Часть 4
7 июля 2021 г., 21:02
Из глубокой пучины сна мальчика вырывают чьи-то небрежные касания по телу, которые, не прекращаясь продолжительное время, заставляют уставшего Юнги лениво приоткрыть глаза. Напротив его гамака в общем трюме стоит мерзкий пират и скалится во все тридцать два (хотя, вряд ли там все зубы есть), бесцеремонно проскальзывая грязными руками под брюки принца.
Юнги испуганно округляет глаза, резко садится вертикально на тканевый гамак, чувствуя болезненную хватку на лице. Ему нагло заткнули рот, расстегнули рубашку, лезут в белье, облизываются, как животное, пробуждая в невинном парне волну леденящего страха.
Тэхен предупреждал. Принц не думал, что в первую же ночь пребывания в общей комнате для отдыха, ситуация обернется следующим образом. Какого черта все так на него реагируют? На корабле полно девушек. Или их тоже…
Становится до лихорадочной дрожи страшно.
Юнги, выдержав момент осознания, наконец приходит в себя и, кажется, до крови прокусывает ладонь жалкому пирату, для пущей уверенности пиная правым коленом в живот. Он здесь не останется. К черту любые удобства.
Пират некоторое время матерится в спину убегающего парня, пробует догнать, но из-за ощутимого возбуждения совсем не выходит контролировать бег. Мужчина путается в ногах, несколько раз практически падает, но, выбежав следом за мальчиком на палубу, видит, как тот беспомощно прижался спиной к бортику корабля.
Сердце загнанно стучит, колени подкашиваются, взгляд испуганно мечется по периметру палубы, пытается хоть за что-то зацепиться. Вверху на мачте сидит дежурный пират, который, заметив движение внизу, лишь равнодушно повернулся.
Никто не станет вмешиваться…
Мозг Юнги не сразу, но достаточно вовремя сообразил, как спасти свою бедную шкуру. Он, не медля ни минуты, срывается в сторону капитанской каюты и, начиная громко молотить дверь, уголком глаза замечает побледневшее лицо остановившегося пирата.
Нет, мальчика он не настолько хочет, чтобы рисковать жизнью. Принц замечает внезапную перемену чужих эмоций, и облегченно выдыхает. А зря.
Дверь в капитанскую каюту со скрипом открывается и на пороге стоит до чертиков разозленный Велиал. Увидев большие напуганные глаза мальчишки, он невольно смягчился, вопросительно складывая руки на груди.
— Ты не имеешь права ко мне приходить, если я не звал, — пускающим мурашки голосом начинает капитан, сканируя изучающим взглядом внешний вид принца: расстегнутая рубашка, пятнышка крови на лице, взъерошенные волосы, еле держащиеся на талии брюки. Не нужно быть гением, чтобы сделать соответствующие выводы.
Юнги, стараясь отдышаться, неловко прячет обнаженные участки тела от испепеляющего кожу взгляда. Он уже не уверен, что убегать от одного монстра к другому, было действительно заманчивым решением.
— Я… — пытается набраться храбрости и не дрожать, как осенний лист. Но, признаться честно, в безопасности он себя не ощущает, чтобы нетерпеливо расслабиться.
Чонгук с неопределенным выражением смотрит на парня, после чего, отойдя в сторону, безмолвным жестом пропускает внутрь. Юнги понадобилось ровно две секунды, чтобы предположить, вероятнее всего, худший исход последующего решения. Сидеть в каюте капитана в разы комфортнее, нежели на холодной палубе или с неотесанными пиратами. Наверное.
Принц неуверенно заходит внутрь, слышит спокойный хлопок двери, потом видит перед собой Велиала, одетого в черные атласные брюки и точно такой же длинный халат с серебренной вышивкой на спине. Юнги только сейчас разрешает себе в этой неловкой атмосфере рассмотреть подтянутое тело капитана. Удивительно, насколько человек перед ним выглядит чистоплотным, невзирая на сомнительный статус. И внешность хороша (будем же честными!), и тело.
Юнги плавно заглядывает в разноцветные потемневшие глаза, которые с подозрением смотрят на стоящего впереди взволнованного гостя.
— Ну? — вскидывает бровь Чонгук, мысленно пытаясь придумать, что же с маленьким несчастьем делать. Тот вряд ли вернется обратно в трюм. Скорее останется мерзнуть на палубе и заболеет. Потом лишние проблемы, мало ли воспаление заработает…
Неужели капитан ищет причины оставить мальчика в каюте?
— Можно я у тебя хоть на полу посижу? — тихим голосом спрашивает принц, обнимая себя руками за подрагивающие плечи. Чонгук тяжело вздыхает и указывает ладонью на кровать, в то время как сам без надобности садится за широкий стол.
Юнги удивленно хлопает ресницами, понять не может, действительно ли этот человек предлагает ложиться на свою кровать. По доброте душевной таким образом поступает? Нет, разумеется нет. Но мальчик слишком устал, чтобы думать о втором смысле непредвиденного жеста.
— Тебе ничего не успели сделать? — зачем-то интересуется Чонгук, наблюдая за тем, как принц ложится на слишком большую для него кровать.
Младший быстро перекатывается на ту сторону, с которой лучше всего открывается захватывающий вид на море, и, укрываясь одеялом по шею, глазами-пуговками смотрит все равно на капитана.
— Нет, мне ничего не сделали, — пресным голосом отвечает, встречаясь взглядами со спокойным мужчиной.
— Хорошо, — отвечает и поворачивается, доставая из нижнего ящика стола бутылку знакомого алкоголя. — Пить будешь? — Юнги, не задумываясь, кивает, слегка приподнимаясь на мягких подушках. А кровать-то действительно удобная. Еще и пропитанная ароматом человека, известного народу, как кровожадный демон. А Юнги вот, лежит в его каюте и смотрит внимательно, чувствуя, как с другой стороны кровати под весом прогнулся высокий матрас.
Чонгук сел на безопасном расстоянии, протянул принцу стеклянный бокал, наблюдая за тем, насколько изумительно выглядит внешность де Сен-Лари под лунным светом.
Терпкий алкоголь неприятно обжигает полость рта, но Юнги пьет, мило сморщив аккуратно вздернутый носик.
— Никак не могу понять, что в этой ядерной жидкости всем нравится, — с горем пополам допивает оставшийся на дне стакана ром и откладывает лишний предмет на прикроватную тумбу. Чонгук сухо улыбается и тоже допивает, почему-то не дрогнув ни одной мышцей лица.
— Эффект после выпитого нравится, а не сам вкус, — говорит вполне ожидаемые слова, спокойно опускаясь рядом на свободную подушку. Юнги аж весь поджался, с опасением поглядывая на откровенно уставшего мужчину.
— Ты ведь ничего мне не сделаешь? — на всякий случай спрашивает, снова вызывая у пирата бесцветную улыбку.
— Во-первых, научись говорить со мной формально, — внезапно поворачивает голову в сторону умолкшего мальчишки. — Во-вторых, ты мне безразличен, — заканчивает убедительно и медленно смыкает тяжелые ресницы. Да, видимо Юнги и правда потревожил его в неподходящий момент. Велиал выглядит чертовски уставшим, так что спорить с ним будет неблагодарной наглостью.
Юнги молча поджимает губы и тихонько ложится обратно в постель, время от времени поглядывая на равномерно дышащего капитана. Сейчас тот не выглядит устрашающе, больше даже красиво, восхитительно. Его угольные волосы разбросались по подушке, лбу, ниспадают на закрытые глаза. Принцу так и хочется их поправить, прикоснуться хотя бы, пропустить между тонких пальцев…
О Боже… он совершенно едет крышей. Какие волосы? Какие пальцы? Что ему уже кажется восхитительным? Идиот!
Принц встревоженно поворачивается в противоположную сторону, начиная внимательно изучать взглядом огромное окно. Пусть лучше море, нежели рядом спящий человек: у первого натура куда менее ужасна.
Но почему-то постепенно в голову лезет назойливое убеждение, что с капитаном он в совершенной безопасности.
И это, как окажется впоследствии, его самая обманчивая мысль.
* * *
Впервые за время пребывание на корабле Юнги просыпается не из-за посторонних звуков, не в тюрьме, не от мерзких рук пирата, а просто из-за лучей солнца на лице и ласкового шума моря, доносящегося через приоткрытый иллюминатор. Парень довольно потягивается на мягкой кровати, смотрит по сторонам, но замечает лишь умиротворяющую пустоту на второй части кровати, да и в каюте вообще. Остается довольным. Капитана нет, а это прекрасно. Юнги с приподнятым настроением вылазит из-под нагретого шелкового одеяла. В помещении достаточно тихо. С палубы время от времени доносятся разговоры и смех пиратов, но Юнги не сильно обращает на происходящее внимание. Он останавливается глазами на все том же огромном шкафе и, любопытно прикусывая губу, двигается в его направлении. Как и следовало ожидать, шкаф полон не одежды, а — кто бы мог подумать — книг. Принц успел дойти к осознанию, что Велиал — человек образованный. И это, признаться честно, вызывает необъяснимую заинтересованность: где тот научился читать? Почему вообще имеет подобную страсть к чтению? Да и, черт возьми, что он забыл среди пиратов? Юнги, вероятнее всего, никогда не наберется смелости спросить в открытую. Он аккуратным движением закрывает шкаф, еще раз осматривает каюту вдоль и поперек, задерживается на панорамном окне, улыбается каким-то неосознанным мыслям и вдруг замечает на рабочем столе капитана стакан сока, яичницу с овощами, а также ровно нарезанные фрукты. Юнги, пораскинув несколько секунд мозгами, делает логичное заключение, что завтрак оставлен именно ему. Неужели первым пошел на странные уступки не принц, а Велиал? Любопытная мысль, весьма любопытная… Юнги, не скрывая обворожительную улыбку, садится за стол, быстро завтракает и, собрав всю грязную посуду, удаляется вместе с ней в отдельный трюм к коку. Он вежливо поздоровался с Люсьеном, узнал от того, что через полчаса наступит обед, следственно, парень должен отнести капитану поднос с соответствующей пищей для приема. Принц утвердительно кивнул и, на всякий случай интересуясь, не видел ли мужчина Тэхена, замечает вмиг побледневшее морщинистое лицо. — У себя должен быть, — отвечает как-то нервно, но Юнги, не понимая подобного тона, с легким сомнением отправился в уже знакомый медпункт. Дверь в комнату была приоткрыта. Мальчишка спокойно просовывает голову внутрь и тут же сталкивается с кушеткой, на которой кто-то с окровавленной спиной лежит. Рядом сидит тот мужчина — кажется, плотник — Чон Хосок и с неприсущей пиратам нежностью держит лежащего человека за руку, мягко поглаживая костяшки. Даже целует с трепетом, вызывая у пострадавшего натянутый смех. И тут до Юнги доходит, что лежащий на кушетке — Тэхен… Тэхен, у которого глубокие кровавые полосы на спине, печальная улыбка и с заботой смотрящий пират рядом. Принц неловко стучит в дверь, прерывая между парнями зрительный контакт. Плотник резко поднимается с кресла, убирает руку от врача и, поглядев на Юнги с оттенком недовольства, под тихую просьбу Тэхена уходит из маленького помещения. — Тэхен… — отчаянным голосом начинает Юнги, неторопливо приближаясь к лежащему без движения другу. Врач вопросительно поднимает налившиеся слезами глаза на вошедшего, растянув губы в успокаивающей улыбке. — Забей, это просто царапины, скоро пройдет, — как ни в чем не бывало отвечает, наблюдая за тем, как оторопевший от увиденного парень неровно садится на место Хосока. — Что случилось…? — а в голосе дрожь. Видеть столь доброго, веселого, открытого человека в подобном положении больно до слез. Юнги очень старается не плакать, но почему-то вдруг становится чертовски обидно. Тэхен мнется с ответом некоторое время, опускает глаза в пол, но, быстро промаргиваясь, снова возвращает внимание принцу. — Капитан наказал за непослушание, — сухо говорит, почти сразу замечая, как что-то меняется в выражении эмоций блондина. — Наказал? — непонимающим голосом переспрашивает, на секунду прикрывая дрожащие веки. Неужели он, дурак, подумал, что жалкие угрозы изменят приговор Велиала? Будто бы тот, проявив ночью тень доброты, послушается просьбы… пленника? Смешно даже подумать. Но, черт возьми, Юнги верил! Верил, как идиот, до последнего. И теперь что? Тэхена избили. Избили без единого, мать вашу, сожаления! Юнги дрожащими пальцами тянется к свисающей с кушетки бледной руке. — Прости меня, — искренне просит. — Он сразу заметил, что я чувствую себя лучше, потому что поел, а следом предположил, кто бы мог мне, вероятнее всего, помочь, — голос нестабилен, между словами проскальзывают всхлипы, в горле ком, на сердце тяжесть. Принцу за себя до нестерпимой боли стыдно. — Я пытался его остановить, клянусь, но… — договорить не успевает. — Эй, Белоснежка, чего ты, — с добротой в глазах смотрит на потерянного мальчишку. — Я догадывался, чем все закончится. Ты не виноват, слышишь? Капитан сделал то, что должен, — изнеможенным тоном заканчивает, крепче сжимая руку Юнги. — Но это же нечестно! — повышает голос недовольный принц. — Ты не сделал ничего такого, чтобы заслужить подобной жестокости наказание, — сквозь зубы произносит, наталкиваясь на непривычно хмурое выражение лица пирата. — Я нарушил приказ, Юнги. Это серьезное преступление, — стоит на своем, пытаясь убедить товарища в обыденности собственного положения. Юнги не верит. Он, добродушно пожав Тэхену руку, сделал вид, что от части расслабился, продолжая задавать ожидаемые вопросы: — Может, тебе нужна помощь в обработке ран? Или перебинтовать их надо? Если я хоть чем-либо смогу быть полезен, ты говори, — натянуто улыбается, получая от врача смущенный кивок. — Не волнуйся, я в порядке. Несколько дней поваляюсь и приду в норму, — улыбается куда более естественно, коротко подмигнув сидящему парню. — А теперь, если ты не против, я бы немножко поспал. Будет желание, приходи еще! — слишком оптимистично для столь печального положения молвит, вызывая в Юнги первые признаки недоумения. — Конечно приду, — напоследок говорит, коротко попрощавшись с жуть вымотанным событиями другом. Принц осторожно закрывает за собой дверь, опирается об нее спиной и, до белых пятен перед глазами зажмурив веки, кое-как сдерживает внутри пылающую огнем ядовитую агрессию. Нет, он просто так случившееся не оставит. До таких глубоких ран избить за безобидный проступок по меньшей мере низко. Юнги до содранной кожи на ладонях ненавидит власть Велиала.* * *
Забрав из кухни поднос, наваленный различными видами еды, парень неторопливо двигается по палубе, рассеянно смотря на работающих в тишине матросов. Где-то на противоположной стороне корабля виднеется рыжая макушка боцмана, что, бросив на пленника короткий взгляд, даже не подумал привычно съязвить. Юнги странно щурит глаза, двигается дальше, боковым зрением замечая хмурого старпома за штурвалом. Последний и взглядом его не удостоил, что неимоверно облегчило мальчику душу. Наверное, расстроен состоянием брата… Принц не хочет искать в этом выгоду, но он рад, что Намджун некоторое время перестанет обращать на него внимание. Юнги крепче стискивает пальцами поднос, игнорирует возобновившуюся боль в плече и, испепеляя взглядом массивную дверь в изученную наизусть каюту, без церемоний ее открывает, кое-как занося внутрь приятно пахнущий обед мужчины. Чонгук стоит лицом к окну, никак не отреагировав на появление принца. Поднос опускается на стол, Юнги презрительно смотрит в спину капитана, останавливается неподалеку от книжного шкафа и молчаливо ждет, не зная, с чего именно начать чертов нетерпеливый разговор. Велиал лишь спустя минут пять разворачивается, окидывает парня равнодушным взглядом и садится за стол, сразу взяв в руку фарфоровую чашку кофе. — Выспался? — совершенно внезапно интересуется, заставив не ожидающего подобного вопроса парня на мгновение растеряться. Юнги смотрит на мужчину большими глазами, сталкивается с менее равнодушным выражением, увидев в чужих зрачках странные мерцающие искры. — Да, — коротко говорит, созерцая ленивую улыбку на губах Чонгука. — Составишь мне компанию? — вопросительно подымает бровь и указывает ладонью на забитый блюдами серебренный поднос. Юнги снова не понимает, чего от него на самом деле хотят, но, не сдвигаясь с места, пренебрежительно молвит: — Снова ползать на коленях? — демонстративно фыркает, пытаясь не сорваться на Велиала в первый же удобный момент. Он и так этого человека хочет изо всех сил ударить, вежливо разговаривать — одно из самых трудновыполнимых заданий на настоящий период времени. Так и хочется гаду навредить, помучиться заставить, пусть поскулит. Юнги насладится его редкостным падением… Чонгук внимательно смотрит на развернувшуюся ярость в лазурных глазах, про себя довольствуется, жаждет увидеть больше, вывести строптивого мальчика из равновесия, посмотреть на истинную сущность. Ведь тот не настолько милый, как пытается казаться? Видно же, как хочет отомстить. Не понравилось, по всей видимости, утреннее наказание друга. Жаль, наверное, что мужчине совершенно плевать. — Нет, зачем же ползать? — неопределенным тоном начинает он. Чонгук осторожно отпивает из кружки несколько глотков кофе и возвращает ту на цветное блюдце. — Хочу видеть тебя на своих коленях, — с абсолютно спокойным лицом произносить, встречаясь взглядом с оторопевшим выражением мальчишки. Принц не понимает: издеваются над ним или серьезно? У капитана в пределах нормального показывать одни эмоции, а говорить диаметрально противоположные первым слова? Юнги настолько удивился заявленному предложению, что не успел заметил, как мужчина собственноручно сажает мило не понимающего ситуацию принца на бедра. Да еще какие бедра! Кажется, постепенно агрессия улетучивается из мозгов в предательское сердце. Потому что какого черта оно настолько неистово затрепетало?! Юнги инстинктивно хватается руками за краешек стола, чувствует в области талии крепкую руку и, стараясь подавить необъяснимую реакцию, полубоком разворачивается к хитро улыбающемуся пирату. — Ты издеваться надо мной решил? — на удивление ровным голосом спрашивает, брезгливым движением откидывая сильную руку от талии. Чонгук сухо ухмыляется, убирая кисти на лакированные деревянные подлокотники. — А нельзя? — нагло шепчет в затылок. Принц ежится, но подниматься с насильно предложенного места не особо-то спешит. Может быть, не так уж насильно? — Чего ты хочешь? — интересуется в лоб, косо поглядывая на лежащий рядом с вилкой столовый нож. А мысли-то сразу нашли дорогому прибору применение. Юнги, конечно, не жестокий мальчик, но всадить лезвие в плоть Велиала ему неудержимо захотелось… Чонгук замечает чужой взгляд на серебряном ноже, увлеченно откидывается спиной на спинку кресла и машинально предполагает, сколько времени понадобиться принцу, чтобы фатально набраться смелости. Или, может быть, он совсем не наберется. Чонгук предпочитает думать на удивление иначе. — Чем-то встревожен? — внезапно наклоняется к уху парня, заставив того ощутимо напрячься. На выше заданный вопрос отвечать завидного желания не проявил. Скорее всего обыкновенно не знает ответ. Что ему надо? Трудно представить. Юнги злостно стискивает челюсти, старается держать себя в руках, не делать глупостей, но чертов капитан будто ждет минуты слабины, давит, открыто издевается. Проявил раз доброту, теперь снова в гада превратился. Пуще прежнего, как показывает ежедневная уморительная практика. — Зачем ты так поступил? — на этот раз голос дрогнул. Принц во всю оборачивается к уверенно сидящему мужчине лицом. — Как я поступил? — проницательно смотрит, снова делая насыщенный глоток горького кофе. Юнги непроизвольно закатывает глаза, тем самым вызывая в Чонгуке довольно странную реакцию: морщинка между бровей разгладилась, взгляд приобрел обжигающий цвет. Принц на несколько секунд замялся, через силу убирая собственные глаза вниз. Некомфортно становится под этим ледяным изучающим вниманием. Чертовски некомфортно. — Ты отдал приказ избить Тэхена! — повышает голос скорее от беспомощности, потому что давешняя злость куда-то поразительно испарилась. — За что? — вопросительно изгибает аккуратные брови. Чонгук, наклонив голову к плечу, удовлетворенно улыбается. — Он нарушил приказ, — говорит как само собой разумеющееся. Может, для пиратов это и в рамках нормального, но для Юнги подобные наказания — чудовищная дикость. — Это был глупый приказ! — снова кричит, только сильнее забавляя безразличного мужчину. — Но, тем не менее, это приказ, — хмыкает и, не обращая внимания на дальнейшие возражения парня, принимается есть хорошо прожаренный стейк с овощами. Юнги от подобного жеста вскипел и, нагло отобрав у капитана вилку, без сожалений выбрасывает ту на пол. — Не смей меня игнорировать! — под конец фразы щеку обжигает болезненная пощечина, а до этого равнодушный мужчина становится поразительно недоволен. — Ты кто такой, чтобы мне указывать? — вопрос риторический. Королевский статус Велиала не волнует никаким боком. Его рука стремительно поднимается вверх и до тихого шипения стискивает полюбившуюся шею принца. Юнги обижено округляет глаза, хватается пальцами за запястье Чона, чувствует пугающей силы удушение и, осознавая собственную слабость, с легким хрипом выдыхает. — Скотина… — он автоматически опускает руку на стол, практически незаметно нащупывает серебряный нож и, не давая возможность мужчине сориентироваться, без капли сожаления вгоняет лезвие в правое бедро капитана. Кажется, на это он хромает? Чонгук до ледяных мурашек зарычал сквозь зубы, неосознанно расслабляя слишком крепкую хватку. Юнги жадно вдыхает недостающий воздух, пытается подняться и убежать, пока не случилось худшее, но на этот раз Велиал, к сожалению, поразительно быстро среагировал. Он, не обращая внимания на ранение, с чудовищной силой хватает мальчика за волосы и, дотащив того до стены, больно прикладывает затылком об твердую поверхность. — Да как ты, дрянь паршивая, посмел меня ножом ударить? — голос ниже привычного, пускает непроизвольные разряды тока, импульсы подает к сердцу, мозгу, конечностям — все дрожит и отказывается работать. Принц большими глазами смотрит на сорвавшегося с цепи мужчину и молится всем существующим высшим созданиям, дабы остаться сегодня в живых. — Ты заслужил… — снова хрипит, неприятно морщась от грубых касаний капитана. — А знаешь, чего ты заслужил подобным поведением? — он смотрит как-то сумасшедше, в глазах неистовое безумие, злость, раздражение. Юнги смотрит на развернувшийся коктейль и содрогается в страхе. Это слишком. Не зря же зовут его «Велиал». Мужчина достоин такого псевдонима до мозга костей, до кончиков пальцев, целиком. Лишить этого человека контроля было самым глупым в жизни мальчика решением. Чонгук перемещает руку с волос на шею, скалится не по-доброму, второй запястья тонкие перехватывает, пути отхода забирает, не дает шанса спастись. — Как же ты попал… — голос приобрел самые низкие из всех вероятных оттенки. Принц безмолвно распахнул истерзанные малиновые губы. — Я… — Заткнись! — рычит настолько громко, что мальчик вместе с сердцем испуганно дрогнул. — Слушай меня внимательно и запоминай: обращаться со мной только на «вы», не повышать тон, не хамить, подчиняться, — сквозь зубы цедит, все сильнее стискивая шершавыми пальцами шею. Юнги хотел было что-то добавить, но вдруг с ужасом осознает, что не чувствует ногами землю. Чонгук его одной гребаной рукой приподнял вверх, испепеляющим взглядом рассматривая покрасневшее лицо. Картинка перед глазами начинает мутнеть. Кислород почти не поступает в легкие. Силы на сопротивление постепенно покидают скованное нечеловеческим ужасом тело. — Я понятно выражаюсь, принцесса? — с оскалом спрашивает, чувствуя неудачные попытки парня разодрать ногтями смуглую кожу. — Так не пойдет, — он вдруг замолкает, но спустя две секунды каюту пронзает глухой звук удара затылка об стену. В глазах потемнело. Худенькое тело обмякает. Чонгук с удовлетворенной улыбкой берет потерявшего сознание мальчика на руки. — Ты перешел черту, Белоснежка. Но даже в таком случае я тебя не убью. Мужчина неровно садится на кровать, игнорирует режущую боль в ноге, заботливо убирает лунные пряди с обворожительного лица и невесомо целует в щеку. — В следующий раз ты вряд ли промахнешься, а я по-прежнему буду тебе все прощать. Иронично, не правда ли? Когда-то ты мне надоешь и я перережу тебе чертову глотку, — он деликатно проводит пальцами по красным пятнам на изящной шее, — но не сегодня, — шепотом заканчивает и лишь спустя минут десять удосуживается послать матроса за врачом. Сокровище ни на секунду не прекращает ослепительно сиять.
