Без чувств

Арсений договорился с Антоном встретиться в библиотеке до начала тренировки студента по баскетболу. Да, в библиотеке, потому что так точно не будем отвлекаться и спокойно доделаем, Шастун, там и так осталось всего ничего. Спорить юноша не стал, но настроение упало всё равно. Он замаянный после четырёх пар, из которых целые две Алёна Михайловна уже откровенно издевалась именно над ним, а после было необходимо доработать их проект с Поповым по истории фотографии и пойти на баскетбол. На баскетбол ходить было нужно. Антон до сих пор любил этот вид спорта, он подружился со всеми парнями из команды, ему было в кайф играть, пока не выдохнется, вот только вовсе сил не оставалось на остальные дела. Шастун приходил на подкашивающихся ногах до общаги и валился сразу спать. А очередные соревнования должны быть сразу после зимних каникул. Только теперь настоящие. Вроде, вот тренер больше месяца назад утверждал, что тренировки по баскетболу просто так, для себя, но неделю назад он признался, что начинаются студенческие спортивные игры, и нашему университету стоит тоже поучаствовать. Конечно, никто не был против. До того момента, пока парни не поняли, что тренировки участились и усложнились. Но ладно, это сейчас не особо важно, когда Попов должен подъехать с минуты на минуту. Зачем им ехать до библиотеки на машине, если до неё шагать минут десять, Антон не понимал, но против ничего не имел. Это же лишний повод посмотреть на преподавателя и, может, даже взять за руку, вот только… Может ли он? Его стало всё же сильно это беспокоить. Эти формальности… Не могла противная мысль выйти из головы. Он спохватывается, как только чувствует вибрацию телефона. Арсений Выходи) Задерживаться не хотелось, вот только от волнения Антон не может с первого раза застегнуть куртку, завязать шнурки на ботах и найти шапку. Только спустя пятнадцать минут он выходит, быстро запрыгивая на переднее сидение машины Арсения, и облегчённо вздыхает. Он поворачивается в сторону мужчины и неловко улыбается ему, на что слышит смешок. Брюнет тянется к нему, касаясь лишь на мгновение уголка губ, но и этого Шастуну хватает, чтобы прервалось дыхание, а по спине пошла приятная дрожь. Все мысли ушли на задний план. Попов тут же отстраняется, смотря на него молча пару секунд и только потом выдвигается со стоянки общежития. — Тебе во сколько на тренировку? — Пол восьмого. — Как поздно, — недовольно фыркает Попов, хмурясь, из-за чего Антону очень захотелось коснуться его переносицы и разгладить складки на лице, — вы же там ещё и носитесь не меньше полутора часов, — продолжает нудить. — Два часа, — пожимает парень беззаботно плечами, и Арсений на миг смотрит на него так сочувствующе, что Шаст тихо усмехается этой заботе. — Может, мне забрать тебя? — всерьёз он предлагает. — Не стоит. Потом будут задавать вопросы, — поджимает губы студент, стыдливо опуская голову. Он посматривает тихонько на реакцию Арсения Сергеевича, но тот понятливо кивает, не пытаясь уговорить парнишку — с первого раза понял. И поэтому Антон не может подавить в себе улыбку. Чего же вы такой хороший, Арсений Сергеевич?.. — Нам осталось только оформить всё в презентацию. Сам текст уже готов, так что просидим недолго. Вовремя тебя отвезу, — и в его голосе слышится одновременно недовольство, грусть и забота. Как только это может сочетаться в пару предложений, Шастуну приходиться догадываться. Но ему нравится читать эмоции Арсения. Ладно, ему просто нравится Арсений. Подъезжают, конечно, к библиотеке они быстро. Также за считанные минуты находят свободное место в самом конце огромного зала. Здесь было уютно. По крайней мере, для Антона точно. Царит идеальная тишина, прерываемая приятным звуком перелистывающих страниц книг, и это Шастуну только греет душу. Читать всё же он любил, хоть и с класса восьмого. Они разделяют обязанности, работают молча и по-отдельности, поэтому Шаст снова погружается с головой в ужасные загоны. Арсений вдумчиво печатает что-то на ноутбуке, пока сам Шастун успевал думать про оформление презентации проекта и про их отношения. Заканчивают студент с преподавателем правда быстро. Антону не очень хотелось уходить, но он сделал у себя в голове обязательную пометку вернуться сюда, чтобы просто почитать любимую русскую классику. Желательно с Арсением Сергеевичем. — Антон? — обеспокоенно. Они попадают в пробку, и поэтому Арсений озабоченно смотрит на профиль парня. Тот напряжённо молчал какое-то время, покусывая нервно губы. Проблемы решаются только словами, Шастун. — Да? — Всё хорошо? Устал? — и улыбается ему легко. Антон чувствует прилив тепла к груди. — Арсений Сергеевич… — и не успевает юноша что-то сказать, как слышатся позади сигналы машин, и приходится резко нажать на педаль, двигаясь вперёд. Они молчат, пока снова не останавливаются на светофоре. — Кто мы… Ну, друг другу?.. — тихо. — Что ты имеешь в виду? — вскидывает брови мужчина, напряжённо постукивая пальцами одной руки, лежащей на руле. — Мы встречаемся? Попов выглядит крайне удивлёнными таким вопросом. Даже в какой-то степени немного оскорблённым. Он недолго молчит, поджимая губы, явно о чём-то думая, и потом подаёт негромкий и такой тёплый смешок, от чего студент замирает. — Прости. Нужно было это обговорить, — виновато говорит он, неуверенно улыбаясь уголками губ, но несмотря на него, выискивая параллельно место на парковке университета. Как только машина останавливается, Арсений переводит внимательно взгляд на Шастуна. Тот смотрит исключительно перед собой. Ну же, посмотри на меня. Снова долго переживал о нелепой чуши. Стал бы я признаваться тебе в любви, дурачина, не хотя встречаться? Главное ведь — хочешь ли этого ты?  — Антон, — зовёт его почти шёпотом Арсений, и тот робко устремляет зелёные глаза на брюнета. У мужчины самого внутри приятно покалывает. — Ты хочешь… Нет, не так, — судорожно вздыхает. Шастун ясно видит, что брюнету сложно сформулировать слова от волнения. Он медленно берёт того за руку, переплетая трепетно пальцы. Выглядит красиво. И правильно. — Ты бы хотел встречаться со мной? Шаст лишь смотрит в голубые глаза, прикусывая изнутри щёку. — Хотел. Хочу. Они говорят тихо-тихо, будто их кто-то может услышать. Арсений усмехается и улыбается так счастливо, что сводит живот. Мужчина смотрит по сторонам и на время, подмечая, что до начала тренировки его мальчишки осталось семь минут. Поэтому он даёт им немного время. Наклоняется через коробку передач и прикасается к его носу своим носом-кнопкой, замирая, просто вслушиваясь в чужое неровное дыхание, сильнее переплетая пальцы. Попову двадцать семь лет, он уже не молодой юноша, вполне взрослый мужчина, вот только в отношениях с Антоном ему вовсе не нужна была эта страсть, она не была на первом месте. С ним хотелось просто быть. Хочется быть. Шаст сам отстраняется через минуты две, прикусывая нижнюю губу. — До завтра? — вздыхает грустно, и мужчина также невесело кивает. — Давай только привыкай ко мне на «ты». А то мне неловко. И Антон выходит со смехом из машины, убегая с широкой улыбкой на губах в университет. Он будет стараться. Честное слово. Проект Арсений Сергеевич сдаёт в комиссию уже на следующий день. И об этом он узнаёт не от самого преподавателя, а от старосты — Чацкой. Девушка ему с явным беспокойством старалась объяснить, что сейчас Попова коллеги просто откровенно заваливают работой. Алёне Михайловне, как преподавателю, который только недавно вышел на работу, нужно было адаптироваться, по словам декана, и поэтому ей дали лишь только две группы первого курса. А Арсению остальные курсы. Мужчина конечно был рад, что ему дали возможность вести практические занятия в зале, но с целыми тремя курсами… Нет. Он вовсе не успевал. Брюнета можно было увидеть разве что случайно, но и то это была бы удача, ведь он в свободное время сидит или у себя в аудитории, или на кафедре на своём рабочем месте. Настолько было ясно видно, что ему уже невмоготу, что даже Попова его пожалела и стала вести помимо практики ещё и лекции у первого и второго курсов. Для Арсения это был хоть какой-то глоток воздуха, но не для Антона. Что в это время делает первокурсник? Первая сессия — самая тяжелая, с этим не поспоришь. Ты без понятия, что хотят от тебя преподаватели, делаешь всё «по чуйке», и, вроде как, куратор должен это всё разъяснить, но у него нет времени, даже если бы и хотел провести лекцию. Со следующего понедельника у него начнётся неделя зачётов, после сессии до конца месяца, а там после каникул первый этап соревнований по баскетболу. Антон старается правда не думать об этом. Старается не замечать упадок сил к пятнице, мешки под глазами, недосып и раздражающее першение в горле по утрам. Питается он неважно, потому что вовсе не успевает. На протяжении всей оставшейся недели он с Серёжей кое-как успевают, добираясь до университета бегом. Матвиенко всё шутил с Соней, что это у них было на подобии зарядки, чтобы скорее проснуться. С утра до часов пяти (это как повезёт или приспичит декану) Шастун послушно сидит на парах, слушая внимательно лекции, потому что иначе он ничего не сдаст. После он спит пару часов до тренировки, и идёт обратно в университет на баскетбол. Возвращается к часам десяти и делает задания на завтра. Спит он примерно каждую ночь не больше четырёх часов (тоже как повезёт). Сдаться ему не даёт только Арсений, как бы это странно не звучало. Фантомные прикосновения к рукам, губам и носу неотчётливо до сих пор ощущались, а в глазах была эта тёплая улыбка. Да, они не общаются, не переписываются, не созваниваются, чего парню очень не хватает, но ему здравый смыл подсказывает, что это всё только временно. Только бы потерпеть. И выучить грёбанные правила по английскому языку. В пятницу он, кажется, вовсе делает всё по привычке, и он сколько бы не старался не мог натянуть даже искусственную улыбку. Как и его друзья. Он оставляет даже телефон в общаге, потому что считает, что он ему в университете пока что не нужен, а лишнюю тяжесть в руках ощущать совсем не хотелось. Но зря. С утра Арсений не мог связаться со студентом, и ему пришлось идти на крайние меры. После пары по сценической речи Добровольский его неожиданно хватает за воротник клетчатой рубашки и с усталой ухмылкой протягивает ему сложенный пополам небольшой листочек. Антон вскидывает брови, но лишних вопросов не задаёт, хотя просто попрощаться с Павлом Алексеевичем, но не успевает, потому что мужчина уже убегает из аудитории. Шастун, оставшись наедине, медленными движениями открывает небольшое письмо, пробегаясь взглядом по аккуратному и уже родному почерку. Подойди после четвёртой пары на кафедру. Ты весь день не отвечал, хотя обещал мне быть на связи. Обидно, Шастун. Жду тебя. Твой Арс… Антон не понимал, от чего именно он не может сдержать улыбку. От того, что Арсений решил связаться с ним таким способом? Что он нашёл для него наконец-то время? От «Твой Арс»? Не имело значения, потому что они увидятся уже через пару часов. Шаст хмыкает своим мыслям и уходит из аудитории, когда начала заходить группа студентов. Я в нём нуждаюсь. Шастун не мнётся перед дверью кабинета, вовсе нет, он сразу стучит быстро пару раз, просовывая голову в проём двери. Парень осматривает большое помещение, замечая только в самом углу Арсения с Алёной. Антон неуверенно заходит, закрывая за собой тихо двери. Попов быстро переводит взгляд на зашедшего и, увидев Антона, улыбается ему. Он лишь на секунду смотрит недовольно на Попову, на что женщина демонстративно громко цокает и уходит с чашкой чая из кабинета. Шаст какое-то время смотрит ей в след, усмехаясь иногда её странному поведению, но не задерживается. Закрывает дверь и подбегает к столу Арсения Сергеевича. Мужчина поднимается с места в тот момент, когда в него чуть ли не впечатывается юношеское тело. — Тише ты, — посмеивается он, послушно прижимаясь к студенту и утыкаясь носом куда-то в ключицу, кладя руки на чужой пояс. Антон же будто его не слышит, поэтому просто в охапку берёт Попова и улыбается. — Почему не отвечал? — недовольно спрашивает мужчина, не отстраняясь. — Простите… То есть прости, — слышится в районе ключицы чужой смешок. — Я отставил телефон дома… Блин, обещал же тебе, что буду всегда на связи. — Добровольский сказал, что видел тебя мельком в коридоре, поэтому я сильно не волновался, — Арсений отступает на шаг назад, опираясь бёдрами о стол и серьёзно глядя на парня. — Но не делай так больше. Пожалуйста. Мне нужно знать, что с тобой всё хорошо… — он задувается, закусывая нижнюю губу. — Это, наверное, эгоистично, да? Шаст хмыкает, всматриваясь в виноватую мину преподавателя. Почему ты так часто загоняешься по любому поводу?.. Как я. Нужно прекращать это. В момент, когда Арсений неуверенно поднимает голову, чтобы посмотреть в зелёные глаза, Антон обхватывает его лицо обеими руками, быстро чмокая в губы. Попов вскидывает удивлённо брови, шумно выдыхая, не в силах отвести взгляд. — Я тоже переживаю. Поэтому понимаю тебя. Всё хорошо, — шепчет ему почти прямо в губы Шастун, позже отстраняясь, заглядывая в голубые глаза. — Правда. Арсений задумчиво хмурится, но всё же кивает. — Какие планы на выходные? — Да никаких, — поджимает губы парень, опуская свои руки на чужие плечи. — А что? Хотите меня пригласить куда-нибудь? — Куда-нибудь в парк, например. Завтра погоду обещают хорошую. — Ты не устал?.. Может отдохнёшь дома? — обеспокоенно. — Всё-таки это последние выходные, а в понедельник не только студенты спохватятся, но и преподы. Попов изображает очень недовольную гримасу и показательно громко цокает, на что Антон, не удержавшись, издаёт смешок. Ну что за человек?.. Арсений тянется к его шее, обвивая её руками, и смыкает пальцы на загривке Антона. — Я отдохну рядом с тобой. Погуляем на улице, не спеша. Такой отдых меня тоже устраивает, — Шаст неуверенно пожимает плечами. — Заеду за тобой в субботу. А в воскресенье ты сядешь повторять темы по зачётам, а я спать, — самодовольно фыркает, от чего Антону очень хочется куснуть мужчину за нос. Зачем так издеваться над учениками?.. Слышится звонок на пару и бег студентов и преподавателей в коридоре, поэтому Антону приходится отстраниться от Попова, тяжело вздыхая. — А я домой, — хмыкает брюнет, на пару секунд утягивая студента в поцелуй, напоследок касаясь губами родинки на носу и отправляя скорее его на пару. — До завтра. А я точно доживу до Нового года? Антон правда думал, что нет. И даже Матвиенко с Чацкой его не переубеждали, потому что прекрасно понимали друга и чувствовали себя точно также. А всё началось с зачётной недели. А что в ней сложного, скажите вы, это же намного легче, чем сама сессия. Студенты первого курса попросту не были морально к этому готовы. Арсений Сергеевич провозгласил ещё в выходные в их общем чате с группой дисциплины, по которым нужно было сдавать зачёты и скинул вопросы к зачёту по теории актёрского мастерства. Шастун просто молился, чтобы не попался английский, но у нас Антон же везучий молодой человек. Английский их группе нужно было сдавать в понедельник, всем без исключения. Парень не спал всю ночь, пытаясь понять хоть что-то, пока его не остановил сосед, сказав, что тот всё сдаст. Его нервы сдали, но он сдал. Кое-как конечно, перетерпев недовольную гримасу Заворотной, но сдал. Русский с историей он также получил зачёт, чуть не поругавшись с Журавлёвым, потому что тот снова прикопался к датам. Казалось, кто мог ещё почти вывести из себя Шастуна, кроме Заворотной и Поповой. Но не стоит забывать про Пустоголовского — преподавателя по сценическому движению. Боже, он в жизни не забудет этот злобный и даже враждебный взгляд Алексея Леонидовича, когда Шаст чуть не забыл одно движение, но всё обошлось. Добровольский особо не мучал студентов, понимая, что перед зачётом с Поповыми им нужна моральная подготовка. Да, с двумя преподавателями по актёрскому мастерству. Алёна Михайловна оценивала практику — Антон уверен, что Арсений этим явно недоволен — а Арсений Сергеевич теорию с лекций. Вот тут Попова юношу чуть не завалила. У Антон после её зачёта руки тряслись, да, кажется, у всех зубы сжимались от нервов. Ей было трудно угодить, и все студенты театрального это знают, но, чтобы настолько было всё плохо, никто не ожидал. Женщина была в ярости от игры первокурсников, её крик был слышен на два этажа. Походу, к ней половина группы придёт на пересдачу. После всего этого ада, студенты кое-как добрались до аудитории актёрского мастерства, где обычно у них и проходят занятия с Поповым, чтобы сдать последний зачёт. Стоило бы радоваться, ведь теория была не слишком сложной для сдачи, вот только сил вовсе не было. Арсений Сергеевич первый курс прекрасно понимал, но сделать ничего не мог и стал подзывать к себе понемногу ребят. Чацкая с Матвиенко чуть ли не первые удрали, всё хорошо сдав, потому что Серёже срочно нужно было бежать к Оксане, чтобы поддержать её перед сдачей практики, а Соня… А Соня молчит. Шаст с мелким обязательно из неё вытащат всю информацию. Шастун не повторял материал, просто прочитал билеты. Он лишь сел на самые последние ряды огромной аудитории, планируя сдать самым последним. Арсений и не имел ничего против. Ему бы стоило сделать замечание юноше, что он спит на экзамене, вот только язык совсем не поворачивается — слишком его жаль. Это меньшее, что я могу сделать, но я тебе проведу лекцию по этому поводу, Шастун. Потом. Антон чувствует приятные касания к волосам, как чужая рука оттягивает его кудрявые пряди, лохмача их, зарываясь кистью и массируя слегка затылок. Парень очень не хочет открывать глаза, но выбора особо не было — сдавать надо. Автомат он точно не получит. Шастун поднимает голову, щурясь от яркого света. Попов на это хмыкает, кивая на кафедру и спускаясь вниз. Антон со вздохом следует за ним. В кабинете остались они только вдвоём, на что Шаст хмыкает. Без мыслей. Он вообще сейчас не очень хорошо соображает в полусонном состоянии. — Сильно устал? — хмыкает Арсений. Он также замаянный до жути, но всё равно улыбается парню, как бы давая ему сил. У самого-то почти нет. — Как приду в общагу, завалюсь спать… Жесть, это же ещё не сессия, — стонет он, закрывая руками лицо слыша хриплый смех от Попова. — Арс Сергеевич, давайте скорее начнём. — Ох, как заговорили, — наигранно строго фыркает брюнет, но слушается, становясь более серьёзным. Антон даже не тупил. Отвечал на вопрос скорее уже даже привычно, особо не задумываясь. Причина была в лекциях Попова, только на них с первого раза студент мог понять весь материл. Он почти ничего и не учил. Лишь пробежался глазами по конспекту. — Хоть бы у тебя было так с английским, — хмыкает насмешливо мужчина, ставя зачёт и чмокая быстро парня в уголок губ, когда тот закрыл от нехватки сна глаза. Антон чуть вздрагивает, но слабо улыбается этому поцелую. — Вы свободны сейчас, получается? — полувопросительно говорит он. — А что? — Вы спать хотите. И я. Давайте завалимся в мою комнату. Там Серёжи как раз-таки нет. Арсений, не задумываясь, кивает. Нужно же им отдохнуть обоим перед началом сессии. Сессию Шастун с трудом закрывает к последним дням декабря. Он даже не хочет вспоминать, что пережил за эти две недели. Неделя зачётов была лишь подготовка к настоящему аду. Только сессия сравнится с адом, тут больше нечего подобрать. У Антона чуть не сорвало башню с этим марафоном по всему университету. Чацкую он видел только рядом с собой на парах, и она тут же убегала, а Матвиенко приходил после университета в общагу за пару минут до комендантского часа. Что уж тут говорить о Попове. Сообщений от него ему не хватало — хотелось увидеть его так, вживую, прижать к себе и не отпускать, зарываясь носом в тёмные волосы, чтобы забыть об этой долбанной сессии. Но они всё равно ещё расстанутся на пару дней. Антон не может забыть своё обещание отцу. Он берёт билеты на утро тридцать первого декабря в Москву. — Даже не спорь. — Арсений Се…. — Нет. Мы и так виделись только по выходным… — И ещё не увидимся дня три. Мне тяжело будет вам в глаза смотреть. — Антон… — Пожалуйста. Молчание по ту сторону. Антону нужно было уезжать вот уже завтра. Двадцать восьмого декабря он закрыл сессию, и даже после этого у него не получилось встретиться с Поповым. Работа. Поэтому у Шастуна было время уладить с тренером вопросы по поводу отсутствия в каникулы на тренировках и сгонять в торговые центры, чтобы накупить подарков друзьям, отцу и, конечно, своему парню. Своему парню… Антон, да, у тебя есть парень. Ты в России, учишься в Санкт-Петербурге на актёра и встречаешься со своим преподавателем. Кто-то бы мне сказал это в сентябре, засмеялся бы в слёзы. Потому что нереально. Очень не хотелось уезжать. Но с отцом увидеться нужно было, чтобы не терять с ним связи. Всё-таки отношения у них стали налаживаться не так давно. Но Арсения не хватало. Они общаются только по телефону, и Антону так и хочется коснуться его, обнять, прижаться элементарно к губам. Без причины. Потому что только он так может. Но сейчас серьёзно. Арсений так и хочет проводить парня на электричку, несмотря на нежелание Шастуна. Ну, как он сможет ему в глаза смотреть?.. Он же вовсе не сможет его отпустить. Даже обнять его по-человечески не получится. Россия, чувак. — Я подъеду к четырём утра, — и бросает трубку, пожелав еле слышно спокойной ночи. Шаст вздыхает, кусая нижнюю губу. Он не злится. Просто сейчас думает, как не сойти с ума, глядя в голубые глаза, зная, что не увидишь их ещё три дня. Может, дальше больше. Тут от отца Антона зависит… В дверь неуверенно стучат, и из проёма двери выглядывает морда армянина. Антон неловко ему улыбается уголками губ, и Серёжа заходит в комнату. — И что? — Что-что, — фыркает скорее устало, чем нервно, — он меня повезёт. Матвиенко хмыкает, садясь рядом с соседом на кровать. — И чего ты расстраиваешься?.. Наоборот же хорошо. У тебя появился личный водитель, — негромко смеётся, на что Антон устремляет на того недовольный взгляд. — Не хочу с ним прощаться. — Так это ненадолго. Приедешь из Москвы, и у вас будет куча свободного времени. Уверен, вы не сможете оторваться друг от друга, — начинает заверять его Серёжа. — Баскетбол, — парень устало трёт лицо. — Ты на тренировках не двадцать четыре на семь. Себя же сам загоняешь в угол, — бурчит друг, будто не может достучаться до маленького ребёнка. — Всё нормально будет, — смягчает тон, — ты будешь с Сергеевичем, я с Окси, а Сонька с Абрамовым. Антон задумчиво кивает, через пару секунд хмурится, направляя вопросительный взгляд на Серёжу. Тот, походу, понял, что сказал лишнего. — С… Абрамовым? — Серёжа молчит, на что Шастун фыркает. — То есть… Подожди. Чацкая встречается с Абрамовым?.. Матвиенко виновато опускает голову. От Сони ему прилетит конкретно. — У них там всё нелегко… Соня мне-то рассказала об этом с трудом, и то потому, что я сам начал об этом разговор. Как она будет готова, тебе расскажет. Шаст её прекрасно понимает. Поэтому лишь кивает другу, как бы говоря, что он будет молчать, и мелкий облегчённо вздыхает. Они сидят так в уютной тишине пару минут, пока Антон не вспоминает о самом главном, доставая из-под кровати коробочку, кое-как коряво украшенную вручную. Он отдаёт её другу, на что Матвиенко вскидывает брови. — Я старался, — тихо хмыкает. Серёжа медленно переводит взгляд с соседа на подарочную коробку и разрывает упаковку, открывая крышку. В ней аккуратно лежит чёрная футболка с классным принтом. Парень удивлённо и непонимающе смотрит на Шаста. — Ну… Подумал, что лучше отдать сейчас подарок, — неуверенно говорит Антон. — Ты много жаловался, что тебе почти не в чем заниматься на практике. Вот и подогнал тебе футболку. Вроде, прикольная… Матвиенко достаёт подарок и тут же надевает её прямо на майку. Он подбегает к зеркалу, осматривая себя со всех возможных сторон и летит на друга, долго и крепко обнимая его, на что Шаст хихикает. — Спасибо, — вполне искренне говорит Серёжа, отстраняясь и продолжая улыбаться. Антон тянется за ещё одной коробкой. — Передай завтра рыжне, — кивает он на ещё один подарок. Там книга, про которую Соня говорила друзьям. — Твой подарок будет ожидать тебя, и ты его получишь, как только приедешь. Обещаю. Они ещё разговаривают какое-то время, делясь планами на ближайшие дни. Матвиенко заверяет, что завтра повесит гирлянду на их окно и хоть как-то попытается по-новогоднему украсить комнату. Фролова ему поможет. Антон не сомневается. Шастун засыпает с мыслью, что всё не так плохо. Да, он не сможет увидеться с Арсением Сергеевичем, поздравить Попова лично с праздником, но, как он приедет обратно в Петербург, уверен, что не отпустит его больше. Уже скучаю. Фу, как романтично… Антон встаёт в три часа утра, чтобы собрать все вещи. Ну, лень ему было это сделать раньше. Негромкие шаги будят Серёжу, и он принимается помогать другу. Шаст недовольно бурчит, чтобы тот пошёл спать, но Матвиенко вовсе не слушается, зевает и ищет зарядку Антону. Арсений пишет парню ближе к четырём, что уже подъезжает. Серёжа провожает его до самого выхода, выслушивая с ним возгласы Елены Николаевны. На улице очень морозно, особенно ранним утром, поэтому Шаст, как только находит глазами знакомую машину, бежит к ней и запрыгивает на переднее сиденье. Антон тяжело вздыхает и поворачивает голову в сторону Попова. Тот смотрит ровно ему в глаза. Устало и сонно, но с улыбкой. Он не обижается на то, что Шастун не хотел, чтобы его провожали. Понимает его прекрасно. Вот только он не может так. Беспокоиться же будет. Ему нужно лично видеть, что парнишка сел в электричку и уехал, что его телефон в порядке, и Арсений сможет с ним связаться. Иначе он с ума сойдёт. — Ты хоть спал? — хмыкает Антон, тут же коротко зевая, и Арсений фыркает и тянется к нему, целуя. Очень медленно и тягуче, будто в первый раз. Проводит языком по линии зубов, смакуя чужие губы и чувствуя прерывистое дыхание парня. Антон же хватается за его воротник толстовки, комкая ткань, а другой рукой тянется к его лицу, кладя ладонь на щёку. Когда становится уже неудобно сидеть в этой позе и не хватает воздуха, они отстраняются. Шастун удивлённо округляет глаза. С чего такая смелость?.. — Ты… Так и не ответил. — Я пытался, — слабо улыбается. — Не смог. Беспокоился. — По поводу? — хмурится. — Не знаю. Наверное, не хотел, чтобы ты уезжал, — выдыхает нервно он и кусает губу, выруливая со двора общежития. — Это грубо, да?.. Антон тихо невесело усмехается, переплетая на миг их пальцы, когда машина останавливается на светофоре. — Я тоже хочу остаться с тобой. Но с отцом увидеться надо. Арсений согласно кивает, грустно хмыкая. Ну, будет же у них полно времени провести вместе. И даже больше, чем Антон думает. Они доезжают до вокзала за минут двадцать. В 4:55 поезд тронется. У них есть время посидеть так наедине, но они молчат, держась за руки. Хочется запомнить это касание. Пожалуйста. Время за раздумьями проходит незаметно, и им приходится уже выходить. Антон быстро напоследок чмокает мужчину в нос, уже привычно, и хватает сумку, открывая дверь. Доходят до нужной остановки, стоя друг напротив друга, смотря глаза в глаза. Ничего не говорят, потому что слова-то и не нужны. Я буду скучать. Приезжай скорее. Ещё бы вы не скучали, Арсений Сергеевич. Я тоже. Когда уже объявляют поезд, Антон вздыхает, хотя что-то сказать, но Попов его перебивает. — А мы второе место заняли. Через неделю едем с тобой в Екатеринбург, — просто выпаливает с улыбкой мужчина. Антон непонимающе хмурится, но через пару секунд до него доходит, и потому удивлённо приоткрывает рот. — Так что возвращайся поскорее из Москвы и пакуй снова чемоданы. Шастун счастливо улыбается, закусывая губу. — А первое место заняли филологи?.. — насмешливо. — Филологи, — кивает. Парень не выдерживает и смеётся, шагая ближе к нему и прижимаясь быстро губами к его губам. И, боже, какая уже разница, что на улице есть люди, и они видят это. Сейчас Антон о них думает в последнюю очередь. Арсений совсем не сопротивляется, не отшатывается боязливо, вовсе нет, сам улыбается в поцелуй. — Будь на связи, прошу тебя, — шепчет ему в ухо брюнет, обнимая за талию. — Если телефон меня не подведёт… — Антон не договаривает — чувствует толчок в грудь от Арсения, потому смеётся и отстраняется. — Я напишу, как приеду. И бежит скорее в вагон. Улыбается так широко, что уже болит лицо. Твою мать… Мы с Арсом едем в другой город. Одни. В каникулы. Он едет, не думая о недолгом расставании с Арсением. Он думает о их встрече после того, как придет обратно в Петербург. Отец встречает сына с улыбкой и с тёплыми объятиями. Дарят сразу друг другу небольшие приятные подарки и вместе наряжают ёлку. По-семейному прям. Как Антон в глубине души хотел каждый год. Вместе украшают по-новогоднему квартиру, вешая на окна гирлянду, готовят вместе еду на двоих, потому что Андрей не стал никого звать — это было бы лишним. После спорят насчёт фильма, вспоминают какие-то весёлые моменты из прошлого, хоть и было их довольно мало, но у них теперь полно времени создать новые воспоминания. Ведь так?.. Папа не спрашивает Антона про Арсения. Сам всё понимает по его улыбке, когда тот снова что-то строчит в телефоне. Такой до невозможности счастливый, что мужчина даже не может сдержать широкой улыбки, глядя на счастливого сына. Он впервые это чувствует. Подумать не мог, что его может сделать счастливым счастье собственного ребёнка. Андрей совсем не думает, что Арсений Сергеевич плохой человек, абсолютно нет. Он доверяет выбору сына. Да, и периодически много расспрашивает Добровольского о Попове. — Он неидеальный и непростой человек, Андрюх, это нельзя отрицать. Я сам очень долго не мог найти с ним общий язык. Представляешь, приходит в наш коллектив молодой человек, думаешь, очередной обычный новый препод. Мне так казалось изначально. Но он вообще ни с кем не общался. Улыбался только наигранно коллегам и студентам, что со стороны даже может быть непонятно, но… Он очень был одинок. Не знаю до сих пор в чём причина, но никто не мог с ним сблизиться. Двуличный человек. А Антон смог. Вот так просто. Ты даже представить не можешь, как он изменился… В хорошую сторону, конечно! У него теперь эмоции искренние, настоящие, что мы сначала даже поверить своим глазам не могли… Попов улыбается?.. Как это возможно?.. Но вот он теперь без него не может. И, я уверен, Антон тоже. Они нужны друг другу. Шастун-старший кивает своим мыслями. Когда-нибудь он познакомится с Арсением. — С новым годом! — чуть ли не кричит на всю квартиру отец, а Антон лишь потакает ему, также в ответ крича и смеясь. — Успел хоть загадать желание? — насмешливо. — Конечно, — фыркает, улыбаясь. Хочу запомнить. Запомнить всё, что было, пожалуйста. Не уходите, воспоминания. Ему приходят сообщения от Сони и Серёжи с поздравлениями. Он пишет им в ответ, получая ещё одно. Арсений С новым годом, волшебник Люблю Волшебник. Антон сдержанно глупо хихикает этому старому прозвищу. У него сердце быстро бьётся, от чего прерывается дыхание. Вы С новым годом, Арсений Сергеевич! Я тоже. Сильно