Без чувств

Когда преподаватели предупреждали о сложной подготовке ко второму экзамену, Антон не думал, что настолько будет всё плохо. Не успели студенты отдохнуть после первой сдачи этюдов, начался ещё один круг ада в течение всех двух недель. Шастун пропускает недели баскетбола, потому что с этой беготнёй сил нет вовсе, а спать хочется неимоверно, на что тренер добродушно и сочувственно ему улыбается, отправляя на «перерыв». По английскому заканчивается повторение, поэтому Заворотная готовит «небольшой» тест первокурсникам, который парень сдаёт на трояк. Вариантов у него особо нет… Идёт исправлять — снова трояк. В третий раз идёт. — Шастун, ну сколько можно?! — возмущается она, но в итоге соглашается на пересдачу. На пересдачу, для которой Антону приходится вставать в 6 утра, чтобы успеть до первой пары прийти к ней. Но та приходит за пару минут до звонка, за которые студенту нужно было написать тест. У Шаста просто иссякли нервы и силы, чтобы возмущаться, поэтому он быстро направляется за парту, лихорадочно с максимальной скоростью записывая ответы. Но эти все старания этого стоили. Четвёрка «очень натянутая, Шастун, очень» в его кармане, поэтому он с чистой душой посылает этот английский подальше от себя. Попов начинает переживать серьёзно за Антона. Первый курс, в том числе и Шаст, будто сговорились, переставая обращать внимание на свой вид, ходя просто в одежде, которая попадётся. Мятая, грязная, вонючая — по барабану, главное не опоздать на пару. Парень весь бледный, с ограненными мешками под глазами — хуже, чем перед прошлым экзаменом. Весь вымотанный, усталый настолько, что хотелось к нему просто так подойти и обнять, чтобы тот расслабился хотя бы на пару минут. С каждым днём он становился всё мрачнее и мрачнее тучи, увидеть его было можно только на паре и редко в столовой и то спящего или уткнувшегося в учебник, потому что не успевает делать задания по другим предметам. Что так осложнило подготовку к экзамену? Преодолевать приходилось себя, да и с другими людьми надо тоже уметь находить общий язык. Хотя в любом случает не было выбора — нужно работать с группой, устраивать встречи, репетировать вместе, потому что оценку за экзамен ставят общую. Накосячит один — получат все незачёт. Это подвинуло Шастуна самому сделать первый шаг и предложить после пар собраться с парнями. Заняли какую-то пустую аудиторию, которая была в их полном распоряжении, по словам мимо проходящего Павла Алексеевича, и молчали, наверное, минут пять не меньше. Эти парни явно хорошо между собой общались и Антона видели, можно сказать, впервые, с интересом рассматривая одногруппника. Шаст заранее узнал немного о них от старосты и начинает побаиваться о сохранности своего психического здоровья. — Максим ещё тот тип. Вроде, парень умный, но очень ленивый и грубый. Не потерпит к себе какого-то фамильярного поведения. Хочет, чтобы у него было всё под контролем. Артемьев, его типа кореш, такой же. Только часто в драки ввязывается, в отличии от Лебедева. Решает вопросы силой. Что-то не по его плану — в морду и делов-то. Трудновато с ними вообще о чём-то договориться. Обоих ставили на учёт и вызывали к декану за поведение и пропуски. И это всё за полтора месяца… Так сложно было что-то спросить у них, — Чацкая морщится. — Кажется, самый адекватный — Липин Вова. Тихий, скромный и спокойный чувак. Никогда ни во что не влезает, только часто отмазывает своих дружков… Впереди одно веселье прям. — Ну, я Антон, — выжимает из себя улыбку юноша, протягивая руку сначала Лебедеву. Тот недоверчиво на него косится, но пожимает в ответ. — Макс. — Кирилл, — пожимает руку Артемьеву. — Вова, — кивает просто Липин без эмоций. Шаст вздыхает, обсуждая поначалу свободное время парней, чтобы они встречались для репетиций этюда. Те не проявляют особого интереса, кивают головой, мол, прекрасно слышим тебя. Только оживают, как доносится до ушей дни встречи. У одного какие-то семейные планы, у другого спортивная секция, у третьего… У третьего всё зашибись. В итоге кое-как, через железное терпение Антона, они договариваются встретиться в субботу и в следующий вторник минимум на час, потому что, ну, ты чего, мы подохнем после пар просто. — Что насчёт ролей? — лениво спрашивает Лебедев, и Шастун хмурится. Точно… — Макс, слушай, — осторожно начинает Антон, — если вспомнишь… В общем, нас определяли обоих на роль князя, — тот напрягается и хочет уже возмущаться, но его перебивают тут же. — Я подходил с Соней к Арсению Сергеевичу и Алёне Михайловне, они сказали, что… Ну, передумали брать тебя на основную роль… — не так, как он предполагал сказать, но всё же. В аудитории повисла напряжённая тишина, и взгляд Максима направлен прямо на Антона. Артемьев также смотрит на него хмуро, готовясь врезать в любой момент. Липин же хмыкает в тишине, чем привлекает внимание всех. Лебедев отмирает, усмехаясь грубо. — Не неси чушь, такого не может быть. — Но… — Без «но». Меня определили на главную роль точно, насчёт тебя я не уверен, — твёрдо перебивает его. — Если не веришь, не мои проблемы, — рявкает на такой тон Шастун. — Подойди к Арсению Сергеевичу и спроси. Я говорю, как есть. Ты играешь писца… — Да чего ты заладил?! — вмешивается в спор Кирилл. — А так всё хорошо начиналось, — бурчит Липин, тихонько собирая вещи и проваливая. — Тебя не определяли на основную роль. — Моя фамилия была в их списке, — стискивает зубы юноша. — Шастун! — не выдерживает Максим, повышая тон. — Я конечно понимаю, что ты там умный, отвечаешь на парах и все дела, но присваивать себе чужую роль ты не имеешь права. Я хорошо сдал экзамен, меня не могли убрать с главной роли. Попова мне лично сказала, что я хорошо сыграл. — Повторять не буду. — Вот же, — фыркает агрессивно Артемьев, уже замахиваясь на одногруппника, но его останавливает друг, который хватает Антона за ворот кофты. — Я схожу к Попову. И если окажется, что ты лжёшь, поверь, мало тебе не покажется, — ровно и быстро выговаривает он прямо в лицо, резко отпуская и уходя из аудитории с Кириллом. Антон морщится, исказив страдальное лицо, и стонет в ладони. Ещё этого ему не хватало. — Так и сказал? — Да. Вот же придурок. К Попову он пойдёт… Да хоть к Шеминову, господи! Мне всё равно. Серёжа уставший до жопы просто, но другу выговориться нужно, поэтому он с полуоткрытыми глазами, стараясь не заснуть и слушать соседа, лежит на кровати и кивает, периодически зевая. — Как он отреагирует, когда узнает, что его роль правда сменили… — Надеюсь, ему будет хоть немного совестно. Потому что нехрен с кулаками ко мне лезть. — У таких людей нет совести… — тихо говорит Матвиенко, снова зевая. — Подожди. Он ударить тебя хотел? Лишь из-за роли? — чуть бодрее спрашивает он. — Не он, а Кирилл, — фыркает Антон. — Без разницы, обоим я явно почему-то не нравлюсь… — Почему-то? — усмехается мелкий. — Умный, в хороших отношениях с преподами и старостой. — Не у одного меня хорошие отношения со старостой… — Ты умный. — Ты тоже. — Нет. — Да. Этот бессмысленный спор заканчивается, так как ни у кого не остаётся никаких аргументов, и они замолкают. Серёжа снова начинает засыпать, пока не доносится резкий голос Антона. — Где, кстати, Соня? Матвиенко хмурится, сонно и медленно моргая, шумно вздыхая. — Удрала куда-то сразу после последней пары. Я не успел ей ничего сказать. Шаст задумывается, кусая губы. — Ты заметил, что она стала себя странно вести после того экзамена? — Устала просто, — пожимает он плечами, отворачиваясь к стене. — Не в этом дело… Что-то не так, точно. Задумчивой стала, краснеет от чего-то… — Или от кого-то, — бурчит Серёжа. — Точняк, Серый, — он вскакивает со стула, тряся друга за плечо, от чего тот морщится. — Может втюрилась она? — Может втюрилась. — А как у вас с Оксаной? Матвиенко уже громко стонет, зажмуривая жалко глаза, переводя на Антона прожигающий взгляд, на что Антон невинно поджимает губы. — Никак, — фыркает он нервно. — В смысле никак?.. — Подготовка к экзамену, Шастун, что ты от меня хочешь? Иди лучше поспи, — рявкает сосед, кидая в него книгу, лежащую под его подушкой. Антон испуганно прикрикивает, замолкая и отходя подальше от кровати, больше не трогая бедного друга. Недели прошли абсолютно незаметно для первокурсников, и экзамен был уже на носу. Студенты, умаянные без сил, немного расслабляются. Лебедев с явным недовольством ходит на встречи с группой. После того бедлама, что сам устроил, он ничего вовсе не сказал, потому что, видимо, нечего. Попов послал его подальше, подтверждая слова Антона, чему Шастун был неимоверно счастлив. Лебедев играл боярина, Артемьев писца, а Липин с лёгкостью согласился на дворецкого. Встречались они от силы раз три за эти две недели, но парни отлично играли свои роли, поэтому он не переживал. Вот только этот прожигающий взгляд Макса ему не очень нравился, он просто пытался не обращать внимания. Получалось плохо, ведь такой же рядом с ним стоял Кирилл. За день до экзамена все максимально высыпаются. С удивлением встают и выходят вовремя с хорошим расположением духа. Антон специально причёсывается, стирает чёрные штаны с футболкой, на что Серёжа как-то подозрительно на него косится. Шаст улыбается по дороге в университет, шутя и пытаясь этим развеселить Матвиенко, совсем не думая о плохом. Его задача — пережить этот грёбанный групповой экзамен и с чистой совестью забыть его. Но внутри почему-то сжималось, будто какое-то предчувствие, которое Антон всеми силами старается игнорировать. Что может пойти не так? Они отлично всё отрепетировали от и до, чего тут волноваться? Ну, будут на них смотреть четыре пары глаз преподавателей и что? Как будто их в первый раз он видит. Повода волноваться и правда не было, чем себя и Шаст успокаивал. Чацкая также сегодня в хорошем настроении и впервые за долгое время выспавшаяся. Девушка начинает подбадривать Серёжу, который, как и в этот раз, немного нервничает. — Мы не рано? — Да как раз, вроде, — пожимает плечами Антон. — Удивительно, — хмыкает мелкий, на что друзья непонятливо переглядываются между собой, — такое впервые, что мы пришли как раз. Надо будет в календаре отметить… Сдают первокурсники в той же самой аудитории, где проходил их первый экзамен. Помимо Арсения Сергеевича, Алёны Михайловны и Павла Алексеевича, оценивать будет ещё Алексей Леонидович. Сегодня он одет более скромно: дырявые джинсы какого-то болотистого цвета, клетчатая тёмная рубашка, без очков, что очень удивительно. Забыл что ли?.. Как ему вообще разрешают ходить в такой одежде, никому не ясно, но факт есть факт. У входа в аудиторию Шастун замечает подбежавшего немного неуклюже к Попову и Добровольскому Позова, начинающего что-то бурно обсуждать, на что те смешливо улыбаются. Антон тоже не может сдержать улыбку. Их тройка такая необычная, даже какая-то уютная. Они идеально дополняют друг друга. Им, наверняка, трудно было сначала найти общий язык с Арсением Сергеевичем… Всё же, он не такой простой человек. Ближе к началу экзамена парня почему-то потянуло на философские мысли, связанные с Поповым. Он начал уже было думать о похожести его дружбы с Соней и Серёжей и дружбы Арсения Сергеевича с Добровольским и Позовым, пока он не вспоминает о парнях из своих группы. Он бегает быстро глазами по коридору, стараясь найти знакомые лица и с облегчением узнаёт в самом далёком углу Артемьева, а рядом с ним Лебедева и Липина. Он думает стоит ли к ним подойти, но быстро передумывает, ну, потому что зачем. Те абсолютно спокойны, лениво переговариваются, даже не вспоминая о Шастуне. И слава богу. — Оксана! — негромко восклицает резко Матвиенко, тут же сквозь толпу проталкиваясь к ней, дабы поддержать её, на что его друзья хмыкают. — Ещё и вторая группа… Ужас, сколько народа, — фыркает Соня, напряжённо осматриваясь по сторонам, будто пытаясь кого-то найти. — Кого потеряла? — усмехается двусмысленно Шаст. — Чего несёшь? — бурчит рыжая, цокая. — Своих ищу из группы. — Да ну? — Да ну, — передразнивает смешно она, из-за чего Антон не выдерживает и улыбается. Боже, у меня лицо болит уже из-за частой улыбки… Когда успел стать таким? Неважно. В этот момент выходит та самая женщина, которая вызывала студентов в прошлый раз, вывесив списки групп. Сначала первая группа Попова. — Мы четвёртые, — довольно говорит Антон. — Мы перед вами, — пожимает плечами Чацкая. Подходит неожиданно со спины Максим, зовя юношу. Тот неуверенно смотрит в ответ на однокурсника. Лебедев медлит, напряжённо смотрит прямо в зелёные глаза. — Удачи, — усмехается парень и уходит, не дождавшись ответа. У Антона идут мурашки по спине, он поджимает губы и выдыхает, провожая его взглядом. Что-то здесь не так. — Чего это с ним? — бурчит Соня, подозрительно также провожая взглядом парня. — Да кто его знает. Они слышат вдали коридора, как Серёжа громко переговаривается с Фроловой, широко и светло ей улыбаясь, вызывая такую же улыбку в ответ, на что Антон с рыжей хмыкают. — Пусть веселится, пока может, — усмехается девушка. Как и говорилось в начале, время летит быстро. Не успели студенты собраться с мыслями, как в зал зовут уже первую группу. Кто-то из первокурсниц аж взвизгнул то ли от страха, то ли от волнения, неважно, Антону было в любом случае её жаль, ведь преподаватели, наблюдая за игрой, сразу заметят волнение актрисы. Один этюд длился недолго — не больше семи минут. Ни грима, ни каких-то костюмов не предоставлялось. Обязательное условие — это чёрная одежда. Ничего более. Грим будет только со второго курса, чему Антон был рад. Актёры должны уметь представить себя в любом образе. Шастуну больше всего было интересно, как Сонька сыграет грозного царя, жаль, что он не сможет это увидеть, но постарается услышать. В сценке у всех речи очень мало, непонятно для чего там будет сидеть Добровольский, но юноша почему-то уверен, что его заставили. Как и Арсения Сергеевича. Серёжа подходит вскоре к друзьям, продолжая глупо улыбаться, смотря куда-то вдаль. — Господи, Матвиенко, сделай лицо посерьёзнее, мы следующее, — цокает насмешливо Чацкая, одёргивая парня, спуская с небес на землю, на что тот чуть хмурится. — Не будь букой, — хмыкает Антон. — Стоять, — резко произносит девушка, вертит головой, кого-то пытаясь найти в толпе. — Где Абрамов? Серёжа также резко оборачивается, пожимая плечами. Соня становится бледной, закусывая сильно губу, нервно ловя воздух ртом. Мелкий направляется вдоль коридора и быстро возвращается, качая головой. — Третья группа! — восклицает женщина. Чацкая хочет просто закричать на весь университет из-за безысходности, вмазать однокурснику по лицу. В глазах её читается и волнение, и ненависть. У неё руки чуть подрагивают, она неуверенно подходит к двери с Матвиенко, лихорадочно и нервно осматриваясь по сторонам. — Где Саша? — кое-как через толпу подходит к аудитории Третьякова — их одногруппница, которую Антон, кажется, видит впервые. — У вас кого-то нет? — хмурится та женщина, презрительно глядя на каждого студента. — Её фамилия. — Это парень, — бурчит рыжая, стараясь сменить свой тон на вежливый. — Абрамов. Саша Абрамов… — Я здесь! — кричит с конца коридора высокий юноша, теснясь в толпе, подбегая тут же к ребятам. Парень и правда высокий — с роста Шаста. Волосы от чего-то влажные, хоть и дождя нет на улице, футболка очень мятая. От такого вида студента Соня несдержанно стонет в ладони и, не выдержав с нервами, пихает Абрамова в плечо, прожигая взглядом. — Без драк только, — фыркает женщина. — Все здесь теперь? Абрамов, Матвиенко, Третьякова, Чацкая? — кивки. — Прошу, — пропускает она их, тут же закрывая дверь. Антон с широкими глазами стоит рядом, не двигаясь, пока та жестом не указывает отойти подальше. Через мгновение к нему подходят чуть ближе его группа. Он глубоко дышит через нос, принимая более серьёзный вид. Шаст читал о Иване Грозном, чтобы как можно легче вжиться в роль. Князь с нервным темпераментом, нравственно испорченный и ещё с детства привык ко злу. При этом человеком он был остроумным, образованным.* Как это сочетать, Антон сначала не имел понятия. Сейчас же он чересчур настроен на хорошее выступление, поэтому думает о том, что успокаивает. Арсений Сергеевич?.. Первое, что приходит в голову, как они сидели в беседке в самый разгар сильного дождя, тихо переговариваясь о преподавателях и смеясь с глупых шуток, от чего внутри становится как-то тепло, дыхание перехватывает. Антон прилагает все усилия, чтобы не улыбнуться, когда вспоминает те ощущения, когда они бежали под этим самым дождём в машину через лужи, как дети. Ловит себя на мысли, что очень боится это забыть. Только не этот момент, пожалуйста. Или, когда Арсений Сергеевич нашёл браслет его мамы. Тогда Шастун был готов чуть ли не ночью снова поехать в этот долбанный кинотеатр. Он вспоминает, как мужчина перехватывает его руку, на полном серьёзе давая выбор: в общагу или в кинотеатр с ним. После они сидят молча в машине, Антон крепко держит мамин браслет, перебирая его длинными пальцами. Тогда он, можно сказать, впервые кому-то открылся. Перестал давно уже жалеть о том, что рассказал, потому верит Попову — тот сдержит слово и никому не скажет. Эти воспоминания в голове заставляют всё-таки студента откинуться головой к стене, прикрывая глаза и улыбаясь уголками губ от нахлынувших положительных эмоций. Но выходят ребята с облегчённым вздохом, и Антон всё сразу понимает — удалось. Ни о чём плохом не думая, он заходит в аудиторию следом, желая парням удачи, на что те просто кивают головой, странно на него поглядывая. Шастун замечает на себе взгляд голубых глаз. Попов уставший, кажется, до смерти с этой работой и очередным изматывающим экзаменом первого курса, но смотрит на студента так тепло, что всё ухает в груди, и он коротко ему улыбается. Также замечает немного взволнованный взгляд Добровольского, но не уделяет этому особое значение. Всё идёт как надо. Антон делает чуть ли не каменное лицо, иногда хмурясь на реплики неловкого дворецкого, которого играет Липин; как-то сдержанно любезничает с приближённым боярином — Артемьевым, всё также принимая строгий вид. Последнее действие с писцом. Там ничего сложного не было, лишь зачитать с бумаги «приказ», данный писарем, и на этом этюд должен закончиться. — Актёры не учат слова, которые требуется прочитать герою, роль которого вы исполняете. Поэтому ваша задача — не запнуться и не растеряться. Ради бога, просто прочитайте, — объяснял терпеливо Павел Алексеевич на один и тот же заданный вопрос раз в сотый точно. Лебедев торопливо выходит на сцену с листом в руках. — Принёс? — холоднокровно молвит князь. — Да, батюшка, — передаёт писарь ему приказ. Шаст медленно разворачивает свёрток, чуть щурится и хмурится. Ничего нет. Абсолютно, мать его, пустой лист. Но он с удивлением замечает, что волнения в нём нет, лишь злость. Переводит на мгновение взгляд на Макса, тот незаметно улыбается уголками губ. Я же что-то прям предчувствовал… В голову приходит интересная, но очень бредовая идея. Если уж собрались позориться, то все вместе. — Кто из нас князь? Прошу услышать из твоих уст, — и передаёт свёрток ошарашенному Лебедеву. Говорить не по сценарию на экзамене правда очень рисковая идея, но ещё рисковее было содеянное Максимом и, Антон уверен, Кириллом. Он чуть дрожащими руками берёт листок в руки. Преподаватели между собой неуверенно переглядываются. Попов вопросительно смотрит на Шастуна, а он лишь весело хмыкает, при этом оставаясь с таким же серьёзным лицом. Лебедев не знает, что ответить, и наступает гробовая тишина в зале, пока Добровольский не подаёт голос. — Простите, но вынужден прервать вас, — хмурится мужчина. — Господин Максим Лебедев подставил своего согруппника. Я, к счастью, видел ещё после пар в пятницу этот свёрток в его руках. Покажите его пожалуйста, — парень шумно выдыхает, на что преподаватель хмыкает. Юноша стискивает зубы, бросая лист в сторону и зло глядя на Шастуна. Антон самодовольно усмехается, внутри просто осыпая всеми возможными благодарностями Павла Алексеевича. — Лебедев! — рявкает громко Арсений Сергеевич, от чего почти все присутствующие в аудитории вздрагивают. Шаст сглатывает. Такого преподавателя он ещё ни разу не видел. Сорвавшегося окончательно из-за эмоций, нервного, даже яростного. Брюнет сильно кусает губы, чтобы не сказать лишнего. Алёна Михайловна с каким-то огромным интересом наблюдает за коллегой, чуть заметно улыбаясь. Никогда она не видела его настолько эмоциональным, как в этот момент. Он выдыхает, слегка смягчаясь. — Вы все остаётесь, пока не сдаст экзамен вся вторая группа, — мужчина видит, что Артемьев, вышедший на сцену с Липиным, хочет возразить, но Попов его перебивает тут же серьёзно. — Поняли меня? Те кивают и выходят из аудитории. В коридоре все стихли, перешёптываясь до того момента, пока парни не выходят из зала. Чацкая с Матвиенко тут же подбегают ближе к ним, обеспокоенно смотря на Антона, как бы спрашивая, всё ли в порядке. Вполне. Шастун чувствует себя как никогда очень довольным таким поворотом событий. И даже если ему также попадёт, он всё равно не пожалеет. С чего жалеть? Он поступил правильно в любом случае. И вот несмотря на это убеждение, внутри Антона всё равно было какое-то лёгкое волнение, что Арсений Сергеевич ему не поверит. Как это не поверит? Антону становится интересно, что чувствует Лебедев, и о чём он думает. Медленно поворачивается к нему, вздыхая. На парне просто лица нет, он сильно сжимает губы, опуская голову и жмурясь от сожаления. Как казалось Антону. Но нет. Это было даже близко не раскаяние — самая настоящая злость. Дрожащие руки сжимаются в кулаки, из-за чего Антон сразу делает шаг назад. Макс поднимает на однокурсника пустой взгляд, не читаемый и направляется к концу коридора. У Шаста сердце быстро колотиться, но не успевает он подумать, как Серёжа его начинает обнимать. — Эй, ты чего? — вкидывает брови он. Те смотрят на него как-то виновато, не зная, как поддержать, поджимают губы. Антон на это усмехается. — Чего раскисли? Ничего же страшного не случилось… — Ничего страшного? — удивлённо переспрашивает девушка. — Шаст, из-за этого придурка вам незачёт светит и пересдача, — вспыхивает она. — Не думаю, — немного отстраняется от друга Матвиенко. — Павел Алексеевич же сказал, что всё видел. Они справились с задачей и хорошо сыграли, во всём Лебедев виноват. — Думаешь, ему только незачёт поставят? — Настолько было слышно? — перебивает весело их спор Антон. Друзья на него удивлённо смотрят. Их Шастун бы сейчас с ума сходил, не находя себе места, да и вообще так не поступил бы во время экзамена, осознавая весь риск. Но такой уверенный Шастун им нравится. — Много слышали? — Всё, — пожимает плечами армянин. — И как Попов орал слышали. Да все это слышали. Шаст шумно вздыхает. — Шагайте лучше в общагу. — Нет, мы с тобой ждать будем, — решительно отвечает рыжая, и Серёжа ей поддакивает. — Не смешите, вы уставшие до пизды. Просто спать валите, я сам могу подождать, — усмехается добро парень, те неуверенно переглядываются. — Я вам расскажу всё обязательно, что было. У Антона глаза слипаются уже спустя только минут двадцать. Он зависает в социальных сетях, наблюдает за оставшимися студентами, снующих беспокойно в коридоре. Ждать ещё не меньше получаса. Всё же он не выдерживает, начинает моргать медленно и в итоге закрывает глаза, как он думал, на пару минут. Темно. Очень темно. Он встаёт со стула, оглядывается по сторонам, но смысла в этом нет — ничего не видно. Мерзкая тишина звенит в ушах, Антон старается хоть как-то отвлечься от мыслей и делает шаг в сторону, но резко останавливается и щурит болезненно глаза. Включается резко свет. Шастун оказывается в небольшой комнате в светлых тонах, на пороге которой стоит Арсений. Весь дрожащий, с неким испугом в глазах, обнимающий самого себя, будто хочет согреться или укрыться. Антон ему легко улыбается, быстро преодолевая расстояние между ними. Они стоят неловко напротив друг друга, смотрят в глаза. Шаст разводит неуверенно руки в стороны, как бы спрашивая, можно ли, на что мужчина сам шагает к нему навстречу, буквально врезаясь в чужое тело. Антон тут же обвивает длинными руками его спину, зарываясь носом в тёмных волосах, прижимая к себе как можно ближе. Парень жмурит глаза и счастливо улыбается, от чего даже лицо болит. Брюнет будто чувствует это, хмыкает и поднимает уголки губ. Он шепчет нежно «Антон» куда-то в шею, потом снова и снова всё громче и громче, пока не вздрагивает. — Антон? — трясёт Арсений Сергеевич студента за плечо. Юноша шумно вздыхает, постепенно просыпаясь, облизывая сухие губы. Первое, что он видит перед собой — голубые обеспокоенные глаза, и он не сразу понимает, что заснул на тридцать минут. Позже замечает Попову и Добровольского за ним, тут же подрывается с места. — Где остальные? — хмурится Павел Алексеевич. Антон неловко осматривается по сторонам, пожимая плечами, пока из глубины коридора не выходят все трое парней. Арсений Сергеевич как-то презрительно их оглядывает, кивая головой, жестом показывая идти за ними. Прямиком они направляются на кафедру — только там сейчас нет никого из преподавателей. Он просит студентов сесть на свободные места, и все четверо тут же слушаются и опускают головы. Алёна Михайловна ловит эмоции каждого, замечая все мелочи. Сразу понимает, что Лебедев злится до дрожи в руках, будто хочет врезать. — Признаете свою вину, парни? — строго обращается он к студентам. Молчание. — Вы тоже учавствовали в этом, Владимир? — Я лишь сделал то, что просил меня Кирилл, Арсений Сергеевич — отдал ему свёрток. Ничего не знал о плане, — безразлично пожимает плечами Липин, даже не смотря в сторону брюнета. — То есть, как я понимаю, спланировали всё сделать Лебедев и Артемьев? — фыркает между делом Алёна Михайловна, на что в ответ молчание, и она начинает хмурить брови. — Плохо слышно меня? — Кирилл также не знал, он только передал мне свёрток. Виноват лично я, — выдаёт уверенно Макс, хмыкая на удивлённую реакцию. И хоть звучало это искренне, но лёгкая улыбка выдавала его. — Признаёшь свою ошибку? — напряжённо спрашивает Добровольский. Кивок. — Понимаешь, что из-за того, что ты сделал, всей вашей группе придётся пересдавать? — кивок. Попов кривит губы в ухмылке. — Нам придётся сообщить в любом случае в деканат о произошедшем. Скорее всего вас, Максим Лебедев, вызовут с родителями в дисциплинарную комиссию, — как-то тихо, не как обычно, говорит Попова. Парень кивает. — Перед тем, как пойти к Станиславу Владимировичу, вам стоит извиниться перед Антоном, Максим, — серьёзно выдаёт Арсений Сергеевич, на что Лебедев резко поднимает на него удивлённый взгляд. Он поднимает брови, хмурится какое-то время задумчиво, как-то странно тихо усмехается, презрительно смотрит на преподавателя. У Попова кулаки сами собой сжимаются. — Прости, Антон. Мне не стоило этого делать. Шастун и Арсений одновременно переводят на друг друга взгляд. Антон вопросительно на него смотрит, когда тот нервно его осматривает с ног до головы, вздыхая. — Вы можете идти, Павел Алексеевич, Алёна Михайловна. Я сам разберусь, — те, не хотя, покидают кафедру. — Вы также можете идти, кроме Максима. Липин с Артемьевым тут же встают и, не попрощавшись с мужчиной, выходят. Антон остаётся на месте, кусая губы. Брюнет замечает на себе этот волнительный взгляд зелёных глаз, шумно выдыхая. Не смотри на меня так, я больше не могу себя сдерживать, пожалуйста… — Вы можете идти, Шастун, — тихо и хрипло. Юноша осматривает напоследок Попова и всё-таки тоже уходит. — Не нравится мне он, — бурчит Соня. — Не одной тебе, — кивает также озадаченно Серёжа. Те, как зашли в общагу, тут же улеглись без сил спать, не дождавшись друга. Но вот заходит Антон, они просыпаются и тут же подрываются к нему, допрашивая. После короткого рассказа, Матвиенко с Чацкой задумываются, периодически хмурясь. — Думаешь, он серьёзно сожалеет? — Не думаю, знаю, — хмыкает легко он. — Какая разница сейчас? — Почему ты так себя ведёшь? — обеспокоенно говорит Серёжа. — Вы будете снова сдавать этот этюд из-за этого придурка. — И что? Сдадим, делов-то, — пожимает плечами он и опускает голову, смущённо улыбаясь. — Лебедев! — рявкает громко Арсений Сергеевич, от чего почти все присутствующие в аудитории вздрагивают. Ну, а как не улыбаться?.. Никогда его Антон таким не видел ещё, кажется, и никто больше. Он всё больше и больше выражает свои чувства, отдаётся им. Не такой робот, какой был в сентябре. Более эмоциональный, открытый. То, как он разозлился на Лебедева за подставу… У Шастуна в тот момент мурашки пошли по всему телу, дыхание перехватило. Эти обеспокоенные голубые глаза. Антон с ума сходит. Какая разница, что они пересдавать будут? Это того стоило. На следующее утро об этом все забывают. Серёжа готовит завтрак; они выходят поздно на пары, чуть не опоздав; слушают внимательно всех преподавателей, ведя конспект. Только вот Максим не появился на занятиях. Антон не предавал этому большое значение, с ним могло случится всё, что угодно, его это не должно волновать, только Матвиенко один беспокоился, всё твердя какие-то глупости. Следующая пара актёрского мастерства. Шастун чуть ли не в припрыжку идёт в аудиторию, активно переговариваясь о чём-то с друзьями, смеясь над шутками. Но Арсения Сергеевича ещё нет в кабинете, Антон думает, что он опоздает на пару, ведь начало уже через пару минут. — Шастун здесь? — заходит невысокий парень, оглядываясь по сторонам, и, видит поднятую руку Антона. — Тебя вызывали в деканат, — уходит. — В деканат? — вкидывает брови девушка. — По поводу Лебедева, может? Шаст пожимает плечами, вздыхает и поднимается с места. — Нам с тобой пойти? — на всякий случай спрашивает Серёжа. — Да сидите, я сам. Выходит из аудитории и направляется к лестнице на первый этаж, как можно скорее. Чтобы он опоздал на пару? Ага, сейчас. Чуть ли не бежит в деканат, но чуть приостанавливается, видя в дали коридора Максима. Его взгляд направлен ровно на Антона, идёт прямо на него. Лебедев, подходя совсем близко к однокурснику, со всей силой вмазывает Шастуну в лицо, куда-то попадая по губе, и тот отшатывается назад, чуть не падая. Антон поднимает на него озлобленный взгляд. — Ты чего творишь? — рявкает Шастун. Парень хмыкает, хотя снова ударить, но Антон вовремя перехватывает его руку в воздухе. — Зачем нарываешься на драку? Тебе проблем не хватает? — шипит Антон, чувствуя металлический вкус и слизывая кровь с нижней губы. — Бесишь, — просто говорит он, пожимая плечами и выдергивая руку. — Чего так прилизываешься к преподам, противно, — юноша на это непонимающе вскидывает брови. — Не понимаешь? Добровольский с Алёной Михайловной так взбесились… А Попов-то как закричал чуть уши не зазвенели, как он орал на меня в деканате, — задумчивая пауза. — Вы встречаетесь с ним что ли? Точно же. Ведёте себя, как самые настоящие педики. Эти переглядки ваши... Просто отвратительно, Шастун. И как давно вы трахаетесь? Совести совсем нет, наверняка. В аудитории на столе его раскладываешь? Или он тебя? Блять, меня тошнит от вас... Вот это ты напрасно, пацан. Пары секунд не прошло, как со всей злобой в щёку Лебедеву прилетает кулак от Антона и в ответ ему также удар. Вокруг них выстраивается некий круг из студентов, несмотря на начало пары. Все громко переговариваются между собой, кто-то из девушек даже прикрикивает на очередные сильные удары и падения. Они не замечают, как появляются Артемьев с ещё каким-то студентами, пытаясь их отцепить друг от друга, но выходит плохо — Шастун крайне разозлён. Он стискивает до боли зубы, не замечая боль и капающую кровь прямо на пол. Максим кое-как держится на ногах, продолжая упираться. Из толпы прорывается Попова. — Что здесь происходит?! — громко рявкает женщина, тихо охая на вид первокурсников. Лебедев после без сил валится на пол, и Попова обеспокоенно бросается его осмотреть и просит из пришедших преподавателей вызвать скорую. Рядом с парнями скапливается всё больше и больше учителей, пытающиеся обоих поднять на ноги. Всё для Шастуна в тумане, пока перед глазами не появляется Арсений Сергеевич. — Что ты натворил, Шастун, твою мать, — дрожащим голосом говорит мужчина. Он садится рядом с ним на пол, беря в руки его лицо, принимаясь рассмотреть множество ран и красных следов, когда с Максимом всё ещё хуже. Лебедева хотят увезти в больницу. — Отведи его в медкабинет, — кивает быстро Попова на Антона. Он помогает Шастуну встать и, держа того за талию, уводит к лестнице. — Господи, почему медкабинет на первом этаже, — бурчит Арсений Сергеевич. Как только они заходят в небольшое помещение, медсестра, спокойно попивавшая до этого чай, подрывается с места, увидев дрожащего студента. Бесконечное множество раз спрашивает его, болит или нет, обрабатывая раны йодом. Йодом, твою мать, да. Перекиси, видимо, таковой у них не ведётся. — Какая перекись, юноша? Йод — лучшее лекарство! А лучше надо было тебе зелёнкой обработать… У него небольшие ранки по всему лицу с красными следами, которые превратятся в скором времени в синяки. Антон шипит из-за боли, мужественно терпя, про себя убеждая, что всё скоро пройдёт. Попов на это хмурится, поджимая жалко губы. Вскоре прибегает кто-то из преподавателей, говоря медсестре пойти на четвёртый этаж к Лебедеву, обработав ему раны, потому что скорая ещё едет. Та спешно заканчивает с Шастуном, рекомендуя лучше прилечь на кушетке, убегая из медкабинета. Юноша аккуратно ложится на неё, прикрывая глаза. Арсений шумно вздыхает, садясь на край кушетки рядом с Антоном, снова его рассматривая. Шаст чувствует этот напряжённый чужой взгляд, но не открывает глаза, продолжая бездвижно лежать, иногда чуть жмурясь от неприятной боли. Он слышит какое-то шуршание, потом чувствует на себе прикосновение. Открывает резко глаза, видя, как Попов приклеивает пластырь на одну из ран на щеке, тот вскидывает брови. — Откуда у вас это? — Случайно, — пожимает плечами брюнет, разглаживая слегка пластырь. Антон фыркает, легко улыбаясь мужчине, как бы отвечая на его бесчисленные вопросы в голове, что всё в порядке. Арсений Сергеевич долго и пристально смотрит на студента, поджимая губы, не убирая руку с щеки. — Что случилось? — не выдерживает он, тихо, почти шёпотом спрашивает. Молчание. — Ты бы не стал бить кого-то без причины. — Откуда вы знаете? — загадочно говорит Шаст, усмехаясь. — Я в школе часто дрался. И даже не врёт, правда часто попадал в драки. Нужно же было как-то оправдывать свой статус в «компании», поэтому научиться дать кому-то отпор пришлось. Врагов в школе было много, как и учеников, которые его боялись и уважали. Из-за чего? Антон не имел понятия. Скорее всего, просто из-за каких-то слухов. — Антон, — умоляюще просит его Попов, на что Шастун смущённо отводит взгляд. — Если вы про то, кто первый начал, то это был не я, — бурчит парень. Мужчина задумчиво жуёт губу, замолкая и что-то обдумывая. — Это ясно, но… Зачем нарвался на драку? Он… Что-то сказал тебе? — неуверенно спрашивает он. — Не понимаешь? Добровольский с Алёной Михайловной так взбесились… А Попов-то как закричал чуть уши не зазвенели, как он орал на меня в деканате, — задумчивая пауза. — Вы встречаетесь с ним что ли? Весь энтузиазм у парня пропадает, как и лёгкая улыбка на губах. Он виновато переводит взгляд на преподавателя, не зная, что сказать. Хотелось сказать правду, но звучит это крайне странно. Что ты ему скажешь? Я за вас просто заступился, Арсений Сергеевич? Как ты ему этот бред объяснишь, придурок? — Ничего он мне не говорил. — Почему мне врёшь? — вздыхает Арсений. У Антона всё сжимается внутри и холодеет от такого жалкого тона. — Это что-то личное?.. — Да. Не соврал. — Ты понимаешь, что тебя из-за этого тоже в дисциплинарный комитет вызовут? Минимум — это выговор сделают, лишат на месяц стипендии. И даже не посмотрят на то, что ты не виноват. — Я тоже виноват, Арсений Сергеевич, — слабо и натянуто улыбается уголками губ ему Шастун. — Не мог ты ударить без причины, ну, не мог… Ты же точно думал о последствиях. Представляете, но нет. Честное слово, нет. В тот момент единственное, о чём я думал, так это о вас. Не знаю, чего я добивался этим… Защитить вас? Или достучаться до него? Я об этом не думал. Лишь плохие слова в ваш адрес меня так разозлили. Не успевает он ничего ответить, как на пороге медицинского кабинета появляются резко Соня с Серёжей. Увидев Попова рядом с другом, они неловко смотрят на них, явно догадываясь, что помешали. — Как лучше будет, иди на пару. Соня, Серёж, проводите его потом, — спешно уходит.