Без чувств

Антон совсем не настроен на тренировку. Он встречает парней в раздевалке, которые вышли из зала на короткий перерыв, а Шаст с ними даже толком не может и поздороваться, натянуто улыбаясь. Антон разговаривает об учёбе с Устюговым, но сам совсем с другими мыслями. Очень редко ему давалось запомнить свой сон. Он либо помнит его отрывками, тут же забывая, или вовсе ничего, но ощущение есть, что что-то было. Но тот сон в машине он помнил от и до. В нём нет никакой логики на первый взгляд, но Шастуна так сильно что-то беспокоит, что он не может это выкинуть из головы, возвращаясь снова и снова к моменту на обрыве. Боже, дрожь чувствуется по телу, и руки ослабевают, становится просто не по себе. Не сразу понимает, что он с парнями уже выходит машинально из зала. Подходит к тренеру, извиняясь, на что тот лишь фырчит и машет на него рукой, говоря разминаться. Физически Антон в спортивном зале, но мысленно он всё ещё в том самом тёплом парке. Он хочет застонать в голос от безысходности. Это же неспроста приснилось. Сам не замечал, как фантазировал об этом. Какая уютная была бы поездка, как было бы приятно вот так лежать на природе вместе. Он от жалости к самому себе разгоняется со всей силы, чуть не сбивая сокомандника, скрепя зубами, прыгает выше обычного, забивая мяч. Шаст возвращается в реальность от громких замечаний тренера за излишнюю грубость, указывая на товарища Сабурова. Он подходит к нему, смотря виноватым взглядом и притягивая руку для пожатия. Тот с улыбкой тянет руку в ответ, мол, ничего страшного. Антон на второй их тренировке сразу запомнил Сабурова, хоть и забывал, как и многих, его имя. Нурлан. Они почти одного роста, у того казахская внешность, узкие глаза. Но он так влился быстро в команду, подружился со всеми, что Шаст немного завидует. У Сабурова хорошее чувство юмора, он очень добрый парень, и Антон общается с ним и Устюговым с удовольствием. Учится на экономическом факультете. Красота и радость мамы в общем и целом. Сабуров чуть заметно хмурится, щёлкая пальцами перед лицом Шастуна, на что тот вздрагивает. — Чего сегодня такой нервный? Случилось что-то? — Не выспался, — фырчит в ответ Антон, улыбаясь уголками губ. Нурлан отстаёт от него, уделяя всё своё внимание тренировке. Шаст заходит в общагу весь уставший и без сил, когда в комнате уже сидит за столом Матвиенко. Он ничего не говорит соседу, когда тот валится безжизненно на кровать, не разгребая сумку и не переодеваясь. Серёжа сам подходит к нему ближе, садясь на край постели. Юноша даже не шелохнулся. — Кто с тобой это сделал? — усмехается тихо парень. Антон невнятно мычит что-то в подушку и, переворачиваясь лениво на спину, шумно выдыхает. — Чё-то такой сон дурацкий, — хмурясь, бурчит Шаст. — Не мог сосредоточится ни на чём на тренировке. — Сон? Ты когда успел поспать? — удивлённо. — Меня Арсений Сергеевич подвёз. Вот и в машине заснул, — он приподнимается, трёт ладонями лицо и взъерошивает отросшую чёлку. — До сих пор беспокойно. Не понимаю в чём прикол. — Что снилось хоть? Антон бы и был рад узнать личное мнение друга, но считает это всё же слишком личным, поэтому лишь вздыхает, перекатываясь на другой бок. — Кто-то погиб во сне? — догадывается Серёжа, и Антон замирает, с придыханием слушает друга. — Если это так, то, думаю… Ты просто боишься очень потерять этого человека. Он тебе очень дорог. Может, мозг тебе подкидывает такие мысли, чтобы ты осознал, насколько… Насколько ты любишь его? — выдаёт Матвиенко, глядя на не шевелившегося всё это время Шастуна. Шаст переворачивается снова, глядя задумчиво на друга, покусывая губы. В итоге пожимает плечами, мол, всё может быть. Чувствует вибрацию телефона и достаёт его из кармана. Новое сообщение. Парень вскидывает брови, и Матвиенко уже подрывается прилечь к нему и посмотреть вместе с ним, но Антон его толкает вовсе с кровати. Серёжа посмеивается с пола и не настаивает, продолжая заниматься своими делами. Арсений Как тренировка? Ты был таким растерянным Я беспокоюсь Почему ты беспокоишься обо мне?.. Я же… Просто твой друг. — Прекращай загоняться, — фырчит почему-то из-под стола Серёжа, увидев лицо соседа. — У него тоже есть к тебе чувства. Стал бы он о другом Антоне говорить. Антон вспоминает о подслушанным Матвиенко разговоре Добровольского и Попова. Шастун подумал, что он шутит, что хочет его просто подтолкнуть к действиям, что угодно, но не о правде. Неужели Арсений кому-то выговорился? Он… Плакал при Павле Алексеевиче? Много вопросов, но сообщения Арсения Сергеевича так и остаются без ответа. Вы Трудно, но я справился Правда, всё хорошо. Не нужно за меня переживать) Арсений Обманываешь же Шаст вздыхает. Как у него получается его понимать, даже когда они не рядом? Вы Да ладно вы. Обычный кошмар Арсений Любишь ты просто зацикливаться на чём-то плохом Вы А вы любите докапываться)) Арсений До завтра Антон хмыкает и улыбается так широко, что Матвиенко фыркает, сдерживаясь от комментария. Вы До завтра, Арсений Сергеевич Арсений Сергеевич заходит на кафедру молча. В кабинете, помимо других преподавателей, находились Павел Алексеевич и Алёна Михайловна. Добровольский вскидывает удивлённо брови, а Попова лишь без слов наблюдает за ним. Мужчина какими-то слишком нервными движениями достаёт папки из портфеля, выронив пару раз из рук на стол бумаги. У него то и дело подрагивают слегка руки. Он медлит, стоя без движений у своего рабочего стола, о чём-то задумываясь. Дождавшись, когда коллеги уйдут из кабинета за пять минут до звонка, Паша с Алёной подходят к нему, но тот продолжает стоять в этом же положении, кажется, почти не моргая. Добровольский касается нетерпеливо плеча друга, и Арсений отскакивает от них, врезаясь в Попову и фыркая. — Прекращай пугать, — бурчит он, тяжело выдыхая. Павел Алексеевич хмурится, задумчиво глядя на Попова. Брюнет на это поджимает губы и переводит вопросительный взгляд на Алёну Михайловну. Лучше бы он этого не делал. Она смотрит на него так бездушно, просто не читаемо, что чувствуется дрожь по спине, настолько это выглядит стрёмно. — Арсений, — предупреждающе зовёт его Добровольский. Будто если сейчас не скажет, то Попову не жить. Боже, что им от него надо?.. — Рассказывай скорее, пара будет через пару минут, — фыркает Алёна. Мужчина бы и хотел возмущаться за этот тон, но не может. Слишком его кое-что беспокоит. Он не знает, как успокоить Антона. Как отвлечь его от плохих мыслей? Арсений осознаёт, что не знает, потому что в таких ситуациях-то и никогда не был. Ему если девушки бывшие и жаловались, то он выдавливал кое-как из себя улыбку, говоря, что будет всё хорошо, но это же так глупо и банально, да? Блять, что он за человек такой?.. Брюнет вздыхает, пряча жалобную гримасу в ладонях. Стыдно, правда. Стыдно понимать, что ты не можешь помочь близкому человеку. Как про него говорили? Бесчувственный? — Как… Как можно поддержать человека?.. Там… Если, к примеру, плохой сон приснился ему? Что можно в таких ситуациях сделать? — и смотрит с такой мольбой на них. Паша округляет глаза, замирая от удивления. Алёна не выдерживает и усмехается, мол, что ты несёшь, и выходит из кабинета. Попов провожает её взглядом, так и продолжает тупо пялиться на закрывшуюся дверь. Добровольский тоже в итоге посмеивается тихо себе под нос. — Тебя так сильно это беспокоит? Меня правда это беспокоит. Никогда об этом не думал, но сейчас… Видимо, другая ситуация?.. Слишком много чувств испытываю. Арсений кивает. Павел Алексеевич задумчиво жуёт губу, пока Попов неловко смотрит в пол. Слышится звонок, но они так и продолжают бездвижно стоять друг напротив друга, думая о своём. — Не заставляй говорить его об этом, если он не хочет, — тихо говорит в звенящей тишине он. Арсений шумно выдыхает. — Обними его просто. Спроси о сне. Если не захочет отвечать — не заставляй. Может, это было что-то слишком личное. Ему должно быть комфортно… Слишком он расстроился? — Не расстроился. Он был… Напуган? Боже… Я преподаватель по актёрскому мастерству и не разбираюсь в чувствах людей? Что я за мастер тогда? — Я ответил на твой вопрос. Дальше сам действуй, — хмыкает Добровольский, кивая на дверь. — Пошли, пара началась уже. Антон заходит в кабинет актёрского мастерства с необъяснимым для него волнением. Он встречается с голубыми глазами Арсения Сергеевича и легонько ему улыбается, замечая его неуверенность. После переписки Шастуну правда стало легче, и он стал намного меньше на этом сне зацикливаться, потому что смысла-то в этом особо не было. Зачем так загоняться? Парень не верил никогда в вещие сны, поговорки, мистику, судьбу и ещё какие-то загадочные штуки, совсем нет. Но видеть, как твой любимый человек падает в бездну явно неприятно. Беспокойно на душе, что невозможно легко вдохнуть воздух. Матвиенко с Чацкой, конечно, это замечают, но учтиво молчат. Антон должен рассказать сам, если посчитает вообще нужным. Юноша зацепился за мысли Серёжи, и так и не может её отпустить. Ты просто боишься очень потерять этого человека. Он тебе очень дорог. И от этого страшно. Совсем не хочется думать, что случится, если… Арсений Сергеевич встаёт посредине кафедры, улыбаясь уголками губ студентам. Как только Шаст видит эту успокаивающую улыбку, совсем теряет ход мыслей и обращает всё своё внимание только преподавателю. Пара проходит в обычном темпе. Попов снова увлечённо объясняет тему, при этом так искренне и открыто радуясь, что студентам интересно. Они задают вопросы, вступают с ним в беседу, и прямо по голубым глазам понятно, что его счастье — в преподавательстве. Это его призвание, профессия именно для него. Готовиться тщательно к паре под ночь. Часто вызывает во время занятий желающих студентов, чтобы показать на практике: ссору, счастье, любовь — просто эмоции. Боже, ему так нравится заражать других своей бешенной энергией на парах. Только стоя на кафедре, он чувствует себя в своей тарелке, на своём предназначенном месте. Чувствует себя собой. Антон всю пару не может оторвать от него зелёные глаза, то и дело посмеиваясь под нос. Как только занятие подходит к концу, каждый с улыбкой прощается с преподавателем, желая хорошего дня. Попов не зовёт его, но смотрит прямо в душу, и Антон без слов понимает его и подходит к нему сам. Чацкая с Матвиенко почти одновременно на это насмешливо фыркают и уходят последними, закрывая плотно дверь на всякий случай. Арсений смотрит на студента неуверенно и задумчиво. Шастун послушно молчит, давая преподавателю определиться с действиями, пытаясь понять по голубым глазам о чём именно тот думает. Брюнет шумно вздыхает, делает неожиданно шаг вперёд, почти вплотную стоя к студенту. Он прижимается к нему, обвивая руки вокруг чужой талии. Антон округляет глаза, чувствуя приятное тепло в груди, закусывает губу, чтобы не завыть в голос. Парень не знает, куда деть ему свои руки, но всё-таки решается обнять в ответ за шею. Мужчина успокаивающе лёгкими движениями поглаживает его спину. Антон чувствует его горячие дыхание куда-то в ключицу, и становится от этого невыносимо. Последней каплей стало то, что Арсений привстал на носочки. Шаст жмурится, отстраняясь и вопросительно глядя на Арсения Сергеевича. Тот в свою очередь поджимает губы, неровно вздыхая. — Не уверен был, что ты в порядке после вчерашнего… — коротко почти шёпотом объясняет Попов. Шастун вскидывает брови, какое-то время глупо не проронив ни слова. Осознав, он растягивает губы улыбке, хмыкая. — Я же сказал, что всё в норме. Арсений недоверчиво поглядывает на него, не веря, и снова опускает взгляд в пол. Антон понимает, о чём не решается спросить преподаватель. — Вы хотите спросить о сне? — на прямую просто спрашивает Шаст, чуть наклоняясь, чтобы увидеть его лицо. Мужчина молча кивает, неловко улыбаясь. Шаст понимает, что делать первый шаг надо. Уверенность сейчас, как никогда, зашкаливает. — Вы упали с обрыва. Мне это приснилось в машине. Честно и откровенно. Антон смотрит ему прямо в глаза, не боясь следующей реакции. Арсений сначала непонимающе хмурится, потом удивлённо вскидывает брови. Он приоткрывает губы, будто хотя что-то сказать, но в итоге не может подобрать слова. Растерялся. Он то смотрит в зелёные глаза напротив, то в стену за юношей, то снова в пол, кусая губы. — Правда, странный сон. Я испугался, — усмехается невесело он. — Но, по словам моего друга, «мозг подкидывает такие идеи, чтобы я осознал, насколько вы…» Вы важны для меня. — Серёжа так сказал? — хмыкает тихо Попов. — Ага, — посмеивается Антон. Они оба смеются в голос, и неловкость исчезает. — Серьёзно испугался?.. — Вы же сами видели, — пожимает плечами Шаст. Арсений улыбается, весело щёлкая студента по носу, на что тот хмурит недовольно брови. — Ну ты даёшь… — Арсений… — Ты тоже важен для меня, — прерывает его резко преподаватель, и Антон стыдливо краснеет. Теперь посмеивается мужчина, тепло ему улыбаясь. — У тебя сколько пар сегодня? — Следующая последняя, — не сразу отвечает парень, облизывая пересохшие губы. — Зайди ко мне, я подвезу тебя до общаги. Как раз обсудим следующую встречу по поводу проекта. Шастун прекрасно понимает, что ему пешком добраться быстрее, чем на машине, стоя днём в пробках, но не может отказаться. Он радостно кивает, и Арсений Сергеевич отправляет его скорее на пару к Дмитрию Темуровичу на историю зарубежного театра. Он выходит из аудитории и к нему тут же подрываются Матвиенко с Чацкой. Антон вскидывает брови, вопросительно глядя на них, и Соня фыркает. — Он наругал тебя? — скорее насмешливо, чем беспокойно спрашивает она. — С чего ты взяла? — бурчит в ответ Шаст, направляясь быстрыми шагами к лестнице. А у самого улыбка до ушей, как у настоящего дурака. Парень надевает капюшон, чтобы скрыть свои эмоции, которые так смущают его. Те за его спиной лишь хмыкают и направляются за ним, больше ничего не спрашивая. И так всё поняли. Они заходят всей группой в аудиторию, замечая лежащего головой на собственном столе Дмитрия Темуровича. Студенты подозрительно молча косятся на преподавателя. Один из самых смелых чуть ли не на цыпочках подходит к нему, пытаясь разглядеть его лицо. Кто-то слишком громко перешёптывается, и парень на это шикает, указывая на мужчину, мол, спит. Первый курс дружно без слов располагается в аудитории, пытаясь как можно меньше издавать лишних звуков. Слышится звонок, но Позов даже не шелохнулся, продолжая посапывать куда-то в свой локоть. Группа, будто сговорившись, молча сидит, занимаясь своими делами. Такая идеальная тишина в аудитории, что слышится отчётливо за стенкой лекция Павловой по неологизмам. Спустя пятнадцать минут в кабинет кто-то негромко стучит, и из проёма двери выглядывает Добровольский. Мужчина сначала хмурится молчанию, переводит взгляд на Дмитрия Темуровича и замирает. Он ни слова не говорит, лишь закрывает за собой дверь и подходит к другу ближе, пытаясь понять, насколько всё плохо. Павел Алексеевич беззвучно усмехается. — Разбудить не судьба? — негромко. — Предоставляем эту возможность вам, — слышится с первых рядов. Добровольский кивает, мол, какая честь. Он оглядывается по сторонам и как-то тяжело вздыхает. Мужчина резко трясёт друга за плечо. — Дмитрий Темурович! Дмитрий Темурович! — наигранно волнительно произносит звонко Паша. Позов мычит что-то несвязное, даже не поднимая головы. — Станислав Владимирович идёт! Идёт! Преподаватель тут же поднимает голову со стола, жмурясь из-за яркого света и надевая очки. Он явно не сразу понимает, кто перед ним стоит, хмурится и замирает, как видит заполненную аудиторию. Добровольский на это фыркает. — Запугать только и можно деканом. Разносится смех студентов. Позов что-то тихо бурчит коллеге и выгоняет его жестом из кабинета. Посмеиваясь, Павел Алексеевич всё-таки уходит. Мужчина какое-то время стоит на месте, пытаясь проснуться, и начинает занятие под вопль группы. Антон ждёт, пока все студенты выйдут из аудитории актёрского мастерства, неловко переминаясь с ноги на ногу. Так обычно Арсений делал. Он оглядывается по сторонам, с облегчённым вздохом хмыкает. Как отреагировали друзья на то, что Шастун задерживается? Буквально так на минут тридцать, потому что ехать придётся правда долго. — К Арсению Сергеевичу? — хмурит брови Серёжа, на что Шаст цокает. — Почему сразу к нему? Кроме Арсения Сергеевича, есть в университете ещё причины задержаться! — Так к нему или нет? Пауза. — К нему. Не отстанут же. Парень замечает Попова, который вышел в коридор, видимо, выглядывая его, пока сам Антон стоит за дверью. Он хмыкает и неожиданно выходит в поле зрения, и мужчина вздрагивает, морщась. — Так нравится всем меня пугать, — фырчит преподаватель, заходя обратно в кабинет, чтобы сложить все бумаги в портфель. — Я же старею. — Вы ещё в самом рассвете сил, — лыбится глупо юноша, негромко смеясь и видя в ответ тоже улыбку. Они медленно собираются, параллельно с этим переговариваясь чересчур активно, и мимо проходящие коллеги Попова подозрительно косятся на них, но те не замечают этого. Смотрят исключительно друг на друга. Садятся наконец-то в машину только спустя четверть часа, не переставая о чём-то расспрашивать. И эта болтовня становится уже такой привычной, что легко на душе. Разговор заходит о истории к проекту. — Вы точно не передумали? Будем эту фотографию брать? — А у меня есть выбор? — устало. — Я рылся долго в интернете, ничего дельного так и не нашёл… А история твоих родителей зацепила, — он замечает это гордое лицо студента и фыркает, — она может тоже понравится другим. — Без может, — отрезает решительно Шастун. — А у вас разве ничего не нашлось? Имею в виду… — Я листал долго свой альбом с детскими фотографиями, который каким-то чудесным способом оказался у меня, — смешок, — но ничего не нашёл. Ничего не помню толком из детства. Хорошо хоть, что я не один такой. — С мамой созванивался, — улыбается он, не глядя на Антона. — Даже она ничего интересного не вспомнила. Скучная жизнь у меня. — Скучная жизнь? — вскидывает брови Шастун. — Шутите? Вы работаете в Санкт-Петербурге в СпбГУ преподавателем по актёрскому мастерству… Вас считают наставником, берут пример, восхищаются! Как можно так говорить? — искренне не понимает парень. Мужчина останавливается на светофоре и медленно переводит взгляд на Шаста. Он видит эти светящиеся зелёные глаза и чувствует своё быстрое сердцебиение, нервно усмехаясь. Антон чуть хмурится, и Арсений не может не улыбаться ему. Боже, он сейчас на полном серьёзе ему сказал, что им восхищаются?.. Смотря на эту серьёзную морду, Попов смеётся и напоследок щёлкает того по носу, обращая внимание на дорогу. — Арсений Сергеевич, — фыркает недовольно Шастун, — я серьёзно. — Верю. Они договариваются о встрече в воскресенье ближе к вечеру, чтобы отдохнуть хотя бы в субботу. Сидят ещё какое-то время в машине у общежития, пока Шастуну не начинает названивать отец. — Шуруй уже. До воскресенья. — До свидания, Арсений Сергеевич, — улыбается уголками губ и бежит в общагу, чтобы скорее ответить на звонок. Никогда не было такого, что отец ему звонил несколько раз подряд. Но как только он заходит в комнату, телефон замолкает. Соня с Серёжей на него вопросительно смотрят, так и хотят услышать, как всё прошло. Антон фыркает, не спешит, снимая медленно пальто с дурацкой шапкой. Шапка не модная, но это не имеет значения, когда на улице страшный ветер, и ты не хочешь отморозить себе мозги. — Шастун, — предупреждающим тоном выдаёт Чацкая. — Чего? — усмехается весело Шаст, располагаясь на кровати. Он пишет отцу сообщение, спрашивая, срочно ли всё. — Мы видели машину Арсения Сергеевича, — фырчит мелкий. — Допустим, — он ловит на себе два прожигающих взгляда и сдаётся. — Мы обсуждали проект про фотографии… — Да вы в натуре что ли? — чересчур громко начинает возмущаться его сосед. — Вы же нравитесь друг другу, я сам от него это слышал. Даже я уже решился Оксане признаться! Соня с Антоном округляют глаза, удивлённо молчат и смотрят на тут же смущающегося Матвиенко. В голове Шастуна тот самый момент, когда друзья ему рассказали ещё, кажется, месяц назад о симпатии Арсения Сергеевича к Антону. Его сначала это пугало, честно. Потому что он сам не мог поверить в свои чувства, а тут ему втирают о взаимности. Он наблюдал за состоянием Попова, видел правда, как тяжело ему. Преподаватель явно не выспался, постоянно думал о чём-то. Как Антон. Но вот эта противная неуверенность не давала ему сделать первый шаг. Бесило. — Признался? — вырывает его из мыслей голос рыжей. В ответ еле заметный кивок. — И что? — Она… Она ещё думает. — Когда ты успел? — натянуто улыбается Антон. — Пару дней назад. Но я уверен, что она согласится. Мне б твою уверенность, Серый… — Рада, что не плачешь хоть в подушку, — фырчит насмешливо девушка, но улыбается. — Или по ночам всё-таки плачешь? А, Шаст? Ты слышал? — К счастью, нет. — Тогда поздравляю, Серёж. Ты стал взрослее. — Да идите вы, — бурчит под нос Матвиенко, пока Соня громко смеётся. Раздаётся сигнал уведомления. Антон хмурится, читая пришедшее сообщение. Папа Как будет время, позвони — Я сейчас приду, — коротко говорит Антон, уходя из комнаты в коридор, на что друзья непонятливо переглядываются. Отец бы не стал просто так просить позвонить, ведь так?.. Что могло случится? Хочется надеется, что ничего, но Шаст уверен в глубине души, что отрицать бессмысленно. Он подходит к тому самому широкому окну в конце коридора, привычно смотря в небо. Ничего почти не видно, яркий свет отражается о стекло, можно лишь разглядеть на улице тусклый одинокий фонарь и пару звёздочек. Уже потемнело — все студенты сидят по комнатам, поэтому прохожих-то особо и нет. Парень вздыхает, потому что тянуть время нет смысла. На одном дыхании набирает. — Пап? — А, да, привет, — лёгкий голос доносится из динамика. — Что-то… Случилось? — боязливо. — Ну, не совсем… — замешкался мужчина, из-за чего Антон напрягается больше. — Нужна твоя помощь. — Говори, пап, в чём дело? — Я ищу новую квартиру, — выдаёт Андрей вполне серьёзно. Юноша вскидывает брови, пытаясь переварить то, что услышал. Не удержавшись такой абсурдности, он издаёт нервный смешок. — Ты… Ищешь что? — Квартиру. Антон какое-то время тупо молчит, смеясь глухо со своей тупости и паранойи, но вовремя спохватывается, когда тишина затянулась. — С чего такое решение? — Давно хотел. Денег достаточно на новую двушку, ипотеку даже не надо будет брать. — Ого… А моя помощь нужна с чем? Могу, конечно, варианты подобрать, но… — Не, Антон, я тут хотел предложить… Сможешь ты на выходные ко мне приехать? — Шаст замирает от внезапного предложения. Отец молчит, будто пытаясь подобрать слова, и продолжает. — Я нашёл уже пару квартир и вот завтра и послезавтра надо будет смотреть. У тебя есть дела в выходные? Я не хотел бы тебя… — Хорошо. — Что? — оторопело переспрашивает Андрей, на что сын хмыкает, улыбаясь. — А друзья… — У друзей свои планы. Все задания на понедельник я сделаю сегодня. Там только встреча одна, но я перенесу её. С Арсением Сергеевичем очень хотелось, конечно, посидеть где-нибудь в выходные, хоть и по проекту, но встреча с отцом важнее. — О, класс! Тогда, жду тебя завтра?.. — скорее неуверенно спрашивает он. — Я напишу тебе, как найду билет. До встречи, — и отключается, улыбаясь. Это будет их первая встреча после того решающего разговора в больнице, и он уверен, что будет счастлив увидеть папу. За месяц их отношения изменились. В хорошую сторону. Сказали бы ему год назад, что в будущем они будут ладить с отцом, он бы не поверил. Однако, он жаждет встречи. Эх, Арсений Сергеевич… Заходит в комнату, и друзья напряжённо его спрашивают, всё ли хорошо и кто это. Шастун качает головой и улыбается. — Я снова в Москву.