Без чувств

— Что?.. — переспрашивает преподаватель, думая, что ему послышалось. — Прогулка. По парку, например. Тут он совсем недалеко, — улыбается буднично парень. Как будто так и надо. Но внутри просто паника. В глазах мужчины так и читается «с чего это ты мне предлагаешь гулять», но отступать уже попросту некуда, поэтому студент смотрит прямо в голубые глаза, ожидая ответа. Арсений Сергеевич так и хочет задать вполне логичный в такой неловкой ситуации вопрос, но понимает, что незачем. Понимает, что сам не против развеется от мыслей, которые словно ураган крутились у него в голове после своего монолога перед Добровольским. Он хочет убежать от этих мыслей, спрятаться. Ты же мне поможешь? — Ладно, — пожимает плечами брюнет, вставая с места и подходя к вешалке, чтобы взять своё чёрное пальто с шарфом. Юноша сначала теряется, но всё же успевает за Поповым и подбегает к своей ветровке, кое-как надевая на ходу. — Ты серьёзно? — цокает брюнет, презрительно глядя на Антона. Он поднимает брови, удивлённо глядя на Арсения Сергеевича. — Шастун, на улице не больше 8 градусов. Какая кофта? — чуть морщится мужчина. Видно, что это его раздражает. Раздражает то, что это его беспокоит. Колотит не из-за холода, а только от одного вида студента. Преподаватель оглядывает его во весь рост, на что парень ёжится, немного краснея. Брюнет стягивает с себя почти только что надетый длинный клетчатый чёрно-белый шарф и вынуждает Шаста взять его. — И ты собрался так гулять?.. — Арсений Сергеевич… — Надевай, иначе отправлю тебя в общагу, будешь киснуть там. Антон демонстративно натягивает этот шарф, обивая всю шею и закрывая пол-лица, от чего видны лишь зелёные глаза. Попов еле слышно посмеивается, поправляя ему шарф. Что вы делаете?.. Не говорите, что это забота, я не поверю. — Только недолго. — предупреждает мужчина, на что получает много кивков. — Конечно, Арсений Сергеевич. — улыбается он, но из-за шарфа этого не видно. Это… Это ли возможность?.. Они идут молча и медленно вдоль тропинки небольшого парка. Антон не может не улыбаться, Попов это замечает и недовольно на того зыркает, но студент будто не обращает внимание и смотрит, как они синхронно шагают. Впереди идут, о чём-то споря, маленькая девочка с мамой. Арсений смотрит на них с интересом, вслушиваясь, и улыбается уголками губ их смешной перепалке. Шастун наблюдает за настроением преподавателя: лицо становится более расслабленным, брови не нахмурены. Парень доволен результатом — он смог отвлечь Арсения Сергеевича. — Чего? — негрубо спрашивает брюнет, замечая на себе заинтересованный взгляд зелёных глаз. — Да… я просто… — теряется Антон. Просто рад, что могу вас развеселить, представляете какое достижение? Только не говорите, что вы со всеми студентами так близки и мне не просто повезло вас узнать чуть лучше. Не успевает сказать вслух хотя бы малую часть своих мыслей, как его прерывает звонок. Он поспешно достаёт телефон из кармана джинсов и останавливается. Отец. Серьёзно? Они так долго не созванивались после того разговора, как Антон смог перевестись в другую группу, что даже становится неловко. Папа ему не звонил, но он же занят на работе, сын мог и позвонить хотя бы раз в свободное время, которого было на этой неделе навалом. — Ответь, — кивает Попов на телефон. — Я подожду. — Простите, — зачем-то извиняется Шастун, поджимая губы, и всё же отвечает на звонок, чуть отходя от преподавателя. — Да, пап? — Как ты? — как-то тихо и даже жалко спрашивает мужчина. — А… Хорошо. Всё хорошо. А ты?.. — Тоже неплохо. Шастун кажется, что, наверное, это первый раз, когда ему неловко говорить с отцом. Он не знает даже, что сказать или спросить, как и Андрей Валерьевич. — Чем занимаешься? — Да… Тут это… Гуляю. — Один? — С друзьями, — ну не скажет же, что с преподавателем решил по парку прогуляться, он ему это никак не сможет объяснить. — У тебя друзья появились? — удивлённо. — Ну да, — смущённо признаётся тот. Настаёт неловкая пауза. Антон краем глаза видит, как Арсений Сергеевич смотрит на него немного обеспокоенно. Или же ему так просто кажется. Ему становится вдвойне неловко, что преподаватель его ждёт. — Слышал от Павла Алексеевича, что ваш куратор группы, вроде Арсений, хороший преподаватель. Он очень хвалил его. Ты как думаешь? — Согласен, хороший, — краснеет сын. Как ты вовремя упомянул его, пап, спасибо. — Ой, Антон, вторая линия. Это срочно, прости… — Всё хорошо. Отец бросает трубку, ничего не ответив. Шаст не понял смысла этого разговора. Настолько он был бессмысленный, неловкий, что стало неприятно на душе. Он растерянно смотрит по сторонам, и к нему подходит Попов. — Кто звонил? — Отец, — вздыхает Антон, смотря на него и пытаясь не думать о плохом, поэтому старается улыбнуться, и у него это получается. — Он тебе часто звонит? — Не особо… Они снова начинают идти тихонько вперёд, не говоря ни слова. Эта тишина для него не казалась такой же мучащей, как с отцом, не хотелось её как-то нарушать. Ему в ней комфортно, что он удивлённо осознаёт. — Павел Алексеевич говорил, что он с твоим отцом учился раньше вместе. — Он вам всё рассказывает? — как-то тихо спрашивает тот. — Всё да не всё, — хмыкает преподаватель. — А вы ему? Он понимает, что своим следующим вопросом может запросто испортить всю эту прекрасную идиллию между ними, но Антон должен знать. Хотя бы попытаться узнать. Попытка — не пытка. Арсений, видимо, ничего не подозревает, поэтому также продолжает улыбаться уголками губ. — Он мой близкий друг, поэтому да. Почему вы врёте?.. — Почему вы не стали рассказывать о том, как я перевёлся в другую группу?.. Они оба останавливается. Смотрят друг другу прямо в глаза, улавливая каждую новую эмоцию. Арсений Сергеевич, словно ребёнок, жуёт нижнюю губу и мнётся на месте, но взгляд не в силах отвести. — Я же обещал, — тихо и хрипло отвечает преподаватель, но так искренне, что Шастун замирает. Он чувствует, как уши становятся красными, а сердце начинает неровно биться. Резко парень чувствует, как на нос падает капля, от чего он вздрагивает и приходит в себя. Попову, видимо, тоже начинает капать на лицо, и он оглядывается по сторонам. На небе появились тучи, вот-вот пойдёт дождь, хотя по прогнозу его даже близко не должно было быть, но это же Петербург. Брюнет быстро что-то соображает, крутит головой. Он берёт студента резко за кисть и бежит в пустую беседку неподалёку. Как только они до неё добегают, тут же начинается ужасный ливень. — Ого… — Антон чуть ли не с открытым ртом наблюдает картину на улице: ручьи бегут по асфальту, тучи тёмные-тёмные, люди снуют туда-сюда, чтобы скорее скрыться от ливня. Где солнце? Верните. — Ничего себе. — Чему удивляешься? В Питере такое частенько, — хмыкает Арсений. — Я не так уж часто раньше здесь бывал, — фыркает Шаст, отворачивая голову. — Разве ты не местный? — Я из Москвы. Он поджимает губы от лёгкой обиды, но всё же понимает, что они не настолько хорошо знакомы, поэтому смотрит ему в голубые глаза и хмыкает, улыбаясь. А Попову стыдно. Он этого ещё не осознаёт, не спрашивает себя почему да как. Просто это чувствует. Арсений постепенно начинает понимать, что этого парня-то толком и не знает. Не знает и предположить не может его ход мыслей. Да, Антон ему кое-что рассказывал, можно сказать, очень личное, но ему мало. И это желание — узнать студента лучше — начинает его пугать. Мужчина почему-то начал вспоминать тот самый свой вопрос в аудитории Шастуну. Брюнет начинает тяжело дышать. — Ты поэтому перешёл в мою группу? — Нет. — Тогда почему? — Зачем вам это знать, Арсений Сергеевич? Зачем ему правда нужно было это знать? Какое ему должно быть дело до него, это же обычный первак. Почему не сообщил декану или хотя бы Добровольскому, что студент изменил документы и перешёл таким способом в другую группу? Зачем нужно было обещать ему что-то? Они знакомы-то всего ничего, не зная друг друга. Так почему к нему тянет? — Вы далеко живёте? Арсений Сергеевич? — преподаватель не сразу реагирует. — А?.. Да, но я на машине. Тебя подвезу. — Зачем? Не надо, — начинает возражать Антон. — Общага же совсем недалеко. — И что? Под дождём побежишь в общагу при том, что у меня есть машина и возможность подвезти тебя? — усмехается тот, видя красноватое лицо юноши. — Так беги, Шастун. — А?.. — явно не понимает Шаст, говорят ли ему в серьёз это или в шутку. — Беги в общагу, промокни насквозь. Там и поди заболеешь, пропустишь много важных пар… Лечиться в общаге ещё тот ад. В очередях долго будешь стоять за справкой в больнице. Зачёты будет трудно сдавать на темы, которые не знаешь, — перечисляет легко и непринуждённо Попов, от чего парень дуется, как ребёнок, поэтому стоит на месте. Тот ничего на это не отвечает, зная, что все его аргументы ничтожны в любом случае. Конечно, после этого глупо будет реально бежать. Остаётся только надеяться, что дождь пройдёт в скором времени. Но этого не случилось. Они сидят в этой беседке как минимум минут сорок, тихо переговариваясь не о чём. Антон рассказывает о Соньке и Серёже, как они познакомились вообще, потому что спросил Арсений. Он слушал с интересом, улыбаясь комментариям студента на некоторые ситуации с друзьями. Мужчина в свою очередь рассказал о его отношении к другим преподавателям, и как они к нему относились, ведь, всё же, он очень молод для преподавателя такого предмета. Шастун смелся над тем, что их взгляды на преподавателя по английскому вполне совпали. Светлана Денисовна «ещё та противная старуха». Насчёт Пустоголовского у них мнения разошлись. Он, конечно, сложного характера, но очень хороший преподаватель, готовый обучить даже самого худшего танцора. — К нему только стоит подлизаться, завоевать доверие и произвести хорошее впечатление, и зачёты у тебя в кармане, — машет рукой Арсений, мол, вообще ничего сложного. Антон смеётся и берёт это на заметку. Дождь немного стихает, но продолжает идти. Темы для диалога заканчиваются, всё болит от неудобной деревянной лавочки в беседке, пальцы ног подмерзают вместе с носом, который не спасает даже шарф. Антону начинают написывать Соня с Серёжей, спрашивая, где он, и, рассказывая, что они всё-таки написали Оксане и договорились о следующем свидании. Шастуну это всё интересно, особенно интересно будет смотреть на панику армянина, когда тот будет мотать по комнате, не зная, что надеть, как девчонка. Попов неожиданно встаёт с места, смотря на улицу, кивает сам себе, будто принимая важное решение. — Ты хотел бежать, да? Сейчас побежим. Парень не успевает ничего ответить, как только его берут снова за кисть, заставляя встать, и ведут прямо на улицу в дождь. Бегут по мокрому асфальту, повсюду лужи, они не видят и шагают прямо в них, отчего бедные кроссовки Шастуна промокают сразу же с носками. Давно бы пора было их помыть. Но преподаватель будто и не замечает. Бежит быстро по тротуару, не отпуская чужую руку, чтобы юноша не сбавлял темп, сам наступает в грёбанные лужи, но почему-то улыбается. Он честно не знает почему, но ему так хорошо в этот момент, так давно Арсений не бегал под дождём, что даже хочется немного поорать. Они наконец подбегают к машине за минуты три и спокойно выдыхают. У обоих одежда промокла, волосы влажные. Попов замечает, что студент подрагивает от холода, поэтому быстро заводит двигатель и включает обогреватель. Брюнет смотрит на расслабляющегося юношу и тоже позволяет себе опустить голову на спинку сидения, на мгновение прикрывая глаза. Антон поворачивает голову, чтобы рассмотреть салон, но замирает. Уже немного отросшая чёлка прилипла ко лбу мужчины, тёмные и чуть кудрявые волосы растрёпаны. Под пальто, открытое нараспашку, можно увидеть рубашку, промокшую насквозь, очерчивая мышцы груди. Шаст дёргается, понимая, что откровенно завис дольше обычного, но взгляд не может отвести. Попов открывает глаза и поворачивает голову к студенту, тоже внимательно его разглядывая с ног до головы. Антон замечает влажные ресницы, ловит себя на мысли, что хотел бы коснуться светлой кожи. Его охватывает лёгкая паника от этих мыслей, и он судорожно отворачивается к окну. — Теплее сейчас? — Ага, — выдавливает из себя тот, продолжая упорно смотреть на улицу. — Тогда поехали, — пожимает плечами мужчина, выезжая на дорогу. Они едут в абсолютной тишине, пока Попов не спохватывается и не включает свою закаченную музыку, под бит качая головой, под нос сбивчиво подпевая. Антон смотрит на это и хмыкает. Сколько в этом человеке сторон, черт характера, которые Шастун ещё не знает, но хочет изучить. Предстоит немало времени разобраться, но парень не торопится — всё успеет. Сейчас просто наслаждается этой атмосферой и пытается запомнить в своей голове этот момент, чтобы прокручивать его, когда будет грустно. Он много, что вспомнит с Чацкой и Матвиенко, там же и будет Арсений Сергеевич. Но они подъезжают к общаге слишком быстро, считая с тем, что преподаватель большую часть времени ищет, где можно припарковаться, как будто тянет время, честное слово. — Арсений Сергеевич, я могу и тут выйти, — бурчит студент. Попов вздыхает, осматривая ещё раз двор неподалёку, где тьма машин и нет свободных мест, и пожимает плечами, мол, делай, что хочешь. — Спасибо, что подвезли, — улыбается Шаст, уже дёргая ручку, но его останавливают. — Ты же не заболеешь и придёшь на пары завтра? — серьёзно спрашивает брюнет. — Как получится, Арсений Сергеевич, — усмехается он, вылезая из машины и видя напоследок хмурую физиономию преподавателя, смеётся громче, направляясь к общаге. В комнате всё ещё сидят Серёжа с Соней, но уже ноутбук валяется где-то в подушках, те поедают остатки чипсов, допивая газировку. Антон стоит молча, смотря на виноватых друзей. — Ты бы предупредил, что уже подходишь, мы бы оставили, — фыркает рыжая. — На улице ливень, ты как добежал вообще? Сухой почти, — поднимает брови армянин, оглядывая соседа. — А вот не скажу. Вы со мной не поделились, с чего мне вам рассказывать, — улыбается как-то счастливо Шастун, снимая наконец-то кроссы и падая на кровать, стукаясь головой о тот самый ноутбук и ойкая. — Ещё шарф новый где-то подогнал. Ну ты даёшь, — продолжает своё гнуть Серёжа. Юноша сначала не понимает, о чём он, но до него медленно доходит. Антон резко садится на кровати и, естественно, ударяется о верхний ярус, зашипев. Он снимает с себя чужой шарф, поджимая губы. Каким образом я забыл отдать обратно этот грёбанный шарф?.. Арсений Сергеевич тоже молодец, как мог не заметить? — Где брал? — спрашивает девушка, хотя взять шарф, чтобы рассмотреть, но Шаст тянет его обратно. — Это не мой, — бурчит парень, ловя на себе два заинтересованных взгляда. — Не понял, — Матвиенко подползает ближе, рассматривая вещь, но Антон поворачивается к ним спиной. — Чей тогда? — Неважно. — Вроде такой же есть у Попова, — самодовольно выдаёт Чацкая. Шастун смотрит на подругу в полуоборота, как на врага. — Серьёзно? — усмехается армянин, смотря на смеющегося друга, и смеясь ещё громче. — Не стесняйся, Шаст, все свои здесь. — Ну забыл отдать, чего угораешь? — всё тем же недовольным тоном говорит тот. — Завтра отдавать будешь. Как одногруппники то охренеют, прикинь, — мечтательно проговаривает Соня. — С чего охреневать? Ничего такого же. — Ничего такого? — не успокаивается мелкий. — Он и так чересчур много внимания тебе уделяет, а тут ты ему шарф притащишь, все сразу догадаются, что вы и вне универа видитесь. — Какая разница? Я не… — горячится уже Антон, но его прерывает звонок с телефона. Он смотрит на экран и фыркает. Уходит из комнаты. Попов просыпается раньше обычного, будильник ещё не сработал. Он щурится и включает экран, чтобы посмотреть время. 6:33. Ему сегодня ближе к десяти на вторую пару, спать совсем не хочется, поэтому он, кряхтя, кое-как поднимается и идёт умываться. Лениво заваривает кофе, параллельно сидя в телефоне. У него чуть ли не впервые выдалось до работы свободное время, но мужчина не знает, чем себя занять, словно подросток перед школой на второй смене. Неожиданно из спальни доносится мелодия звонка. — Спишь наверняка? — доносится из динамика насмешливый тон Павла Алексеевича. — Нет, к счастью твоему, — саркастично отвечает Арсений. — Чего случилось? Ты обычно побаиваешься мне звонить утром. — Я? Побаиваюсь, Попов? Очень смешно, — фыркает Добровольский. — Но я позвонил не для этого. Внепланка. — Гонишь? — удивлённо спрашивает брюнет. — Нет. — Не моё дело. Мне ко второй паре, раньше надо было предупреждать. — Шеминов сказал, чтобы все были. Если выедешь через минут десять, успеешь. Арсений нервно кидает трубку, проклиная Шеминова и заодно Добровольского, начиная бегать по квартире, чтобы среди бардака найти все манатки. Он понимает, что на это уходит чуть больше десяти минут, когда смотрит на время уже в прихожей. Попов шарится нервно в шкафчике, пытаясь найти шапку, ну, или хотя бы шарф. Мужчина замирает, вспоминая вчерашний день. — Надевай, иначе отправлю тебя в общагу, будешь киснуть там. Сам себя же подставил. Он стоит так молча, смотря в одну точку, будто никуда и не торопиться, но его отвлекает от раздумий звонок от Паши, и тот уже бежит из квартиры, наплевав на ещё один шарф. Живёт он и правда далеко от работы, а с утра, как назло, ужасно много машин, поэтому приходится нарушать все правила и гнать чуть ли не по третьей полосе, чтобы «дорогой» Станислав Владимирович не ругал «нашего любимого и просто лучшего преподавателя». Штрафов, конечно, он получит много с невосстановленными нервными клетками, так и будет это на совести Шеминова. Вы Куда идти? Паша Деканат Арсений и бровью не повёл, просто побежал со всех ног с порога университета в деканат, встречая испуганных немного преподавателей от вида коллеги. Он врывается в кабинет слишком резко, от чего Паша с Димой вздрагивают, ведь кроме них здесь никого не было. До Попова оторопело доходит, он со всей злобы смотрит на Добровольского. И его даже не смутило, что совещание назначил Станислав Владимирович в деканате… Это происходит не впервые, Арсений просто наивный и всегда ведётся. — Ты мне позвонил, чтобы я посмотрел, как вы чай пьёте? — хмуро спрашивает брюнет, из всех сил сдерживая себя. — Ну а чего ты дома будешь тухнуть, с нами посидишь, — пожимает плечами Павел Алексеевич, вальяжно рассевшись в кресле, Попов же продолжает стоять на месте, сжимая зубы. — А я говорил, что плохая идея, — осторожно говорит Позов, поглядывая на друзей. — Я из-за тебя кучу штрафов получил. — Я тебе писал, чтобы ты не гнал сильно. — Да когда б я увидел?! — фыркает нервно Арсений Сергеевич, подходя к зеркалу и зачёсывая рукой растрёпанные волосы. — Получить с утра пораньше адреналин, Арсений, очень полезно. Так ведь, Димка? — Тебя здесь я спасать не буду, — даже не смотрит на него Дмитрий Темурович, всё внимание уделяя на вид Попова. Арс весь потный, волосы растрёпаны, рубашка непривычно мятая. Он весь на изводе, ужасно нервный, но держит себя в руках, что выглядит ещё страшнее. — Сколько время? — ровным тоном негромко спрашивает Арсений. — Пятнадцать минут девятого, — вздыхает Поз. Мужчина ничего не отвечает, оставляет молча портфель с пальто на своё рабочее место и уходит из кабинета. — Перебор, — бурчит Дима. — Надо же как-то его скучную жизнь разнообразить, — пожимает плечами коллега, совсем не волнуясь по поводу этой ситуации. Павел Алексеевич правда считает жизнь его друга ужасно скучной. Только он способен вывести куда-нибудь Попова, чтоб только он не сидел на месте и получил какие-то эмоции. Хоть они и знакомы довольно давно, но его характер Добровольский так и до конца не понимает, как и причину такому поведению, только и оставалось привыкнуть, что получилось. А Позов же ещё с самого знакомства с этим человеком решил для себя, что сможет его понять. И до сих пор кропотливо разбирается в нём, что сложно, ведь Арсений ничего не рассказывает. Сколько бы его не просили, не говорит. Ни Паша, ни Дима, никто о нём толком-то и не знает. Почему? Брюнет возвращается с стаканом кофе, и они молча сидят в деканате, каждый думая о своём. Паша вспоминает все те слова, сказанные ему вчера. Это было впервые. Впервые он увидел друга таким искренним, каким он ему ни разу не показывался. Да, грустным и даже, кажется, отчаянным, но смог показать свою слабость — эмоции взяли вверх. Возможно, он и правда сам не знает, что с ним. Понимает, что проблема есть, но какая и в чём — нет. Улыбаться коллегам и студентам в таком нервном состоянии крайне сложно. На парах он просто тяжело вздыхает, когда ученик несёт какую-то чушь. Первый курс группы Добровольского кое-как, но все сдают зачёт, и счастливо идут на следующие пары. Четвёртая пара у его группы, но когда начинают заходить ребята, Попов краем глаза видит, что Чацкая с Матвиенко заходят без Шастуна. Нет, он не переживает, но всё же где-то внутри так и заседает лёгкое чувство волнения, которое брюнет упорно не замечает. Раздаётся звонок, а этого парнишки так и нет. Арсений Сергеевич рассказывает слишком подробно о предстоящем им сейчас зачёте, но спустя минут 15, это становится сложно. Антона нет. Он думает наивно, что студент придёт чуть позже, вон, сейчас бежит, сломя голову в аудиторию, поэтому перестаёт тянуть время. Повезло тебе, Шастун, что ты в конце списка. Преподаватель почти не слушает первокурсников, всё нервно поглядывает то на дверь, то на ряды. — Шастун. — Отсутствует, — отзывается Соня, только сдавшая ему материал. И по взгляду Чацкой и Матвиенко, мужчина понимает, что плохо дело. Он серьёзно заболел после дождя? Или просто прогуливает? Такое предчувствие, что могло произойти всё, что угодно. — Подойдёшь ко мне после пары. — хрипло говорит тот, опустив голову. Глаз, кажется, дёргается от нервов, в горле всё пересохло. Он громко и глубоко дышит, будто пытаясь взять как можно больше воздуха. Он нервничает? Из-за какого-то студента? Да какое ему дело до него? Но почему тогда так подрагивают руки и хочется выйти, найти в край охреневшего Шастуна, притащить на пары, чтоб под носом был? После зачёта и небольшого перерыва, Арсений объясняет новую тему, но он себя будто и вовсе не слышит. Делает всё машинально, не задумываясь особо. Студентки, как и обычно, задают какие-то вопросы, чтобы привлечь внимание преподавателя, тот отвечает сбивчиво и немногословно, удивляя учеников своим состоянием. Плохой актёр же он в жизни, как иронично. — На этом всё, до завтра, — выдавливает он из себя улыбку, но она настолько плохо получается, что жалко смотреть. Студенты не обращают на это внимание или не замечают, всё-таки уже 4 пара, подустали. Попов устало валится на своё кресло, уже закрывает глаза, но его аккуратно зовёт женский голос. — Арсений Сергеевич. Брюнет садится ровно, перед ним стоят Матвиенко с Чацкой. Серёжа кладёт бумажный пакет на стол, на что Попов вопросительно смотрит. — Антон просил передать вам, — не смотря в голубые глаза, отвечает на немой вопрос мелкий. Арсений медленно встаёт, смотря на содержимое в пакете. Шарф. — Где он? — смотрит строго он на студентов. Те долго молчат, как бы не зная, как лучше ответить. — Где. Шастун. — Заболел, — мямлит Матвиенко. — Учатся на актёров, а врать совсем не умеют, — невесело усмехается Арсений Сергеевич. — Поймите нас, Арсений Сергеевич, без разрешения Антона мы не можем вам сказать. Он завтра уже будет на парах и всё вам скажет, — честно говорит Чацкая, зная, что Попов должен понять. Тот вздыхает, как-то жалко смотря на студентов, смягчая взгляд, опускает голову, опираясь одной рукой об стол. — По уважительной хоть причине? — тихо спрашивает он. — Да. — Ладно, идите. Они быстро прощаются и торопятся покинуть аудиторию. Сердце беспокойно колотится, чувство тревоги долго не покидает, что начинает Арсения пугать. Это так ново, как бы странно не звучало. Как будет вести последнюю пару, он без понятия.