Без чувств

С самого утра у Шаста откровенно всё идёт по одному месту. А когда что-то идёт не так, без его контроля, Антона это может раздражать настолько, что он готов рвать и метать. Но времени на это особо не было. Потому что с Матвиенко они проспали. Нет, будильник прозвенел как раз-таки вовремя, они его просто не услышали. Два влюблённых до одури придурка. К тому же Шастун совсем не выспался, хотя и лёг слишком рано. Рядом весёлый и выспавшийся Серёжа отвлекает от сосредоточенности на своих эмоциях, из-за чего бесится ещё больше и силится не сорваться. Он же хороший человек. Да и друг в целом. По крайней мере, он так считает. На улице ноябрь, поэтому с каждым днём становится в Петербурге всё холоднее и холоднее. У Антона все части тела немеют, потому что из-за быстрых сборов так и толком не оделся. Вместо хорошей и тёплой зимней куртки он схватил убогое лёгкое пальто, о чём жалеет уже в половине пути. Они идут, кажется, вечность до университета. На самом деле не больше семи минут, но Шаст слишком раздражён, чтобы об этом думать. Он поскальзывается и чуть не падает раз двадцать, от чего его друг не может сдержать смех. После очередного ярового рыка Серёжа усмехается и берёт того под руку. Грёбанные кроссы, пора уже ботинки нормальные надеть. А он вообще брал их с собой, уезжая из Москвы?.. У входа в университет в него врезается какой-то студент, скорее всего из старших курсов, и чуть не валит прямо на лестницу. Тот выкрикивает что-то вроде «смотри вперёд» и бежит дальше, оставляя Антона в ещё большем разъярённом состоянии. Матвиенко старается успокоить его пыл, спрашивает о заданиях на сегодня, и Шастун понимает, что что-то забыл сделать, бесится снова. Серёжа замолкает с надеждой, что тот скоро успокоится. Первые две пары актёрского мастерства. Сначала с Алёной Михайловной в зале, потом с Арсением Сергеевичем по теории в аудитории. Но надежды друга тут же рушатся, когда он видит, как Попова начинает неожиданно прикапываться к Антону. К чему? Да ко всему, что есть и чего нет. Шастун стойко держится, правда, но на последних силах. Его друзья прям видят эти краснеющие щёки от гнева и нервные движения. Они вообще впервые его таким видят. Обычно Шаст всегда контролирует себя и свои эмоции в целом, не позволяет вести себя как-то неподобающе, имеет силу воли, но… Сегодня явно не его день. Тема «Этюды на конфликты». Ещё немного и конфликт у Антона будет с Алёной Михайловной, а заодно и с деканом. Там и Арсений придёт… Боже, скорее бы это закончилось, пожалуйста. — Шастун, вы меня совсем не слушаете? Я же столько раз вам показывала, — делает она недовольное лицо, и Антон кусает сильно губы, что они уже болят, чтобы не заорать. Но Алёна Михайловна, видимо, это просто не замечает. Скорее, делает вид. И у неё это вполне получается. — Что это с ней сегодня? Как с цепи сорвалась, — фыркает тихо Чацкая, с жалостью посматривая на друга. Серёжа качает головой и вздыхает. Боится, что Антон сейчас просто сорвётся, потому что у него уже руки дрожат, так и сдерживает себя, чтобы не наговорить лишнего. И такое бывает… Слава богу, пара заканчивается без конфликтов, но с потерянными невосстанавливающимися нервными клетками Антона. Идём на жертвы, как говорится. Они поднимаются на другой этаж, заходя в аудиторию актёрского мастерства. Там за рабочим столом сидит уже Арсений Сергеевич, с улыбкой встречающий свою группу. Увидев знакомую фигуру, мужчина силится не махать. Он наклоняет чуть голову, ярко улыбаясь студенту. Парень расплывается в ответной улыбке, мимолётно кивая в знак приветствия. Антон прям чувствует, как тело перестаёт подрагивать от нервов, а на душе лишь облегчение. Так и хочется улыбаться этому дурачине. Да, определённо дурачина. У него волосы слегка растрёпаны, и Антон осознаёт в себе желание погладить их или запустить в них свои пальцы. Мужчина как будто только проснулся и до невозможности выспался. И это так и есть. Попов правда впервые за долгое время хорошо спал и приехал очень рано, чем удивил своих коллег. Кто-то даже похлопал. Павел Алексеевич или Дмитрий Темурович… Только он думает мимолётно о Позове, как тот заходит в аудиторию. Преподаватель спотыкается и чуть не падает то ли от чьих-то ног, то ли из-за кафедры. По кабинету разносятся женские удивлённые возгласы, на что Попов фыркает. Это же Дима, надо бы привыкнуть, но он не перестаёт ему удивляться. На вид серьёзный и умный мужчина, но такой неуклюжий, до смеха просто. Тот подходит к другу, будто ничего не было, и хитро ухмыляется. Арсений вскидывает брови, но по взгляду тут же всё понимает. — Алёна рассказала нам. — Нам?.. — хмурится он. — Пашке в первую очередь. Конечно. Добровольский. Куда ж без нашего любознательного?.. — И что? Ну, обнялись мы. Все друзья обнимаются, — Поз никак не реагирует, и Попов брякает неожиданно для себя громче нужного, хмуря брови. — Он не против же был, правильно? Правильно! Ради бога, я же не поцеловал его, Поз! Я просто очень был рад, что он согласился со мной работать над этим проектом. Когда на них начинают подозрительно посматривать студенты, Арсений понимает, что мог кто-то услышать, поэтому быстро успокаивается. — Конечно, ещё бы ты был не рад, — хмыкает Дмитрий Темурович, смотря на ряды и выискивая Шастуна, Попов смотрит туда же. Шастун, который всё это время с немного обеспокоенным и хмурым видом наблюдал за этим, вздрагивает, когда ловит оба взгляда. Он кивает Позову и спешит спросить что-нибудь у Чацкой, чтобы отвлечься. — Ему неловко теперь? — неуверенно спрашивает то ли коллегу, то ли себя Арсений. — Как же у вас всё медленно, с ума можно сойти… — цокает Дима, вздыхая. Арс чуть морщится с недовольным видом. — Ты только за этим пришёл? — Да, — довольно лыбится. — И поговорите вы уже нормально. Я же вижу, что тебя это всё напрягает и беспокоит. У вас чувства взаимны, это отрицать бессмысленно. — Не всё так просто, как ты думаешь, — вздыхает мужчина. — Валите уже, Дмитрий Темурович. Пара скоро начнётся. Позов пожимает плечами и уходит. Арсений, сам того не осознавая, снова смотрит в сторону Шаста. Он неловко закусывает губы, когда видит, что зелёные глаза смотрят на него в ответ. Так обеспокоенно и даже боязливо, что у брюнета сердце приятно сжимается. Парень так и расспрашивает своими глазами, из-за чего преподаватель не выдерживает и зовёт жестом его к себе. Антон тут же подскакивает и чуть ли не бежит к нему, не слыша за спиной смех друзей. Он вмиг оказывается напротив него, улыбаясь неуверенно уголками губ. — Вы… Обо мне говорили? — кивок, и Шастун краснеет. — Я что-то не то сделал?.. — Не придумывай. Мы конкурс обсуждали, — хмыкает Попов. — Но вы нервничали. — Потому что Дмитрий Темурович с Павлом Алексеевичем приставучие. Слишком много хотят знать, — это правда. Арсений начинает уже конкретно беситься. Ещё Алёна вечно вмешивается… Нормально всё развивается у них! Или они правы?.. Он уже не уверен и начинает тупо загоняться. Антон видит эту лёгкую растерянность и опускает ему руку на плечо, несильно сжимая. Попов вздрагивает от неожиданности и шумно выдыхает. Видит этот слишком добрый, такой нежный и заботливый взгляд, что просто откровенно плывёт. Тут обманывать себя уже бессмысленно. Я по уши втрескался. — Всё правда хорошо, — сдержанно улыбается он студенту, и Шастун убирает руку с прищуром. Слышится негромко звонок, и Попов замечает, как тот грустно вздыхает. — Подойди после пары. Расскажу подробнее о конкурсе. Юноша поджимает губы и кивает, уходя на своё место. Соня с Серёжей подозрительно на него смотрят, но ничего не спрашивают, потому что Попов здоровается с первым курсом и объявляет о начале пары, записывая тему «Внутренние монологи». Антон правда пытается всеми силами сосредоточиться на лекции, но собственные мысли так и мешают. Он положил руку на щёку, вовсе не слушает, вглядывается в лицо мужчины, от чего тот краснеет и становится растерянным, если ему это не кажется. Матвиенко периодически его толкает в плечо, чтобы Шастун не терял связь с реальностью. — Шаст, — шёпотом зовёт его мелкий, но раздаётся звонок. Блин, опять придётся просить конспект у кого-нибудь… Антон просит друзей не ждать его и не забывает подойти к Арсению Сергеевичу. Парень так и замечает этот серьёзный настрой преподавателя и закусывает неловко нижнюю губу. — Внутренний монолог в актёрском мастерстве? Шаст вздыхает. Ну, не слушал он, разве это не было понятно? — Не озвучиваемый ход мыслей… Называют ещё «творческим самочувствием» … — Я об этом не говорил на паре. — Я знаю, — улыбается неловко он, и Арсений жалко поджимает губы, пытаясь нахмурится, но не может контролировать в этот момент свои чувства. Это невозможно. С этим мальчишкой это невозможно. — Ну Антон… — Простите, обещаю исправится, — моментально прерывает его студент, и расслабляется как видит ответную улыбку. — Так, что по конкурсу? Антон подходит к брюнету ещё ближе, также опираясь одной рукой на стол, как преподаватель. Он слышит его громкий выдох. Арсений какое-то время молчит, будто собираясь с мыслями, и скорее отстраняется от юноши, начиная расхаживать как обычно вдоль кафедры. Шаст на это хмыкает. — У нас времени не так много с учётом занятости. Нужно сдать проект до начала зачётной недели… До шестого декабря. — Сдать? Мы не будем его защищать? — удивлённо. — Это конкурс для студентов и преподавателей нашего университета. Ты представь сколько у нас факультетов всего, с ума сойти можно, — Антон задумчиво кивает. — Это творческая работа. По названию и так понятно — написать историю какой-то интересной фотографии. Наша задача найти эту фотографию, столько времени только на это потратим… — Не будьте в этом так уверены, — хмыкает самоуверенно Шаст, и Попов лишь фыркает, на секунду останавливаясь. Как же повезло филологическому факультету… — Кажется, и всё. Чья история зацепит, тот и выиграет. — А приз будет? — у Антона так и глаза по-детски блестят, из-за чего Арс не выдерживает и щёлкает по носу юноше, не ожидавшего такого выпада. Он начинает тут же недовольно морщиться. — Поездка в Москву за первое место, за второе — в Екатеринбург. — А за третье?.. — Не сказали. Скорее всего, ничего. — Какая несправедливость… — бурчит Антон, и преподаватель тихо смеётся. — Надо будет сегодня где-то нам собираться. В университете не вариант: шумно очень. Антон задумывается и осторожно спрашивает. — Можно… У вас. Попов хочет согласиться, но тут же вспоминает свой утренний бардак. Он на самом деле ленивый, но это не основная причина почти еженедельного хлама. Арсений уже какой раз приходит поздно вечером домой, и сил-то и не остаётся. Только желание лежать на диване или сразу спать. У него одежда разбросана по всей, мать его, квартире, потому что кое-кто долго выбирает одежду; раковина, полная грязной посудой уже день третий; кровать так и не заправлена; на балконе целый склад библиотеки… В итоге, мужичина отрицательно мотает резко головой. — Почему? Что-то не так? Если что-то и не так, то явно со мной. Ибо нефиг захламлять собственную квартиру. Боже, надо прибраться срочно на выходных… — У меня шумный район. Неудобно будет, — пожимает бессовестно плечами. — Давайте тогда у меня. Вечером общага в начале недели превращается в самое настоящее сонное царство, — загадочно говорит Шастун, на что Арсений Сергеевич смешливо фыркает и отправляет этого балбеса ещё на две пары. — Ну пожалуйста, Серый. — Нет и ещё раз нет! На улице так холодно. Так… Голодно. Я там замёрзну, и ты меня ещё искать потом будешь. На что мне идти куда-то? — С Оксаной погуляй. — Так она… Это… Приболела, — с сочувствием грустно отвечает он и вздрагивает, как резко в него летит подушка от соседа. — Чего ты меня выгоняешь? Кого-то приводить собрался? Антон, кажется, минут тридцать уже просит Матвиенко уйти на пару часов из общаги или хотя бы из комнаты, но тот наотрез отказывается, пока друг не скажет весомую причину. Правда очень странно уговаривать соседа уйти из его же комнаты, ничего не объяснив. Но так не хочется потом слушать эти дурацкие шутки, поэтому упорно молчит. Матвиенко тоже начинает беситься, и хочет уже начать бой с подушками, пока в комнату не заходит Чацкая. Парни тут же замолкают, и наступает напряжённая тишина. — Вас было слышно с первого этажа… Чего разорались? — хмурится девушка, когда ей никто не отвечает. — Опять что-то не поделили? Серёжа срывается в сторону подруги, прятаясь за её спиной, видимо, от Шаста. — Он выгоняет меня! — Грубо сказано, — фыркает Антон. — Для свидания с Поповым это очень странное место… Значит, ты что-то скрываешь. — Вы решили здесь работать всё-таки? — удивлённо спрашивает Чацкая, на что Шастун вскидывает брови. — С кем?.. — неуверенно спрашивает армянин. — Ты откуда знаешь? — хмурит брови парень, на что рыжая хмыкает. — Пока ты отлёживался, он предлагал мне поучаствовать. Я отказалась сразу, и так времени свободного нет. Потом я передумала, никто же не хотел, а мне хотелось помочь. Подошла к нему, а он сказал, что ты уже согласился. Почему я не удивлена… Антон безвыходно вздыхает, пожимая плечами. Он посмеивается, глядя на ничего непонимающего Серёжу. — О чём вы? — Да какая разница? — фырчит он, слыша звук уведомления с телефона. Арсений Выезжаю Буду минут через 15 Антон поджимает губы, враждебно глядя в глаза мелкому. Соня останавливает его пыл. — Серёж, не задавай лишних вопросов и просто пошли со мной, — улыбается мило девушка ему. — С чего… — Матвиенко, — выдыхает нервно Шаст, перебивая. — Я расскажу всё, — обещает ему она, давая в руки его куртку. Арсений Серёжа в общаге? Вы Не, опять с Оксаной гуляет Арсений В такой дубак?.. Вы Да) Пизда, Антон. — Валите уже, — фырчит Шаст, и облегчённо вздыхает, когда те наконец-то уходят. Наступает в комнате такая звенящая тишина, что парень усмехается. Минуту назад Матвиенко хотел драться, а сейчас Антон стоит посредине комнаты, неловко переминаясь с ноги на ногу, не зная, чем себя занять. Антон ложится на кровать, расслабляется полностью и прикрывает глаза, прислушиваясь. Ни звука, ни единого шума. Все как будто ушли, и он в общаге вовсе один. Это потому что сегодня только среда и уже почти пять часов вечера. Все попросту спят. Это и к лучшему. У Шаста самого уже глаза слипаются через минут десять, но он слышит стук в дверь и подрывается с места. Арсений вздрагивает, когда перед ним резко появляется Антон, и неуверенно ему улыбается. — Привет. — Здравствуйте, Арсений Сергеевич, — хрипло говорит он, также улыбаясь в ответ, и видит нахмуренные чужие брови. — Ты спал?.. Юноша усмехается и качает головой, кивком указывая на один из стульев у стола. Он специально одолжил на немного у соседа. Попов снимает куртку и направляется туда, устало вздыхая. — Устали? — хмыкает Шастун, ему мычат в ответ. — Вам чай сделать? — Не нужно, давай лучше о проекте, — Попов смеётся, как видит наигранное разочарование у студента. Так и хочется запустить ему руку в волосы, но это будет странно и внезапно, да? — Ты что-то придумал? Антон радостно несколько раз кивает. Он подрывается к рюкзаку, доставая оттуда фотографию и отдавая её осторожно преподавателю. Очень старая бумага, явно ещё 90-е года. Но Арсений улыбается, увидев смешные лица. Изображены два человека, молодые парень и девушка, сидящие на диване. Одна показывает язык, явно сдерживая смех, другой же жмурится, показывая просто кулак, потому что, видимо, ничего в голову не пришло. Такие домашние и… — Ты похож на них, — шёпотом. — Конечно похож, это мои родители, — фыркает как-то гордо парень, задрав голову. — Их первая фотография 91 года, — Арсений удивлённо вскидывает брови, и Шаст улыбается такой реакции. — То есть ты предлагаешь писать про историю любви? Я правильно тебя понял? — мужчина с прищуром смотрит на него долгое время прямо в зелёные глаза. Антон, конечно, старается держать лицо ровно, но его ненадолго хватает. — Ну а что? Как все писать про какое-то дряхлое здание или собачку? Арсений Сергеевич, будьте оригинальнее, в конце концов-то! — Арсений продолжает подозрительно молчать, на что парень цокает. — Правда. Вы представьте, ведь в 1991 году мои родители и подумать не могли, что будут в браке целых двенадцать лет! И что у них такой сын прекрасный родится… Сказали б мы им это в 91 году, они б рассмеялись. Ведь в то время они были самыми настоящими врагами, — Попов округляет глаза. — Да-да… Это вы ещё историю не послушали. — улыбается так ярко, что Арсений на какое-то время просто смотрит на него без какой-либо мысли и поджимает жалобно губы. — Уговорил, — Антон победно хмыкает. — Сколько у нас есть времени? Когда Серёжа вернётся с холодной прогулки? — Не знаю, когда вернётся Серёжа, но часа два у нас есть. Мне на тренировку к семи. Попов кивает, устраивается поудобнее, давая понять, что готов слушать. Папа Антона один раз только рассказал их историю знакомства с мамой. Он никогда не любил об этом говорить, всё же это личные воспоминания, но в новый год 2019 под уговоры сына отец вспомнил обо всём. Кажется, это тот самый единственный момент, когда они так много разговаривали. Не считая настоящего времени. Просто Андрей был немного подвыпивший. Под долгие упрашивания Антона, тяжело вздохнув, мужчина ушёл из зала в спальню. Слышался какой-то грохот, и сын уже не надеялся ни на что, пока тот не появился с фотографией в руках, которую вручает сыну, начиная свой рассказ. Так счастлив был, когда поступил в театральный, ты не представляешь… Мечта всей моей жизни! Прихожу в аудиторию, начинаю знакомиться с ребятами, вливаюсь с размаху в коллектив. Я, кажется, не переставал улыбаться в этот день. Это был… Мой самый счастливый сентябрь. Я погрузился в учёбу с головой, со всеми имел хорошие отношения… Но самый близким моим другом был Вовка. Помнишь его? Он у нас был год назад в гостях, до сих пор поддерживаем связь… Ну так вот, Вова в очередной раз вырвал меня из дел и повёл гулять со своими знакомыми. С нами была, если правильно помню, ещё один парнишка и две девочки. Тоже с первого курса. Одна меня зацепила своей внешностью: в джинсовой модной юбке, длинные светлые волосы в косу, голубые-голубые глаза. Помню, как не мог оторвать от неё взгляд. Имя такое ещё для меня новое. Майя. Красивое очень. Ещё и училась на филологическом… Но она как-то неправильно поняла мою реакцию что ли… Всё дошло чуть ли не до ссоры. Так и настала взаимная неприязнь. Мы просто не могли находиться даже в одном помещении, всё время одни ругани!.. Она меня один раз почти побила… Я так тогда разозлился, с ума сойти. Всё это продолжалось почти год. Пытались нас друзья помирить, и преподаватели вмешивались… Не-а, всё безрезультатно. До одного дня… У одногрупника день рождения был. Так он столько людей пригласил, что сложно пересчитать было… Это надо же было. Помню, как минут тридцать точно искал свою компанию. Среди парней сидела Майя с подружкой. У меня сердце в этот момент замерло, что я даже перепугался. Глупый, ничего не понимал… Такая она была красивая, боже… У меня нет слов описать это чувство. Меня посадили рядом с ней. Она так недовольно на меня взглянула мельком, а у меня аж руки затряслись. Подумал, может, со здоровьем что-то не так. Все пошли танцевать, а мы остались вдвоём на диване. Между нами началась как обычно из ничего очередная перепалка. До того абсурдная, с пустого места, что мы сами стали смеяться над этим… Её смех… Это чудо, правда. Я не мог оторвать от неё взгляд, даже не осознавал этого. Между нами впервые завязался разговор. Кто-то заметил это особо любопытный и сфотал нас. Сказал улыбнуться, а мы, как самые настоящие враги, начали корчить рожи. Такую фотографию хорошую испортили… Но на этом наши скандалы закончились. Мы стали ближе общаться, стали… Вполне самыми лучшими друзьями. Конечно, продлилось это тоже недолго. Уже через полгода снова на чьём-то праздновании, я посмотрел на неё, и меня буквально по голове ударило осознание. Я был просто… На седьмом небе, веришь или нет. Я её поцеловал у всех на глазах. Представь себе, куча народу… Я так и не смог удержаться. А она, на моё крайнее удивление, не оттолкнула меня, покраснела… — Красиво, — вздыхает Арсений на длительный рассказ отца Антона. — Двенадцать лет они были в браке. И двенадцать лет прошло с их развода, кстати. А я до сих пор не знаю, почему мама ушла. Какая причина?.. Для меня это, правда, загадка. Папа единственное говорил, что она счастлива… Я надеюсь на это и хочу верить. Попов кивает, улыбаясь. У Антона в словах нет грусти, только задумчивость. Он замирает, смотря в одну точку куда-то в пол, пока мужчина не начинает окликать его. — История интересная, но… Ты уверен, что это именно то, что нужно? — неуверенно спрашивает брюнет. Он так и боится сделать выбор, задумчиво жуёт губу, и Шастун неожиданно начинает на это смеяться. Он даже не пытается засунуть подальше желание погладить того по волосам, уверенно потянув руку. Мужчина замирает и смотрит большими глазами на студента, но чужую руку не убирает. Не хочет. Он слышит вздох Антона и его усмешку. — Я не упрашиваю. Подумайте просто, Арсений Сергеевич. Найдёте хорошую историю, нам же лучше для проекта будет, так ведь? — кивок. Шаст убирает с улыбкой руку. — Хорошо. — Тебе так нравится романтика? — хмыкает весело мужчина, на что Антон удивлённо вскидывает брови. — Да даже если так… В этом ничего нет страшного, — и Попов смеётся уже в открытую. Он не скажет, что обожает романтику, но смех преподавателя он не хочет перебивать, поэтому ничего про это больше не говорит. Они ещё какое-то время болтают, пока Антон не замечает время на часах и бежит собираться. — Могу подвезти тебя, — со смешком предлагает Попов. Шастун не смеет отказаться. Но жалеет об этом, когда видит на дороге кучу машин. Из-за медленного движения и усталости сам не замечает, как проваливается постепенно в сон. Он сопит еле слышно носом, поэтому Арсений не сразу замечает это. Убавляет громкость радио, смотрит, кажется, бесконечно долго на расслабленное лицо студента, пока позади не слышатся недовольные сигналы автомобилей. Мужчина хмыкает своим мыслям под нос. Как будто, так и должно быть. Антону снится природа. Конец весны или даже уже лето. Это его любимое время года. Везде зелень, светит солнце и слабо дует ветер в лицо. Оглядывается по сторонам. Он в каком-то парке в лесу. На траве расстелен мягкий плед и не застёгнутый рюкзак с кучей еды, словно в фильме. Антон так и хочет усмехнутся, но замирает, видя сидящего на пледе мужчину. Арсений Сергеевич. Да ещё и в длинных шортах и антоновой клетчатой рубашке с взъерошенными волосами. Так улыбается, что Шаст дыхание задерживает. Брюнет подсаживается ближе к нему, улыбается ярче (хотя больше уже казалось некуда). Попов бодается о его щёку своим носом-кнопкой и ложится головой на его коленях, взяв с пледа книгу. Боже, как Антон не хочет просыпаться… Он поправляет чёлку Арсения, которая лезла ему в глаза, тот же коротко смотрит на него и продолжает улыбаться. Солнце светит прямо в голубые глаза, и Шастун поднимает руку, создавая тень. Ему хочется смотреть на такого Попова вечно. Да кого он обманывает. Парень осознаёт, что готов смотреть на любого Попова, не отрывая взгляд. Он жмурится, когда чувствует каплю на носу. Закрывает лицо Арсению книгой, когда дождь усиливается с каждой секундой. Оглядывается лихорадочно по сторонам в поисках укромного места и поворачивается в сторону мужчины, но его вовсе нет на месте. Через пару секунд Шаст понимает, что находится не в уютном и тёплом парке, а на обрыве. Господи, на самом деле это такой беспокойный бред, но во время сна так не кажется. Вокруг пасмурно, тучи загородили солнце, и дождь продолжает лить с удвоенной силой прямо в лицо. Через пелену он видит на краю этого самого обрыва Арсения Сергеевича. Тот ёжится от холода, смотрит с мольбой на Антона. Шастун подрывается к нему, но не может и шага с места сделать. Он чувствует страх. Именно страх. Весь сжимается, жалобно поджимает губы и сильно зажмуривается. Поглядывает на Попова, который так и продолжает переминаться с ноги на ногу, обнимая себя руками. — Антон? — зовёт к себе. Шастуну становится трудно дышать, будто его кто-то душит специально. Он кусает чуть ли не до крови губу, хотя закричать от нахлынувших чувств. — Антон. Его зов становится всё громче и громче, и Шаст зажимает ладонями свои уши. Он слышит шорохи. Открывает боязливо глаза и с шоком видит, как Арсений отступает медленно назад. У него появляется возможность двигаться, и Антон сразу бежит навстречу к мужчине, но не успевает. Просто не успевает, потому что Попов падает с края, касаясь кончиками пальцев до кисти парня. Кричит слишком громко его имя. — Антон! — Антон! — уже рядом с собой слышится знакомый голос, и Шаст открывает глаза, медленно приходя в себя. Тот загнанно дышит, пытаясь прийти в себя. Он в машине. Переводит взгляд на Арсения. Тот обеспокоенно молчит, боясь сказать что-то не так, дожидаясь, пока студенту станет лучше. Начинает постепенно осознавать, что всё было сном. Очень странным и глупым сном, но сердце ненормально колотиться, а на душе волнение. Он сглатывает, неожиданно даже для себя притягивает Попова, обнимая за шею. Тот лишь шумно выдыхает, но не отстраняется и послушно сидит, не делая лишних движений. Обнять не может в ответ из-за своего положения и неуверенно что-то шепчет невнятно, не зная, что делать. Растерялся. Успокоившись, юноша отстраняется от преподавателя, неловко смотря в голубые глаза. — Что-то плохое приснилось? — тихо спрашивает Арсений. Антон лишь кивает, и Попов больше ничего не спрашивает. Они сидят пару минут в тишине, пока Шастун не замечает, что опоздал уже на пятнадцать минут. И этот обеспокоенный вид Шастуна мужчина замечает. — Всё в порядке? Сможешь заниматься? — Да. Да, всё в порядке, — улыбается слабо Антон, открывая дверь. — До свидания, Арсений Сергеевич. — дожидаясь ответного кивка, уходит из машины. А самого колотит от уже остывших эмоций. Руки трясутся от напряжения. Осознание пришло ещё во время сна. Я без него не смогу.