Без чувств

Антон догоняет его не сразу, идя за Арсением Сергеевичем, не хотя подходить ближе. Попов оборачивается назад и усмехается. — Боишься? — Да, — честно отвечает Шастун. Просто, потому что захотелось. С ним хочется говорить честно. Наверняка, ни к чему хорошему эта доверчивость не приведёт. — Чего боишься? — спрашивает мужчина, не останавливаясь и так и не сбавляя быстрого темпа. — Неизвестности, — пожимает плечами он, но Арсений этого не видит, как и Антон его реакции. Тот на это молчит. Непонятно, или неслышно вздыхает брюнет, или его смешит такая ситуация: слишком шумно в коридоре, студенты снуют туда-сюда, смеются, общаются, повторяют материал. Шастун наблюдает за старшекурсниками, которые готовятся к постановке на сцене, читая друг другу сценарий. Он слышал что-то об этом от Чацкой. Но сейчас хрен с ней. Главный объект внимания перед ним. На нём сегодня бежевый клетчатый пиджак, хотя он носит в основном тёмную одежу, но Шастуну нравится. Как всегда, Арсений Сергеевич со строгим видом, но с вежливой и какой-то величественной улыбкой смотрит на студентов. Все здороваются с преподавателем, и парню становится немного неловко. Люди смотрят на него, явно понимая, что этот чувак что-то натворил. Вариантов других не остаётся, иначе зачем он плетётся за ним. Наконец они доходят до аудитории. Возможно, именно здесь хочет Попов провести лекцию, потому что в деканате сейчас во время перерыва много преподавателей, а позорить своего студента перед всеми не хочется. Но на самом деле это совсем не так. Просто Арсений правда не хочет в лишний раз показываться на глаза Павлу Алексеевичу, а тот наверняка его ждёт заодно с Позовым, чтобы что-то попытаться выяснить, но это бесполезно, потому что мужчина заранее не знает ответов на все его вопросы. Да и хотелось спокойно в тишине поговорить с Антоном без лишних ушей. А в аудитории как раз никого нет, лишь слышно всё такое же гудение студентов в коридоре, и парня это немного успокаивает. Немного. Его почему-то неконтролируемо трясёт, и это, наверное, уже ненормально. Причём такого с ним никогда не было, только при серьёзных разговорах с отцом и всё равно скрывал свои эмоции, он хороший актёр. Шаст не контролирует себя именно рядом с Поповым. Почему? — Причина прогула, Антон, — не просит, а будто приказывает преподаватель, и от этого всё же идут мурашки по спине. Не от страха. Парень молчит, поэтому Арсений продолжает. — Староста с другом тебе не помогут сейчас. Верно подмечено. Вот почему они не пошли с ним? Всё же они предатели, и на них стоит пообжиться как следует. Шастун начинает сам придумывать отмазку. Довольно весомую и не глупую отмазку, чтобы не краснеть потом от своей тупости. В этот момент нужен очень режим «похуиста», но не получается: слишком пристально на него смотрят. — Антон, я тебя же знаю. Ты бы не стал прогуливать пару из-за скучной темы. Они знакомы меньше месяца, а тот его уже знает. Прошибает неким сознанием того, что вообще произошло за несколько недель, а произошло много чего, и почему-то Антон вспоминает и хочет обдумывать их именно сейчас. Но не время. — Да, — выдавливает из себя он с серьёзным видом. — В чём тогда проблема? — мягче спрашивает Арсений, и этот тон реагирует на студента, как яд. В прямом смысле. Хочется этому человеку рассказать всё. Будто он всё поймёт, будто он не станет осуждать, будто он… Будто ему правда интересно. — Матвиенко кое-кто нравится… Он хотел поговорить, и Соня предложила к ней сгонять на третьей паре, потому что у её группы окно. — И ты согласился с ними пойти? — с какой-то нежной насмешкой говорит брюнет, не сдерживая улыбки. — Одному не хотелось сидеть на паре, — признаётся он. Попов лишь вздыхает, и Антон не видит в глазах напротив злость или непонимание. Это успокаивает. — Не пропускай больше пары, хорошо? — с надеждой спрашивает Арсений Сергеевич, и Шастун не в силах пошевелиться и что-то просто банально ответить, лишь смотрит в голубые глаза, поэтому кивает. Они стоят молча, и никто не решается покинуть аудиторию и что-то ещё сказать, а сказать хочется многое. Телефон Арсения разносится эхом по пустому помещению, но он не хочет отвечать. Мужчина опускает глаза, достаёт неохотно мобильный из кармана узких брюк и, конечно, ему звонит Добровольский, поэтому он добродушно скидывает трубку. А Шастун так и продолжает стоять, будто дожидаясь команды, что можно уже идти. — Я хотел сказать по поводу зачёта… Софья, наверное, уже ушла домой, — они зачем-то оба неловко осматриваются по сторонам. — Она уехала к родителям после пар, — и это правда, об этом Антон вспоминает только сейчас. — Вы можете мне сказать, я ей передам, — само собой вырывается у парня, и он прикрывает глаза, чтобы успокоиться. Что вообще с ним? — Да, конечно… — преподаватель не договаривает, потому что опять звонит телефон и на этот раз это уже Дмитрий Темурович. — Но сейчас я не могу… Эти же двое от него вряд ли отстанут просто так, да и разговора вряд ли удастся избежать. — Мы можем позже увидеться, если эта информация важна, — брякает Антон, не успевая подумать, что сказал. — Можно, — кивает Попов, и студент поднимает брови. — Я точно не знаю, когда освобожусь, поэтому давай тебе напишу или позвоню. Это очень глупо. Ведь он мог просто попросить у первокурсника телефон старосты, прекрасно зная, что они друзья, или вовсе всё завтра объяснить сразу всей группе, но, видимо, никто сейчас об этом не думает. Зачем? Если можно лишний раз увидеться, пообщаться. Появилась возможность — хватай её и вперёд. Это главный девиз Антона, которым он редко пользуется. Арсений протягивает свою руку, и Шастун сначала не догоняет, что от него хотят, поэтому непонятливо глазеет на преподавателя в ответ. Попов же невольно тепло усмехается. — Телефон мне свой дай, как я тебе по-твоему напишу? — А, да, сейчас. Шаст хватает неловко чужой мобильник, отдавая свой, и записывает номер, тысячу раз перепроверяя из-за какого-то накатившегося волнения, спустя минуту возвращает обратно. — Надеюсь, я примерно освобожусь через сорок минут… Ну, до встречи? — как-то полувопросительно говорит брюнет, чуть щуря глаза и улыбаясь уголками губ. — До свидания, Арсений Сергеевич, — неловко тоже улыбается Антон и чуть ли не убегает из аудитории. Шастун доходит до общаги за минут десять и останавливается на пороге своей комнаты. Помимо Матвиенко в комнате ещё и Соня, сидящая на нижней кровати, о чём-то с ним переговариваясь. — А… Ты чего тут? — обращается к подруге он, всё же закрывая за собой дверь. — Сижу, — поджимает губы девушка. — Мама позвонила, сказала, что они с папой сами справятся… — недовольно говорит она. — Я могла просто помочь… Антон выглядит крайне разочарованным в жизни, хоть он этого и не осознаёт. Парень медленно разувается и с печальным лицом лезет на кровать армянина, тихо постанывая в подушку. Друзья переглядываются, молча пытаясь понять, что же опять с их многострадальным Шастуном. — Что случилось, Антон? — сдаётся армянин, вставая на носочки, чтобы попытаться рассмотреть лицо соседа. — Арсений Сергеевич хочет со мной встретиться. — Чего? — тянет со смешком рыжая, тоже вставая с кровати. — Вы разве не поговорили ещё в университете? — Поговорили. — Так в чём проблема? — не понимает Соня. Серёжа, в прочем, тоже. Шаст какое-то время молчит, будто обдумывая, рассказывать ли, но всё же поворачивается лицом к друзьям, слезая со второго этажа. — Ну, блин… Он хотел поговорить про зачёт, тип, это очень важно. Но тогда он не мог, ему нужно было по делам идти. Так как ты ушла, я думал… — Ты думал, что я поехала к родакам, и предложил себя? — усмехается она. — Я предложил, чтобы он мне всё сказал, и я тебе передал, — иначе формулирует Антон, неловко переминаясь с ноги на ногу. — Вы договорились встретиться где-то? — не сдерживает смех Матвиенко. Вот его другу совсем не смешно. — Он сказал, что напишет, — как-то неловко признаётся Шаст. — И чего ты тогда такой несчастный? Действительно, хороший вопрос. Какого вообще он так расстраивается? Наоборот, он должен радоваться, что ему не придётся куда-то идти, выдалась возможность спокойно поспать, но нет, Антон начинает почему-то драматизировать. Что с ним вообще такое? Раньше он был совсем другим. Раньше он не волновался по какому-то поводу, в том числе и по экзаменам. Раньше он спокойно мог скрывать свои чувства и эмоции, если, например, он немного переживал из-за каких-то серьёзных бесед с отцом, то этого никогда не показывал. Раньше был одинок, меньше улыбался и радовался какой-то мелочи. А сейчас он в Петербурге, учится в университете на актёра, думая, что будет прогуливать пары. Но ему это правда интересно. У него появились друзья. Он понял, что умеет чувствовать, что его эмоции в нём ещё живы. Ему есть из-за чего переживать. — Шастун, отомри! — громко произносит Чацкая, и тот наконец-то вспоминает о друзьях, которые всё это время глупо смотрели на Антона. — Сходи к нему за меня по-братски. — А ты почему не можешь? — поднимает брови он. — Нам срочно нужно Фролову найти в инсте и в вк, — важным тоном отвечает Соня. — Ты это серьёзно? — Абсолютно. — Серёж? — с какой-то надеждой смотрит на мелкого Шаст. — Ну, Антох, дело правда срочное… Парень не выдерживает и начинает смеяться. Что же делает с людьми влюблённость?.. Антону сейчас этого не понять, поэтому он просто с улыбкой кивает, и все трое тут же подрываются к ноутбуку, продолжая искать аккаунты Оксаны в соцсетях. — И где ты так долго шатаешься, Арсений? — рычит Павел Алексеевич, со всей злобой смотря на коллегу, которой накопилась в нём за несколько часов. В деканате и правда много преподавателей, занимающиеся своими делами, и вместо того, чтобы немного отдохнуть после пар, Добровольский с Позовым ждали Попова, чтобы просто поорать на него. Взрослые люди. — Неважно, — вздыхает Арсений Сергеевич, подходя к друзьям. — Чего звонили? — Ах, зачем мы тебе звонили?.. — хмыкает Дмитрий Темурович, кивая в сторону коллеги. — Спросите у Павла Алексеевича, ему лучше знать из-за чего прикопался. — Я прикопался? — не может угомониться мужчина. — Да объясните мне просто в чём дело! — тоже не выдерживает потока эмоций Арсений, не контролируя себя. Брюнет привлекает внимание к себе всех преподавателей, но уже всё равно. Перед глазами только его друзья, в голове только желание рассказать всё, что на уме. Как он заебался. Павел Алексеевич с Позовым на него таращат глаза, не понимая, что нашло на коллегу. Добровольский хватает Попова за рукав и ведёт прочь из деканата в свой кабинет, оставляя остальных в недоумевании. Арсений не сопротивляется и послушно идёт за Пашей, зная, что их ждёт долгий разговор. В аудитории никого нет — 2 курс дружно ушёл с его пары, но сейчас это им только на руку. Дойдя до кабинета, Павел Алексеевич закрывает плотно дверь и садит друга на своё кресло, смотря сверху вниз на него. — Давай так, — вздохнул Добровольский. — Просто вместе успокоимся. Попов кивает и прикрывает глаза, сжимая сильно кулаки и разжимая. Через пару секунд сознание приходит, и мужчина осматривается по сторонам, будто ища выход. — Не думаю, что это хорошая идея, Паш… — неуверенно начал он, хотя встать, но друг этого не даёт сделать. — Арсений, пожалуйста, — уже не просит, а умоляет Павел. — Я хочу тебе помочь. Но как мне тебе помочь, если ты ничего не рассказываешь? Тот пожимает плечами, даже не зная с чего начать. Да и что здесь вообще можно сказать? Как объяснить другу своё состояние, если он сам не может его понять? — Арс, — настойчиво просит коллега. — Я не знаю, — говорит Попов глухо, как есть. — Я… Правда не знаю. И не понимаю. Не понимаю, почему и как я действую. Будто не знаю, как себя естественно вести, понимаешь? — с какой-то мольбой смотрит лихорадочно на Павла Алексеевича. — Может, я просто запутался? Может у меня, правда, не закончился подростковый возраст, и я не из чего раздуваю драму? Но меня больше мучает вопрос… Почему я это стал замечать только сейчас, ведь я был таким… Всегда. Каким-то странным. Нечитаемым что ли. А этот паренёк — Антон — будто насквозь меня видит. И мне от этого страшно. Я не знаю, как себя с ним вести. Арсений Сергеевич закрывает лицо руками, пытаясь всё же прийти в себя и, когда это происходит, он, пользуясь бездействием Паши, уходит из аудитории. Добровольскому нечего сказать. — Ты уверена, что это её аккаунт?.. — спрашивает неуверенно Серёжа, косясь недоверчиво на экран. — Матвиеныч, ну ты как думаешь? — фыркает Соня. — Есть ещё такая же Оксана Фролова в Питере, которая учится в нашем университете? Парень лишь поджимает губы. — Ну, правда, Серёж. Тут даже её фотки есть, как это может быть не она? — хмыкает Антон, смотря на обеспокоенное лицо друга. — Ну что? Тогда добавляем! — воодушевлённо говорит Чацкая, отправляя заявку в друзья от аккаунта армянина. — Соня! — не успевает в это время толком как-то отреагировать он. — Ты чего сейчас сделала? — Я налаживаю твою жизнь, Матвиенко, расслабься. Ты мне ещё спасибо скажешь. — А меня спросить ты не забыла?! — Зачем? Вы всё равно, парни, первый шаг сами не делаете никогда. — С чего это? — ввязывается в спор Антон. Те озадаченно на него смотрят. — Аргументируй, Шастун, — просит Чацкая. — Я тебе что, на сочинение, чтобы что-то аргументировать? — фыркает Антон, на что Серёжа хмурится. — Ну… Не все такие. — Да ладно? И на кого ты намекаешь? — подползает ближе она, широко по-лисьи улыбаясь, будто знает, что выиграет в этом споре. — Да хоть на Серёжу! — сваливает он всё на Матвиенко, но тот не успевает возразить. — Ещё. — Абрамов, — первое, что приходит в голову. Соня замирает, будто не зная, что ответить. Боевой настрой испортил, гад. — С чего ты это взял?.. — растерянно лепечет девушка. Антон понимает, что попал ровно в яблочко, поэтому продолжает с уверенным видом. — Мне Серёжа рассказывал, он же про всех знает. Да, Серёж? — многозначительно смотрит он на друга, чтобы тот спасал ситуацию. — Да, да! Очень классный чувак! — кивает, как болванчик, Матвиенко. Соня долгим подозрительным взглядом смотрит на парней, отводит взгляд и тихо цокает. Антон выигрывает. Даёт незаметно от рыжей «пять» армянину. — Но!.. Это не значит, что все такие! — Конечно, Сонь, конечно, — хмыкает Шастун и перестаёт улыбаться, когда приходит уведомление на телефон. Арсений Можем встретиться в кафе напротив университета Знаешь, где оно? Антон глубоко вдыхает, чтобы успокоить своё сердцебиение — не хочется лишних вопросов от друзей. Он серьёзно записал себя просто, как Арсений?! — Арсений Сергеевич написал? Шастун отрывается наконец-то от телефона, смотря удивлённо на Чацкую. — Ты покраснел просто, — пожимает та плечами. Вы Да Арсений Хорошо. Жду тебя) О, господи боже. Он ждёт? Уже?! Антон начинает судорожно собираться, бегая по всей комнате. — Что ищешь? — со смешком спрашивает Матвиенко. — Бля, где мой телефон, — он роется на столе, где куча всяких бумаг с тетрадками его и Серёжи. — Ты его только что в карман положил, Тох. Парень нащупывает его через джинсовую ткань, издаёт страдательный стон и выбегает, как можно скорее, из комнаты. — Мне его жаль, — серьёзно произносит мелкий, получая несильный удар в плечо от рыжей. Антону идти пешком до этого грёбанного кафе от силы десять минут, но нет, он бежит через толпу, чуть не запинаясь об чужие ноги и получая за это презрительный взгляд. И всё из-за него. Почему его не предупредили заранее, а? Не судьба? Так сложно написать было? Парень резко останавливается, будто осознав. Зачем он вообще бежит? Попов сам виноват, ничего, подождёт. Но Шастуну почему-то кажется неловкой эта вся ситуация, руки опять трясутся, а сердце колотится, как ненормальное. Это точно не из-за бега. Студент обещает мысленно сам себе подумать об этом попозже, а сейчас старается идти ровно, не срываясь на бег. Он подходит к кафе за считанные минуты и видит Арсения Сергеевича через огромное панорамное окно, сидящего за одиноким столиком. Мужчина заказал кофе, сидит, не двигаясь и смотря в одну точку, редко попивая из чашки. Выглядит он скорее не уставшим, а вымученным. Ещё пару минут и Антону будет его жаль или даже уже жаль. Шаст вовремя всё же одёргивает себя и заходит. Попов даже не шевельнулся из-за звука открывающейся двери, будто витает в облаках и думает о чём-то своём. Он явно не здесь. Парень наблюдает за ним ещё минуту, начиная неосознанно беспокоиться и ловит себя на этой мысли. Антон безысходно вздыхает, идёт к преподавателю, садясь напротив. Брюнет наконец-то приходит в себя. — Ты быстро, — подмечает мужчина, сдерживая улыбку. Из-за сильного ветра и бега у Шастуна разлохматилась сильно чёлка, и причёска стала походить на настоящее гнездо. Замечая на себе пристальный взгляд Арсения Сергеевича, Антон изгибает бровь. — У тебя есть расчёска с собой? Не то что с собой её вообще в принципе нет. — Нет. — Эх, непутёвый, — хмыкает преподаватель, потянувшись к своему чёрному портфелю, достаёт, догадайтесь, расчёску. — Расчешись хоть немного, а то выглядишь, как настоящий ёж. — Что у вас за ассоциации ,— фыркает тихо парень, начиная расчёсывать длинную и слегка кудрявую чёлку. Попов пожимает плечами и поднимает уголки губ, пытаясь улыбнуться. Зачем улыбаться, если ты не хочешь? — Будешь что-то заказывать? Почему вы тянете время? — Тут классно готовят. Расскажите, что вас тревожит. — Эй? Я начинаю волноваться за вас. — Нет, я не голоден, — врёт, не ел с самого утра. Голодный, как собака. — Хорошо, тогда готовь свой телефон и записывай. Чацкой нужно сегодня же сообщить, завтра будет уже поздно. — У вас нет её телефона? — как бы между делом удивлённо спрашивает Антон. Как у преподавателя нет телефона старосты группы? — Есть. Я ей звонил несколько раз сегодня, но она не отвечает. Как и Серёжа. Не знаешь, что с ними? Прикиньте, сидят в общаге и роются в интернете, чтобы найти аккаунты Фроловой. Фроловой же?.. — Серёжа поехал с ней помогать родителям, — они должны будут сказать ему хотя бы «спасибо». Ну, или накормить. Арсений заторможено кивнул, начиная говорить по поводу зачёта. По его словам, дел куча, всю работу свалили на бедного Арсения Сергеевича, поэтому времени на зачёт попросту не было. Но вот, счастье да какое, наконец-то всё наладилось и теперь спокойно можно всем сдать. Какие темы нужно повторить, как будет проводиться этот поганый зачёт — всё, что рассказывал Попов на протяжении тридцати минут, запинаясь, путая слова, с паузами по середине предложения. На него это не было похоже. Антону приходилось окликать его, чтобы тот продолжал. — Арсений Сергеевич, с вами всё хорошо? — не выдерживает Шастун. — Да с Павлом Алексеевичем просто поссорился, — отмахивается мужчина, неловко улыбаясь. Врёте. Думаете, я слепой? — Вроде всё тебе сказал… Может, всё же тебе заказать что-нибудь? — Давайте чай. Чёрный. Шастун и правда со стороны выглядит так, будто ему всё равно, что он пришёл только, чтобы помочь подруге. Но уже не может отрицать. Он беспокоится. Хочет помочь этому человеку. Остаться с ним подольше. — Отлично, — прерывает его мысленный поток Арсений, подходя к стойке и делая заказ. Такое чувство, что Арсений Сергеевич сам не хотел оставаться один. Боится остаться один. Только не сейчас. Преподаватель за считанные минуты уже приходит с чашкой чая в руках, молча отдавая студенту. — Арсений Сергеевич, — Попов медленно переводит взгляд на парня. — Пойдёмте гулять.