Без чувств

— Я теперь в вашей группе, — Антон не может сдержать лёгкой улыбки, видя реакцию друзей. Он же может их так назвать? До Сони долго доходит как это вообще, и правильно ли она поняла, а Серёжа во все 32 зуба лыбиться и идёт обнимать соседа. Тот даже не сопротивляется. — Моя мечта сбылась, — хихикает Матвиенко, отстраняясь от парня. — Это надо отпраздновать, — не спрашивая, настаивает Чацкая и, замечая, что Шастун готов возразить, добавляет. — Нет-нет, Шаст, это даже не обсуждается. Юноша думает всё же отказаться, но его чувства побеждают разум, и он обессиленно пожимает плечами. Те смеются и чуть ли не за ноги уводят парня к выходу. Нужно хоть раз позволить себе отвлечься от своих принципов и просто отдохнуть. Соня всегда была приличной девушкой, поэтому вместо того, чтоб отпраздновать как следует, она ведёт парней в самый конец какого-то малолюдного парка. Да, просто парк. — Я думал, мы в кафе сходим, — говорит Серёжа без капли грусти. — Мне здесь нравится, — облегчённо вздыхает Шастун, садясь прямо на траву, укутываясь плотнее в толстовке. Вокруг уже постепенно темнеет — фонари почти ничего не освещают. Перед ними пруд, в котором видно отражение тёмно-синего неба с чуть видными белыми точками, а где-то вдалеке плавает пара уточек. От этой картинки Антона ведёт. Захотелось огромный пушистый плед с какими-нибудь вкусностями поблизости — настолько ему было комфортно в этом месте. Чацкая сдавлено хихикает, видя зачарованного парня и непонимающего Серёжу. — Я могу в магазинчик сходить неподалёку и какие-нибудь шоколадки с чипсами купить, — мимолётно предлагает девушка. — Было бы кстати, — кивает армянин, садясь на свою ветровку недалеко от Антона. Рыжая тут же по щелчку исчезает, оставляя друзей наедине. Первокурсники сидят в полном молчании, но эта тишина совсем не звенела в ушах и не напрягала Шаста, как это бывает обычно. Это из-за того, что он очень расслаблен? Или на него так эти двое влияют? Но об этом парню совсем не хотелось думать. Хотелось запомнить этот момент в памяти и просто пытаться не забыть его. — Ты сегодня другой, — хмыкает Матвиенко, не глядя на юношу. — Другой? — приподнимает брови он, не понимая о чём говорит мелкий. — Больше улыбаешься, — ведёт просто плечами Серёжа. А Антон замирает. Он стал больше улыбаться? Никто никогда не говорил, что он вообще улыбается. И от этого парень начинает чувствовать… Облегчение?.. Он может спокойно улыбнуться, не показав себя каким-то странным. Почему Шастун давно ещё не отпустил себя? Просто не готов. И сейчас не готов до конца. Заметив, что он слишком много думает, юноша чуть вертит головой, отгоняя все странные мысли, что могут прийти в голову. — Расслабься, Шаст, — вздыхает мелкий, откидывая голову вверх, глядя на небо. — У тебя теперь есть я и Чацкая — твои друзья, которые будут рядом. Будь в этом уверен. Друзья. У него есть друзья. Не хочется ему нагнетать обстановку, на подобии, «это ненадолго» вот совсем нет, даже просто думать о чём-то. — Ого, не слышу ора, — запыхавшись, хмыкает позади парней Чацкая, стоя с огромным пакетом в руках и высыпая всё содержимое на высохшую траву. Те чуть ли не приоткрывают рты от вида такого количества еды. — Чего так смотрите?.. Гуляем, так гуляем. Серёжа с Антоном неуверенно переглядываются, но мелкий всё же первый срывается и бросается к плитке молочного шоколада, прихватывая за собой бутылку Пепси. Шастун пожимает плечами и тянется к крабовым чипсам. — Спасибо, — тихо говорит Шастун, привлекая к себе удивлённый взгляд Сони. — Ну, этот же вряд ли это скажет. Рыжая понятливо фыркает, насмешливо глядя на армянина, и, не удержавшись, пинает его ногой по бедру. — Эй! За что? — жалобно шипит Матвиенко, из-за чего те начинают смеяться. Серёжа наконец-то рад, что теперь может свободно общаться с Антоном, не боясь, что тот его прибьёт за его не умолкавшее говорение. Соня наконец-то рада, что эти двое нормально ладят, и они станут настоящими и лучшими друзьями в будущем, делящиеся друг с другом своими любыми проблемами. Антон наконец-то рад, что может свободно улыбаться и общаться хотя бы с кем-то. Такими темпами Матвиенко с Шастуном оказываются в общаге к 12 часам ночи, встречая по пути неприветливый взгляд Елены Николаевны. Но от них не пахнет перегаром, алкоголем, как от других студентов, которые обычно возвращаются к этому же времени или даже позже. Они выглядят уставшими и счастливыми. — Блин, завтра ещё и пары… — ноет мелкий, ложась на кровать Шаста — лезть по лестнице на свою кровать вообще нет желания, если можно воспользоваться другой на немножко, а у Антона просто нет сил возникать, поэтому он валиться на коврик около кровати. — У нас завтра четыре пары и подниматься в восемь… Мы ж не встанем! — Прорвёмся как-нибудь, — хрипит внизу парень, даже не хотя думать, как встанет — ему утром всегда было сложно просыпаться. — О! А если… — не успевает что-то предложить Серёжа, как его перебивает звонок с телефона Антона. Юноша лениво чуть ли не доползает до двери, где лежал рюкзак, и достаёт оттуда телефон, замирая. Экран телефона показывает «Отец», и Шаст не хочет брать трубку от слова совсем. — Мне… Выйти? — неуверенно спрашивает мелкий. Сосед лишь благодарно кивает, и тот выходит из комнаты, оставляя друга наедине. Брать или не брать? Лучше не стоит брать, чтоб не выслушивать нотации папы насчёт того, что тот не берёт трубку. Но другая часть разума думает, что взять трубку стоит. А если отец волнуется? Все эти мысли в голове Шаста пробегают за пару секунд, и парень всё же отвечает на звонок. — Ого, вы соизволили ответить, Антон Андреевич, — чересчур спокойно говорит мужчина, чем изначально начинает пугать парнишку. — И я рад вас слышать, — улыбается он. Отец молчит, явно удивляясь настроению сына. — Чего такой счастливый? — подозрительно спрашивает Андрей. — Выпил что ли?.. — Пап, выходные нескоро, какая выпивка, — не удержавшись, издаёт смешок Антон. — Ну, тогда я жду объяснений, — уже менее спокойно просит Шастун-старший. — Какие объяснения? — видимо, счастье реально опьяняет людей, ну, или юноша просто тупит. — Антон, — терпеливо просит он. — Почему ты не отвечал три дня? Я беспокоился о тебе. Шаст чуть улыбается. Вот на какие меры приходится идти, чтоб услышать эти слова. О нём беспокоились. — У меня дела были, — пожимает плечами студент. Андрей Валерьевич устало вздыхает. — Ладно. Как тебе преподаватели? Как Павел Алексеевич? Антон чуть хмурится, но, вспомнив, чего он всё же добился сегодня не самым безопасным способом, снова улыбается. — Какой Павел Алексеевич?.. А… Не могу вспомнить, пап. — Ты не знаешь своего куратора? — хмыкает тот, а за ним и тихо сын. — Знаю, конечно. Арсений Сергеевич. Андрей молчит, а тот уже ликует. Не ожидал ты, пап, конечно, да? Антон даже приблизительно не может догадаться, что сейчас творится в голове отца. Как вообще так произошло? Почему Паша ничего ему не сказал, докладывая информацию о его сыне? Кто такой Арсений Сергеевич? — Пап? — А, Арсений Сергеевич…? — Преподаватель по актёрскому мастерству, истории литературы и, по совместительству, куратор моей группы. Не зря все говорили, сын весь в отца. Антон всегда умел ловко врать. Это плохо, он и не отрицает, но в самые нужные моменты помогает всегда. — Павел Алексеевич мой… Мой знакомый, он должен у тебя преподавать сценическую речь. Потерял навыки актёрского мастерства, пап, потерял. — А! Точно же, вспомнил… В этот момент заходит Матвиенко, слышащий весь диалог, а точнее монолог, Антона. — Пап, прости. Не могу больше говорить, сосед пришёл. — Сосед? — удивляется мужчина. — Я же договорился, чтобы ты один жил. Класс. Ещё одна ошибочка. — Ладно, спокойной ночи, — быстро прощается отец и отключается. Серёжа стоит у двери, не догоняя, что это было. Шастун замечает странный взгляд на себе и устало чуть хмыкает: — У тебя много вопросов, да? — Читаешь мои мысли, — уже настраивается на интересный разговор армянин, садясь прямо на коврик. — Павел Алексеевич просто друг моего отца, и папа хотел, чтобы он за мной присматривал и докладывал ему о моей успеваемости. Именно поэтому меня перевели сначала к нему в группу, — пожимает плечами Антон. Мелкий чуть хмурится, отводя ненадолго от друга взгляд. — Поэтому ты хотел в нашу группу?.. Шаст никогда не слышал такой серьёзный тон у Матвиенко. Он звучит одновременно пугающе, отчаянно и грустно. Антону становится стыдно. Он опять готов себя накручивать и прийти к выводу, что у него никогда не было и не будет друзей из-за его характера, но вовремя останавливается. Вспоминает чувство… Чувство, когда ты кому-то нужен, кому-то правда интересен. — Сначала да, — честно отвечает Антон и слышит удивлённый вздох мелкого. — Но теперь понял, что не только поэтому. Армянин поднимает голову, не понимая о чём он. — Серёж, у меня никогда не было друзей. А тут внезапно появляешься ты с Соней, которые хотят реально со мной общаться, не обращая внимания на мой омерзительный характер. Я… Не хочу потерять первых и единственных мне друзей, — Антон смотрит тупо в пол, не хотя видеть реакцию соседа. Он сказал что-то глупое? Он, наверное, это говорил неискренне? Матвиенко не верит? Но армянин верит. Сразу заметил, что сосед попался необщительный и странноватый. Но его к нему тянуло. Как и рыжую. Те легко могли найти с кем угодно общий язык, но Шаст был особый случай. Этот парень правда должен стать их другом — это была их изначальная задача. — Мы никуда от тебя с Чацкой не денемся, — улыбается ему юноша, на что зеленоглазый удивлённо хлопает глазами. — Пошли лучше спать, завтра рано вставать. — Матвиенко! Шастун! Если вы не появитесь здесь через 15 минут вам не только от меня пиздец, господа! — орёт им в телефон Соня, вместо приветствия, и тут же сбрасывает трубку. Что и требовалось ожидать — они проспали. И ладно бы на минут 20, но на полтора часа… Поэтому студенты еле успевают на вторую пару. К счастью, у них хорошие отношения со старостой, с которой можно договориться через шоколадку — проверено. Но парни сейчас не уверены, что смогут так загладить свою вину, потому что Чацкая уже минут 15 стоит перед Арсением Сергеевичем, придумывая отмазки «где же Антошка с Серёжкой». А Антошка с Серёжкой бегут со всех ног на пару актёрского мастерства, как раз на пару Попова. — Не, Шаст, нам реально конец, — задыхаясь от нехватки воздуха, говорит армянин. — Да придумаем что-нибудь… — толкает его тот, чтоб поторапливался. Есть шанс, что они успеют. Но маловероятный шанс, что они вернутся с пары живыми, если их вообще пустят туда. Лучше бы не пустили. В учреждении всё было строго с опоздавшими, особенно студентов первого курса. Прогуливание месяца пар — прогуливание по Питеру с документами об отчислении. Но так как у них есть сам Арсений Попов, то максимум, что им будет, это неделя уборки в аудитории. Согласитесь, это лучше, чем отчисление. Матвиенко с Шастуном уже у входа, когда разносится звонок. — Давай бегом, — торопит его нетерпеливо мелкий. Но Антон останавливается, видя перед собой преподавателя с Чацкой. Соня угрожающе смотрит на друзей, в любую секунду готовая их убить, а Попов таким взглядом, что самому просто хочется убиться. — Молодые люди, — у Шаста мурашки по коже, будто его отец будет сейчас за что-то отчитывать. — Время… Время уже много, а вы не в аудитории, — брюнет положил руки на уровне груди. Как граф, честное слово. Ещё бы пиджак с париком, один в один. — Почему они здесь, Сонь? — рыжая вздыхает, пожимая плечам. — Мистика, Арсений Сергеевич. Видела их, вроде, у кафедры, а эти уже тут. Матвиенко за спиной друга, не сдержавшись, тихо хихикает, от чего Антон тоже не может сдержать незаметной улыбки от собеседников. — Мистика, значит, — поджимает губы смешно мужчина, несмотря на свой грозный взгляд минуту назад. — Бегом на пару, волшебники! — рявкает резко он. И все трое срываются с места на третий этаж. — Повезло! — улыбается от уха до уха Серёжа, одновременно с этим сохраняя темп бега. — Рано радуешься, Матвиенко… — фыркает Чацкая. — У вас всё равно проблемы будут. Как и у меня. Парни виновато смотрят на неё, сбавляя темп и подходя уже шагом к аудитории. Студенты оглядываются по сторонам в поисках Арсения Сергеевича, но его нет. Ну и куда же он ушёл со своей же пары?.. — Прости, Чацкая, — первый подаёт голос армянин. — И спасибо тебе. Ты настоящая подруга. Рыжая фыркает, но всё же выглядит не такой злой, как несколько секунд назад. Мелкий чуть толкает в бок друга. — Да, Сонь, спасибо, — улыбается уголками губ зеленоглазый. — Ты нас спасла. Девушка смотрит на друзей, как на тупых, но потом безысходно вздыхает. — Ладно, будет, что будет… Пойдёмте правда, а то ещё один волшебник нас правда убьёт заживо,* — те не отнекиваются и послушно идут за Чацкой. — Соизволили прийти, — фыркает брюнет, не здороваясь с другом. Арсений резко заходит на кафедру, где сидит одинокий его коллега Позов, у которого сейчас окно, попивая спокойно чай, до того момента, как не заходит это чудо. — Вот зачем эти отмазки? Считают меня за тупого старика? Мне 27 лет! Могли бы что-нибудь получше придумать… И чем это они занимались, что еле успели ко второй паре?! — на эмоциях просто быстро выдаёт будто самому себе мужчина, даже не обращая почти внимания на Диму. — Ты чего к ним пристал, Арсений? — буркает мужчина. — Ну, опоздали и опоздали, им же по 19 лет. Могли выпить, на свидаку сходить, в клуб –всё что угодно могло стать причиной. Лекцию просто прочитай да задание дай, делов-то. Арс недовольно в очередной раз фыркает, обидчиво отвернувшись от друга. Это просто предательство. — Ты вообще на чьей стороне, Поз? — возмущённо спрашивает тот. — Ни на чьей. Вали уже, достал. У тебя сейчас вообще-то пара, — без какой-либо эмоции медленно произносит коллега, наконец-то отпивая чай. Попов зло хмыкает и всё же медленным шагом идёт в аудиторию. Настроения как-то вообще нет вести пару. Особенно с этими неответственными студентами. — Что с этими преподавателями не так? Почему они всегда опаздывают? — чуть хмурится рыжая, жуя шоколадку, которую всё-таки по дороге в университет купили парни, чтоб хоть немного загладить свою вину. — И кто тут ещё из нас неответственный… — подхватывает за ней Матвиенко, недовольно поглядывая на дверь. Остальная часть студентов спит, так как они-то успели ко второй паре, в отличии от некоторых, и не попались, поэтому просто надеются, что у преподавателя дела и пара будет отменена. Шаст наоборот пытается не закрыть глаза, чтобы окончательно не заснуть, иначе все его еле растолкают потом, а выделяться всё равно совсем не хочется. Он смотрит в одну точку, пытаясь вспомнить какое сегодня расписание, много ли будет домашнего задания, какие планы на выходные, но в голове только Попов. Да, этот неответственный и странный человек, но в то же время преподаватель года на втором месте во всём университете с разными слухами о его личной жизни, из которых абсолютно никакой не подтверждён. Антон ловит себя на том, что ему интересно. Интересно почему о нём почти ничего неизвестно, почему он так внезапно, по словам студентов, стал работать здесь, как его вообще приняли на работу с его-то довольно юным возрастом (с учётом, что он здесь работает не первый год точно), какой он на самом деле. Так его тянуло только к Серёже и Соне, и парень начинает напрягаться. Он прикрывает глаза, глубоко вдыхая. Матвиенко замечает, что что-то не так с Шастуном, но теперь не спрашивает, знает, что тот пока что не до конца доверяет им. Ну, по крайней мере, они на этом этапе. Соня также замечает и предпочитает тоже молчать, наблюдая за другом. На всякий случай. Они тоже на самом деле о нём мало знают, но всё должно идти постепенно. Слышится скрип двери, и в проёме оказывается наконец-то недовольный и слегка разозлённый по глазам Арсений Сергеевич. — Здравствуйте, первый курс, — вздыхает он, явно пытаясь успокоить свои нервы. И у него это получается, брюнет чуть улыбается, заставив (почти) всех студенток сойти немного с ума и поехать крышей. — Наконец-то соизволили сделать нормальное расписание, и это наша с вами первая пара актёрского мастерства — самого главного для вас предмета. Студенты зачем-то начинают хлопать, великолепная наша тройка неуверенно за ними. — Рано радуетесь, — хмыкает Попов, окончательно забыв из-за чего злился, отдавая самого себя в учебный процесс. — Теперь, когда с расписанием проблем нет, как и со списками групп, — подмечает преподаватель, глядя незаметно на Антона, на что юноша опустил глаза, — наши пары будут теперь проводиться регулярно, почти каждый день. Но в аудитории нет недовольных комментариев, что свойственно первой группе, на что Арсений Сергеевич поднимает брови от удивления. — Рад, что вы готовы к мучениям, — оглядывает он всех. — Сегодня у нас, так скажем, вступительная тема. Вы просто должны меня слушать, — послышались какие-то диалоги со всех сторон. — Желательно молча, — строго отрезал мужчина. Шастун изгибает бровь. Вот скажите, как у него это вообще получается? — уметь контролировать в себе две личности — улыбчивый душевный преподаватель и строгий серьёзный, из-за чего идут мурашки по коже, то ли от страха, то ли от чего-то другого, что вне его разума. Словно прочитав мысли, Арсений снова всем улыбается, подходя к доске и записывая тему «Восприятие». — Вообще, главной задачей первого курса является наиболее полное выявление индивидуальности каждого студента во всех аспектах: нравственном, творческом и профессиональном, с тем чтобы на протяжении последующих лет обучения раскрыть и вырастить эту индивидуальность во всём её неповторимом своеобразии. Мы нашли человека, который говорит лучше преподавателя по сценической речи... В аудитории полная тишина настолько, что не слышно ни вдоха, ни вздоха. Или Попов реально маг, или профессионал. Но скорее маг. — Главная учебно-творческая проблема первого года обучения — восприятие. Восприятие студентом окружающей жизни, искусства, литературы в широком смысле, восприятие сценического события. Вокруг восприятия группируются все остальные элементы актёрского мастерства. Поэтому вам лучше постараться вникнуть хотя бы немного. Матвиенко с чуть приоткрытом ртом вникает материал. Чацкая садится в удобную для неё позу и внимательно слушает. Шастун просто охреневает. Другого тут слова не подберёшь попросту. В его жизни не было ни одного учителя или репетитора, который ему правда нравился, но тут он поступает в театральный университет, и все представления Антона переворачиваются с ног на голову. Бывает же такое, что хочется слушать приятный голос преподавателя, вникая полностью в тему, ну нет же. Несмотря на свою ленивость после сна, Шаст слушает без каких-либо отдельных мыслей всю пару. — Так быстро всё закончилось, — чуть подтягиваясь, встаёт Серёжа. — Наверное, это из-за того, что он опоздал. — Он опоздал не больше, чем на 20 минут, — отстранённо подмечает Антон, медленно приходя в себя и вникая в реальность. Все же знают, если тебе нравится какое-либо дело, то всё проходит махом. Ты и не замечаешь, что занимался этим почти весь день. Так и с парами Попова. Настолько у человека есть талант заинтересовать любого человека любой темы, что просто не сразу верится в это. Маг Арсений Сергеевич. Ему идёт. И только тройка хочет выходить из аудитории, как их вовремя останавливают. — Стоять, волшебники! Ну, кто бы сомневался. Ребята совсем забыли о своём опоздании, а у Попова, видимо, была хорошая память. Надо будет это запомнить на всякий случай. — Вы мне ничего сказать не хотите? Первокурсники медленно поворачиваются к мужчине, тот их жестом просит подойти поближе. — Смелее-смелее, — они неуверенно всё же подходят к нему. Брюнет ждёт, когда все студенты выйдут. — Я вас внимательно слушаю, — расположившись максимально удобно на своём кресле, произносит он. — Я же говорила, Арсений Сергеевич, что их видела у кафедры… — начинает оправдывать парней Соня, но Матвиенко останавливает её пинком сзади. — Соня нас, наверное, с кем-то перепутала. Мы правда опоздали. Рыжая тихо вздыхает, опуская голову, надеясь, что наказание им смягчат за правду. Хоть и не сразу, но правду. — Причина вашего опоздания? Книжки читали? — фыркает мужчина. — Мы с Антоном проспали, — пожимает плечами армянин, тоже опуская голову, не хотя смотреть на холодные голубые глаза. Арсений слегка насмешливо смотрит на студентов, что замечает Антон. — А вы что скажите, Шастун? — с глупой интонацией спрашивает Попов. Вот почему он ко всем обращается по имени, кроме меня? — Солидарен с Серёжей, — коротко говорит Шаст, не опуская взгляд, смотря прямо на собеседника. Арсений долго смотрит, нет, вглядывается в него так, будто пытается прочитать мысли или понять правда ли это. Других двоих это молчание уже начинает напрягать, вынуждая всё же поднять взгляд на преподавателя, но тот смотрит только на одного. — Так, ладно… — чешет неуклюже щетину брюнет, всё же показывая свою вторую личность. — Соню я жалею за защиту своих друзей, а вы без наказания никуда не денетесь, — хмыкает он, смотря на моментальное облегчение студентов. — Скоро пара начнётся, завтра парням скажу, что придумал. Они часто кивают и, прощаясь, двигаются как можно быстрее к выходу. — Останься ненадолго, Шастун, — останавливает опять его мужчина. Антон непонимающе переводит взгляд то на него, то на друзей, всё же кивая ребятам, чтоб те отправлялись на следующую пару без него.