Без чувств

— Почему это ты не придёшь? — Паш, башка ужасно раскалывается… Плохо себя чувствую. Павел Алексеевич какое-то время молчит, а Попов уже начинает ликовать, что всё сработало и даже понемногу проваливаться опять в сон. Будто маму заставляет поверить в его «болезнь», чтобы в школу не идти, вот, честное слово. — Так, Попов, поднял свою пятую точку и пошёл собираться! — доносится достаточно громко из динамика голос Добровольского, чтобы разбудить друга, тот вздрагивает, недовольно морщась, и хочет что-то возразить, но ему не дают. — Я без полнейшего понятия, что у тебя опять произошло, но предупреждаю! Если сегодня тебя не будет, то… — у Арсения садится телефон, поэтому угрозу от коллеги он не дослушивает. Он стонет устало на всю комнату, лениво всё же вставая. В своей квартире слишком пусто и некомфортно настолько, что Попов чаще всего в свободное время где-то шатается по городу, главное не дома. Дома одиноко, и никто его не ждёт. Мужчина конечно думал завести какую-нибудь кошечку или собачку, но боится взять на себя такую ответственность, поэтому ни разу не решался подумать об этом всерьёз. Он даже никого не приглашает к себе в гости (а именно Добровольского и Позова) просто потому, что у него делать нечего. Не было желания идти куда-то, но пинок от Павла Алексеевича послужил мотивацией всё же встать и сделать себе хотя бы бутерброд и начать собираться. Брюнет снова морщиться, увидев со вчерашнего ужина грязную посуду. Он ненавидит беспорядок, поэтому делает себе заметку убрать всё после работы, если будут силы. Может, он просто покажется Паше на глаза, чтоб тот убедился, что несчастный друг на работе, и Арсений свалит пораньше, отпустив с последней пары второй курс?.. И когда же Попов дошёл до того момента, когда с неохотой стал ходить в университет? Он всегда любил свою работу, несмотря уже на давнюю мечту — стать актёром. Любил рассказывать студентам материал, любил привлекать к себе их внимание, любил вызывать у них интерес. Ему казалось ироничным смотреть на страдания влюблённых наивных студенток, потому что это попросту глупо. Они же не в каком-то романтическом фильме. Но в какой-то момент появился долговязый ушастый парень, заставляя Арсения задуматься о своём поведении. Почему он так быстро меняется? Почему его так просто можно разозлить и развеселить? Почему он никому не рассказал о происшествии в деканате с Антоном, решив сохранить секрет только между ними? Почему именно Шастун заставил его об этом задуматься в 27 лет? Как всегда, много вопросов, но никаких ответов. Раздражает ужасно. Арсений начинает быстрее собираться, понимая, что может опоздать ещё и на вторую пару, поэтому выбегает из квартиры, чуть не забыв свой чемоданчик. Ему точно под 30? Шастун плохо спал ночью, как и, собственно, Серёжа, потому что каждые минут 5 слышались скрипы кровати сверху. То ли мелкий не спал из-за таких же скрипов только снизу, то ли от своих сердечных страданий — Антон не знает. За всё утро Шаст лишь поблагодарил Матвиенко за завтрак, на что тот просто кивнул — больше они не говорили. Ни об уборке Антона наедине с Арсением Сергеевичем, ни о свидании Серёжи с Фроловой, ни о чём. Они также молча и сонно идут в университет на первую пару, при чём за 30 минут до неё. — Я хочу кофе, — внезапно говорит армянин, кивая в сторону кафе, мимо которого они проходят. Антон пожимает плечами и идёт за другом следом. Матвиенко и правда заказывает кофе и заодно какао Шасту, тот лишь на это улыбается. Мелкий явно хочет ему выговориться, но у него не получается и слова сказать. Почему он волнуется? — У нас пара через 20 минут, Серёж, — напоминает ему аккуратно Антон, допивая содержимое своей кружки. Тот же пьёт очень медленно, растягивая момент. Матвиенко недовольно цокает и с громким стуком ставит свою чашку на стол, громко вздыхая. — Блин, Шаст, она такая… Идеальная. Такая умная, красивая, у меня слов просто нет, чтобы высказать какая она замечательная… Пока мы гуляли, она так смеялась и улыбалась, что я просто пытался не сойти с ума от этих ямочек на щеках… Я влип, — в конце своей тирады он делает такое страдальное лицо, что Антону правда становится его жаль. — И ты… Тип… Переживаешь из-за того, что влюбился?.. — не понимает парень. — Я переживаю из-за того, что слишком влюбился, — вздыхает он, опустив голову. — Слишком много чувств я к ней испытываю… Прикинь, мне даже страшно от этого. Никогда со мной такого не было. Шастун замирает, услышав его слова. Ему становится немного грустно из-за того, что ни разу не испытывал ни к кому такое. Даже в школе он встречался лишь пару раз, и то испытывая не больше симпатии. А может, это и к лучшему?.. Меньше проблем. Вон, как Серёжа мучается сейчас из-за девушки, в которую влюбился с первого взгляда. Не готов он просто пока что на такие сердечные муки. — Поздравляю, Матвиенко, — хмыкает Антон, хлопая чуть друга по плечу. — И не переживай, я Соне не скажу, — он начинает заразительно смеяться. — А… Ты как вообще?.. — неловко спрашивает мелкий. Антон поджимает губы, не зная, как начать, но краем глаза замечает время и торопит Серёжу скорее надевать толстовку, иначе они рискуют опоздать на первую пару. Арсений всё же опаздывает и на вторую пару, заходя в деканат в перерыв перед третьей и встречая недовольные взгляды Добровольского и Позова. Он на них не обращает внимания, со всеми здоровается, как ни в чём не бывало, и берёт какие-то бумажки со стола. — Может объяснишься? — не выдерживает Паша, подходя ближе к коллеге, на что Попов поднимает вопросительно одну бровь в своей любимой манере. — Почему ведёшь себя в последнее время, как влюблённый подросток, у которого бушуют гормоны во всю матушку? Арсений Сергеевич закатывает глаза и недовольно что-то фыркает, уходя быстрыми шагами к себе, слыша звонок. — Эй, Поповский! — вслед кричит зло Павел Алексеевич, порываясь пойти за ним, но его останавливает Дима. — Нет смысла, Паш. Пока он сам не захочет — не расскажет, — пожимает плечами Позов, и тот всё же сдаётся. Арсений правда чувствует себя подростком, его это тоже раздражает. Он нервно вздыхает, быстро проходя на четвёртый этаж в свой кабинет, где его заждался уже 3 курс. Попов настолько погружается в свои мысли, думая о том, как вести пару в таком состоянии, ни в коем случае не срываясь на студентах, что не замечает, как в кого-то врезается. — О… Здравствуйте, Арсений Сергеевич, — здоровается глупо Шастун, поджимая губы и виновато глядя на преподавателя. Парень оборачивается назад, с ужасом понимая, что его бросили друзья. Что он делает в самый разгар третьей пары? Матвиенко всё же не выдержал и после первой пары всё рассказал Чацкой, на что та нисколько не удивилась — всё знала. С Фроловой они частенько общались, и рыжая замечала странные поглядывания друга на Оксану. — Ты это сейчас серьёзно? — хмурится Серёжа, но какой-то румянец чуть заметен. Сам Матвиенко даже покраснел. — Да, — кивает девушка, пожимая плечами. — И у меня есть план. — хитро улыбается она. — Какой ещё план?.. — недоверчиво тянет армянин. — У Оксанки на третьей паре окно, Мария Евгеньевна же на больничном… — И что ты предлагаешь? — не понимает Серёжа, но до Антона доходит быстрее. — Нет, Сонь… Чтоб из-за этого влюблённого придурка прогулять пару Дмитрия Темуровича… Я не настолько сбрендил ещё. — Я «за», — пожимает тоже всё же плечами Матвиенко, глупо улыбаясь, когда наконец-то доходит план действий подруги. — Да вы чё?.. Нет, — не меняет упорно своё решение Шаст. Друзья на него осуждающе смотрят, не отводя взгляд. Антон теряется. Нет, он не боится прогулять пару, вовсе нет. Он боится получить от Позова, а заодно и от Попова, если Дмитрий Темурович ему всё расскажет, а он расскажет, если заметит их отсутствие, конечно. Но одному на паре сидеть хотелось меньше всего. Не будет рядом этих двух родных гримас, одна из которых ничего почти не понимает (или делает вид, чтобы посмешить соседа), другая — пытается не заснуть. Антон вздыхает, просто махая рукой, мол, будет, что будет. Те же начинают ликовать, давая друг другу «пять». Итак, на пол пути они встречают самого Арсения Сергеевича, которого, по словам старосты группы, не должно было здесь вовсе сегодня, ведь вместо актёрского мастерства первой парой им поставили третий день подряд физкультуру. Друзья вовремя слились, а Антон же ступил и просто стоит, как последний придурок, не зная куда себя деть. Попов начинает жёстко тормозить. Смотрит на часы — уже был звонок. Брюнет чуть щурит глаза, тихо хмыкая, вовсе забывая про 3 курс. Им и без преподавателя сейчас замечательно. — Ты чего здесь забыл, Шастун? — улыбается он. Улыбается ещё так, что у студента идут мурашки от страха. Точное чувство, как учитель застукал его курящим в туалете школы во время урока. Вот только эта гадкая и насмешливая улыбка ни с чем не сравнится. — Так, сейчас у нас окно, Арсений Сергеевич, — пытается слегка улыбнуться тоже парень, но не получается. Кто вообще в этой ситуации улыбается? — Шастун, я помню расписание своей группы наизусть. На этом у Антона отмазки заканчиваются, и он начинает проклинать Матвиенко с Чацкой. Они стоят так минуты полторы молча: опустивший голову Шаст и пытающийся не засмеяться Попов. Смешно ему. Шастуну вообще не смешно. — Ну что? Импровизируй, Антон. Ты же актёр, — насмешливо говорит Арсений. Из-за такого тона Антону бы позлиться, но не получается. Сейчас не до этого. — Арсений Сергеевич. Ужасно хочется спать. Да и тема сегодня очень скучная. Дмитрий Темурович всё лениво это рассказывает, что ему, наверняка, самому вряд ли это интересно. Просто идёт по программе. Почему бы и не свалить со второй пары? — медленно, но уверенно проговаривает каждое слово Шастун. Он когда-нибудь пожалеет об этом. Но это того стоило, чтобы увидеть реакцию Попова. Тот сначала выпучивает голубые глаза, потом хмурится и вздыхает, о чём-то раздумывая. Антон не о чём не думает. Он не может сейчас о чём-то думать — только смотреть на быстро меняющиеся эмоции преподавателя, наслаждаясь тишиной, прерывающейся иногда криками Заворотной со второго этажа. Спустя минуты две Арсений поднимает взгляд и смотрит задумчиво в зелёные глаза напротив, размышляя, что же нашло на первокурсника. А тот и сам не может понять откуда внезапно столько смелости. — После пар жду тебя у себя в кабинете, — как-то деловито говорит просто мужчина, будто ничего этого вовсе не было, и поднимается всё же на свой этаж. Антон тупо стоит посреди широкого и длинного коридора, не зная куда себя деть: на пару или всё же поорать немного на Соню с Серёжей. Он решает отсидеть пару истории зарубежного театра, подумав, что это сейчас всё-таки было. Тема и правда сегодня скучная. Он не сразу слышит звонок, и когда уже почти все студенты покинули аудиторию, он так и сидел неподвижно на месте, смотря в одну точку, прижав к груди свой рюкзак. Дмитрий Темурович на него странно посматривает и всё же спустя минуту подходит, тряся слегка за плечо, чтобы не испугать, но Антон всё равно вздрагивает и слишком резко поднимает голову, смотря сверху вниз на преподавателя. — Шастун, тебя так впечатлил театр Римской империи? — приподнимает мужчина бровь, оперившись пятой точкой о парту на другом ряду, чуть не упав, но сделав вид, что так и должно быть. В этом весь Позов. Антон растерянно осматривается по сторонам, тяжело вздыхая. — Что сегодня с тобой? Правильно было бы задать «Что всегда с тобой не так?», но это ладно. Что на это ответить Шаст не знает, поэтому лишь извиняется и старается как можно скорее покинуть аудиторию, чуть не споткнувшись о последнюю ступеньку. Он резким движением открывает дверь, чуть не столкнув Матвиенко с Чацкой, ждавших его с пары. — О, Антошенька! — улыбается как-то виновато Серёжа, сделав при этом такую гримасу, что хотелось смеяться в голос, но парень сдерживается, смотря презрительным, но больше просто обидчивым взглядом. Он же актёр, по словам одного человека. Простояв так какое-то время вблизи двери, Шастун грациозно направляется дальше по коридору, не зная при этом расписания и не говоря ни слова. Те его тут же догоняют. — Ну Шаст… — жалко щурит чуть глаза девушка, сводя брови. — Ну, правда прости. Антон останавливается, поднимая голову вверх, прикрывая глаза. — За что вы мне?.. — тихо под нос задаёт сам себе вопрос он, иронично посмеиваясь. — Арсений Сергеевич что сказал? — беспокоится армянин. — Ой, не говори только о нём, пожалуйста, — просит Антон, откровенно переходя на нытьё, быстрее направляясь вперёд. Соня с Серёжей переглядываются, так и не сдвинувшись с места. — Всё настолько плохо? — спрашивает Чацкая. — Похоже на то, — кивает Матвиенко. — Да… Накосячили мы с тобой. — «Мы»?! Ты ближе к нему шла и первая заметила Попова. Причём тут я? — Ты мог тоже Антона предупредить… Этот бессмысленный спор продолжается до тех пор, когда их друг вовсе пропадает из виду, и те дружно принимаются его искать по всем четырём этажам. — Что в итоге с Орловой-то? — подаёт наконец-то голос Шастун, перестав обижаться, спокойно едя булочку в столовой в качестве компенсации. — Фроловой, — брякает тихо Чацкая, на что Антон фыркает, закатывая глаза. — Видимо, умаялась бегать за прогульщиками, она ж староста, прикрыла глаза просто. А этот, — тыкает она засмущавшегося Матвиенко в плечо, — не стал подходить к ней, тип, «она так мило спит, не будем её беспокоить». Ещё так улыбался глупо, мне аж противно стало… Антон начинает громко смеяться, привлекая к себе внимание большинство ещё спящих студентов, но ему всё равно на данный момент. У него друг тут с ума уже сходит, кукуха едет от романтики. — Как так можно, Серёж?.. Ты прогулял пару ради неё, а в итоге вовсе не подошёл, — прерываясь на смех, проговаривает юноша. — Что смешного? — обидчиво спрашивает мелкий, отворачивая демонстративно голову в сторону. — Сама ситуация абсолютно смешная, Матвиенко, — слегка дёргает девушка за короткий хвост друга, заставляя всё же повернуться к ним. — Ну… Не хотелось мне её будить, — пожимает плечами он, как бы извиняясь. На этот раз Соня вместе с Антоном почти одновременно закатывают глаза. Они потихоньку начинают терять Серёжу. Шастун и вовсе забывает о Попове, потому что наконец-то вышел из отпуска преподаватель по сценическому движению. Это был мужчина средних лет, одетый в рваные на коленках голубые джинсы и в большую широкую для него белую футболку без каких-то рисунков и надписей. На голове красовалась шапка, знаете, какую надевают ещё подростки-хипстеры, из-под которой была видна рыжая чёлка, а на носу зачем-то солнцезащитные тёмные очки. Зачем они в и так не в самом светлом танцевальном зале, Шастун не догоняет. Видимо, для крутости. Но ни шапка, ни дырявые джинсы с очками не делают его крутым. Скорее, комично. — Зд-асьте, меня зовут Алексей Леонидович Пустоголовский… Антон дальше не слушает, стараясь не засмеяться и сохранять довольно серьёзное лицо, но уголки губ всё же подрагивают. Пустоголовский?.. Они что, в 17 веке в эпоху классицизма? Алексей Леонидович говорит ещё и картавым голосом. Парень ничего не имеет против картавых, но, учитывая прикид учителя, это очень смешно. Чацкая и Матвиенко тоже стараются не смеяться: Соня, делая вид, что поправляет чёлку, пытается закрыть лицо, позволяя себе широко улыбнуться; Серёжа закрывает глаза, чтобы вовсе не видеть Алексея Леонидовича. — Так, мадам, вы почему в жёлтой футболке? — деловито, чуть приподнимая голову и презрительно смотря на студентку, спрашивает мужчина. «Мадам»?! Он же это не серьёзно?.. — Что?.. — неуверенно переспрашивает она, и Антону её уже жаль. — Ах, ты не знаешь… — приторно проговаривает тот, всё ближе и ближе подходя к девушке. — Вон из зала! — повышает Алексей Леонидович голос. Девушка растерянно на него смотрит и всё же уходит, громко закрывая за собой дверь. — Запомните! На моё занятие всегда п-иходим чётко в чё-ной фо-ме! Иначе вы будете не допущены к занятию, — всё также смешно картавит он, так что многие не воспринимают эту угрозу всерьёз, делая серьёзные и каменные лица. Студенты на таких занятиях всегда строго должны быть в одежде тёмного цвета, чтобы быть готовым сыграть любую роль. Это Антону ещё в детстве отец говорил, и он рад, что запомнил хоть это. Потом Пустоголовский замечает ещё нескольких таких студентов и тоже, естественно, их выгоняет, не забыв отчитать как следует. Преподаватель на фоне «чёрных» студентов впрямь, как поп-звезда. Яркая такая, привлекающая внимание. И немного противная. — Вы должны были это знать ещё с самого учебного года! Почему я вам должен это объяснять? В таком темпе проходит почти половина пары с его лекциями, и наконец-то они переходят к разминке и упражнениям. Шастуну ещё в детской театральной школе нравились такого рода занятия. На них всегда было интересно наблюдать за другим. Да и несмотря на характер Алексея Леонидовича, сам он преподаёт хорошо: с полной отдачей, чересчур эмоционально и артистично давая задания, пристально смотря на каждого через свои тёмные очки, если он в них, конечно, что-то видит. Иногда его интонация очень смешит вперемешку с картавостью, к чему Шаст, наверное, никогда не привыкнет. Пара проходит, и вспотевший от и до Антон тяжело дышит, прикрывая глаза. — Ребята, поздравляю, мы нашли человека, который страннее, чем сам Арсений Сергеевич, — хмыкает Серёжа. — Он сам нашёл нас, — чуть слышно смеётся Антон. — А это только первый год… Он же с нами будет возиться до 4 курса. Кошмар, — чуть морщится Чацкая, опираясь спиной о стену. Дальше пара по сценической речи. Всё такая же захватывающая и интересная для Антона — ему нравится, как преподаёт Добровольский. Даже если в плохом настроении или самочувствии, всё равно пытается как можно больше шутить, чтобы всем было увлекательно слушать. У каждого свои методы. У Павла Алексеевича — юмор, у Арсения Сергеевича — внешность и речь. Кстати, о нём… Антон вспоминает о нём только подходя уже к раздевалке. Он резко останавливается посреди коридора, издавая какие-то жалобные звуки. — Ты чего остановился? — спрашивает Матвиенко. — Мне к Попову надо, — буркает парень. Неожиданно друзья замолкают, смотря за спину парня, и тот чувствует, как чужая рука ложится медленно на его плечо. Шастун сглатывает, даже не пытаясь гадать, кто это может быть. — Кто это обо мне вспомнил? — с нежной улыбкой говорит тот, довольный реакцией студентов на своё присутствие. Шаст медленно поворачивается к преподавателю, кивая в знак приветствия. — Здравствуйте, Арсений Сергеевич, — зачем-то говорит девушка, видимо, пытаясь привлечь к себе внимание, чтобы отстали от Антона. — Здравствуй, Сонь, — просто кивает он, особо не смотря даже на неё. Ну, она пыталась. — Ты случайно, Шастун, не забыл кое-что? Антон прикусывает губу, мотая головой. — Нет, что вы. Серёжа уже хочет засмеяться, глядя на эту картину, но его вовремя тыкает в спину подруга. — Ну так пошли тогда, — не дождавшись студента, идёт он обратно в свой кабинет. Парень устало вздыхает, напоследок глядя на своих предателей. Те лишь пожимают плечами, не в силах что-то сделать, не решаясь пойти за ним.