мозг чуть более развитым, он бы понял, что после такого удара кровь была неизбежным исходом. В жилах Асканио снова застыла кровь, а зрачки, от ужаса, превратились в крохотные чёрные точечки: тот самый великан, непонятно откуда вытащил длинную ржавую трубу и, отпихнув локтем, разогретых развернувшимся зрелищем, товарищей, подобно танку, двинулся прямо на юношу. Не в состоянии сказать и слова, Асканио завыл, подобно старой дворовой собаке, и попытался подняться. Ему это удалось, инстинкт самосохранения, который вчера спас его от скачущей галопом Фиалки, сегодня пытается спасти его от этих уличных шакалов. Парень, прихрамывая, из-за ушибленной переносицы, поковылял в темный проулок, однако побег длился очень недолго. Слёзы выстрелили из глаз Асканио, когда он плашмя упал, разодрав до крови локти, после того, как этот громила со всей силы швырнул в него ту самую трубу. Это безобразное оружие, с невероятной силой, ударило бедолагу по хребту, от чего тот, на мгновение, потерял возможность дышать. После звона упавшей на асфальт трубы, последовали одобрительные вопли, словно футбольные болельщики увидели, как их команда забила гол: — Что, собака, далеко убежал? — одновременно и гневным, и бодрым голосом спросил тот самый куряга. Послышалось жалобное хныканье, Асканио, после осознания полной безвыходности своего положения и нестерпимой боли, заплакал, пытаясь подняться на разбитых локтях. Им завладел страх, который никому и никогда не пожелаешь испытать, ну, разве что своему самом ненавистному врагу — страх смерти. Надеемся, любезный читатель поймёт ужасное положение нашего главного героя, и не станет испытывать к нему отвращения, увидев его беспомощный и жалкий вид. Асканио снова завыл, и его жалобное вытьё напоминало истошные вопли бедолаги, приговорённого к смертной казни, когда палач беспощадно вершит его судьбу, невзирая ни на какие мольбы о пощаде со стороны того, кого он долго и зверски убивает. Зазвенела та самая труба, громила, от увесистых ног которого дрожали стены, снова поднял своё орудие с земли, чтобы вновь замахнуться на бедного Асканио, однако его, резким возгласом остановил тот самый куряга: — Стоять, жиртрес! Дохлую пизду я ебать не собираюсь! — и громила повиновался, опустив свою огромную руку, державшую трубу. К этому времени, Асканио, превозмогая ужасную боль во всём теле, поднялся на четвереньки и попытался отползти вперёд, однако сухие длинные пальцы схватились за резинку на его спортивных штанах. Юноша, сквозь завесу боли, ощутил сырой холодок, побежавший по его ягодицам, резким движением этот ублюдок стянул вниз штаны нашего Асканио, и физиономия первого искривилась в отвратительной кривой улыбке, обнажая жёлтые, от постоянного курения, зубы: — Вы только гляньте какая шлюшка! Бабские трусы натянул! И чулки! Но жопец хорош. — последнее слово этот куряга протянул с особым возбуждением, расстёгивая ремень на своих брюках. Уже ничего не осознавая вокруг себя, Асканио хотел было снова броситься ползти вперёд, однако его схватил за волосы тот самый мелкий мальчуган, преграждая путь к отступлению: — А я этой окровавленной пиздой не побрезгую! — протрещал он своим мерзким голоском и Асканио болезненно вскрикнул, схватившись за голову, после того, как этот малолетний полуфабрикат затушил сигарету прямо о его макушку. Этот мальчуган резким движением стянул с себя спортивные штаны, навострив перед носом у Асканио, свой маленький половой орган. Наш бедный Асканио прикусил до крови нижнюю губу, после того, как куряга, стоявший на коленях сзади (уже с раздетый ниже пояса), своей сухой костлявой ладонью шлёпнул его нежную ягодицу, а малолетний ублюдок поднял его голову схватившись за волосы. Что-то должно было положить конец этому бесчеловечному безумию, Асканио уже не боялся смерти, последнюю минуту он её хотел. Для него смерть была бы быстрым избавлением от всего этого развернувшегося кошмара. Хорошее настроение, с которым он проснулся этим утром, уже бесследно испарилось, точно как капельки росы под полуденным солнцем. Однако, каждый неравнодушный, к судьбе Асканио, читатель желает увидеть более счастливую развязку всего этого. И мы тоже, ведь не такой конец нам нужен! Неожиданно земля, а с ней и стены обрамляющие проулок, задрожали: завопив, словно раненный медведь, обрушился вниз жирный громила, хватаясь своими огромными лапищами за голову. Двое ублюдков, готовые уже было бесчестно (хотя, что уж там, чести у них и в помине не было) изнасиловать свою жертву, обернулись на этот громоподобный вопль. Свет, падающий в проулок, заграждала синяя легковая машина а в самом проулке появились ещё три силуэта, один повыше и два пониже. Тот что повыше покачивал в руках, чем-то напоминающим бейсбольную биту и поверг в бегство баскетболиста, который в ужасе выронил из рук банку пива, и по пути сбил, завалив на спину, голого ниже пояса, мальчугана. Самые разные голоса превратились в неразборчивую какофонию, а поверженный, на время, громила снова расправил свои громадные плечи, однако ненадолго. Второй силуэт резко выставил руку вперед и распылил ему в рожу солидную порцию перцового раствора. Великан отшвырнул ржавую трубу под стену и схватился своими огромными ладонями за лицо, голос его стал более тонкий и жалобный. А что же куряга? Он, от неожиданности, вскочил на ноги, даже забыв натянуть нижнее белье, а с ним и штаны, разразившись вопросом: — "Кто такие?!". Жирный великан, к этому времени уже попятился к своим перепуганным товарищам, которые встали столбом на обратном конце проулка. Дерзкий куряга, угрожающе (как ему казалось) сгорбился, как это делают все уличные хулиганы во время разгорающейся драки, и пошел навстречу нежданным гостям, повторяя один и тот же, озвученный выше, вопрос. Но его пыл быстро остудили, всё тем же, зарядом перца, которым только что остудили грозного и, казалось бы, непобедимого жирдяя, а силуэт повыше прибавил, к жжению в глазах и в дыхательных путях, еще и замашистый удар своим тяжёлым оружием. После чего этот индивид, перепрыгнув перевернувшегося на задницу Асканио и побежал к своим дружкам через проулок: — Пошли вон отсюда, пока колени в правильную сторону сгибаются! — разразился громыхающим возгласом этот высокорослый парень. Стоит ли упоминать, что после этого, та компашка, стремглав, побежала, завернув за угол, по ту сторону проулка. Асканио сидел в изумлении, оборачиваясь то назад, то на трёх своих спасителей: — Ха! Видали, как я тому огромному физиономию перцем разукрасила? — зазвенел такой знакомый для Асканио женский голосок, а силуэт с перцовым балончиком в руке, встал в победную позу, выпрямив руку со своим оружием вперёд: — Асканио! — третий, абсолютно безоружный силуэт протиснулся мимо этих двоих и подбежал к избитому юноше: — Это правда ты? Парень упал на колени рядом с ним, заглянув под его растрёпанные окровавленные русые волосы. Двое юношей узнали друг друга: подбежавшим человеком был никто иной, как Руэлль, лицо которого побледнело после увиденной, минутой ранее ужасной сцены. Дрожащими руками Асканио натянул на себя, насильно стянутые, спортивные штаны, в то время как Руэлль крепко обнял его за шею, прижав к себе: — Как же тебя так угораздило, а? — спросил Руэлль, вытирая слёзы с лица своего побитого друга: — Это же наш стесняшка-милашка! — жизнерадостно вскрикнула девушка с перцовым балончиком, подойдя ближе и нагнувшись к лицу нашего Асканио. Это была, уже знакомая читателю, Скоццоне: — Нечего медлить, нужно немедленно забрать его отсюда. — прозвучал басистый голос самого высокого парня (нам ещё незнакомого): — Верно! — обернулся Руэлль, подымаясь на ноги: — Иди, открой дверь, а я... — юный жокей уверенно нагнулся, чтобы взять на руки смятённого, ещё, толком, не пришедшего в сознание, Асканио: — Не надрывайся. — возразил высокий парень, отдав Руэллю в руки своё орудие. Он, словно пёрышко, подхватил Асканио, у которого, от такого резкого подъёма потемнело в глазах...