La legende de la mer

В просторной комнате с большим дубовым столом в центре стоит угнетающая атмосфера. Двое мужчин, завтракая в неловкой тишине, раздумывают о том, стоит ли начинать необходимый и крайней степени важности диалог. Наследник трона без ожидаемых угрызений совести поедает омлет из перепелиных яиц, коротко ухмыляясь возникшим в голове мыслям. — Значит, Юнги исчез, — наконец прерывает тишину Фабьен, строго поглядывая на равнодушного к этой информации сына. — Сбежал, — ровно отвечает, пожимая широкими плечами. — Не впервой ведь, — и преподносит к губам клубящийся кофе. — Не тот случай, — хмыкает мужчина. — Стража сообщила, что утром Юнги отправился в нижний город, где, между прочим, случилось нападение пиратов, — не без тени злости шипит король, накалывая вилкой кусочек грейпфрута. Сокджин без должного интереса поднимает угольные глаза на отца и задумчиво поджимает малиновые губы. — Известно, что это были за пираты? — больше из вежливости интересуется не проявляющий признаков тревоги принц. — Говорят, к случившемуся причастен Велиал — жестокий ублюдок, заноза в заднице любых, выходящих к морю владений, — стискивает челюсти король, наливая в дорогой кубок щедрую порцию вина. — И что собираешься делать? — снова тон без капли интереса. — Я обязан отправить поисковую группу. Будет неудобно, если люди узнают, что, вероятнее всего, члена королевской семьи похитил мерзкий пират. Как о нас подумают? Если уж король не может сына вернуть, то что тогда? — Фабьен припадает губами к холодному кубку. Сокджин скромно улыбается от услышанной формулировки речи отца. — Тебя заботит лишь общественное мнение? — ответ выходит более чем предсказуем. — А как же иначе? Я не в восторге от Юнги, но все же он мой ребенок. Принц снова вымученно улыбается и коротко кивает непроизвольно задумавшемуся мужчине. — Когда выдашь официальный наказ? — Сокджин торопливо доедает и откладывает в сторону серебристые приборы. — Позже, — и его взгляд перемещается на разноцветный витраж, лучи солнца сквозь который украшают пол тысячами цветных пятен. Судя по реакции, Фабьен только рад исчезновению проблематичного сына. Разочаровываться он, естественно, не будет, когда принца все же солдаты не найдут.

* * *

Будит сонного Юнги несколько коротких толчков в спину, из-за которых он, недовольно спрятав голову под тонкое одеяло, отчаянно выдыхает. — Который час? — голос звучит изнеможенно и до умиления хрипло. Проснувшийся ни свет ни заря Тэхен со стуком опускает небольшую аптечку на заплесневевший пол. — Где-то около шести, — с улыбкой отвечает парень, носком ботинка осторожно пиная сжавшийся комочек в бок. — Просыпайся наконец, тюрьма не лучшее место для отдыха. Тем более нужно осмотреть рану! — повышает голос лекарь, наклоняясь вниз, прямо к не предвещающему беды уху принца. — Может начаться заражение крови и ты умрешь! — уже кричит Тэхен, заставив бедного мальчика до боли в груди испугаться. — Да чего ты орешь! — так же громко рычит, вызывая коварный смех у спокойного пирата. — Хватит дрыхнуть, капитан просыпается чертовски рано, а ты все еще должен принести ему завтрак, — ставит перед фактом, через силу заставляя принца подняться на ноги. — Стой ровно, я осмотрю рану. Потом иди умойся и переоденься, капитану не понравится рядом неухоженный слуга, — зачем-то говорит, будто бы Юнги реально собирался в столь небрежном виде выходить к остальным. Пусть он сейчас и в обществе пиратов, но манеры принца-то остались. — Да никому ничего я не должен, — все таким же сонным голосом огрызается блондин, не мешая лекарю осматривать покрывшуюся корочкой рану. Тэхен в мгновение ока мрачнеет, поднимая на младшего недовольные глаза. — Это не тот случай, когда стоит показывать королевскую натуру. На корабле все равны. Когда-то терпение капитана окончательно лопнет, и последствия этого будут действительно страшными, — молвит тот, вынуждая Юнги в смятении поджать аккуратные губы. — Он правда настолько опасный человек? — задает предсказуемый вопрос с не менее предсказуемым ответом. — Зачем ты солгал о том, кем являешься? — вдруг интересуется Тэхен, густо покрывая ранение какой-то неприятно пахнущей мазью. — А это имеет значение? — он украдкой глядит на парня, что, сухо усмехаясь, иронично смотрит в ответ. — Мы бы тебя вернули. Нам не нужны лишние проблемы с королем, — говорит очевидное. Юнги неловко опускает глаза вниз, периферическим зрением наблюдая, как плечо осторожно обматывают мягкой тканью. — Я не знаю, почему солгал… — произносит откровенно. — Сначала я думал, что вы начнете шантажировать отца, но ведь это нельзя назвать стоящей причиной. Тэхен внимательно слушает, не перебивает, после чего, поглядев проницательно, молвит: — Может, тебе просто хотелось остаться с нами? На подсознательном уровне, скорее всего, — дружелюбно улыбается и делает короткий шаг назад. — Я закончил. Мойся, одевайся и беги к коку, там тебя ожидает завтрак капитана, — резко переводит тему и, не дав принцу поблагодарить за заботу, стремительно удаляется из мрачного помещения. Юнги тяжело вздыхает, стараясь особо не зацикливаться на услышанных словах. Дверь в камеру приоткрыта, что дает возможность Мину беспрепятственно ее покинуть, неторопливо поднимаясь на палубу выше, которая служит и столовой, и ночлегом, и подобием ванной комнаты для остальных членов достаточно большой команды. Юнги заходит туда, никого к своему счастью не обнаруживает, быстро моет лицо, руки, шею, даже волосы каким-то боком умудряется сполоснуть, после чего, не найдя полотенца, надевает аккуратно сложенную атласную рубашку из комода. Видимо, Тэхен подготовил. Принц в очередной раз мысленно благодарит нового знакомого, надевая следом все такие же плотные брюки (по всей видимости, более свободные не получили достойного признания в пиратских кругах), высокие ботинки и… кожаную портупею? Парень непонимающе вертит данную вещицу в руках, озадаченно вздымает бровь, но, не долго думая, и ее надевает. Волосы все еще немного влажные, что, в принципе, не так уж сильно заботит. Юнги лениво выходит на палубу, спрашивает дежурного, не менее наглого пирата, где находится кухня и, получая своеобразный ответ, с горем пополам находит. Судовым поваром оказался добродушный старый человек, Люсьен, что, поприветствовав юного принца (новость по кораблю разлетелась мгновенно), отдал ему большой поднос с кучей замечательной еды. Юнги даже слегка удивился от количества блюд и качества их приготовления. Мнение о пиратских помоях начинает стремительно разрушаться. Он бы даже восхитился, если бы не напомнившее о себе животное чувство голода. Когда Юнги в последний раз принимал полноценную порцию еды? На Дне рождении? О Боже. Сколько он уже не ест? Так и до первого обморока не далеко. Парень быстро выбегает из кухни, не понимая, с какого перепуга торопится, но все же, крепко держа металлический поднос, он рваным толчком открывает дверь капитанской каюты. Первое, что попадается на глаза, — это большая двуспальная кровать с, черт возьми, багровым шелковым постельным бельем. Возле нее тумбочка с подсвечником и книгой. В углу каюты внушительный стол, на котором карта, письменные бумаги, чернильница, еще какие-то непонятные вещи, украшения и, опять же, две толстые книги. Деревянный пол укрыт хорошим, наверняка персидским ковром, а боковая стена полностью стеклянная с решеткой в виде аккуратных ромбиков. Еще одна деталь в комнате — огромный шкаф, который, к сожалению, сейчас находится закрытым. «Не может же у пирата быть столько одежды, верно? Тогда зачем подобных габаритов шкаф?» — почему-то единственное, о чем подумал Юнги, не приняв во внимание наличие исписанных бумаг и книг в, казалось бы, совсем безграмотного человека. — Чего застыл? — ровным голосом спрашивает Чонгук, прекращая наблюдать за обворожительным рассветом через крупное окно. Вид действительно открывается невероятный: спокойное море, точечки померкнувших звезд, молодой месяц и бескрайний горизонт, на который смотреть можно целую вечность. Юнги быстро промаргивается, кладет поднос на стол и, складывая руки за спиной, лениво останавливается сбоку. Капитан обводит мальчика бесцветным взглядом, замечает новую деталь одежды и неопределенно поднимает уголок покрасневших, искусанных вечерней гостьей губ. — Выспался? — в голосе скользит откровенная издевка. Принц поднимает на мужчину недовольный взгляд и случайно пробегается им по всей хорошо сложенной фигуре. Чонгук сейчас одет лишь в брюки и расстегнутую черную рубашку. На пальцах у него кольца из рубинов и серебра, а правая рука нервознее обычного придерживает ставшую ненавистной трость. Юнги по-прежнему помнит, чем обернулось для него последнее с ней столкновение. — А по мне не видно? — не сразу отвечает на заданный вопрос, украдкой следя за тем, как мужчина твердо подходит к столу. Велиал секундным взглядом окидывает лицо пленника и, заметив усталость, остается на редкость довольным. В какое-то мгновение желудок Юнги предательски напомнил, что скоро прилипнет к позвоночнику, тем самым вызывая на лице мужчины злорадную ухмылку. — Есть хочешь? — наигранно-ласковым голосом спрашивает капитан и, расслабленно садясь в мягкое, украшенное деревянной резьбой кресло, оставляет где-то в стороне трость, с интересом наблюдая за стоящим неподалеку принцем. — Естественно, я же человек! — не выдерживает и злится парень, не вызывая в Чонгуке никакую из уместных реакций. — Но пусть я лучше сдохну, нежели буду перед тобой ползать и что-то просить, — непрекословно чеканит, гордо смотря на уверенно сидящего мужчину. Капитан молчит некоторый промежуток времени, потом совершенно спокойно берет кружку остывающего кофе и начинает неторопливо пить, все чаще съезжая взглядом к красивой кожаной портупее. — Я не говорю просить, — вдруг начинает он, откладывая пустую фарфоровую чашку в сторону. — Просто встань на колени, и я тебя лично покормлю, — низким голосом произносит, блестящими глазами сканируя весь спектр отразившихся эмоций. Неверие, отрицание, злость, сомнение, агрессия. Секундная слабость настолько взбесила? Любопытно… — И не подумаю, — язвит, отворачивая лицо от подноса с ароматной едой. Желудок снова урчит, откровенно не понимая глупых сомнений хозяина. — Не глупи. Тебе никто больше ничего не даст: не позволю, — ухмыляется. — Будешь умирать долго и мучительно, — с наслаждением тянет слова, удобнее размещаясь на любимом кресле. Юнги неприятно морщится от слов капитана и, не разрешая себе сдаться, успокаивающе выдыхает раскаленный воздух. — Значит, такая судьба, — сухо бросает, по-прежнему не глядя на хитро улыбающегося мужчину. Велиал осторожно поднимает со стеклянной тарелки кусочек сладко пахнущего фрукта и возвращает внимание дышащему с перерывами принцу. — Смотри, это персик, — лукавым голосом произносит. — Тебе надо только подойти, встать возле кресла на колени, и я тебя из собственных рук накормлю, — искушает настолько умело, что у Юнги кончики пальцев подрагивают в желании поддаться. Не руководствоваться никакой гордостью, ни доминирующим умом — просто послушаться и откровенно насладиться. Чонгук все еще смотрит на сконфуженного мальчика с ухмылкой, держит в пальцах дольку красного персика, сок которого обильно скатывается вниз, к внутренней части ладони. Юнги наблюдает за всем происходящим, мысленно готовится эту дорожку сока облизать, но, сдержанно улыбаясь, без колебаний показывает Велиалу средний палец. — Я тебе не собака, чтобы с рук есть. Капитан внезапно для мальчишки поднимается, твердым шагом подходит в упор, выбрасывает дольку персика на поднос и подавляющим взглядом смотрит в голубые глаза, которые посмотреть в ответ стыдливо боятся. — Кто тебя, Белоснежка, научил столь отвратительным жестам? — его голос врезается в ушную раковину, но принц, отступив подальше, к холодной стене, увеличивает между ними приличную дистанцию. Сидящий мужчина пугал в разы меньше, нежели в момент, когда тот поднялся. Разница в росте бьет по достоинству. Юнги от пронзившей тело неловкости теребит пальцами подол атласной рубашки. — Я ведь в вашем обществе уже больше двух дней, вот и научился, — ровно отвечает, наконец набравшись смелости заглянуть в разноцветные глаза. По правде говоря, завораживающая деталь внешности. Юнги дольше положенного всматривается в чересчур привлекательные изгибы лица. Чонгук снисходительно тянет уголок губ в ухмылке, замечая на себе изучающий взгляд. — Так, значит, на коленки не встанешь? — на всякий случай интересуется, возвращаясь обратно к столу с аппетитным завтраком. — Нет, — короткий и предельно ясный ответ. Велиал задумчиво сужает глаза, берет в пальцы виноградину и спокойно ест, не сразу произнося заключительное: — Свободен. Через час будь на виду, — голос утратил все прежние краски. Юнги равнодушно кивает и удаляется, громко хлопнув тяжелой входной дверью. Сердце почему-то стучит предательски громко. Парень смотрит на свои руки, а они дрожат. Скорее всего, принять еду было бы не таким уж унизительным решением. Просто встать на колени. Разве сложно? Нет, разумеется нет. Дело в капитане: он должен первым пасть возле Юнги на колени.

* * *

Утро начинается довольно скучно. Молодой принц бесцельно меряет шагами палубу, насчитывает около пятисот в длину, удивляется, безразличным взглядом наблюдая за проснувшимися матросами. В животе урчит, перед глазами иногда смазывается картинка, да еще и плечо это постоянно болит. Юнги отчаянно опускает голову вниз, опирается руками об бортики корабля и с пугающим удовольствием вдыхает запах соленой воды. Ему постепенно начинает все это нравится. То, к чему его в последнее время принуждает капитан, ничто по сравнению с королевской жизнью. Принести завтрак? Да ради бога. Но терпеть издевки пиратов иногда получается с трудом. Юнги устало поднимает глаза на горизонт и вдруг чувствует осторожный толчок в здоровое плечо. Оборачивается. В полуметре от него стоит серьезный Тэхен и, оглядываясь по сторонам, незаметно протягивает мальчику горячую сырную лепешку. — Делай вид, что все еще по-философски смотришь на воду и поешь наконец, — шепотом говорит Тэхен. — Если кто-нибудь увидит — выбрасывай. Я сейчас очень рискую, нарушая приказ капитана, — спокойно пожимает плечами и становится рядом. Юнги, долго не думая, жадно кусает мягкую выпечку и, блаженно нахмурив брови, с всемирной благодарностью смотрит на встревоженного друга. — Зачем ты это делаешь? — спрашивает, медленно разжевывая хорошо прожаренное тесто. Тэхен бросает на парня неопределенный взгляд и переключает внимание на сверкающее под солнцем море. — Ну, ты единственный, кто смеет дерзить капитану. А для этого, знаешь ли, нужны силы, — ухмыляется, смотря на то, с каким наслаждением поглощает обычную лепешку принц. — А если быть честным, мне тебя жаль. Ты хороший. Хотелось бы еще немного с тобой пообщаться, — заканчивает искренне, все продолжая время от времени нервно оглядываться по сторонам. — Спасибо тебе большое, мой драгоценный ангел-хранитель, — коротко улыбается, вызывая у Тэхена слегка сдавленный смех. — И за тот случай с твоим братом тоже спасибо, — неловко опускает глаза вниз, полностью доедая достойную выпечку. А пираты-то далеко не помоями питаются. Даже наоборот. Юнги в восторге от еды. Возможно, виной всему двухдневный голод? — Не за что. Такие инциденты тут часто случаются, никто на помощь не приходит. Я догадывался, что Намджун с тобой подобным образом поступит, но не думал, что так быстро, — поджимает губы, пристально глядя на красивый профиль принца. — Он наверняка попробует еще раз. Или кто-то другой. Будь начеку. Я не всегда смогу оказаться рядом, — как-то тоскливо молвит, и Юнги замечает в его глазах неподдельную тяжесть. — С тобой тоже так поступали? — вопрос получился очень тихим, но, тем не менее, Тэхен услышал и не сразу, еле ощутимо кивнул. Сердце Юнги скатилось куда-то в пятки. — И не один раз, поэтому я искренне не хочу, чтобы тебя настигла такая же участь, — быстро промаргивается, отвечает лекарь, выдавив на лице скромную улыбку. Принц сразу видит, насколько эта тема неприятна для парня, поэтому решает ее не трогать, отложить болезненный разговор на потом. Юнги задумчиво кусает нижнюю губу, смотрит увлеченно на носки собственных ботинок, потом на портупею и вдруг совершенно неловким голосом молвит: — Ваш капитан как-то говорил, что любит покладистых. Это правда? — зачем мальчику подобная информация — он не знает, но слова сами собой вылетают изо рта, а улыбка Тэхена приобретает откровенно нахальные краски; его брови удивленно вздымаются, а сам он полностью поворачивается в сторону неловко смотрящего в ответ пленника. — Это-то капитан говорил? — не верящим голосом переспрашивает врач, получая от Юнги утвердительный кивок. — Бред какой-то, — громко фыркает, поправляя спадающие на глаза непослушные волосы. — В каком смысле? — недоумевает принц, больно впиваясь ногтями в ладони. Говорить почему-то об этом крайне неудобно. А издевательская улыбка напротив лишь сильнее додает ярких красок лицу. — Да в том-то, что наш капитан, не спорю, послушных любит, но это касается исключительно команды, — заговорщицки щурит большие глаза пират. — А возбуждается он, матерью клянусь, на невозможно строптивых, — вдруг замолкает, пошло скользя кончиком языка по вишневым губам, — как ты, — добивает, заставив умолкшего принца на секунду приоткрыть рот. Пауза затянулась на долгих пять минут. Юнги в упор смотрит на новоиспеченного друга, что, подавив улыбку, снова возвращает внимание пенистому морю. «Это какая-то шутка?» — первая здоровая мысль в голове. — Я… — Удивлен? — помогает закончить фразу Тэхен, уклончиво пожимая широкими плечами. — Ты пока переваривай информацию, а мне уже пора на общий завтрак. Хорошего дня! — как ни в чем не бывало заканчивает парень, с довольной лыбой удаляясь в забитую пиратами столовую под палубой. Юнги продолжает бесцельно смотреть куда-то вдаль и обременительно морщиться. Что значит это громкое открытие Тэхена? Капитана заводит непокорность принца?

* * *

От своеобразных раздумий Юнги отрывает быстро подбежавший юнга, который, осведомив пленника о потребности Велиала в новой порции кофе, так же растерянно удалился. Принц недовольно закатил глаза, расслабленной походкой отправился в трюм к коку, что, оказалось, до излишка любит поболтать. Юнги внимательно слушал пожилого мужчину, смеялся, рассказывал некоторые истории в ответ, даже немного подружился с пиратом, под конец всего унося из кухни стаканчик душистого кофе. В каюту капитана входит без стука, сталкиваясь взглядом с внимательно читающей за столом фигурой. Наконец парень осознает дилемму происходящей ситуации. — Ты умеешь читать? — удивленно спрашивает принц, осторожно кладя кружку справа от пирата. — Нет, просто так смотрю в листочки с буквами, ищу картинки, — с равнодушным выражением отвечает мужчина, громко захлопывая толстую книгу. — Почему так долго? Я кофе должен полжизни ждать? — в тоне проскальзывает обнаженное недовольство. — Я тебе слугой не нанимался. Говори спасибо, что вообще принес, — язвит Юнги, украдкой пытаясь рассмотреть название книги. Данте? «Божественная комедия»? И ее читает… пират?! Чонгук заинтересованно откидывается спиной на спинку кресла и, раздвинув для удобства ноги, пронзительно смотрит на ошарашенного мальчика. — Ты же понимаешь, как часто мне дерзишь? За подобное я должен без сожалений отрезать тебе голову, — говорит таким голосом, что не поймешь: шутит он или оглашает приговор. Этот человек вообще шутить умеет? По крайней мере сарказм у него развит отменно. Наверное. — Тогда почему моя голова на плечах? — на свой страх и риск спрашивает, вызывая сухую улыбку у задумавшегося мужчины. — Умереть хочешь? — голос ледяной. По спине пробежались холодные мурашки. — Я не это имел в виду… — встревоженно расширяет веки принц. Несколько секунд в комнате стоит тишина, что показались пленнику чертовой вечностью. Чонгук вдруг спокойно поднимается с кресла, опирается рукой об трость и, сделав несколько ровных шагов, видит, как от страха зрачки небесных глаз увеличились. Капитан склоняет голову к плечу, подходит в упор, чувствуя на лице испепеляющий взгляд. Он внимательно изучает внешний вид младшего де Сен-Лари и неожиданно касается пальцами портупеи, нежно поглаживая дорогую кожу. Приказом старпома был корсет, капитана — утонченная портупея. Наверное, об этом специфическом желании Чонгука парню лучше не знать. Пусть носит и радует взор. Так не возникнет лишних вопросов… Велиал мягко изгибает губы в ухмылке, поднимает завораживающие глаза на принца и, крепче сжав черную шлейку, низким шепотом произносит: — Узнать тебе пора Что при подъеме кажется сначала Всегда крутою всякая гора. Юнги в немом вопросе открывает рот, где-то в волосах чувствует чужое тихое дыхание. Становится не по себе. Ему что, пират процитировал Данте? Да еще какую строчку! — Я… — не знает, как ответить парень. Кого хотят узнать? Его? Зачем? Какая гора и подъем? Мальчик совершенно ничего не понимает: мозг категорически отказывается работать. Капитан снова демонстрирует эту свою фирменную ледяную улыбку и, отойдя назад, как ни в чем не бывало скрещивает руки за спиной. — Выглядишь лучше. Тебя все-таки покормили? — задает вопрос, от которого мгновенно стынет сердце. Если узнают… — Дай угадаю, Тэхен? — говорит слишком резко, и Юнги не сразу успевает спрятать предательские глаза. — Меня никто… — закончить не разрешают. — Не лгать! — убийственно повышает и так внушающий опасения тембр. — Меня обдурить вздумал? — Юнги не знает, куда себя деть и что отвечать. Если из-за собственной глупости пострадает Тэхен, парня загрызет совесть. Да и не только в этом дело: врач не заслужил наказаний. Чонгук вопросительно вскинул бровь, покручивая в правой руке дорогую чернильную трость. Принц смотрит на него умоляюще, подбирает слова для вежливого обращения, но в итоге не находит ничего лучше, кроме: — Не делайте Тэхену больно: он не виноват, — переходит даже на формальный стиль, неловко поджимая дрожащие губы. — Он нарушил приказ, — равнодушно молвит, заметив изменившийся формат разговора. Настолько не хочет причинить вред одному из пиратов? Неужели нашлась лабильная точка опоры? Чонгук непременно воспользуется ей. — Пожалуйста, — сквозь зубы выдавливает Юнги, настороженно глядя на не выражающего эмоции мужчину. Велиал тихо хмыкает и без единых объяснений подходит к окну, концентрируя внимание на завораживающем лазурном горизонте. — Твое неискреннее «пожалуйста» ситуацию не изменит. Или предложи альтернативу получше, или проваливай, — без раздумий оповещает застывшего мальчика, периферическим зрением наблюдая за поступающей реакцией. — Да чего, черт возьми, ты от меня хочешь? — не выдерживает принц, отлично понимая, что данный прием — психологическая давка. Этот якобы выбор — грязный муляж. Капитану что-то нужно, и ему, очевидно, попался до безумия подходящий момент. Чонгук нетребовательно поворачивает к Юнги голову и, окинув того неприятным взглядом, снова возвращается к широкому горизонту. — Я много чего хочу, — он устало опирается двумя руками об трость. — Но, к твоему большому сожалению, во всем списке имени младшего де Сен-Лари нет, так что, Белоснежка, нового дружка ты ничем не спасешь. За свои поступки каждый отвечает сам. Тэхен это знал, идя против моих указаний. Юнги пораженно смотрит на вполне серьезно говорящего Велиала, и внутри пробуждается непоколебимое желание его ударить. Да как ему совести-то хватает говорить подобные вещи? Исчадье ада, не иначе. Принц не понимает, каким образом его победить. Мальчишка, до боли стискивает руки в кулак и, не задумываясь о последствиях, уверенно выпаливает: — Да иди ты к черту! Я вижу, как тебе что-то от меня нужно, так подавись! — голос не ломается, даже не дрожит. Чонгук внимательно слушает вышедшего из равновесия принца. — Ты ничего не сделаешь Тэхену, ясно? Он ведь всего лишь дал мне лепешку, черт побери! Хоть царапина на нем будет по твоей вине, я… — Что ты? — хладнокровно перебивает, стремительно сокращая между ними расстояние. — Что ты мне сделаешь? — лишенной нежности хваткой берет парня за подбородок, до заметных покраснений стискивая мраморную кожу. В таком положении дерзить не получается. Аура человека напротив разбивает уверенность в дребезги. Юнги молча смотрит в потемневшие глаза и, задрав подбородок, не дает себе в очередной раз испугаться. Не в данной ситуации. — Я сделаю тебе чертовски больно, — шепотом произносит в лицо мужчины, беспрепятственно вырываясь из ослабевшей хватки. Чонгук несколько секунд, не моргая, смотрит в спину уходящего принца и, услышав нервный хлопок входной двери, растягивает губы в бесчувственной улыбке. Прелесть. Какая прелесть. Ему, оказывается, до сумасшествия нравится прочность де Сен-Лари. С какой стороны ни ударишь — стойко держится. Как ни подойдешь — оттолкнет. Как ни приласкаешь — Чонгук уверен — не поддастся. Истинное морское сокровище. Его лишь украсть и держать в тайнике, подальше от глаз человеческих. По крайней мере до тех пор, пока оно не перестанет сиять.