Без чувств

Как только автобус останавливается около университета, Попов садит чуть ли не насильно Антона в свою машину, чтобы поехать в поликлинику. — Лучше сейчас по возможности съездить в больницу, чем ты сам кое-как до туда доберёшься… Тебе вообще сейчас не стоит делать лишних движений, если не хочешь пролежать в общаге месяц. — Я не думаю, что всё настолько плохо, Арсений Сергеевич, — бурчит Шастун, отворачивая голову к окну. Как маленький. — Да можем поспорить, что у тебя сильный ушиб, — фыркает мужчина, выезжая на дорогу. — Вы азартный человек? — не подумав, говорит студент, встречая на себе вопросительный взгляд. — Ты такого плохого мнения обо мне? — Ладно, спорим. — На что? — хмыкает весело Арсений. — На… Желание?.. — неуверенно. Попов пожимает плечами и молча кивает, почему-то зная, что парень сейчас видит это. Да так и есть, чего уж тут скрывать. Сколько бы Антон не дулся, что его принципы рушатся, сколько бы не возмущался, всё равно не может оторвать от преподавателя взгляд. Через десять минут они уже подъезжают к больнице. Мужчина снова несёт того на спине, не слыша даже тяжёлых вздохов, лишь чувствуя, как чужие руки сжимают его плечи. Шастун подозрительно осматривается вокруг, даже не обращая внимания на удивлённые взгляды врачей и больных. — Мы приехали в платную поликлинику?.. — в ухо спрашивает его юноша из-за громкого говора, от чего по шее брюнета невольно пошли мурашки. — С чего ты взял? — вполне серьёзно говорит в ответ Попов, спрашивая с улыбкой у мимо проходящей медсестры, где здесь травматолог. Шаст фыркает, чуть сильнее хватаясь за воротник толстовки Арсения Сергеевича, на что тот шипит. — Эй! — Вы думаете, я тупой? — Как ты с преподавателем своим разговариваешь… — старается как можно строже сказать эту фразу Попов, но выходит плохо, потому что через пару секунд всё же вырывается смешок. — Мы сейчас не в университете, — пожимает парень плечами. — Когда ты успел стать таким смелым? — уже, не скрываясь, усмехается он. Когда вы так спокойно приняли то, что вы для меня важный человек?.. Я честно не уверен, почему именно в этот момент мне сейчас с вами так хорошо и легко, и почему я готов отдать всё, лишь бы это не забыть. Возможно, мне просто нравится, как вы смеётесь. Незаметно для Антона они быстро доходят до кабинета врача, где их сразу принимают, поэтому у Шаста не остаётся сомнений в том, что это платная больница. И пусть он только попробует оплатить… Шастуна снова подробно опрашивают, задают столько вопросов, что, кажется, даже Арсений Сергеевич начинает на мужчину хмуро смотреть. Потом долго щупает колено и накладывает тщательно бинт, продолжая спрашивать, из-за чего Антон сдерживал вопль. — Это точно сильный ушиб, — говорит в итоге врач, на что Шаст вскидывает брови, видя, как Попов поджимает губы, качая головой. Разве ты не должен сейчас радоваться, что победил в споре?.. — Прописываю вам отдых две недели. Не стоит в лишний раз напрягать ногу. Режим, только режим! Две недели?.. Дядь, ты с ума сошёл? Мне надо уже к сессии первой готовиться, какой отдых? Мне конец. Мужчина говорит ещё про какие-то мази, компрессы, по большей части обращаясь к Попову, воспринимая, как старшего брата парня. Брата… Да они же совсем не похожи. — Вам нужна будет коляска? — Нет, спасибо. Я понесу его, — отвечает Арсений, не дав и слова сказать студенту, на что врач даже бровью не ведёт и отпускает их без вопросов, пожелав удачи. Брюнет снова несёт юношу на спине, пока тот возмущается. — Я заплачу. — Тебе надо деньги экономить. — Я вам переведу. — Антон… — Арсений Сергеевич, вы не сможете меня переубедить, — продолжает настырно канючить он. — А ты не сможешь заплатить, — будто дразнит его Попов. — Вы просто так потратите своё желание? — удивлённо спрашивает Шаст, случайно двинув другой ногой, задев больное колено, на что шикает, не видя, как преподаватель тоже болезненно жмурится, жалобно поджимая губы. — Боже, не дрыгайся, — обеспокоенно фыркает мужчина. — И с чего ты взял, что я буду тратить так глупо своё желание? Попов направляется сразу к выходу из больницы, на что Антон хмурит брови. До него медленно доходит… Вот чёрт. — Арсений Сергеевич… — чуть ли не хнычет Шастун, кусая губы, не зная даже, что сказать. Вот зачем он так долго копался в телефоне в автобусе. Всё оплатил заранее, козёл. — Вот вы… — Кто? — грозно спрашивает брюнет, и Шаст тут же замолкает. Так они без лишних вопросов садятся в машину. Попов заводит в навигаторе адрес общежития Антона, и они едут до туда молча. Атмосфера настолько напряжённая даже какая-то удушливая, что Попову хочется приоткрыть окно. Включает чуть громче радио, но музыка играет такая угнетающая, из-за чего мужчина вовсе не выдерживает и фыркает. — Не дуйся. — Я не дуюсь. — Ты что, ребёнок? — бурчит Арсений. — Вот именно, Арсений Сергеевич, что не ребёнок, — вздыхает Антон. — Простите. Давайте забудем об этом. Почему меня это так беспокоит? Заплатил он один раз и что? Ничего страшного совсем не случилось. Ну вот смотри теперь, как ему неловко. Я не хотел, Арсений Сергеевич… Брюнет останавливается на светофоре, видя, как Антон мнётся, что ему от чего-то жалко, но ясное дело, что виноват именно он. Даже не предупредил его… Сейчас считает себя виноватым. Молодец, Арс. Тебе под тридцатку, а ведёшь себя, как настоящий эгоистичный подросток. И кто из нас ребёнок?.. — Прости. Такого больше не повторится, — тихо-тихо говорит Арсений, не смотря в сторону юноши. И правильно. Тот краснеет, хочет возмутиться, но вовремя одёргивает себя. Видит эти стеснительно поджатые губы и не может сдержать улыбку. Мужчина усердно старается не смотреть в его сторону, внимательно следя за дорогой. — Спасибо, — хмыкает Антон, не отводя от преподавателя взгляд. — За что? — удивлённо вскидывает брови. — Много за что, перечислять долго, — пожимает бессовестно плечами Шаст. Арсений на это задумчиво закусывает губу, но не спрашивает, лишь сдерживает глупую улыбку, облегчённо вздыхая. Когда они подъезжают, парни понимают, что Антон сам до своей комнаты не доберётся, поэтому его снова придётся нести. — Серёжи нет в общаге. — Да даже если бы и был, как бы он смог донести тебя? Ты это представляешь вообще? Шастун бесшумно смеётся, зажмуривая глаза. Попов на такую реакцию хмыкает, берёт с заднего сидения спортивную сумку парня и выходит из машины, чтобы открыть дверь со стороны Антона. Тот уже как-то привычно обвивает руки у чужой шеи, слегка улыбаясь. — Вот Елена Николаевна офигеет. Только при нём я сдерживаю маты… Куда катится твоя жизнь? — Это кто? — Коменда. Арсений на это усмехается и уверенно заходит в общежитие. Как только они останавливаются у турникета, слышат удивлённый возглас Елены Николаевны. Женщина подходит к ним ближе, прикрывая рот рукой. Шастун смеётся в затылок мужчины, пока Попов кое-как сдерживает улыбку, поджимая губы. — Антош, что случилось?! — обеспокоенно восклицает та. — Здравствуйте, Елена Николаевна… — единственное, на что хватает парня. — Здравствуйте… Елена Николаевна, — миловидно улыбается ей Арсений Сергеевич. — Простите, пожалуйста. Я преподаватель Антона. Он поранил колено, ему не стоит напрягать ногу… Можно я его донесу до комнаты и уйду сразу?.. Студент закатывает глаза и чуть ли не цокает от такой вежливости. — Ах, да… Конечно, конечно, проходите, как вас… — Арсений Сергеевич. — Проходите, Арсений Сергеевич… Да охает, пока брюнет её благодарит, провожая взглядом. Шастун указывает куда идти, всё продолжая посмеиваться. — Ну хватит дёргаться, мне тяжело тебя нести, — и сам смеётся тепло. Арсений, дойдя наконец-то до комнаты студентов, осторожно опускает Антона на пол, наблюдает, как тот садится сразу на свою кровать, бросает куда-то сумку парня, а сам осматривается внимательно по сторонам. На удивление, вокруг всё чисто, вещи на своих местах, благодаря Матвиенко, потому что он просто ненавидит беспорядок. Всё же у Антона идеальный сосед. — Так ты правда живёшь вместе с Серёжей. — А вы не верили?.. Попов пожимает плечами, продолжая оглядываться, как какой-то ребёнок с неподдельным интересом. Подходит ближе к столу, узнавая тетради Матвиенко и Шастуна, тихо хмыкая. Потом поворачивается к двуярусной кровати, видя на кровати армянина плюшевого дельфина и усмехаясь. — Вы чего? — Арсений кивает на чужую кровать, подходит к ней ближе и берёт в руки игрушку, показывая юноше и кладя обратно. — Серёжа… Такой человек. — Какой? — М… Невероятный и странный, — пожимает плечами Антон. — Странный? Не думаю. У меня, вот, тоже есть мягкие игрушки… — Шастун поражённо глядит на преподавателя. — И не смотри на меня так, — как-то оскорблённо фыркает. — В этом ничего странного нет. Я удивлён вашей откровенности со мной. — Я этого и не говорил. Вам, думаю, пора идти… И так вас отвлекаю в единственный выходной на рабочей неделе… От чего ты меня можешь отвлекать?.. — Ладно, ладно, только не выгоняй меня. Я сам уйду. По своему желанию. Антон закатывает глаза, но всё равно не может сдержать смех. Как только Арсений Сергеевич закрывает за собой дверь, парень невольно усмехается, глупо и широко улыбаясь. Он облегчённо ложится всем телом на кровать, вздыхая и наслаждаясь тишиной. Чувствует гудение телефона, лежащего в кармане штанов, поэтому лениво достаёт его. Серый Приду поздно Фролова забрала моего друга… Арсений Завтра приеду в перерыве между третьей и четвёртой парой Вы Зачем?) Арсений Завезу тебе мази, которые прописали Вы Не надо, Арсений Сергеевич Арсений Надо У Антона на это аргументов не остаётся. Серёжа приходит поздно, до жути счастливый с лёгкой улыбкой на губах, от чего Антону даже становится немного завидно. Матвиенко тут же меняется в лице и, увидев перебинтованное колено друга, подрывается к нему. Шаст на это фыркает, начиная того успокаивать. — Да успокойся, Серый, спокойно… Поранил колено ещё в драке с Лебедевым, после соревнований ещё хуже стало. — А кто колено-то завязал так аккуратно? Боже, ты б так никогда не смог, — жалобно поджимает губы парень, обеспокоенно глядя на соседа, пока тот фыркает. — Врач. — Как ты до больницы добрался? — хмурится Серёжа, но тут же хитро улыбается, увидев реакцию Антона. — Попов? — Кто же ещё. От него и правда ничего не скроешь. Шастуну приходится рассказывать Матвиенко обо всём, потому что этому необходимо быть в курсе всего. Да и Антону всё же нужно было выговориться. Парень выслушивает поздравления друга за победу, хоть и на тренировочном, но всё же на первом соревновании; видит, как тот задумчиво жуёт губу, когда Шаст говорит о их небольшой перепалке в машине по поводу оплаты в поликлинике; улыбается так светло, когда показывает сообщения от Арсения Сергеевича, пока Серёжа на это тихо посмеивается. Они сидят оба какое-то время в тишине, каждый что-то обдумывая. Матвиенко сравнивает абсолютное разное развитие отношений у него с Оксаной и у Антона с Арсением Сергеевичем. Он совсем недолго терзался своими мыслями, с Фроловой они быстро сошлись и сблизились, найдя общий язык. Всё произошло просто. Этим же будто нравится много страдать, по его мнению. Он без понятия, что в голове у того и другого, но понимает, что парням труднее. Принять себя, осмелиться сделать первый шаг — у них идёт всё так медленно, что может некоторых раздражать, но не Серёжу. Благодаря этим медленным и неуверенным шагам, они меняются, меняют себя и друг друга, что происходит на его глазах… — Он хочет заботиться о тебе, — подаёт немного хрипловатый голос Матвиенко, встречая чуть удивлённый взгляд Антона, — и только попробуй отказаться от его помощи. Сам же оттолкнёшь его. Шастун на это хмыкает, улыбается, протягивая руку другу, чтобы тот дал «пять». Не смогу отказаться. Ночью Антона беспокоят кошмары, он долго ворочается, после стараясь снова уснуть, но плохие мысли вовсе не дают. Мысли об отце. Ему снится, как папа говорит о том, как бы было здорово, если у его сына появится любимая девушка, говорит о своих планах на будущее, связанные с семьёй. Его начинает совесть мучать. Шаст думает долго о будущем, будто специально доводя себя, потому что без понятия, как всё сложится. Его так пугает эта пустота, до дрожи по всему телу, до слёз в глазах, что он в подушку сдерживает всхлип. Начинается паника. Он успокаивает себя в мыслях, говорит, что справится. У меня такие хорошие друзья, они мне точно помогут… Отец… тоже всегда будет только рад мне, зачем так переживать? Это всё мысли. Неконтролируемые мысли, страшное представление о будущем и нерешительность. Я поговорю с ним. Хочет завтра, но не может. Смотрит на время — только четыре часа утра. Но не выдерживает, поэтому берёт телефон с зарядки и прихрамывая направляется вдоль коридора до конца к окну. Смотрит на небо, чуть улыбаясь этой невозможной красоте. Боже, всё время не понимал, почему не может оторвать взгляд, когда смотрит на небо. Столько хорошо сочетающихся цветов, маленьких звёздочек, что Антон просто замирает, не о чём не думая и набирая отцу с еле заметной улыбкой на губах. — Антон?.. — хриплый и сонный голос доносится из динамика. Шаст облегчённо вздыхает. — Прости, что разбудил, — тихо говорит он. — Всё в порядке. Что-то случилось? Шастун так и не отводит взгляд от окна. Стоит, чувствуя себя таким маленьким, даже беспомощным, желающим избавиться от муки и рассказать всё папе, зная, что он не будет ругать. — Пап, я влюбился, — шёпотом. — Помнишь, я тебе говорил, что подрался из-за дорогого мне человека? Это мой преподаватель. Арсений Сергеевич. Помнишь?.. Помнишь, я о нём тебе рассказывал? Он мне нравится, нет, я люблю его, — молчание по ту сторону, но Антон не останавливается. — Он невероятный человек. Это правда, что мы ещё мало о друг друге знаем… Но меня так тянет, я без него не могу. Глупо очень звучит, да? Арсений Сергеевич очень зажатый в себе человек, но так стремиться отчаянно в себе разобраться и не может. Он кажется на первый взгляд странным или даже двуличным, но на самом деле он самый добрый и отзывчивый человек. Мне с ним очень комфортно и легко. Я так долго не мог объяснить себе это и бесполезно мучился, а ответ был просто на поверхности… — Я знал, — прерывает его с доброй усмешкой мужчина. Антон вскидывает брови, наконец отрывая взгляд от неба. — Знал?.. Что знал? — Что тебе нравится Арсений. У парня невольно вырывается невольно тихий нервный смешок. Я тебе тут душу всё изливаю, а ты просто так мне говоришь, что всё знал?.. — Мы с Пашей часто созваниваемся, как друзья, мне он и жалуется то на Попова твоего, то на тебя. Рассказал о том, что тебе возможно нравится Арсений. — И… Как ты к этому относишься? — А как я должен относиться к тому, что моему сыну кто-то нравится? — фыркает Андрей. — Я понимаю, что ты серьёзен к отношениям и для тебя это не забавы. Ты наконец-то познал, что такое любовь, мне всё равно парень это или девушка, Антон, правда. Разве ты без него будешь счастлив? Юноша шокировано выдыхает. Он ожидал от этого предстоящего разговора всё, что угодно. От криков о неблагодарном сыне до того, что его увезут обратно в Москву домой и заставят забыть о театральном и Арсении Сергеевиче. — Ты… Это сейчас серьёзно? — Ну да, — зевает он. — Антон, ты уже стал взрослым. Почему я должен что-то решать? Я верю, что Арсений хороший человек, и он сможет о тебе позаботиться, — тот поражённо молча кивает. — Спасибо, что мне доверяешь и всё рассказал. У меня есть семья. Самая лучшая семья. Мне незачем переживать. Попов точно не в своей манере, просто какой-то до невозможности окрылённый и счастливый, ведёт на следующий день пары, с радостью отвечая на все вопросы студентов, общаясь в перерывах с коллегами и улыбаясь каждый раз каким-то своим мыслям. Наконец-то дождавшись окончания третьей пары, он скорее ищет Серёжу или Соню в толпе учеников. Находит обоих, тянет к себе, на что те удивлённо и как-то боязливо вскидывают брови. — Какая у вас комната? — быстро спрашивает он парня, но мелкий стоит молча, не понимая будто вопроса. — Номер двери, Матвиенко, — вздыхает нетерпеливо мужичина. — А… 25. И Арсений Сергеевич срывается с места, чуть не позабыв свой портфель, не закрывая аудиторию. Боже, чего её закрывать, ничего здесь драгоценного и дорогого всем сердцем нет. Серёжа так и продолжает стоять тупо на месте, смотря вслед преподавателю, усмехаясь на это. Чацкая издаёт нервный смешок. Попов же уже подбегает к кафедре, чтобы захватить остальные вещи. Не уже ли он, пообещав, не приедет к этому парнишке? Колено у него после соревнований явно побаливает, мази сам он не купит. Хотя, это точно предлог. И Арсений это прекрасно понимает. Только брюнет хочет уходить из кабинета, как его за локоть перехватывает резко Добровольский, рядом с которым стоит Позов. Тот хочет вырваться, но не получается, чему хмурится. — Куда собрался, Арсений Сергеевич? — с насмешкой спрашивает Павел Алексеевич. — К своему ненаглядному побежал, — позади слышится женский голос, и Попов вздрагивает, увидев неожиданно появившуюся Алёну Михайловну. — Я б сказал, полетел, — хмыкает Дмитрий Темурович. Арсений измученно стонет, жалобно поджимая губы, словно правда маленький ребёнок, которого поймали за побег с уроков. Но он преподаватель, у которого следующей пары нет, поэтому спокойно имеет право пойти по своим делам. Он снова хочет уйти из кафедры, но проход ему загораживает Попова, не давая пройти. — Да пустите меня, — фыркает он, хмуря брови. — Куда ты собрался? — снова переспрашивает Паша более серьёзным тоном. — Пара начнётся уже через пару минут. — У меня сегодня окно на четвёртой в расписании, Павел Алексеевич, — улыбается наиграно по-доброму он. — Неужели ты домой собрался? — хмыкает Дима. — Арсений Сергеевич обычно что делает у нас в свободное время, а? Правильно… — Работает или занимается самостраданием, — прерывает его со смешком Алёна, подходя к другу чуть ближе, на что тот наоборот боязливо отступает от неё. — Антон пришёл в университет? — Об этом я тебя, кстати хотел спросить, — обращается Добровольский к Арсу. — Почему Шастуна нет сегодня на парах? На моей его не было. Попов подозрительно долго молчит, нетерпеливо топчась на месте, и, закусывая губу, вздыхает. — В общаге он. Две недели его не будет. — Чего? — удивлённо выдаёт Позов. — На больничном? — Да, сильный ушиб колена, — бурчит Попов. — А теперь, с вашего разрешения, мне необходимо удалиться. — Ещё не разрешали, — снова хватает его Павел Алексеевич. — И ты, то есть, сейчас к нему погнал? — Какая разница? — А он знает о твоём приходе посреди рабочего дня? — не обращает внимание на сопротивление друга Паша. — Я его вчера предупредил, — от удивления, мужчина ослабляет хватку, поэтому Попов тут же вырывается. — Довольны, Павел Алексеевич? — Более чем, — гордо кивает тот. — Походу, наш любимый Арсений прозрел, — восторженно подхватывает Поз. На это брюнет что-то нервно фыркает под нос и выходит из кабинета, слыша за спиной смех коллег. Но мужчина долго злиться не намерен, поэтому вскоре на лице снова появляется улыбка, когда он, откровенно говоря, бежит по коридору, параллельно надевая пальто и чуть не сбивая студентов, которые также мчаться, только на пары, потому что прозвенел звонок.