Без чувств

Арсений ездит по аптекам, чтобы найти нужные мази для студента. Уже подъезжая к общежитию Антона, Попов думает написать ему о своём скором приезде, на всякий случай, если у юноши в комнате бардак, хотя это почти невозможно, Матвиенко бы всё прибрал утром, собираясь параллельно на пары. Вы Буду через 10 минут Был в сети только вчера. На это мужчина удивлённо вскидывает брови, усмехаясь. Неужели этот балбес может столько спать? Чуть раньше предполагаемого времени преподаватель приезжает к общаге, здороваясь снова с Еленой Николаевной, натянуто улыбаясь уголками губ. — Я мази ему только отдам, Елена Николаевна. Та как-то подозрительно на него поглядывает, чуть хмурит брови, но впускает парня (она его совсем не могла воспринимать как преподавателя Антоши — уж слишком молод парнишка). Попов на это уже ярче улыбается и скорее направляется в двадцать пятую комнату, вспоминая вчерашний «маршрут». Он негромко стучит пару раз в дверь, и, не слыша ничего в ответ, входит тихо в небольшое помещение, тут же усмехаясь, увидев закутанного в одеяло Шастуна, откуда торчат свисавшие с кровати длинные ноги. Мужчина тихонько кладёт пакет с мазями на стол и на цыпочках направляется к кровати студента, садясь около неё на корточках. Тот лежит лицом к нему так, что Попов его мог разглядеть. Он с улыбкой замечает почти не видные веснушки на щеках и родинку на носу, чуть заметную негустую щетину и длинные ресницы. Смотрит, не отрываясь, на расслабленное лицо юноши и, увидев взъерошенную бровь, не удержавшись, мягкими движениями разглаживает её. На мгновение Антон противно морщится, желая сломать этому гаду пальцы, осмелившемуся разбудить его, подумав, что это Серёжа, но открывает глаза и замирает, увидев прямо перед собой голубые глаза, которые смущённо тут же опустились. — О… Здравствуйте, Арсений Сергеевич, — хриплым голос ото сна говорит Шастун, приподнимаясь с кровати. Попов встаёт с пола в полный рост, растерянно улыбнувшись Антону. У того торчат волосы во все стороны, чёлка с кудряшками смешно растрепалась во время сна, от чего мужчина не сдерживает лёгкий смешок, потрепав голову Шаста, ещё больше их взъерошивая. Этот ото сна мало, что понимает, поэтому лишь жмурится, приподнимая брови. — Как ты можешь так долго спать? — усмехается брюнет, но тут же хмурится, замечая мешки под глазами. — Ты не спал? — Следите за мной? — подозрительно глядит на него юноша, щурясь, по большей части от яркого света, проникающего в комнату. — По тебе видно, — бурчит недовольно в ответ. Парень пожимает плечами, хмыкая. Преподаватель смотрит на него, не отрываясь, но резко спохватывается, подходя быстрыми шагами к столу, чтобы взять пакет с мазями, показывая их демонстративно Антону, на что тот даже приоткрывает рот от возмущения. — Давай не сейчас, — замечает это вовремя Арсений, — у меня не так много времени. Я же не просто так приехал. — Вы спешите? — неловко спрашивает его Шаст. Зачем ты так на меня смотришь? Хочешь, чтобы я вовсе потерял над собой контроль? У меня и так, кажется, руки дрожат уже… Твою мать. Попов прерывисто вздыхает, чуть вздрагивая всем телом. — Не особо. Всё хорошо, — улыбается он, получая в ответ такую же легкую улыбку. — Спасибо большое, Арсений Сергеевич. Антон думает, что тот сразу побежит по делам, но мужчина так и продолжает какое-то время стоять, смущённо как-то глядя ему в глаза, периодически отводя их в пол. О чём-то задумывается и достаёт одну из мазей. Шастун в это же время недоверчиво наблюдает за его действиями, будто чего-то опасаясь. — Задирай штанину, — чуть ли не командует решительно мужичина, на что парень удивлённо вскидывает брови, мотая отрицательно головой. — Чего нет? Я же не прошу снимать их, — бурчит Арсений и незаметно улыбается, увидев слегка покрасневшие чужие щёки. — Я сам смогу всё сделать, — хмурится, словно настоящий ребёнок. — Не уверен, — вздыхает досадно он, открывая тюбик, тут же чувствуя противный для него мятный запах, неприятно жмурясь. Парнишка на это громко фыркает, но всё же слушается под этим строгим взглядом голубых глаз. Попов удовлетворённо кивает, начиная рассматривать с сочувствием чужое колено. Чуть опухшее, в жёлтых оттенках от ранних синяков. Он вздыхает, начиная чересчур плавными движениями мазать больное место холодной массой, периодически поглядывая на лицо Антона, чтобы уловить его каждую эмоцию. Арс и не замечает, что, когда студент морщится и шикает, сам машинально зажмуривается, сжимая губы. Шаст же непрерывно со смешком смотрит на преподавателя. — Как думаете, Арсений Сергеевич, — тихо-тихо размышляет вслух Антон, и Попов останавливается, — мы могли бы с вами общаться вне университета? Могли бы стать друзьями? Или вы считаете меня исключительно своим студентом? — вырываются у парня важные вопросы. Спрашивает вполне спокойно, а у самого сердце ненормально быстро колотиться от напряжения. Он закусывает губу, всё же отводя взгляд в сторону. Арсений на него как-то удивлённо поглядывает, растерявшись. На самом деле, вся эта ситуация может показаться со стороны очень неловкой. Оба в напряжении, стараются контролировать себя, не позволяя говорить лишнего. Но хочется сказать больше, только страх сильнее пока что этого желания. — Не вижу в этом ничего плохого, — стараясь быть непринуждённым, пожимает плечами брюнет. Шаст удивлённо вскидывает брови, будто не веря. — Вы… Серьёзно?.. — Ну да, — ухмыляется тот. — Можно общаться и просто так. Я бы хотел с тобой подружиться, — говорит уверенно Попов, но Антон так и упорно замечает, что мужчине тоже неловко об этом говорить. Юноша открыто счастливо улыбается, и Арс, замечая этого, негромко смеётся, щёлкнув того по носу. Арсений возвращается обратно на работу за полчаса до начала пары и глупо улыбается, идя по коридору на кафедру. Заходит в кабинет, с удивлением замечая немного даже грустного и нервного Павла Алексеевича, сидящего одиноко за своим столом, лениво читая что-то на компьютере. Заметив Арсения, мужчина откидывается спиной на кресло, складывая руки на груди и чуть хмурясь. — Ты чего не на паре? — вскидывает брови Попов. — Расписание изменили, сам же сказал, — фыркает обидчиво он. — Мою пару с третьим курсом сместили на пятую. Арсений на это лишь кивает, пожимает плечами и подходит к своему рабочему месту, снимая пальто, так же глупо продолжая лыбиться. Добровольский это замечает, подозрительно наблюдая за другом. Брюнет, кажется, чуть ли не светиться от счастья, его движения, пару дней назад которые были чересчур ленивыми и медленными, стали более энергичными и активными, а голубые глаза так и блестят. Паша перестаёт хмурить брови, становится задумчивым, хмыкая своим мыслям. Попов ловит на себе этот заинтересованный взгляд. — Что-то не так? — Да. — И?.. — подходит брюнет к нему ближе, опираясь одной рукой об чужой стол, чуть наклоняясь к коллеге. — Тебя слишком долго не было. — Разве? — фыркает смешливо Арс, выпрямляясь в полный рост. — На время посмотри. Мужчина смотрит на наручные часы, закусывая губу. Он пробыл у Антона больше часа… Но нисколько не жалеет. Вспоминая эти зелёные заинтересованные глаза, наблюдающие внимательно за ним в ходе какого-то рассказа, хотелось только улыбаться, воспроизводя в голове снова и снова этот момент. Боже, и эти ямочки на бледных щеках, от которых у Попова каждый раз нервно подрагивали пальцы. Так и хотелось коснуться. Но ошибки совершать он не будет, приближаясь к Антону постепенно, как бы изучая его и читая, словно книгу, внимательно и осторожно. Разгребать потому что все последствия ему крайне не хотелось из-за спешки. — Я просидел здесь один полтора часа, — прерывает чужой поток мыслей обиженный голос друга. — Не преувеличивай, — хмыкает Арсений. — Ты мог, кстати, мне просто позвонить и попросить приехать. Павлу Алексеевичу на это ответить нечего, поэтому он мысленно машет на него рукой, тихо бурча себе что-то под нос. Бывают крайне редко такие моменты, когда он позволяет себе вести себя, как самый настоящий ребёнок. Может обижаться из-за глупости, расстраиваться чему-то незначительному. Но, к счастью его друзей, такое бывает редко. Не смотря на свою обиду, ему всё же становится интересно, а желание поиздеваться над другом и заставить его покраснеть, только подливало масла в огонь. — Так, ты правда ездил к Антону? — Ну… Да, — неуверенно отвечает тот, замявшись. — Неужели, чтобы просто навестить больного? — чересчур наигранно спрашивает обеспокоенно, скрывая кое-как издевательскую улыбку. — Паш, — тянет жалобно он, поджимая губы. — Мы с ним… Это… Добровольский на эту откровенность подвигается ближе, широкими глазами глядя на Арсения Сергеевича, который застенчиво смотрел на него в ответ, будто думая, стоит ли рассказывать. Арсений тормозит, за что его Паша нетерпеливо одёргивает. — Мы друзьями стали… — не сдерживает чересчур ванильной и яркой улыбки вполне взрослый мужчина. Точнее, мужчина, которому уже под тридцать лет, влюбившийся чуть ли не впервые без памяти. В студента, мать его. Павел Алексеевич отъезжает от него на стуле, поморщившись лицу коллеги. Хотелось ударить себя по лицу то ли за заданный вопрос, то ли из-за тупости другого человека. — Попов… — жалобно стонет в ладонь Добровольский и без комментариев уходит из кабинета (хотелось сразу в окно), оставив счастливого наедине со своими непонятными никому мыслями. Арсений чувствует себя настоящим беззаботным студентом и совсем не хочет сейчас думать о том, что он на самом деле преподаватель, и скоро начнётся его пара. Дайте хоть немного свободу мысли, ради бога. Разносится по комнате стук, и Серёжа подрывается открыть дверь Чацкой. Та сдержанно улыбается, обеспокоенно оглядывая совсем не переживающего ни о чём Антона. Парень улыбается ей в ответ, видя в руках подруги пачку каких-то мармеладок, вопросительно смотря в зелёные глаза. Соня хмыкает и отдаёт другу. — Ну как вы здесь, Антон Андреевич? — Живу, не жалуюсь, — пожимает плечами он, открывая упаковку. — Как колено? — Не так всё плохо, как многие считают, — добавляет Шаст, фыркая и посматривая на опустившего голову Матвиенко, который растрепал об «ужасном» состоянии друга, что его нужно срочно спасать… Соня на это рассмеялась и, услышав слова Антона, насмешливо усмехнулась. — Чёртов паникёр, — фыркает рыжая. Серёжа ничего не говорит, лишь вздыхает, пожимая безысходно плечами. — Как вообще так получилось, не понимаю, — вскидывает брови девушка, указывая кивком на колено. — Не замечала за тобой какие-то странности… — Это из-за Лебедева, — перебивает её Матвиенко, пододвигая стул ближе к ним, садясь напротив Сони и Антона. Чацкая вопросительно смотрит на Шаста. — Да, скорее всего… После драки колено стало побаливать, а с тренировками и недавним соревнованием стало ещё хуже… — тихо признаётся тот, опуская голову, чтобы не видеть реакцию подруги. — Боже, Шастун… — фыркает не то зло, не то жалобно она. — В чём, вот скажи пожалуйста, была проблема сходить сразу к врачу или попросить нас о помощи? Ты же вполне взрослый человек… А ты куда смотрел? — обращается нервно к мелкому. — Могло же закончится всё не так плохо, посидел бы пару дней дома и спокойно готовился к сессии, нет же, надо терпеть… Долбанный баскетбол твой!.. У Антона на это нет вовсе аргументов, поэтому молчит, поджимая губы. Крайне не хотелось слушать возмущения рыжей. Да, она переживала, да, говорит вполне важные вещи, и от этого осознания парню было стыдно. Но в голову приходит интересная идея, как изменить тему, и многозначительно смотрит на Серёжу, но тот не понимает, чего от него хотят. Шастун мысленно посылает его — может в ходе диалога поймёт. — А ты куда смотрела? — очень и очень глупо, но, может, куда-то и это приведёт. — В смысле? — хмурится непонимающе девушка. — В прямом, — хмыкает Антон. — А я наблюдал за тобой с дня результатов по первому экзамену. И мы с Серёжей кое-что заметили… — таким же взглядом смотрит Шаст на друга. Армянин наконец-то понимает в чём дело, припоминая их недавний разговор о Чацкой. Матвиенко после и сам стал замечать странности с подругой: менее сосредоточенной стала на занятиях, думает часто о чём-то своём, выпадая из реальности и никого не слушая, а после всех пар вовсе куда-то убегая, не говоря ни слова. — Да, уважаемая Чацкая, объяснитесь, — кивает серьёзно Серёжа. — Что вы заметили?.. Ничего особо-то и не происходит, — бурчит Соня. — Да ну, — фырчит мелкий, — за кем ты так упорно бегаешь? Беспокоишься без причины? Не слушаешь нас и молчишь? Девушка теряется в вопросах, безнадёжно краснея, продолжая также хмурить брови. Парни же продолжают на неё насмешливо смотреть, ещё больше заводя подругу. — Знаешь, Серёж, — задумчиво выдаёт Антон, — я тут подумал… Может это Сашка? — он со смешком замечает, как та вздрагивает, шумно вдыхая. — Это который ещё опоздал на прошлый экзамен? Абрамов? — Да, точно. Саша Абрамов, — наступает тишина, пока Шастун не думает добиться от Сони правды. — А он неплохой парень… Прогуливает конечно много, но ум есть, на парах отвечает всегда на вопросы. Да и популярностью среди девах первого курса пользуется… — Чацкая поднимает на него озлобленный взгляд. — Конкуренция большая, Сонь, очень большая… — Прекращай, — бурчит смущённо она, на что друзья начинают тихо посмеиваться. — Что тебе стоит сказать правду? Не доверяешь нам? — обеспокоенно спрашивает мелкий. — Не в этом дело. Я… Не уверена просто в чувствах. — Я же говорил, что Абрамов, — хмыкает Шастун, давая «пять» Матвиенко. — Антон, Серёж, я серьёзно, — бурчит та, и парни сразу замолкают. — Не могу понять, чем он мог меня так зацепить… И зацепил ли он меня вообще?.. Или это что-то другое, и я хочу просто подружиться с ним? Но почему-то бегаю за ним, как ненормальная, всё пытаюсь найти. Расстраиваюсь, когда он не приходит в университет. Сколько бы я не думала о нём, к какому-то определённому выводу не могу прийти, — вздыхает жалобно Соня, зарываясь своими пальцами в волосах. Антон припоминает такой же момент у себя. Как долго он метался в чувствах, не мог толком понять, что происходит, не мог поверить в правду, пока ему об этом прямо не сказала Чацкая, наблюдавшая за ним и Арсением Сергеевичем всё это время. Осознание не приходило долго, что он в итоге всё-таки влюбился и погряз в этом человеке по уши. Но обратного пути у него нет. — Не думаю, что об этом стоит много думать, — улыбается ей легко Антон. — Всё придёт постепенно, не торопись. — Я тоже долго сомневался в чувствах к Окси, — пожимает плечами Матвиенко. — Но всё уже наладилось. Правда, вопрос только во времени. Чацкая на это задумчиво смотрит в стену, в чём-то решаясь, и улыбается им в ответ, обнимая обоих. У всех идёт всё постепенно. Нужно лишь время. У нас всё наладится с Арсением Сергеевичем, я уверен. Для Антона время идёт очень медленно. Он послушно использует мази, купленные Поповым, встаёт только в крайнем случае, в основном весь день, не двигаясь и не напрягая ногу. Сидит в ноутбуке, смотря какие-то сериалы, залипает в телефоне, всё ожидая хоть одного сообщения от Арсения Сергеевича, но ни ответа, ни привета не последовало всю неделю, что начало его конкретно заставлять впадать в панику и негативные мысли. Но Серёжа всеми силами успокаивал друга, говоря, что мужчина очень занят сейчас и свободного времени у него вовсе в обрез. Преподаватель сам стал им уже жаловаться на парах о такой несправедливости. Шаст хочет верить и надеяться, что правда всё хорошо. Так, Шастун с радостью встречает выходные. Но эта радость длиться совсем недолго, потому что с самого утра субботы сосед ему объявляет, что у него сегодня очень важный день — в очередной раз, в общем, идёт гулять с Фроловой. Парень максимально радостно реагирует на новость друга — не зря же на актёра учиться — и Серёжа, вроде как верит ему и со спокойной совестью уходит из общаги уже к часам двенадцати дня. От безысходности Антон звонит Чацкой, но и у той просто замечательная новость. Соня идёт наконец-то гулять с Абрамовым, на что юноша также с улыбкой поздравляет её. Блеск. Все умотали со своими половинками всей своей жизни, а бедного больного друга послали подальше. Я и без них справлюсь! Что я… Не придумаю для себя занятие? Боже, тебе 19 лет, Шастун, что ты несёшь. Мечта студента просто — спать весь день. Он начинает спрашивать у однокурсников задания на всю неделю, подумывая погрузиться с головой в учёбу, но этот энтузиазм длиться недолго — уже через полтора часа Антон успевает сделать всё, что ему написали в общем чате, поэтому снова строит кислую мину, без настроения пытаясь найти какой-нибудь фильм. Ему приходят какие-то сообщения на телефон, он думает, что это, скорее всего, Серёжа или Соня, рассказывающие о своей прогулке, но Шастун думает какое-то время игнорировать их, боясь наговорить лишнего. Спустя только минут двадцать сообщения наконец-то перестают приходить. Парень досматривает долбанный неинтересный фильм и смотрит на время — пол третьего дня. Он уныло вздыхает, смотря тупо в стену и ни о чём не думая, пока не слышит стук в дверь. Антон вскидывает брови, ещё раз кидая взгляд на настенные часы. Не могли Матвиенко и Чацкая прийти так рано, они как минимум оба планировали возвращаться ближе к семи часам вечера. Мгновение спустя в комнату заходит улыбающийся Арсений Сергеевич, со смешком глядя на удивлённого студента. Мужчина тяжело дышит, будто бежал со всех ног к нему, волосы слегка лохматые, но выглядит таким счастливым, что Антон теряется в своих эмоциях. — Привет, — подходит к нему ближе, садясь на край кровати. — Вы… Чего тут? Так внезапно, даже не предупредили, — лепечет несвязно Шастун, на что преподаватель глухо смеётся. — Я тебе писал, но ты не отвечал. Шаст вскидывает брови, резкими движениями принимаясь искать телефон в постели. Он поджимает губы, как видит непрочитанные сообщения, и извиняющимся взглядом смотрит на Попова. Арсений Заеду к тебе сегодня ближе к вечеру Будь готов только Не как всегда Эй Не говори, что ты всё ещё спишь Антон? — Я… Фильм смотрел, — пожимает плечами Антон, опуская голову. — Неважно, — продолжает также улыбаться Арсений Сергеевич, от чего у юноши пальцы ног подгибаются, а дыхание прерывается. Мужчина осматривает комнату. — А... Серёжа куда ушёл? — Гуляет с Оксаной, — фыркает недовольно Шастун. Арсений молча смотрит на студента каким-то неясным для того взглядом, о чём-то задумываясь и улыбаясь своим мыслям. Сомневается в чём-то, шумно дышит. Антону становится немного не по себе, и он также в ответ смотрит в голубые глаза, не отрываясь, задавая мысленно вопросы от нетерпения. — Можно тоже погулять где-нибудь, — неуверенно выдаёт Попов. Антон аж подскакивает, тут же ойкая от лёгкой боли. Арсений цокает и укоризненно смотрит на парня, хмуря брови. Куда ты хочешь меня повести гулять, боже… У меня колено больное, сам сказал, как можно меньше двигаться, а тут выпаливаешь это. Хоть бы это было просто шутка, умоляю. — Вы шутите? — Нет. Чего? Совсем долбанулся со своей работой, да? Крыша едет из-за студентов вроде меня? — Если вы не забыли, Арсений Сергеевич, у меня колено болит, — кивает он на свою ногу, и Попов смотрит на него, как на ненормального. Это кто из нас сейчас явно ненормальный? — В курсе, — пожимает плечами мужчина. — И вы мне на полном серьёзе предлагаете пойти гулять? — чересчур жалобным и разочарованным тоном говорит Антон, на что Арсений не выдерживает и начинает в открытую смеяться, пряча светящееся лицо в ладонях, глупо хихикая. — Ну хватит надо мной издеваться, Арсений Сергеевич… Я и так всю эту неделю дома сижу и не знаю уже, чем занять себя, устал до жути… Ещё и эти удрали… — А кто сказал, что ты пойдёшь? — говорит вопросительно Попов. Ещё с такой серьёзной миной, что Шастун нервно усмехается, хотя отодвинуться от преподавателя подальше, но уже некуда — тот занял чуть ли не половину кровати. — Не шутите так, прошу. — Да не шучу я. Одевайся скорее. Антон какое-то время тупо смотрит на мужчину, просто не двигаясь, но всё же без вопросов приподнимается с постели, хотя пойти искать штаны, но его толкают назад. — Говори, что нужно найти, — и он встаёт с чужой кровати в полной готовности, словно солдат. Шаст начинает командовать. Попов послушно ищет нужное, советует, что лучше надеть, по-хозяйски порывшись в шмотках студента, наводя беспорядок, и Антон просто молится, чтобы Матвиенко потом не жаловался. Хотя, чего он переживает? Можно свалить всё на Арсения Сергеевича. Брюнет ему помогает натягивать кофту и штаны, а тот в свою очередь начинает капризничать, как ребёнок, на что Попов каждый раз ерошит ему нежно волосы. Надев длинную куртку и клетчатый шарф, Арсений хочет уже тащить бедного юношу на улицу, но не как в прошлый раз. Шастун чуть не вскрикивает от удивления, когда Арсений Сергеевич просто берёт того на руки, а не на спину. Антон хочет брыкаться, но понимает, что может упасть вместе сразу с Поповым, поэтому вовсе не двигается, широкими глазами глядя на преподавателя и испуганно обвивая свои руки вокруг его шеи. Они идут вдоль коридора, и Антон ловит на себе шокированные взгляды соседей из общежития, жёстко краснея, старается спрятать лицо, то зарываясь носом в чужую куртку, то в горячую шею, от чего у мужчины идут мурашки и подрагивают слегка руки. Со стороны выглядит крайне странно, ведь Антон всё же выше Арсения, и видеть худощавое длинное тело на руках взрослого человека смешно. Как только мужчина наконец-то подходит к выходу, то слышит удивлённый возглас Елены Николаевны. — Боже мой! — восклицает женщина, и Шаст снова прячет лицо в чужой шее только теперь с улыбкой. — И куда же вы понесли Антошку? — Он всеми днями сидит в комнате, Елена Николаевна, устал паренёк. Пусть хоть воздухом подышит. Та хмурится, но парней пропускает, смотря напоследок укоризненно на Арсения Сергеевича, и Антон смеётся громче. Они подходят в итоге к машине. Попов аккуратно садит юношу на переднее сидение, и сам садится за руль. — Вы, вроде гулять хотели, — неуверенно. — Ну да. Хотел до парка дойти, но неудобно будет везти тебя по таким кочкам. Какой же всё-таки у вас здесь ужасный асфальт, — жмурится мужчина. — Везти?.. На чём? — Я взял с собой коляску. Что? — Что?.. — думает, что ему послышалось, но ничего подобного. Попов указывает на заднее сидение, и Антон правда видит позади сложенное инвалидное кресло. — Откуда у вас оно вообще? — Да по случайности… Ломал ногу, вот и нужна была, — пожимает он беззаботно плечами. Шастун подозрительно косится на него, но ничего не отвечает — он до сих пор в шоке от происходящего. Вроде бы, недавно вовсе сидел один в общаге и страдал от безделья, а сейчас уже сидит в машине преподавателя и собирается где-то гулять… А, кстати, где?.. — Куда мы хоть? Брюнет хитро усмехается, и Шаст молится, что хоть бы не в лес, потому что от него можно правда ожидать всё, что угодно. Но Арсений так ярко и счастливо улыбается, что у парня все мысли плохие улетучиваются, и становится у самого тепло на душе. Он ему верит в любом случае. Едут они буквально минут семь из-за пробок, и Антон видит знакомый ему парк, в котором он гулял ещё впервые с Поповым, когда того, по его мнению, беспокоила ссора с Павлом Алексеевичем. Воспоминания заставляют его улыбаться, и он не замечает, как Арсений успевает припарковать машину и достать коляску, раскладывая её. Мужчина любезно открывает юноше дверь и помогает пересесть аккуратно в кресло. Антону становится неловко, когда он поднимает голову и глядит так непривычно снизу на преподавателя. Тот сверху нежно усмехается и поправляет лёгким движением милую шапку, которая смешно периодически сползала Шасту на глаза, на что студент недовольно фыркает. Он оглядывает коляску, желая самому поехать, но не успевает и толком сообразить, как Попов хватается сзади за ручки и везёт его. — Боже… — шепчет Антон, пряча лицо в ладонях. — Да ладно тебе, за то подышишь воздухом, а то сидишь в своей душной общаге, — фыркает весело Попов. Шастун оборачивается назад, встречается с сияющими голубыми глазами и, не удержавшись, хмыкает. И чему ты так радуешься? Я радуюсь, потому что могу наконец-то отдохнуть от работы и провести выходные с тобой. Представляешь, только это и надо — быть рядом с тобой. Я не могу не улыбаться, видя твою немного недовольную, но милую физиономию, также улыбающуюся мне в ответ. Дай мне просто побыть с тобой хоть немного, узнать тебя получше, не забыть этот момент. В парке немало народу, и каждый прохожий не может не обратить внимания на этих обоих. — Это выглядит странно со стороны, — задумчиво делится неожиданно своими мыслями Антон. — А тебя так сильно волнует чужое мнение? — Нисколько. А вас? Настолько волновало, что я был на грани потери контроля над собой, и это для меня тогда было самым ужасным, что могло случится — показать свои эмоции. Сейчас я перестал бояться. Волноваться. Вот так просто. — Тоже, — облегчённо вздыхает. Арсений везёт того снова молча, не чувствуя неловкость — с ним ему всегда комфортно. Идёт так медленно, что Антон успевает много раз подумать, задать ли волнующий его вопрос. — Арсений Сергеевич, — тихо. — М? — У вас… Правда почти нет друзей? Попов останавливается на ровном месте, поджимая губы и сжимая ручки коляски. Шастун чувствует эту чужую напряжённость и уже начинает жалеть. — Мне друзей хватает. Я хорошо общаюсь с Павлом Алексеевичем, Дмитрием Темуровичем… Ну, и с Алёной Михайловной нашли, вроде как, общий язык. — Серьёзно? — удивлённо. — Серьёзно, серьёзно. Так что не вижу в этом ничего плохого, — Антон на это подозрительно долго молчит, и Попов решается наклониться к нему, видя чуть нахмуренные брови студента, на что смеётся. — Тебя я тоже считаю другом. Мы же договорились. — Знаю. И я рад. Шаст резко вздрагивает, как чувствует внезапную влагу на носу. Поднимает голову. — Да ну нет, — стонет жалобно Шаст, видя чёрные тучи. — Повезло же нам, — бурчит мужчина. Попов реагирует быстро — ищет свободную беседку и чуть ли не бежит к ней, пока дождь начинает лить всё сильнее и сильнее. Антон снимает взмокшую шапку, взъерошивая слегка влажную чёлку. Арсений же ставит коляску лицом к себе, садясь напротив на скамейку. Долго и вдумчиво смотрит в зелёные глаза, вздыхая. — Мне почему-то сложно начать близкие отношения с людьми, — пожимает плечами мужчина, встречая немой вопрос. — Не знаю, с чем это может быть связано. Если и детская травма, то я ничего совсем не помню. Шастун смотрит на него как-то слишком доверчиво с чуть приоткрытым ртом, будто восхищается им, и Арсений на это вскидывает брови. — Вы очень изменились, Арсений Сергеевич, — улыбается. — В плане?.. — Стали более… Откровенным? Да, думаю так. Это уже большой шаг, — Попов на это победно улыбается, будто ему дали награду. — А вы знали, что вы мой… Третий друг? Попов от неожиданности давится слюной, глядя на парня широкими глазами. Ну, уж если вы начали откровенничать… — Это правда. Первыми моими друзьями стали Соня с Серёжей. Я старался с кем-то подружиться, но ничего не выходило — никто не сживался по-простому с моим никому непонятным характером. А Матвиенко не отставал от меня с самого перового дня нашего знакомства… До сих пор помню, как он меня бесил, — оба смеются. — Но он смог изменить меня. Это невероятно… Я и подумать не мог. — А я не могу представить тебя каким-то другим. — Я был, как бы сказать, странным… Никто не мог понять мою закрытость от всех, и никто и разбираться-то не хотел, — он ловит на себе грустный взгляд брюнета. — Да ладно вам, Арсений Сергеевич. Когда я переехал сюда, моя жизнь кардинально изменилась, и я рад этим изменениям. — Не могу просто поверить, что у тебя не было друзей, — вздыхает тот. Они о чём-то ещё продолжают медленно болтать с большими паузами, просто наслаждаясь голосами друг друга и звуком дождя. Так уютно, что от этого осознания у Антона появляется незаметно улыбка на губах, а у Попова прерывается дыхание. Арсений не верит. Такое вообще возможно? Привязаться к человеку за пару месяцев так сильно? На часах уже давно семь вечера, а на улице темнеет. Им приходится выдвигаться к машине, и то Арсений Сергеевич как можно дольше растягивает этот момент, переступая через лужи совсем не спеша, вдыхая свежий воздух. Шастун его и не торопит, глядя на зажигающиеся фонари в парке и наблюдая за прохожими. Они подъезжают к общаге, долго прощаются друг с другом, не хотя уходить, и Попов обещает на следующей неделе встретиться по возможности. Доносит снова на руках до комнаты, слыша возгласы Елены Николаевы, и спешит скорее покинуть общежитие, чтобы не наговорить юноше раньше времени. Потому что уже еле сдерживаюсь.