Без чувств

Друзья, конечно, удивились. Спросили, что к чему, облегчённо вздохнули, сдерживаясь ударить по морде за потерянные нервные клетки. Сразу начали помогать выбирать ближайший билет на завтра и, как на зло Антону, утром и днём не было, только на сегодня в три часа ночи. Юноша пишет отцу, что будет ближе к восьми утра и не надо его встречать. Соня, как самая настоящая мамаша, начала помогать собирать вещи, пока сам Шаст с Матвиенко глупо над чем-то хихикали. Половину в итоге парень выкладывает, что положила ему Чацкая, потому что «я еду на два дня, мать, уймись». Рыжая с ним долго прощается, посылает куда подальше Серёжу и уходит ближе к часам десяти вечера. Ложатся парни рано, в двенадцать, чтобы Антон хоть немного выспался, и Матвиенко встаёт специально вместе с ним, чтобы проводить до выхода из общежития. Елена Николаевна удивлённо смотрит на собранного мальчишку с сумкой и рядом с ним стоящего Серёжку, закутанного в плед, что видно лишь его лицо с бородой. Шастун долго извиняется перед женщиной, что не предупредил её, и в конце концов та всё-таки пускает его. Он коротко приобнимает мелкого, махая ему рукой, и убегает к подъехавшей машине. Как всё это внезапно и резко. Ещё днём меня подвозил Арсений до общаги, а ночью я уже уезжаю на вокзал, чтобы поехать домой. Боже, как теперь непривычно называть нашу квартиру с папой домом. Вроде, прошло-то три месяца, а я так привык к университету, к нашей комнате с Матвиенко, что не верится, что это было возможно. Ведь я даже не надеялся, уезжая в Петербург, что всё получится. Ещё стоя на вокзале, серьёзно подумал на секунду, надо ли мне это. На спор согласился только ради того, чтобы проверить самого себя, а выбрал именно этот город… Не знаю почему. Тянуло к нему просто, а я и сопротивляться не хотел. И не жалею о решении. Да. Не жалею. Успевает ровно к трём на электричку, облегчённо выдыхает и плюхается куда-то в конец, смотря по сторонам — почти никого нет. Конечно, кто б захотел ночью в Москву поехать. Думает написать Арсению Сергеевичу об отмене встречи, как будет уже в Москве утром. Пишет только коротко в общий чат с Чацкой и Матвиенко, что в пути, и включает громко музыку, настраиваясь на ближайшие четыре часа. У него болит всё: шея, спина, ноги… Он прикрыл глаза, кажется, на часа полтора, но проспал все три с лишним. Антон на пошатывающихся ногах выходит из вагона, сонно смотрит по сторонам, особо не соображая. Когда он выходит на улицу, вдыхает как можно глубже воздух. Грязный, пыльный, но родной — этого не изменить. Знакомые улицы вызывают слабую и усталую улыбку, и парень стоит неподвижно пару минут, просто смотря на дорогу. Вызывает такси, которое подъезжает уже через минуту, и он садится на задние сидения, расслабляясь. Подрывается написать Арсению, включает телефон, но экран так и остаётся чёрным. Пытается ещё несколько раз, но безрезультатно. Достаёт из рюкзака беспроводную зарядку — также не включается. Твою мать. Как он сообщит отцу о том, что приехал? Как скажет друзьям? А Арсений Сергеевич? Хуже ситуации не придумаешь. Хорошо хоть, что хватило мозгов на то, чтобы взять карту, а то так бы и без денег остался. Об этом он переживает всю поездку до дома, пока машина не останавливается. Но как только Антон заходит в родную квартиру, в прихожей которой стоит отец, он забывает на время об этом, просто обнимая мужчину с улыбкой. Ничего же плохого не случится? На два дня он остаётся без телефона, без интернета, без связи, полностью уделяя внимание отцу, чтобы отвлечься от неприятных мыслей. Парень в глубине души очень надеется, что Арсений Сергеевич догадается позвонить Чацкой или Матвиенко, чтобы спросить у них, иначе… Иначе всё. И старается думать в положительном ключе. Да даже Серёжа с Соней не знают, что с ним, какая тут связь с Петербургом! Но эти мысли грызут его только ночью, всё остальное время он проводит с папой. С утра мужчина объясняет, с чего такой внезапный выбор переезда («давно об этом думал, эта квартирка уже старая») показывает на компьютере по картам варианты квартир. Всего они объездили за субботу вариантов восемь, не меньше, и в итоге остановились на самом первом. Всё, кажется, вовсе было идеально: двухкомнатная в центре, недалеко от его работы, невысокая стоимость, хороший интерьер и почти новая мебель. Антону будет куда приезжать и где спать, да и Андрею здесь вполне комфортно одному будет жить. Поздно вечером субботы они сидят уютно на кухне за столом, попивая горячий чай и тихо о всяком переговариваясь. Как-будто так и всегда было, и Антон никуда не уезжал. Только теперь не было чувства скорее уйти в свою комнату, вовсе нет. Хотелось так и сидеть здесь, смеяться над папиными неловкими шутками. — А в универе что? — А что? Всё свои ходом. Уже меньше, чем через месяц, начнётся зачётная неделя, а потом сессия… Все на нервах. — И ты тоже, — утверждает он, на что Шаст пожимает плечами, мол, по-другому никак. — С друзьями ладишь? Как их зовут… Серёжа и Софья?.. — Да, — улыбается Антон. Боже, он их имена даже запомнил. — Хорошо с ними общаюсь, хоть мы сейчас и заняты. Сонька в учёбу погружена, мелкий с девушкой своей гуляет… — А ты? — многозначительно смотрит в упор на сына. Шаст вскидывает брови. — Как у тебя с отношениями? До этого давно должен был дойти разговор рано или поздно, но именно сейчас Антон полностью осознаёт, что отец всё знает. И становится очень неловко и даже стыдно под пристальным взглядом отца, что нет сил в ответ смотреть на него. А что у меня с Арсением Сергеевичем? Мы настоящие идиоты, которые почти уверены о взаимности своих чувств, но всячески избегаем этой темы, называя себя друзьями. Как это звучит тупо и просто. Мне он нравится до чёртиков. И я ему нравлюсь. Арсений сам в этом признался Павлу Алексеевичу, но в первую очередь себе, и это по его блестящим синим глазам видно. Ему было изначально сложно, как и мне, но этот период с успехом прошёл. Чего я как придурок последний ничего не делаю?.. Антон, видимо, слишком долго молчит, из-за чего отец хмурит брови. — Надеюсь, что я поступлю правильно и не допущу ошибку. Я должен, нет, обязан признаться, потому что это становится невыносимым… — Не пожалеешь, — прерывает его Андрей, чувствуя у сына неуверенность. — Неважно, что будет. В итоге, ты больше пожалеешь, что не сделал этого, потому что струсил. Антон, послушай меня, — серьёзно обратился отец к нему, вынуждая смотреть в тёмно-зелёные глаза, — неуверенность в себе и страх могут с тобой сыграть злую шутку. Второго шанса у тебя не будет, потому что не решишься. — Это ты сейчас меня настраиваешь, чтобы я наконец-то признался в чувствах своему преподавателю, пап? — хмыкает удивлённо младший. — Ты невероятный. — Ты впервые по-настоящему влюбился, как я иначе могу правильно поступить? Только совет дать. Арсений хороший человек, ты не ошибся в выборе. На душе так тепло и легко становится. Шаст счастливо и широко улыбается. Определённо он это сделает. И не пожалеет в любом случает. Это он мысленно даёт себе обещание. — Я, кстати, на баскетбол начал ходить. Вы Привет, во сколько тебе будет удобнее встретиться? Можно будет в кафе у универа обсудить всё Антон? Ты спишь что ли? Нельзя столько валяться, день на дворе В чём дело? Арсений обеспокоенно наматывает круги по комнате, сжимая в ладони телефон и вздрагивая от каждого сообщения. Учитывая небольшую гостиную, он делал три шага вперёд и назад, что выглядело до глупости смешно, вот только Попову совсем невесело. Он не может сидеть на ровном месте, то и дело подскакивая с кровати и хмурясь. Арс мог бы позвонить старосте группы и спросить, какого Шастун не отвечает ни на сообщения, ни на звонки и офлайн со вчерашнего дня, вот только её номера у него нет. Хотя обязательно должен быть. Причём Антон был в последний раз в сети в субботу в шесть утра. Зачем парень встал так рано в выходной беспокоило преподавателя не меньше. Он, кажется, раз в десятый набирает Шастуна и опять слышит раздражающую фразу «абонент не доступен». Мужчина кидает телефон на кровать, тяжело вздыхает и идёт на балкон. Он чуть не спотыкается о книжку, лежащую на полу, и неловко хватается за подоконник. На улице уже стемнело, несмотря на день и пол шестого на часах, всё-таки конец ноября. Снег начинает понемногу выпадать, сильный ветер не позволяет прохожим долго находиться без перчаток. Такая погода Попову совсем не по душе, поэтому через пару минут он уходит на кухню, наливая себе чай. Думает, что мальчишку беспокоить не стоит больше, но завтра нужно его подхватить где-нибудь на перемене. Так пытается себя хоть как-то успокоить Арсений. Завтра тебе пиздец. Хотя бы из-за моих потерянных нервных клеток. В воскресенье отец с сыном специально, без особого желания, встают пораньше, чтобы купить билеты. Антон, хоть и правда хочет побыть чуть дольше дома, но желание увидеть Арсения Сергеевича и друзей больше. Он сильно соскучился по общаге и в сонном состоянии парнишка только и думал о своей кровати в их Серёжиной комнате. Юноша медленно моргает, пытаясь проснуться, но выходит плохо. В экран ноутбука Антон вовсе не смотрит, просто стоя рядом, доверяя это дело папе. Андрей напряжённо молчит, щёлкая быстро мышкой. Шаст не сразу это замечает. — Есть две новости: плохая и хорошая, — вздыхает мужчина. Антон кое-как разлепляет глаза, смешно хмурясь, сосредоточив взгляд на отце. — Давай сначала…плохую, — зевает. — Билетов нет на воскресенье. Младший закрывает пасть, какое-то время молчит, не понимая о чём речь, а потом округляет удивлённо глаза. — Как это… Нет?.. — Написано, что из-за технических причин. Твою мать. Это что, получается?.. В лучшем случае я приеду сразу в универ на первую пару, а в худшем — вечером в понедельник?.. Так, что у меня имеется (точнее выразится, чего нет) … Сломанный телефон, отсутствие связи с Петербургом и, как я понимаю, ещё один выходной. — Можно на самолёте… — Ещё чего, столько денег, — фырчит сын, на что отец безысходно пожимает плечами. — Меня Арсений Сергеевич убьёт… — Почему сразу убьёт? — ободряюще хмыкает Андрей. — Напиши ему просто и объясни ситуацию. Он, думаю, поймёт тебя. — Если бы у меня была возможность написать, пап… — В каком смысле? Парень идёт в комнату за сломанным телефоном, протягивая отцу. Мужчина хмурится, пытается включить — также не работает. — Пойдём… — Я в Петербурге сам схожу. Нашёл один салон недорогой, всё нормально, — прерывает его юноша. Антон судорожно соображает, что делать, параллельно с этим представляя все последствия. Друзья будут злиться на него, что тот не отвечал все выходные, да ещё и приехал на день позже, а Попов будет ругаться и обижаться, что не предупредил об отмене встречи… Единственный вариант — самолёт, но полтора косаря очень жалко, учитывая экономию своего бюджета. Ему всё-таки жить на оставшиеся деньги до конца месяца. — Какой там билет ближайший? — Завтра, на 15:15. Понятно, я исчезаю из университета на целый день, никто не в курсе где я и что со мной. Шаст ловит на себе вопросительный взгляд папы, разочарованно фыркает. — Нет, пап, я не помню ни одного номера, сразу говорю. Но теперь есть повод выучить. Он замолкает, заметно погрустнев, опуская задумчиво голову и вздыхая. — Да ладно тебе. Классно же, прогуляешь один день. А мы с тобой куда-нибудь сходим, — предлагает Андрей с такой неуверенной и искренней улыбкой, что Антон не может не улыбнуться ему в ответ, кивая. Не так уж часто они видятся с отцом. Это же всего лишь один день, ничего не случится. Потом перед Арсением извинится и объяснится. Не стоит в такой ситуации думать о плохом… — А хорошая новость хоть какая? Мужчина задумчиво хмурится, закусывая нижнюю губу. — Пока ещё не придумал. Попов рявкает себе тихо что-то под нос, хотя закричать от злости на всю квартиру. Время уже шесть утра, он стоит в одной футболке у стола, смотря в ноутбуке расписание. Он совсем забыл, что в понедельник ему, по его же мать его просьбе, не поставили пар, а всё свалили на Алёну Михайловну. Остыв, он держит в руках телефон, думая позвонить между контактами «Пашка» и «Алёна Пов». Почему он её так записал, Арсений до сих пор не знает. Скорее всего, сильно спешил, но исправлять было лень, да и смысла не было. Подумав, что Попова может на него разозлиться из-за расписания, в итоге, звонит Добровольскому. — Ты сдурел? Семи нет, — хрипит мужчина. — Ты спал вообще? — Спал-спал, но неважно, — фыркает нервно Арсений. — Мне нужна твоя помощь. — Какая помощь, Попов? Ты сегодня вообще отдыхаешь, ложись обратно. — Ну, Паш, серьёзно… — Да говори уже. — У тебя же сегодня будет пара с моей группой. У Шастуна спроси потом какого чёрта у него с телефоном или почему он меня игнорирует, — жалко просит он. — Если не забуду, — лениво зевает. — Добровольский! — Обещаю, — коротко осведомляет его Павел Алексеевич и кладёт трубку, видимо, снова погружаясь в сон — ему всё-таки вставать только через полтора часа. Арсений нервно трясёт ногой, набирая номер Антона, наивно думая, что тот так рано ответит. Но снова звучит эта раздражающая фраза оператора, из-за чего так хочется швырнуть куда-нибудь телефон, желательно в окно. Попов абсолютно не знает, чем себя занять весь понедельник. Ложится обратно в кровать, планируя проспать до двух, вот только сна ни в одном глазу. То снова лезут эти неприятные мысли, то положение неудобное… Так он валяется примерно часа полтора, с грустью смотря на время — 8:02. Мужчина рывком встаёт с кровати и думает делать генеральную уборку, которую затеял ещё неделю назад. Это заняло намного больше времени, чем он думал. Нужно было перемыть чуть ли не всю кухню, прибраться на рабочем столе и в шкафу в спальне, вытереть пыль и перебрать все нужные и ненужные книги на балконе. Там он замечает какую-то интересную книгу, которую он даже не начал ещё читать, поэтому усаживается поудобнее на кресле-мешке, приступая к чтению. Он и не замечает, как уже рабочий день подходит к концу. Арсений нервно ищет по всей квартире телефон, который в итоге оказался у него в руках. Придурок… Набирает скорее Добровольского, но тот отвечает только раза с третьего, недовольно тихо матерясь под нос. — Что? — Что?.. Только не говори, что ты забыл, — жалобно стонет Попов. — Про что забыл? Издевается. Паша слышит это шумное и нервное дыхание через трубку и, не удержавшись, негромко усмехается. Боже, как же эти оба голубка без ума от любви, что до костей мозга беспокоятся друг о друге. Выдержав долгое молчание, всё же Павел Алексеевич прекращает строить из себя дурочка. — Да не забыл я о твоей просьбе, Арсений Сергеевич, — фырчит Паша. — И?.. — нетерпеливо. — И не было его. По крайней мере, на моей паре его не наблюдалось. Арсений вскидывает брови, чувствуя рой мурашек по спине. Он обеспокоенно и растерянно зачем-то смотрит по сторонам, сжимая телефон. — Арс? — не выдерживает молчания. — А Матвиенко с Чацкой были? — хрипло спрашивает брюнет, прикусывая губу. — Были… — Так чего ж ты их не спросил? — старается как можно менее грубо сказать эту фразу Арсений. В нём закипает злость. И беспокойство. Вот где Шастун шатается?.. — Да они сразу удрали после моей пары… Арсений не даёт ему договорить: бросает через пару секунд трубку, чтобы не наговорить лишнего. Он всё же его друг. Поэтому Павел Алексеевич не успевает сказать, что ему звонил отец Антона и сказал, что он уже едет в Петербург из Москвы, объяснив всю ситуацию. Конечно, Добровольский мог ему позвонить. Но так Попова хотелось помучить… Может, хоть так до его башки дойдёт, что пора действовать?.. Арсений бездвижно сидит какое-то время молча на диване, пытаясь привести себя в чувства. У него от страха и от своих мыслей голова слегка кружится, стало труднее дышать. Он жуёт нижнюю губу, жмурясь. Почему он не отвечает второй день?.. Онлайн его так и нет с субботы. Вот почему я не записал номер хотя бы старосты! Боже, я же так даже не усну… Как ты можешь вызывать во мне столько чувств, Шастун?.. Невыносимое беспокойство, страх, злость, раздражение и забота, нежность, счастье, восхищение… Арс с удивлением это осознаёт, ведь все эти эмоции, которые крайне редко он чувствовал, вызывал только один человек. Антон. Он ведь своим поступлением сюда перевернул в его спокойной и умеренной жизни всё с ног на голову. А Попов и не сопротивлялся. Отдался, нет, решился впервые отпустить контроль над чувствами, отдаваясь искренне этому парнишке. Арсений вздыхает, обдумывая окончательно своё решение, и всё-таки решительно идёт одеваться, собираясь ехать в общагу. Да, вот такое решение, потому что именно сейчас ему так хочется хотя бы убедиться, что с Антоном всё хорошо, что просто так сложились обстоятельства, и облегчённо вздохнуть. Но в вечер понедельника такие ужасные пробки на дороге, что хочется выть. Только спустя чуть больше получаса он наконец-то подъезжает к зданию, скорее уговаривая Елену Николаевну пропустить его. У него ноги будто ватные, а ладони вспотели от волнения. Он бегом направляется в комнату Антона и Серёжи, нетерпеливо стучит и, не дожидаясь ответа, открывает дверь. Арсений ожидал увидеть кого угодно, но только не Антона, разбирающего свои вещи из сумки.