Без чувств

Антон с нетерпением ждёт начала следующей недели, потому что целыми днями сидеть в душной комнате одному становится уже невмоготу. Он словно ребёнок радуется приходу Серёжи после пар, чтобы хоть с кем-то поговорить, но сосед такой умаянный, что его становится жалко. В прочем, Матвиенко не самое важное, что бы это не означало. Попов. Арсений не пишет ему, не отвечает на сообщения, из-за чего Шастун потихоньку начинает гаснуть, беспокойно глядя на страницу мужчины в Вконтакте, куда тот заходил в последний раз только пару дней назад, а в Телеграмме вовсе неделю назад. Вот чего он паникует? Ну, занят человек, и что? Это повод переживать за него, звонить? Точно нет. Он же сказал, что по возможности заедет, значит нет времени. Но Арсений Сергеевич мог мне просто написать… Всё, боже, Антон, прекращай! Это начало раздражать. Правда, когда беспокоишься бессмысленно за человека, и ничего не можешь при этом сделать. Выговориться некому. Ну, а что он скажет? Препод что-то мне не пишет и не звонит, вот чего он меня игнорирует? Всё это очень по-детски, поэтому Шаст лишь скулит беспомощно в подушку от эмоций. Колено вовсе перестало болеть, но Антон, по рекомендациям врача, старается как можно меньше напрягать ногу, чтобы уж на всякий всё окончательно зажило, продолжая использовать вонючие мази, от которых так и слезятся глаза. Всю неделю он проклинает Лебедева, который так неудачно ударил его по ноге, потом осознаёт то, что скучает по баскетболу, хочет скорее попасть в спортзал, и, конечно, хотелось увидеть Арсения Сергеевича. Куда уж без него. В пятницу после трёх пар в комнату Серёжа приходит с Соней. Ой, хоть бы навестила друга пару раз на недели… — Чего делаешь? — присаживается на край кровати она. — Ничего, — бурчит Антон, кутаясь в плед. И не соврал. Не считая самострадания, ему правда уже нечем себя занять. — Да ладно тебе, уже со следующей недели больничный твой закончится, и ты пожалеешь о своих словах, — зловеще хихикает девушка. — Я б всё отдал, чтобы отдохнуть две недели, — вздыхает тяжело Серёжа, устало улыбаясь. — Или ты… Из-за чего-то другого переживаешь? — хитро ухмыляется Чацкая. — О чём ты? — подозрительно хмурится. Матвиенко цокает, доставая из рюкзака чуть помятый лист А4, сложенный пополам, и отдаёт его Антону. Парень на это вскидывает брови, неуверенно глядя на друзей. — От Попова, — кивает он на лист. — Как дети, — фыркает Соня. Шастун медленными движениями выпрямляет лист, чувствуя, как его щёки становятся всё краснее и краснее, а по шее пошли мурашки, читая текст, написанный ровным и привычным уже для него почерком. Привет, Антон. Прости меня, что на днях так и не смог заехать к тебе. В университете настоящий ад, приезжаю домой поздно вечером… Уже скучаю по твоей любознательной морде на парах. Как на зло телефон ужасно глючит из-за большого количество сообщений от студентов с просьбой исправить оценки, поэтому не мог даже тебе написать. Сложная неделя... В выходные приходится только высыпаться. Жду тебя в понедельник, волшебник. Арс. Шаст глупо перечитывает записку пару раз, вскидывая брови, не зная, чему он удивляется больше всего, что преподаватель скучает по нему, прозвищу «волшебник», подписи «Арс» или же вовсе тому факту, что ему написали письмо. Письмо, твою мать. Антон совсем не думает о том, что Попов переживал за него, совсем нет, что вы. В это момент он лишь легко улыбается, не замечая ухмыляющихся друзей. — Вы оба явно осмелели, — хмыкает весело Матвиенко, и Шаст наконец отрывается от записки, изгибая бровь. — Да, Серёжа мне рассказывал, что вы гуляли в субботу, — улыбается Соня, на что Антон фыркает, но не имеет сил возмущаться, закусывая счастливо губу. Он превращается стремительно во влюблённого подростка и ничего не имеет против этого. Субботу Шаст послушно отлёживается, но в воскресенье он с нетерпения и из-за предательства Серёжи, который идёт вечером снова гулять с Оксаной, собирается на баскетбол. Мелкий на это хмурит густые брови, отговаривая его, но Антон вовсе не слышит, звоня тренеру и спрашивая о свободном входе в спортзал. Потому что правда соскучился. — Да готовься ты к своей свиданке, а я уже это не выношу, — фыркает нервно Антон, складывая резкими движениями спортивную форму в рюкзак. — А как же… — обеспокоенно не договаривает Серёжа. — Колено?! Да всё прекрасно с коленом! Я две долбанные недели отсидел, нет, тупо отлежал, теперь дай же мне поиграть, прошу, — рявкает тот, срываясь в конце на жалкий тон. — Если Попов узнает, то тебе попадёт. — Не преувеличивай, — буркает парень и громко захлопывает за собой дверь. Все эмоции вылезли наружу, и элементарно, чего ему так хотелось, так это расслабиться и выпустить их в зале. Он с какой-то внезапной злостью бросает в раздевалке свою сумку, скорее переодевается и выбегает в спортзал. Никто из нормальных людей, конечно, в выходной день не пришёл заниматься, но тренер спокойно отдаёт ему ключи и шагает по делам, ничего лишнего-то и не спрашивая. Шаст словно вне себя бежит с большой скоростью с мячом в руках по всей площадке. Эхо его резких шагов, противный скрежет кроссовок, падение мяча, разносятся громко по всему помещению, но Антон вовсе не обращает на это внимание. До капель пота по всему телу и прерывистого дыхания продолжает бросать то в кольцо, то просто в стену, пока, кажется, сам не понимает, что делает. Но через какое-то время он полностью без сил выдыхается, садясь прямо на пол. Он слышит, как через вату, стук каблуков, но голову так и не поднимает, зажмуривается и стискивает зубы от тянущей боли во всех мышцах тела. Отдышавшись, он видит около себя чёрные туфли, на что хмурится и всё-таки отрывает взгляд от пола. Перед собой, на его удивление, он видит Алёну Михайловну. Та как обычно в каком-то тёмном платье с длинными распущенными волосами, смотрит на студента величественно и насмешливо улыбается. Парень на чуть трясущихся ногам поднимается, вытирая тыльной стороной ладони пот со лба. — Здравствуйте, Алёна Михайловна, — хрипло, на что женщина лишь кивает, долго осматривая Антона с ног до головы. — Как колено? — Всё хорошо. — Завтра уже на пары, значит, придёшь, — не спрашивает, а говорит она фактом, обходя зачем-то вокруг него и хмыкая своим мыслям. — Сложно сидеть на одном месте так долго. — Я… Выходил гулять, — неуверенно. — Да? С Арсением Сергеевичем? — ухмыляется больше даже как-то по-доброму. — А вы откуда знаете? — удивлённо спрашивает Антон. — Секрет, — пожимает Попова плечами, вспоминая, как допрашивала Добровольского по телефону. — Вы с ним сблизились. — Это плохо?.. — Нет конечно, нет. Я рада, что он находит себе друзей. Просто… Для меня очень удивительно то, как вы так быстро сошлись. Я с ним годами не могла ни о чём договориться. Какой же он сложный всё же человек. Шаст на это хмыкает, чуть улыбаясь. Арсений правда очень сложный и странный человек, его порой невозможно понять в каких-то действиях, и он, кажется, тоже не может себя понять. Попов словно маленький ребёнок, который не может найти себя. У Антона вызывает это такую безграничную нежность, желание помочь, что сам не понимает, как притягиваются друг к другу. — Вы тоже наконец-то наладили свои отношения, — улыбается вежливо он. — Возможно… Мы стараемся, по крайней мере. В ходе диалога Антон сам замечает, как она расслабляется. Её взгляд становится менее безразличным и холодным, осталась лишь лёгкая насмешка на губах и грациозность движений. Шастун правда её плохо знает, и Алёна Михайловна ему кажется гораздо более сложным и нечитаемым человеком, чем Арсений. Попова странная, и эта её уникальная черта и вообще особенность. Рядом с ней Шаст ощущает даже некий страх, что всегда его удивляет. — Вы друзья? — прямолинейно спрашивает женщина. И Антон неожиданно теряется, не знает, стоит ли говорить об этом Алёне Михайловне. Голова совсем от усталости не соображает. — Почему ты напрягся, разве нет? — вскидывает та брови, потом усмехается. — Или думаешь, что нельзя иметь такие отношения с преподавателем? — Дружеские можно, — уверенно выдаёт он. — Хоть с учителем, хоть с преподавателем. — Только дружеские? Парень молчит, пытаясь понять, что имеет в виду Алёна Михайловна, и не начала ли у него ехать крыша. Он, не отрывая от неё зрительный контакт, хмурится, задумчиво поджимая губы. Женщина видит это замешательство и снова негромко посмеивается, подходя чуть ближе к студенту и улыбаясь ему. — Я считаю, что человек, благодаря которому Арсений сейчас так хочет измениться в лучшую сторону, это ты. Шастун не двигается, задержав дыхание. Он вздрагивает, когда на весь зал разносится приятная мелодия чужого звонка. Молча наблюдает за действиями Поповой, как та берёт трубку, закусывает губу и важно кивает, согласно поддакивая. — Тебе стоит как можно скорее покинуть университет, если хочешь избежать скандала. — Скандала?.. — Арсений Сергеевич здесь. У Антона глаза расширяются, и он без лишних слов бежит в раздевалку. Переодеваясь и оставляя ключи на вахте, он думает о последних словах Алёны Михайловны и, доходя до общаги, придумывает ей точно подходящее прозвище. Чёртова интриганка. Шастун проснулся такой до невозможности бодрый и счастливый, что даже самому доброму на свете Матвиенко захотелось с утра ему вмазать. Он улыбается, когда видит, что пары почти до пяти вечера, на что Серёжа лишь вздыхает, грустно ставя чайник. Боже, как он рад, что весь день будет не в душной одинокой комнате, а в университете на парах. И совсем неважно, что сегодня будет английский. Его сосед лишь хихикает, зная о проверочной. Но даже внезапная для него проверочная от Заворотной не портит ему настроение. Чацкая подозрительно на него косится, допрашивая армянина, что с их другом. Шаст отвечает на всех парах, внимательно слушает, от чего его друзьям даже становится не по себе. — Боже, вы попробуйте на одном месте пролежать две недели, — фыркает Антон. — Да мы с радостью бы попробовали, Антош. Вот только никто нам это сделать не позволит, — пожимает плечами мелкий. — Ага, Лебедев же ушёл, — кивает рыжая, и Шастун лишь мысленно машет на них рукой, говоря «ничего вы не понимаете». — Кто у нас будет на актёрском мастерстве? — Арсений Сергеевич, к вашему счастью, — хмыкает Чацкая. Антон улыбается, думая, что ему правда сегодня чересчур везёт. Сколько он не видел Попова? Неделю? Но только от одного его имени у парня приятное тепло разливается по груди, а желание скорее увидеть его хотя бы просто мельком становится в разы больше. Он совсем не нервничает, что было довольно часто в ожидании их встречи, наоборот — Шаст чуть ли не светится, поджимая губы, чтобы не так широко улыбаться. Как это бывает обычно, в аудитории преподавателя ещё нет, поэтому, хмыкнув своим мыслям, Антон с друзьями идёт на свои привычные места. — Где же ваш суженный-ряженный? — наигранно удивлённо усмехается Серёжа, оглядывая аудиторию. Юноша лишь фыркает что-то под нос, а Соня заливисто смеётся. Но все втроём замирают, когда в аудиторию раньше звонка заходит Арсений Сергеевич. Как это бывало и раньше, в первые дни их знакомства, улыбающийся, милый и теперь только какой-то искренний. Он впервые сегодня одет не так официально — в серых клетчатых брюках и чёрной рубашке, поверх которой свитер-жилетка. Так он выглядит ещё моложе, словно самая настоящая модель, от чего Антон просто не может отвести от него взгляд, и его друзья, смотря на него, хихикают. Преподаватель смотрит на последние ряды, выискивая кого-то, и, встречаясь с зелёными глазами, облегчённо улыбается парню. Приподнимает чуть руку, желая помахать глупо студенту, но вовремя одёргивает себя и неловко опускает руку обратно на стол. А Шастун продолжает смотреть на него в ответ, и слава богу, что никто на это не обращает внимание, иначе было бы много вопросов. — Он рад тебя видеть, — хмыкает Соня, но Антон и не слышит её вовсе. Да он и сам это знает. Он дёргается от неожиданности, когда всё же раздаётся звонок, поэтому им приходится отвести взгляды. Мужчина встаёт на середину кафедры, чтобы его было видно всем, и продолжает улыбаться. — Здравствуйте, ребят! Перед тем как начнём занятие, хотел бы переспросить… Никто не решился участвовать в конкурсе? Это важно, не стесняйтесь, — в аудитории гробовая тишина, на что Арсений Сергеевич показательно фыркает, и разносится смех студентов. — Всё ясно с вами. Ладно, тогда продолжим начатую тему. Антон вскидывает брови, думая, что за важный конкурс. Дёргает Серёжу, вопросительно глядя на него, но тот машет рукой, мол, потом объяснит. Для Шаста проходит пара быстро, все занятия актёрского мастерства с Арсением Сергеевичем так проходят, и каждый студент, обучающийся у него, так скажет. Не успевает Матвиенко ему всё рассказать про конкурс, как парень замечает на себе взгляд голубых глаз, который так и подзывает без слов к себе, поэтому он, собирая скорее свои манатки, бежит по лестнице вниз к нему. Они стоят молча, хотя сказать друг другу столько всего, но продолжают просто глупо улыбаться. Наконец-то ты можешь вот так стоять в свой полный высокий рост передо мной… Знаешь, мне даже так привычнее смотреть на тебя снизу-вверх. Чувствую себя в защите, так уютно мне с тобой… Словами не описать. Как же ты себя чувствуешь? Всё ли ты учил в общаге, не отстанешь ли от новых тем? Не могу не переживать за тебя, сколько бы не пытался. Мы не виделись только неделю, а я так соскучился по тебе. Я же могу обращаться на «ты» к тебе, хотя бы в мыслях?.. Я соскучился по твоей милой улыбке, даже по твоим голубым глазам. Боже, как я влюблён, с ума сойти… До сих пор не верится, что это случилось со мной. Это так ванильно, что хочется самому задохнуться в этой нежности. — Наконец-то вы соизволили прийти, Шастун, — хмыкает Арсений Сергеевич. — Иначе никак, — пожимает Антон плечами. Арсений покачивается с пятки на носок, как делает это обычно, когда ему неловко или стесняется о чём-то спросить. Мужчина опускает голову, закусывая губу, на что Шаст вскидывает брови, давая ему немного времени, но у самого внутри так приятно разливается тепло, что хочется зажмуриться, как кот. Он осматривает всю аудиторию и замечает, что все уже ушли. — У тебя есть свободное время? — неловко спрашивает Попов. — Свободное время?.. — не понимает Антон. — Что такое, Арсений Сергеевич? Тот тяжело вздыхает, явно чем-то недовольный, и думает, стоит ли ввязывать в это Антона. Ну, попытка не пытка. Не захочет — откажется, так же? — Конкурс городской проводится… Получилось так, что ответственного за него выбрали меня… Не спрашивай каким образом, — фыркает брюнет, на что юноша тихо хмыкает, — не по моей воле. Мне нужно с кем-то его делать… Желательно самому конечно выбрать кого-нибудь, но не хочется ребят отвлекать. У тебя решил спросить… — Арсений смотрит на реакцию Антона, который удивлённо в свою очередь смотрит в ответ, и Попов тут же нервно спохватывается. — Если ты не можешь, так и скажи, я просто предлагаю! У тебя всё-таки могут быть дела вне университета, там… Баскетбол или просто отдохнуть… — Арсений Сергеевич, — останавливает его пыл Шастун, беря преподавателя за плечи, немного неуверенно улыбаясь ему, пока сам Попов от удивления вскидывает брови. — Вы предлагаете мне помочь вам с проектом? — Это… Должен быть общий проект. С преподавателем и студентом от факультета, — отвечает тихо он. — Конкурс «История одной фотографии»… Много времени займёт. Это большая работа. — Тогда я согласен. Арсений удивлённо вскидывает брови и даже, кажется, приоткрывает рот, от чего Антон сдерживает смешок. Тот с неверием смотрит на него большими голубыми глазами, чуть улыбаясь. — Ты серьёзно? Не прикалываешься? Когда Арсений Сергеевич стал употреблять такие слова?.. Или стал со мной просто таким открытым? А, мы же друзья. — Не прикалываюсь, — ухмыляется Антон. Студент от неожиданности резко вдыхает, чуть не давясь воздухом, когда мужчина притягивает того к себе, обивая руками его шею, сжимая в объятиях и издавая смешной звук, что-то между счастливым писком и удивлением, шепчет что-то похожее на «спасибо». Антон уверен, что сейчас преподаватель стоит на носочках, и от этой мысли сердце замирает — Шаст так и слышит биение пульса в своих ушах. С лёгкой заминкой он обнимает Попова в ответ, кладя свои руки на его талию, не решаясь прижимать к себе, просто улыбаясь. Не успевает Шастун что-то сказать, как Арсений отстраняется, смотря на того с такой яркой и счастливой улыбкой, что у Антона прерывается дыхание. — Пойду обрадую Павла Алексеевича, — и убегает, напоследок легко улыбаясь уголками губ. — На пару только не опоздай. Антон так и стоит посредине кафедры, глупо посмеиваясь под нос. Он вспоминает серьёзного Арсения Сергеевича, ещё в сентябре, властного, умеющего заставить бояться. Но понимает, что медленно и верно узнаёт Попова больше. Арс в душе совсем ребёнок. Взрослый ребёнок. Арсений весь оставшийся рабочий день пытается найти Добровольского, бегая в перерывах между парами по университету, но так и не наблюдает его ни на кафедре, ни в деканате, ни в аудитории сценической речи, на что фыркает и вовсе звонит ему. — Сам господин Попов мне звонит, — ухмыляется Павел Алексеевич. — Ты где вообще? — Как где, дорогой мой? Дома я. — Не понял, — чуть хмурится мужчина. — Тебя сегодня не было в университете?.. — Чего несёшь, куда я денусь? — фыркает Добровольский. — Тогда где пропадал весь день? Я никак не мог найти тебя, — бурчит недовольно Арсений, слыша по ту сторону смешок. — Ты бы не искал меня просто так. Что случилось? — Я нашёл, слава богу, того, кто будет делать со мной этот проект на конкурс. — Антон? Арсений удивлённо вскидывает брови, но всё же понимает, что кроме Шастуна никто не согласился бы. Антон слишком добрый, чтобы отказать. Да и к тому же они друзья. — Да, — и тут же слышится откровенный смех Добровольского, на что Арс недовольно фыркает. — Хватит себе надумывать. Знаешь, как я был счастлив… — Прям счастлив, — не перестаёт смеяться тот. — И что ж ты сделал? Хоть поблагодарил его или сразу побежал искать меня? Попов серьёзно задумывается, пытаясь вспомнить, сказал ли он хотя бы элементарное «спасибо», от чего щёки краснеют, но он на это не обращает внимание. — Конечно, — врёт. Даже если сказал, со стыдом понимает, что не помнит этого. В голове только этот момент, когда он чуть ли не бросается на Антона с объятиями, и как студент неловко обнимает его в ответ. Дыхание прерывается от прилива такой нежности, что он путается немного в своих мыслях. — Как у вас там кстати? — Что ты имеешь в… — мужчина резко вздрагивает и чуть прикрикивает, когда поворачивается и видит у дверей Алёну Михайловну. Он шумно вздыхает, хватаясь за грудь, где-то в районе сердца. Недовольно зыркает на неё, пока та вскидывает наивно брови. — Чего пугаешься там? Призрака что ли встретил? — На подобии, — бурчит Арсений. Попова закрывает за собой дверь, подходя ближе к коллеге. Кивает на телефон, молча спрашивая, с кем он говорит, но брюнет ей ничего не отвечает, продолжая как-то раздражённо смотреть. — Алёна что ли? Арсений широко раскрывает глаза, мысленно прикидывая, может ли Паша сейчас наблюдать за ним через камеры. Потому что это по-другому не объяснить. — Неважно, до завтра, — кидает резко трубку, смотря вопросительно на ухмыляющуюся женщину, но та упорно с лёгкой улыбкой молчит. — Говори скорее, я домой собирался. — Да ты никуда особо и не спешишь, — усмехается в своей манере Алёна, и Арсений понимает, что она пришла просто, чтобы снова поиздеваться над ним, поэтому собирает с фырканьем все вещи в портфель. — Ошибаетесь, Алёна Михайловна. Мне нужно проверить до конца письменные задания, решить ещё вопросы по работе… — В следующий раз закрывайте дверь, — прерывает со смешком его Попова. Мужчина останавливается, закусывая губу и неуютно ведя плечами. — Моя пара была следующая, — поясняет коротко она. — А если бы вас кто-то другой увидел? Из студентов? Боже, Арсений Сергеевич… — Да понял я, понял, — бурчит, чувствуя внезапную вину. Арсений не жалеет, правда. Наоборот, сейчас уверен в своих чувствах, как никогда, вспоминая свои ощущения, когда решался, с риском быть отвергнутым, обнять студента. Это, конечно, было скорее на эмоциях, но он полностью осознавал, что делал. И с улыбкой на губах понимает, что чувствует Антон. Ладно, просто предполагает, но точно на правильном пути. — Уверена, что ты ему нравишься, нет, он любит тебя, — вздыхает та с лёгкой улыбкой, с удивлением замечая такую же улыбку на губах. — Знаю. Удивительно, да? — тихо хмыкает, накидывая на себя пальто. — Но ни в коем случае спешить не надо… Да, не надо… — говорит он вслух уже сам себе, отдавая ключи Алёне Михайловне, чтобы та закрыла аудиторию, а сам идёт на выход, счастливо улыбаясь.