Без чувств

Святая троица идёт медленными и тягучими шагами по коридору, не о чём просто болтая. Блин, всё же классно иметь такого человека, с которым тебе так легко и просто, с которым можно просто так встретиться без причины и погулять и с которым тебе комфортно. Вот таких у Антона двое. Да, сумасшедшие и ненормальные, но уже без них никуда. Да и вообще, кстати, четвёртый день подряд всё идёт неплохо и слишком легко. Преподаватели, уставшие от четвёртого курса, да и от жизни, решили не загружать первый курс первый месяц, поэтому дают немного заданий. В свою же очередь первокурсники в благодарность посещают все пары и ведут себя как лапочки, чтобы не понабрать пропусков. И так ничего не делают особо сейчас. И Чацкой меньше работы — никаких происшествий нет. Антона это начинает пугать — явно это подготовка перед адом. Так же не может быть вечно. Особенно парня начал пугать Арсений Сергеевич. Выглядел он неважно, но не в том смысле — Попов в любом виде красавчик. Он также старался каждый день улыбаться студентам, как обычно. Но это была неискренняя улыбка, как раньше. Синяки под глазами, которые мужчина явно старался как-то скрыть, выдавали его состояние. Арсений выглядел устало. Просто устало. Когда все студенты уже уходили, не обращая внимание на преподавателя, Антон краем глаза всё же замечал, что улыбка стала тут же пропадать. Попов наедине с собой просто прикрывал глаза, пытаясь привести себя в чувства, дыша через раз как можно легче. Преподаватель перенёс даже зачёт на неделю. Рубашка всё такая же идеальная с брюками, но не его нынешнее состояние. Насколько бы Арсений не был хорош в актёрском мастерстве, свои настоящие эмоции он не мог скрыть. По крайней мере, от Шастуна это было более чем явно. Даже с Павлом Алексеевичем и Дмитрием Темуровичем его было можно увидеть редко в перерыве между парами, что бывало раньше часто. Из-за этого сам студент чувствовал беспокойство, каждый раз глядя в голубые глаза. Ему самому становилось тяжело в груди и так и хотелось его завалить вопросами, где же тот самый Попов, которого он только в первый раз увидел, но… Кто Антон ему, чтобы что-то рассказывать? Нужно теперь расслабиться. Никакого стресса, проблем. Тем более, каких-то Арсениев Сергеевичей. Живи и наслаждайся, пока можешь, Шастун. — Ты ж не против, Антош, да? — спрашивает мило Серёжа. — Не против, — мотает головой Антон, даже не поняв, на что он согласился, просто машинально ответив. — Дурак! — чуть ощутимо бьёт Чацкая в плечо Матвиенко. — Ты же видишь, что он не слушает нас, — вздыхает та. — Чего такое? — сообразил спросить Шастун. — На свиданку надо, — за друга отвечает Соня. Шаст недоверчиво косится на обоих, вызывая у друзей возгласы. — Чтобы я с ней?! Головой треснулся, Шаст? — рявкает мелкий. — Мне заняться нечем что ли? — менее агрессивно фыркает девушка. — А я ничего такого и не говорил, — тупо улыбается Антон, глядя на смущающие рожи друзей. Он начинает громко смеяться от неловкости ситуации, а вместе с ним и рыжая с армянином. — Ну, так что? — успокоившись, спрашивает Серёжа. — Что? — не понимает Шастун, поднимая бровь. — Отпросишь меня от уборки на один день? — Что?! По логике Антона, отпрашивать его должна староста группы, то есть, Чацкая, а не он сам. Ну, как он будет его отпрашивать? «Ой, там что-то Серёже плохо стало, можно я сегодня за двоих буду?»?! Это так тупо звучит, если учесть, что Арсений Сергеевич прекрасно видел состояние своего студента, пересекаясь с ним весь день. Ему конец. Последней парой была история зарубежного театра, на которой Антон вообще не слушал преподавателя, пытаясь придумать отмазку для Матвиенко. Шастун уже стал лезть в гугл, но вовремя одумался, осознав, что находиться на паре под пристальным взглядом Позова. В любом случае вряд ли Попов поверит. Он, вроде как, только недавно был студентом, поэтому знал все отмазки. Ему конец. Не хотелось одному мыть всю аудиторию, вот честно, даже если это последний день их, так называемого, наказания. Вдвоём они всё убирают полтора часа, а один сколько он будет мучиться… Ему конец. — Чего такой нервный? — спрашивает Серёжа, чувствуя, как чуть трясётся парта из-за дрожащих ног друга. Антон лишь мотает головой, давая понять, что всё хорошо, но те-то понимают, что все не очень хорошо. — Может я вместо Серёжи тебе помогу? — спрашивает Чацкая, с сожалением глядя на парня. — Нет, Соня. Тебе надо отдохнуть, а не за этого придурка пахать, — хмурится Шаст, краем глаза глядя на фыркающего Матвиенко. — Да блин, Шаст, эта девка такая классная! Другого шанса у меня не будет. Я так долго хотел… — он тут же замолкает, ловя на себе строгий взгляд Дмитрия Темуровича. Шастун вздыхает, лишь махая рукой, мол, делай, что хочешь, сдаваясь под таким напором армянина. Ну, пусть помучается, за то у друга мечта исполнится. Пара заканчивается и Серёжа, быстро попрощавшись с Антоном и рыжей под ор Позова, который хотел провести студенту лекцию над его поведением, убегает из аудитории к своей ненаглядной. Преподаватель лишь что-то недовольно бормочет, не став догонять студента. Дмитрий Темурович вопросительно смотрит на Шастуна и Чацкую, как бы спрашивая, куда этот улетел, но те лишь неловко пожимают плечами и тоже убегают подальше от кабинета. — Тебе точно не нужна помощь? — переспрашивает на всякий случай она. — Иди уже, — фыркает Антон, махая подруге, спускающейся на первый этаж. Ну что? Погнали за приключениями на пятую точку. Антон который раз за день идёт по коридору, но теперь уже один. Это может показаться грустным, но это совсем не так. У парня чуть дрожат руки, и он начинает быстро соображать, как объяснить отсутствие второго волшебника. Это их общее прозвище с Серёжей от Попова у Шаста засело надолго в голове. С совсем другими мыслями Антон и не замечает, что стоит уже напротив аудитории актёрского мастерства. Он как можно глубже вдыхает, пытаясь легко выдохнуть, как делает тогда, когда нужно справиться со стрессом, и подходит к кабинету. Но не успевает Шастун коснуться ручки двери, как она открывается, и перед парнем оказывается сам Арсений Сергеевич. Шаст неловко ему улыбается, борясь с желанием убежать прямо сейчас. — Здравствуйте ещё раз, — кивает студент, нервно выдыхая. Попов ничего ему в ответ не говорит, лишь кивает в сторону аудитории и заходит обратно. Антон заходит следом за брюнетом, закрывая дверь. Мужчина пристально смотрит на Шастуна, оглядывая его с ног до головы. Он всё такой же усталый, а за весь день синяки стали ещё видней. — Где Матвиенко? Импровизируем, господа. — Он это… Дела у него возникли, поэтому он не сможет сегодня, — поджимает губы Антон, понимая, что это провал. Арсений еле слышно хмыкает и даже чуть улыбается, что Шастун не замечает, опустив голову. — В деканате много людей, поэтому я здесь поработаю. Там тряпки, вперёд, — указывает он на шкаф в противоположной от них стороне и реально садится за свой рабочий стол, приступая к проверке заданий по истории литературы второго курса. А так можно было?.. Вот, Серёжа, серьёзно?! Антон топчется какое-то время на месте, не сразу понимая, что вообще делать. Выглядело это так, будто он ждёт разрешения пошевельнуться. Всё это продолжается до того момента, пока зелёные глаза не встречаются с синими, и парень уже чуть ли не бежит к родной швабре. Что понял Шастун за полтора часа, так это то, что не стоило отпускать Матвиенко. Ну, или просто уйти с ним, получив ещё одно наказание, которое не причинит никого труда придумать их преподавателю. Но, к сожалению Антона, из-за отсутствия способности предсказывать будущее, он старается вести себя, как мышка, боясь создать лишний звук, чтобы не привлечь к себе внимание Арсения Сергеевича. Но Попов и без этого со смешком наблюдает над стараниями студента в течение всего времени. Больше его умиляет рукожопство парня. Не было ни одной тихой минуточки, где ничего не упало бы. Каждый раз что-то шуршит, шумит, грохает, из-за чего Арсений попросту не может сосредоточиться. Да и вообще не хотелось работать, хотелось за этой шпалой с шваброй в руках наблюдать вечно. — А если правда? Почему Серёжа не пришёл? — спрашивает неожиданно брюнет. Антон сначала думает, что ему показалось, но только он поворачивается к преподавателю, как встречается с ним взглядами. Не показалось. — Я же говорил, что дела у него… — неловко потирает он вспотевший лоб, опуская голову, главное не смотреть на собеседника. — Да не буду я ругать. Всё равно это последний ваш день уборки, — убеждает его Арсений Сергеевич, пожимая плечами. — Ну… На свидание ушёл, — вздыхает он под таким напором, всё же смотря на Попова. Взгляд стал более нежным и лёгким, не таким, как в прошедшие дни. Опять такие же светло-голубые глаза, искренняя чуть с насмешкой улыбка. Вот это он хотел увидеть. — С Чацкой что ли? — хмыкает мужчина. Если бы, Арсений Сергеевич, если бы… — Он что-то про Оксану говорил… Дроздову? — пытается вспомнить о смеси бесконечной болтовни друга с полезной информацией. — Оксана Фролова староста в группе Павла Алексеевича. Теперь всё ясно с ним. Арсений смотрит на студента как-то с умилением, от чего тот начинает неосознанно краснеть и отводить периодически взгляд. О таком поведении, пожалуй, он подумает попозже. — Как давно ты общаешься с Серёжей и Соней? — как бы между делом спрашивает Попов. Вот зачем вам эта информация? Зачем ты интересуешься? Почему этот человек так быстро меняется?.. Даже представить не могу, что у него в голове. — Недели две назад мы наконец-то нашли общий язык, — тихо отвечает тот, нервно протирая уже раз в сотый одну и ту же парту в самом конце огромной аудитории, от чего Арсений еле может расслышать его ответ. — Я думал вы долгое время знакомы. Шастун оставляет в покое тряпку, смотря с непониманием на мужчину. — Общаетесь так, будто знакомы очень давно, — Арсений Сергеевич полностью откладывает работу, переводя всё внимание на парня. — Ты поэтому перешёл в мою группу? У Антона останавливается дыхание, он не может пошевельнуться и вообще что-то адекватное ответить. Хочется ответить честно и как в прошлый раз открыться Попову. Но есть ли в этом смысл? Что будет дальше? Друзьями станут? Не придумывай, Шаст. Каждая мысль глупее другой, от чего уже голова болит. — Нет. — Тогда почему? — Зачем вам это знать, Арсений Сергеевич? — не выдерживает Антон. Опять трясутся руки. Ужасная привычка, которую он не может контролировать. Попов хмыкает. Ситуация его нисколько не забавляет, но увидеть взбешённого Шастуна — большая редкость. Хочется вечно смотреть на чуть подрагивающие длинные пальцы, с этим же борясь с желанием переплести их со своими. Он одёргивает себя, нервно облизывая губы. — Не бери в голову, — хрипло бросает тот. Антону хочется уйти. Нет. Он ошибался в этом человеке. От этого их диалога ничего хорошего не выйдет. Он убеждает себя уйти, поэтому напоследок осматривает вымытую аудиторию, так и не найдя в себе силы протереть пыль со шкафов, явно понимая, что за день она там точно появилась. Только юноша делает нерешительные шаги к выходу, его останавливают. — Антон, хотел спросить… Шастун тут же, не хотя, останавливается. Нет, нужно валить как можно быстрее отсюда, но ноги вовсе не слушаются. Разум будто сам ведётся на этот неуверенный и негромкий голос преподавателя. Ученик оборачивается, вопросительно глядя на брюнета. — Хотел спросить… К-как относятся ко мне студенты?.. — спрашивает с каким-то внезапным стеснением Арсений. — Я знаю, что ты с другой группой мало с кем общался, но со стороны моей группы что-то слышал? Антон ни с кем не общался из группы Павла Алексеевича. Какие-то девушки пытались познакомиться с долговязым и смешным парнем, но тот лишь ограничивался краткими ответами на их глупые вопросы. Не хватало ему ещё проблем из-за таких студенток. Группа Попова совсем не отличалась от той. Шаст невольно запомнил пару имён учеников, которые являлись самыми активными на парах, но тоже ни с кем даже не пытался заговорить. У него были и есть Матвиенко с Чацкой. — Простите, Арсений Сергеевич, но из первой группы я тоже почти ни с кем не общался, — неловко оправдывается Шаст. Мужчина вздыхает, потупив на юноше взгляд и понимающе кивая. Ему кажется или глаза Попова потускнели? Это же глюки уже, да? — Мне Серёжа рассказывал, что многим студентам нравятся ваши пары, — неожиданно начинает Шаст. — Вы превращаете каждую тему, даже если она неинтересная, в увлекательную. Вы умеете заинтересовать человека к любому делу. Вы можете правильно рассказать материал, чтобы все его поняли. Вы… — Антон останавливается, понимая, что наговорил слишком много. И лишнего. — Так Сережа говорит, — Арсений ему поверил, да. — Ого, — только и может глупо сказать Попов, пытаясь отвести глаза от Шастуна, но не может. Похоже, он пропал. Шаст громко дышит, будто отдышаться просто не может, и моргает быстро-быстро, как будто боится. — Ещё, Арсений Сергеевич… — пытается быть решительным он, но понимает, что это будет выглядеть смешно. Вот только здесь никому сейчас не смешно. — Простите меня за предоставленные неудобства в прошлые выходные. Мне жаль. И уходит. Уходит, оставляя все мысли Попова в замешательстве и в ступоре. Он не понимает за что простить. Антон возвращается вымотанный физически и морально в общагу уже к приходу Матвиенко. Сосед ничуть не меньше вымотанный лежит бездвижно на своей кровати, лишь повернув голову в сторону друга. — Чё как? — Плохо, Серёг, — честно отвечает он, также падая на постель, не хотя с неё вставать в течение всего вечера. — Понимаю. Об этом они поговорят позже.