Без чувств

Соня вовсе после той ночёвки не затрагивает ту тему, но Антон прямо чувствует этот везде наблюдающий взгляд зелёных глаз. Чацкая даёт просто ему время. Время подумать, разобраться в себе, понимая, что всё-таки Шастун плохо себя знает, как бы странно это не звучало. Парень будто утопает в своих же мыслях, одна тянет другую, всё смешивается, из-за чего в голове остаётся лишь каша. Он мог, кажется, часами вот так сидеть на своей кровати в комнате и думать, думать, пока не придёт к логичному выводу. Если по-простому, Антон не может принять себя. Да, не может осознать скорее, что влюбился в мужчину. Не факт того, что влюбился, хотя это тоже для него событие. Первый вопрос после того разговора с подругой он задал себе. Я влюбился? Если нет, то что это? Он в жизни такого не чувствовал. Для него это так ново, и он, словно ребёнок, старается привыкнуть. Старается привыкнуть к тому, что хочется улыбаться, когда этот человек неподалёку, и так комфортно рядом с ним, от чего хочется визжать, как девочка. Казалось, я столько в школе прочитал русской классики, все связанные с любовными отношениями и чувствами, но сам ни разу не задумывался над тем, что могу всё это испытать. Словно Базаров, в голове которого с ясностью чувств началась борьба с самим собой.* Но с этим же это всё бесит. От понимания того, что у меня начался будто поздний подростковый возраст. Я не могу себя контролировать, как раньше. Мной управляю не я. И это так непривычно, что я готов сорваться от нервов и швырнуть куда-то что попадёт под руки. Главное — успокоить свой пыл. Бывало, друзья идут по коридору, тихо переговариваясь ни о чём, и Антон резко меняется в лице, сжимая от злости губы в тонкую полоску, дышит, словно бык, и идёт в противоположную сторону, чтобы все остались в живых. Матвиенко не догоняет, что с Шастом, и рвётся за ним, пока его не останавливает рыжая. Чацкая чувствует себя настоящей мамашей, которая наблюдает за своим дитём и за его страданиями первой влюблённости. Хотелось, конечно, подойти поговорить и дать совет, но вот только она понимала, что ещё рано. Да и Шастун сам должен всё решить. Взрослый уже мальчик. Серёжа в течение всей недели наблюдает за друзьями подозрительно, допрашивая Соню, при этом быть уверенным, что она в курсе всего. Но та лишь пожимала плечами. — Ты же знаешь Антона. Что у него может быть там в голове?.. Девушка и правда понятия не имела о чём думает Шастун. Отвергает всё, успокаивает себя, мечтает об отношениях? Хотела рассказать всё мелкому, вот только не подходящее время. Скоро начнётся подготовка к спектаклю. — Следующая ваша пара, то есть в пятницу завтра, будет с Алёной Михайловной в 72 аудитории. В танцевальном зале, где у вас идут пары с Леонидом Алексеевичем, он также будет присутствовать там. — А вы будете, Арсений Сергеевич? Попов пожимает плечами, смешно поджимая губы и вздыхая. — Меня не будет пару дней с начала следующей недели, поэтому, так скажем, вашим временным куратором будет Павел Алексеевич. Если будут вопросы, обращайтесь к нему до моего прихода. Шастун вопросительно сморит на преподавателя. И где ж вы будете, тварь такая неблагодарная? А обо мне подумать хоть можно?.. Что со мной будет за эти ваши «пару дней»? И Антон только сейчас по возможности разглядывает его лицо, пока брюнет слушает очередной вопрос от студентки. Лицо страшно бледное, глаза слезятся каждые пару минут, сильно ёжится, как только из приоткрытой форточки прорывается прохладный ветер. Да закрой ты это окно, дурачина… Тело чуть ли не подрагивает, он сильнее закутывается в тёплый пиджак. Парень замечает, что Арсений Сергеевич стал всё чаще и чаще зевать, всё-также делая вид, что ему очень интересны вопросы студентов, и он всё внимательно слушает. Вовсе мужчина не слушает, так видно это отчётливо, что Антон вертит с ужасом головой в стороны, смотря на однокурсников. Он не выдерживает, поднимает руку. — Простите, Арсений Сергеевич, можно закрыть окно? Попов слышит знакомый голос с последних рядов и вздрагивает, не сразу понимая суть вопроса. — А?.. Да, сейчас, — и подрывается к форточке, но его останавливает решительный тон парня. Чтобы вы ещё ближе к окну долбаному подошли? — Стойте, я сам лучше, — чуть ли не бежит вниз к окнам, быстро закрывая их. — С-спасибо, — подрагивающим голосом отвечает Арсений, всё это время непрерывно наблюдая за студентом, пока он не садится на место, и не разносится звонок. — Всё, можете идти. И чтобы все были на последней паре, я проверю, — через силу улыбается мужчина. Антон выбегает из аудитории один, встречая в коридоре Добровольского. — Павел Алексеевич! — добегает до него Шаст, чуть задыхаясь от непривычного темпа бега, останавливая. Тот стоит на месте, смотря вопросительным взглядом на юношу. — Арсений Сергеевич… Арсений Сергеевич плохо себя чувствует… Вы можете… — Я знаю, Антон. Шастун замирает, приподнимая брови. — Знаете?.. — Знаю, что он плохо себя чувствует, — вздыхает мужчина, опуская голову, чтобы не видеть этого обеспокоенного взгляда. Стыдно. — Так… Павел Алексеевич, скажите ему домой идти. Как он последние пары проведёт в таком состоянии?.. — Я пытался, но его не отговоришь. Стоит на своём и хочет дальше вести пары. Согласился, и то кое-как, взять больничный на пару дней… Антон чувствует ничего кроме жалости и злости. Эта смесь чувств заставляет потерять над собой контроль, но он быстро моргает, шокировано глядя на преподавателя, не находя нужных слов. — Павел… — Прости, я спешу, — быстро выговаривает Добровольский и исчезает за дверью кафедры. Студент продолжает стоять на месте, растеряно вертя головой вокруг. — Да не сбегу я, боже, — фыркает тихо Матвиенко, замечая на себе строгий взгляд преподавателя. — Куда я без вас уйду? Если уж сбегать, то вместе… — Только попробуй, Серёжа, — буркает Чацкая, не отводя взгляд от доски. Армянину вовсе не сиделось на месте. Очередная наискучнейшая пара Позова. Ещё пару минут, и он понимал, что готов в любой момент заснуть, просто прикрыв глаза на миг. Антон настороженно поглядывал на друга, хмыкая. — А не хрен было в телефоне сидеть почти до трёх утра, — подмечает Шаст, на что Соня согласно кивает. — Не преувеличивай. — Я ещё не начинал. — Антон! — слишком громко возражает мелкий. Мужчина замолкает, хмуро глядя на студента, просто прожигая взглядом. Все однокурсники также поворачиваются в сторону последних рядов. — Матвиенко… — Дмитрий Темурович, можно выйти, пожалуйста? — перебивает его Серёжа, глупо улыбаясь и под партой щипая за бок Антона, на что тот вздрагивает. — Зачем? — вздыхает преподаватель, укоризненно продолжая смотреть на парня. — Ну, как зачем?.. В туалет приспичило. Соня прикрывает глаза, поджимая губы в насмешке. Как дети малые. — Выйди. Серёжа вскакивает резко с места, быстрыми шагами направляясь к выходу из аудитории и, находясь уже за дверью, облегчённо вздыхает. Он медленно идёт вдоль коридора туда-сюда, спускаясь на 3 и 2 этажи, также проходя мимо всех кабинетов. Заходит в туалет на каждом этаже, по счастливому случаю не встречая по пути преподавателей, сидит там в телефоне, убивая время, только чтобы не идти на пару Позова, иначе помрёт просто от скуки. Ну, даже у Заворотной не так уныло. Или же ему та тема просто не близка по духу? Без разницы. Армянин проходит мимо аудитории актёрского мастерства, закреплённой за Арсением Сергеевичем, прислушивается, приподнимая брови. Ни звука, ни единого голоса, ничего. Самый разгар пары, а в аудитории тишина, как будто в ней вовсе никого нет. Не уже ли Попов отпустил кого-то со своей пары? Он пожимает плечами, собираясь уходить, но его заставляет остановится громкий голос Добровольского в аудитории. — …А если бы они Шеминову попались, а не мне? Ты хоть думаешь, что делаешь? Хотя бы немного? Матвиенко прислоняется спиной к стене, сглатывая. Никогда он не слышал такого осуждающего и в то же время взволнованного тона от Павла Алексеевича. Наступает глубокая и какая-то звенящая тишина, и он терпеливо дожидается. Чего? Чуда? Может всё-таки на пару вернуться?.. — Никогда тебя таким не видел. Так тихо, что Серёжа напрягается, вслушиваясь и матеря следующий кабинет, в котором так отчётливо слышалось, как Макаров в очередной раз пытается объяснить тему непонимающим студентам. Слышен какой-то невнятный ответ от Попова, но мелкий его не смог разобрать. Он так стоит, наверное, минут пятнадцать, так и не дождавшись внятных слов, но отчётливо слышит всхлип. Чей он?.. Там кто-то ещё помимо Арсения Сергеевича и Павла Алексеевича? Их же голоса только и слышно… — Ну чего ты от меня ждёшь?.. — громкий и такой отчаянный доносится до Серёжи голос Попова. — Хочешь спросить, что со мной? Ты же сам понимаешь… Лучше всех понимаешь, что я не знаю, чёрт возьми, что со мной происходит. Понял ли я, что влюбился?.. Да, дошло. Так дошло, что стало ещё хуже… Столько этих эмоций. Закричать хочется, настолько невыносимо, — агрессивно выдаёт мужчина, затихая на какое-то время, задумываясь. — Я… Люблю его. Правда, люблю. Вот только это нихрена не даёт мне ничего. Я только всё испорчу. Он же… Антон он… Такой мелкий ещё. Ему столько ещё предстоит, что представить вовсе нельзя, Паш… Паш, не надо мне опять втирать, что это не так, — сразу же перебивает мысли друга Арсений. — Сам же прекрасно понимаешь, что это вряд ли хорошо всё закончится. — Всё, что с тобой сейчас происходит, тоже вряд ли хорошо закончится. И как скоро закончится?.. Не думал об этом? — А что ты мне предлагаешь?! — чуть ли не вскрикивает от злости на себя же он, снова замолкая и снижая тон. — Наладить с Антоном отношения? Забыть его? Что? Что лучше предпринять в этой ситуации? Да нет отсюда выхода, я погряз уже в этом по уши. Как я, по-твоему, смогу вообще выбраться? Серёжа замирает, кажется, дыша через раз очень тихо. Стало очень стыдно. Это совсем личное, и он с этим пониманием так и продолжает стоять у закрытой двери аудитории без единой мысли. Всё тело напрягается, кулаки сами собой сжимаются от до боли знакомого имени. Сердце пропускает сильный удар, как резко слышится звонок на перерыв первой половины пары. Он, срываясь периодически на бег, направляется обратно на четвёртый этаж. Вовсе никак не реагирует на замечания Дмитрия Темуровича. Соня начинает расспрашивать, как можно было почти всю половину пару прошататься непонятно где, на что друг смотрит таким виноватым взглядом на неё, что та всё сразу понимает и оставляет в покое. Что ты уже успел натворить, Матвиенко?.. — Чего с ним? — тихо спрашивает Антон, кивая на юношу. — Спать хочет, — хмыкает Чацкая, предлагая Шасту прогуляться до расписания на первом этаже. Серёжа сам не свой. Молчит, не слушает никого, зависая где-то в своих мыслях. Антон замечает на себе его задумчивые взгляды, от чего становится не по себе. Совсем на него не похоже. Соня уверила друга, что Матвиенко, как обычно, хочет спать, поэтому ходит амёбой. Сама же сжимает от нетерпения зубы, желая скорее поговорить с этим придурком. Случилось вряд ли что-то хорошее, и это что-то рыжую почему-то сильно напрягало. Казалось, с Матвиенко могло произойти всё, что угодно, так она к этому привыкла. Но они знакомы-то с начала сентября, как это возможно?.. — Иди один. Мы с Серёжей быстро сгоняем и вместе придём. — Куда вы? — вскидывает брови подозрительно Антон. Серёжа стоит послушно в сторонке от них, как сказала Чацкая, смотря тупо в мокрый асфальт, топчась на месте. Невыгодно ему совсем сейчас не слушаться. Соня чуть приближается к Шасту, чтобы сказать тихо на ухо. — Свиданка у них скоро наконец-то. Надо ей что-нибудь прикольное подобрать… Волнуется так наш паренёк. Антон переводит взгляд на друга, видя, как он кружится медленно всем телом, смотря на тёмные тучи на небе, и согласно кивает. — Ты устал, не хочу слышать ещё и твоё нытьё, — фыркает девушка, на что Антон усмехается и идёт в общагу, помахав рукой. Соня улыбается ему напоследок, пока Шастун не оказывается к ней спиной, и переводит озлобленный взгляд на друга, молча просит идти за собой в кафе. — Сколько прошло? Минут тридцать, Серёж? Скажи хоть слово, чтобы я поняла на сколько всё плохо. Но Матвиенко, не шевельнувшись, так и продолжает сидеть молча, смотря в окно на прохожих. Он лихорадочно перебирает пальцы, сжимая ладони в кулаки, прерывисто вздыхая и жмурясь, из-за чего появляются морщины на лице. Чацкая уже не может терпеть эту нудную тишину, нервно тряся одной ногой, допивая вторую чашку чая. Её так раздражает, что она не знает, что делать. Так хочется им помочь. Антону тяжело, его хочется поддержать, как брата или даже сына. Серёже тяжело из-за Фроловой, всё не знает, как признаться ей и стоит ли вообще, из-за чего рыжая каждый раз пытается его навести на правильную мысль. Соне тоже тяжело. — Матвиенко… — Я узнал кое-что личное, — быстро выпаливает парень еле слышно, чтобы не сбиться с мысли. — Очень личное… Девушка вскидывает брови, серьёзно настраиваясь на разговор. — Выговорись, Серёж. — Проходил мимо 104 аудитории… Которая наша, то есть, Арсения Сергеевича, — взволнованно говорит дрожащим голосом он. — Там… Павел Алексеевич с Поповым только были. Я и удивился… Разгар пары всё-таки, почему никого нет? Добровольский стал отчитывать его, за то, что отпустил студентов… — Что ты там услышал? — вздыхает также неровно Соня. — Арсений Сергеевич влюблён. Чацкая вздрагивает, чуть не роняя чашку из рук. Её губы непроизвольно дрожат, а в голове вовсе туман, слишком много мыслей, невозможно разобрать. Она резко переводит взгляд на друга. — Как я понял, в какого-то студента из нашего универа… По имени Антон, — выдыхает Матвиенко, опуская губы и прикрывая глаза. — О-он… Не знаю, как сказать. Я удивлён, как он в таком состоянии спокойно ведёт пары с улыбкой. Парень решается посмотреть на подругу. Та смотрит на него нечитаемым взглядом, поэтому невозможно понять даже предположительно, о чём она всё же думает: осуждает или жалеет. — Мне стыдно. Правда стыдно, Сонь. Жалею, что не ушёл и узнал слишком личное. Он же сам с таким трудом выговорился Павлу Алексеевичу. Мне… Самому стало не по себе от его слов. Он, кажется, плакал. Мне стало страшно. Соня на мгновение пробегается глазами по его жалкому лицу, нервно усмехаясь. — Самое время поговорить с ещё одним нашим товарищем, — резко выпаливает она, поднимаясь с места, хватая пальто и надевая его уже на улице. Серёжа выбегает за ней. — Куда мы? — К «какому-то студенту по имени Антон». Антон на полном серьёзе сходит с ума. Ну или как это объяснить, когда ему нужно делать кучу заданий на завтра, а он на полных щах сейчас думает об объявлении на сайте университета о баскетбольной команде. Ещё со школы он очень хотел заняться спортом, в особенности командным, но понимал, что просто не сможет с его-то характером. Но вот Шастуну восемнадцать лет, он в Петербурге, уже студент и хочет на полном серьёзе ходить на баскетбол. Парень вздрагивает, чуть не роняя ноутбук на пол, вовремя схватив его, когда в комнату резко вбегает Соня с Серёжей. — Боже, — вздыхает полной грудью Антон, жмурясь. — Убить меня решили? — А ты чего делаешь? — улыбается как-то странно Чацкая, присаживаясь ближе к Антону на его кровать, а с другой стороны Матвиенко. — Сбор студентов СпбГУ в баскетбольную команду? — вскидывает брови мелкий, читая с экрана ноутбука объявление. — Баскетбол? — рыжая также с огромными глазами смотрит на растерявшегося друга. — Да какая разница, — фыркает Шаст, выключая ноут и откладывая его подальше от друзей. Он замечает на себе их изучающий взгляд и снова буркает под нос. — Что я опять натворил? — Да не ты, Антош, не ты, — поджимает губы девушка, скатываясь всем телом на ковёр. — Поговорить надо. И ты заодно нам выговоришься. Шастун недоверчиво поглядывает то на того, то на другую, тоже садясь к ним на пол в турецкую позу. Кажется, он совсем не готов к серьёзному разговору. Прядки волос в разные стороны растрёпаны, выделяются на бледном лице мешки под глазами, и Чацкая начинает думать, не заболел ли он. Но на его губах еле заметная улыбка, нисколько напряжения, наоборот, он очень расслаблен. — Может сначала ему просто расскажем, как есть, потом ему задавать вопросы? — неуверенно спрашивает Серёжа, получая от подруги кивок. — Я, ну, можно сказать, случайно подслушал разговор Арсения Сергеевича и Павла Алексеевича. — Когда успел? — чуть хмурится Антон. — Во время пары Дмитрия Темуровича, — поджимает губы Матвиенко. — И что ты там услышал?.. — сглатывает Антон. — Вы бы мне не стали говорить, если бы было что-то несерьёзное, да? — Попов там… Это… Влюбился, — кое-как выговаривает он, опуская голову. Соня тут же переводит взгляд на Шастуна. У того, кажется, лицо становится чуть краснее, руки нервно сцепляются в замок, он тут же напрягается, тоже опуская голову. — Влюбился?.. — неуверенно переспрашивает Антон тихо. — Ты услышал её имя? — Если бы было так всё просто, — хмыкает невесело Серёжа. — Это не студентка. Студент. Шастун резко поднимает голову, смотря на Матвиенко такими огромными глазами, что рыжая не выдерживает смешок. Парни переводят на неё серьёзный взгляд, на что та начинает ещё больше смеяться. — Ты чего так напрягаешься, Шаст? — улыбается Соня. — Нам известно его имя. — Ты же не думаешь, Чацкая, что… — не понимает армянин. — Боже, какой ты недогадливый, Серёж… Я одна это всё ясно вижу? — девушка вскакивает с пола, разводя руки, начиная наворачивать по крохотной комнате круги. — Да вы не можете оторвать и взгляда друг от друга, ужас, смотреть на это даже завидно. И зачем так страдать? Развели драму. Вы себя просто со стороны не видите, а я вижу! Как дети малые… Ладно ты ещё ребёнок, но ему под тридцать, чёрт возьми, и вы не можете спокойно поговорить? Парни оба сидят в каком-то шоке, смотря с непониманием на рыжую. Ни тот, ни другой не могут какое-то время что-то из себя выдавить, продолжая смотреть на Чацкую. — Я чего-то не знаю?.. — в тишине раздаётся неуверенный голос Матвиенко. Соня садится обратно на ковёр, смотря Шастуну прямо в глаза, давая будто понять, что всё нормально, ты можешь выговориться нам, пожалуйста, только не держи всё в себе. — Мне… Скорее всего... Нет, точно нравится Арсений Сергеевич, — хрипло говорит Антон. Он молчит, не зная, что ещё можно сказать, неловко смотря на ждущих друзей, и фыркает смущённо. — Ну что вам ещё сказать?.. Как давно всё началось? Да без понятия, — усмехается нервно парень, — это могло произойти абсолютно внезапно. Может я что-то почувствовал тогда в кинотеатре или после того, как я вернулся от отца, или вообще, как только вошёл с Серёжей в аудиторию и увидел его… Если и были какие-то чувства, то я их вовсе воспринимал за что-то ненормальное, скидывал на усталость. Но… — ловит губами воздух, поднимая голову к потолку вверх. — Но понял я это относительно недавно. Считаю себя таким придурком… Как можно было это не понять?.. Соня права, я просто не вижу себя со стороны, — смотрит Антон пару секунд на ухмыляющуюся девушку, тоже сдавленно хмыкая. — Что вот только мне делать? А надо что-то вообще делать?.. Лучше, по моему мнению, прижать пятую точку и сидеть смирно, пока всё само не утихнет. Ну, серьёзно, вы думаете, мне выгодно в моём положении студента предпринимать что-нибудь? Подружиться с ним? Флиртовать? Я ни на что не надеюсь… — Шастун! — рявкает Чацкая, на что оба друга вздрагивают. — Ты меня с Серёжей совсем не слышишь? — А я тут при чём?.. — обрывает её с мысли Матвиенко, замечая на себе злобный взгляд зелёных глаз и тут же замолкая. — Не только с твоей стороны всё идёт… Эти чувства… Боже, как достучаться до тебя-то?.. — чуть ли не воет рыжая. — Я не только за тобой наблюдаю, Шаст. Я… Я сижу рядом с тобой, в том числе и на парах Арсения Сергеевича. Такое чувство, что он рассказывает только тебе… Да и глаза не отрывает от тебя. После какой-то шутки во время пары всегда смотрит именно на твою реакцию. Он очень изменился с нашего похода в кинотеатр. Стал более вдумчивей, усталым, и ты это замечаешь. Ему тоже трудно с этими чувствами. — Это правда, — кивает мелкий. — Ему очень тяжело. Арсений Сергеевич с таким трудом рассказал об этом Павле Алексеевичу. Он… Он тоже не знал, что с ним происходит. В нём столько накопилось этих чувств, что ему хотелось в тот момент просто заорать на всю аудиторию, — заставляет парня смотреть на себя, в карие глаза. — Он плакал. И назвал именно твоё имя, Антон… — Может… — неуверенно что-то пытается отрицать Шастун. — Без может, — качает головой армянин. — Выслушав Соньку, я наконец-то в курсе ваших секретов, — фыркает он. — Антон, я не могу точно сказать и быть уверенным, что он говорил о тебе, но точно тебе советую полностью разобраться с собой и поговорить с Поповым… — Поговорить?! — громко рявкает он, тут же сбавляя тон, понимая, что время всё-таки уже позднее. — Как ты себе это представляешь… — Поговорить — самый лучший вариант, Шаст, — влезает в их передрягу рыжая. — Да, не сейчас, но рано или поздно вам нужно это обсудить. Лично я уверена, что вы полные идиоты, если это не видите друг в друге, — вздыхает девушка, вставая с пола и открывая ноутбук Антона, отдавая ему. — А ходить на баскетбол хотя бы пару дней в неделю хорошая идея. Расслабишься и забудешь хотя бы на время свои страдания.