Без чувств

У Антона сердце быстро бьётся. Прошло три дня, и он не выдержал и взял билеты, потому что, ну, если даже отец его добровольно отправляет обратно к себе в Петербург, то почему бы и нет. Арсений узнал эту новость буквально, как только Шастун сел в электричку и через полтора часа будет уже на вокзале. Арсений никогда бы не подумал, что будет рад раннему будильнику, который тот забыл выключить. Он как раз успеет собраться. Антон пишет, что не нужно его встречать, всё-таки на улице ещё рань, а встретиться они могут днём, но Попов это игнорирует и выдвигается в сторону вокзала уже через сорок минут. Шаст сонно зевает, надеясь, что Арс его послушал, и сейчас спокойно спит, отдыхая от суматохи на работе. Как только он выходит из вагона, хочет уже идти к выходу, но недалеко от себя замечает знакомую фигуру. Брюнет вертит быстро головой по сторонам, боясь упустить кого-то из виду, но, как только их взгляды встречаются, мужчина улыбается и бежит к нему, толкаясь через прохожих, и без раздумий крепко обнимает парня, прижимаясь к нему в лёгком пальто, согревая в этой холодине. — Привет, — хриплым от чего-то голосом говорит Попов, неловко улыбаясь ему в шею. Как холодно… И сколько ты меня прождал здесь, дурачина?.. Людей слишком много, потому Антон, не хотя, отстраняется и тянет за руку Попова подальше от всех и прижимает его к своей объёмной и длинной куртке, хотя согреть. У Арсения нос с щеками красный, а пальцы подрагивают, наверняка онемели уже. Он отстраняется, хочет высказать своё мнение по этому поводу, но встречается с голубыми глазами и… Не может. Просто не может и слова выговорить. Тот заспанный, но такой счастливый, что у Шаста дыхание сбивается. Юноша оборачивается и, увидев, что никому они неинтересны, целует его ямочки на щеках от улыбки, в ледяной нос и только после этого просит Арсения пойти уже к машине. Они садятся, облегчённо вдохнув, когда печка стала работать. Арсений кутается плотнее в шарфе, пытаясь согреть подбородок и нос. Антон же смотрит на него, даже не пытаясь отвести взгляд. — Почему так легко оделся? На улице минус восемь, — вздыхает он, поджимая губы. Попов поворачивает наконец к нему голову и хмыкает, пожимая плечами. — Спешил. Вы же соизволили, Антон Андреевич, предупредить о своём приезде только два часа назад, — насмешливо бурчит. — Мы могли днём встретиться. Не нужно было так рано вставать… У тебя же выходной… — А я скучал. Сильно, — выпаливает честно он, сбивая обеспокоенную триаду Шастуна. — Мы не виделись три дня, и созванивались нечасто. Я всё ждал, когда ты отправишь хотя бы сообщение о своём приезде, чтобы встретить тебя. Шаст тупо открывает рот и закрывает, неловко опуская голову. — Прости… Не подумал об этом, — виновато. — Я тоже скучал. Правда. Арсений тихо издаёт нежный смешок и тянется к руке парня, переплетая с ним пальцы. Антон медленно поднимает на него взгляд, улыбаясь уголками губ. Попов обхватывает его лицо всё ещё холодными руками, чувствуя теплую кожу, и целует того трепетно в нижнюю губу, задерживая дыхание и прислушиваясь к своим ощущениям. Только приятное тепло и желание улыбнуться в поцелуй. Хорошо. Мужчина отстраняется и поворачивается к задним сидениям, доставая оттуда небольшую аккуратно запакованную коробочку с зелёной ленточкой, отдавая её Антону. Тот вскидывает брови, вопросительно глядя на брюнета. — Не смог тебе отдать подарок раньше, — ведёт неуверенно плечами, стеснительно поджимая губы. Боже, мне точно двадцать семь лет?.. Шастун распаковывает её, округляя глаза. Кольцо. На первый взгляд совсем обычное, из стали, но, беря его аккуратно в руки, он замечает гравировку на внутренней стороне серебристым цветом. time Арсений долгое время молча смотрит на реакцию Антона, дожидаясь его слов, но он также сохраняет молчание. — Красивое и простенькое, да? — тихо хмыкает. — У меня такое же. Шаст резко поднимает голову, устремляя взгляд на его левую руку. И правда видя такое кольцо на безыменном пальце. Мужчина снимает его, показывая на гравировку. together — Время вместе? — спрашивает Антон. Получая в ответ кивок, он улыбается так ярко и искренне, что Попов тоже не может сдержать улыбки и сам надевает парню кольцо тоже на безымянный палец левой руки. — Спасибо, — шёпотом благодарит, чмокая куда-то в скулу. — Ну всё. Теперь у нас есть парные вещи. Можно и жить спокойно, — на эту фразу Арсения, Шастун усмехается, закатив глаза. — А твой подарок у меня в комнате. Попов какое-то время смотрит на него пристально с улыбкой и заводит двигатель. — Тебе сейчас куда-то нужно? — Антон отрицательно качает головой. — Отлично, тогда поехали за подарком. Антон, Серёжа и Соня заваливаются привычно в комнату общежития после прогулки поздно вечером. Утром, как только Антон отдал новогодний подарок мужчине, он отправил его обратно домой спать, рассмотрев мешки под глазами, на что тот даже не стал сопротивляться, задержавшись лишь на пару минут, чтобы поцеловать парня и договориться встретиться завтра. Друзья уговорили подругу остаться у них сегодня, и рыжая, не став перечить им, согласилась. Всю ночь они не спать не собирались, потому что опытом проверено — это невозможно. Смотрели долгое время какой-то сериал, на который уломала их Чацкая, ну, интересный очень. Позже им это всем надоело, и они стали болтать, как это бывает в свободное время, обо всём, что можно. У них абсолютно разные интересы и единственное, что их, пожалуй, объединяет, так это обучение в театральном учебном заведении. А так Серёже очень нравились машины, Сонька обожала говорить про спортивные новости, а сам Антон о литературе. Но они не спеша говорят обо всём, выслушивают, задают друг другу вопросы, вникая. Потому Шастун уже знал прекрасно какие марки машин любит и ненавидит Матвиенко, рыжня знала некоторые классные современные романы, а мелкий мог назвать имена знаменитых пловцов, о которых раньше и понятия не имел. Их разговор неожиданно переходит в другое русло. — Да нет у него никого! Наверняка, об этом уже репортёры бы сообщили. За ним столько следят папарацци, вы бы знали! — фыркает обидчиво Чацкая на комментарий армянина. — Походу, всё-таки можно так тщательно скрывать свою личную жизнь, — насмешливо выдаёт Шастун, на что друзья вскидывают брови. Антон выразительно смотрит на Соню. — Даже Серёжа уже встречается с Оксаной, Сонь. Серёжа, понимаешь? — смеётся он, кивая на хмурого Матвиенко. — Даже он нашёл в себе смелость. — На что ты намекаешь? — бурчит девушка, сложив руки на уровне груди. — Ты знаешь прекрасно, о чём я. — Вы об Абрамове? — хмыкает Матвиенко, и Соня замирает. Она долго и упрямо молчит, ловя взгляды обоих парней, которые так и дожидались терпеливо её объяснений. Чацкая шумно вздыхает, опуская голову, будто и не зная, что сказать. Разве тебе не о чем с нами поговорить? Мы же видим, что тебя что-то мучает. Соня не ругает Серёжу за то, что тот всё-таки рассказал Антону, несмотря на её уговоры, не отрицает свои личные проблемы, не робеет, а кусает сильно губы, погружаясь в свои мысли. Парни уже и не надеются на ответ спустя долгое молчание, но Чацкая неожиданно тихо подаёт голос. — Он… Он должен уехать. В другой город. — В другой город? — неуверенно переспрашивает Матвиенко. — Зачем? — Его маме не нравится, что он учится в театральном. Да ещё так далеко, она живёт в Челябинске, — прерывисто вздыхает, делая паузу. — Саша поступил и уехал в Питер без её согласия. Сейчас она всеми силами пытается его убедить уйти из университета и приехать домой. — У вас всё взаимно? — прямо спрашивает Антон, будто и не слыша всего того, что говорила подруга. Соня резко поднимает голову, вскидывая брови. Шастун смотрит на неё уверенно, не отводя взгляд. Чацкая всё же отводит глаза в стену и кивает несколько раз, поджимая губы. — А что ещё нужно? — рыжая хочет возразить, но Шаст её прерывает. — У него есть выбор. Вряд ли он поступил в театральный, не хотя этого. Несмотря на несогласие матери, Саша всё равно уехал, — парень задумчиво смотрел куда-то сквозь молчавшего Серёжу. — Я не знаю многих деталей, поэтому моё мнение в такой ситуации мало учитывается, Сонь, но… Ты думаешь он правда уедет только потому, что его мама попросила? Забросит свою мечту? Постарается забыть тебя? — Антон… — Ты понимаешь к чему я клоню. — Нет, — шёпотом. — Антон мягко намекает поговорить с ним. Нормально только, чтобы не осталось никаких нерешённых вопросов, Чацкая, — вздыхает мелкий, увидев, как девушка вот-вот начнёт сдерживать слёзы. — Молча проблемы не решаются. — Сначала поговори с ним, а потом делай выводы, хорошо? — с улыбкой спрашивает Шастун, на что получает кивок, и оба друга подвигаются к ней ближе, обнимая крепко Чацкую. Четыре дня до их поездки с Арсением. Первые два дня они гуляют по всему Петербургу, прощаясь только под ночь, кое-как успевая на комендантский час. Один раз идут даже на каток, шастают по кафешкам, ходят в интересные места города, где Антон точно не был, потому что Попов живёт здесь уже много лет и исследовал всё, что мог. Много целуются. Потому что не могут совсем оторваться друг от друга. Они касаются любого доступного участка тела, когда только могут, держатся за руки, когда на улице темно и почти никого нет. Арс показывает недалеко от университета парню одно место, откуда прекрасный вид. Простая деревянная скамейка, около стоит огромное старое дерево, а вдали небольшая речка, в отражении которой видно невероятное количество звёзд. У Шастуна захватывало дыхание от этой картины. Но заканчивается это всё быстро, потому что Попова зовут на работу, загружая кучей бумаг перед вторым семестром. Снова возвращаются к тому моменту, когда они общались через звонки и сообщения. Арсений очень устаёт от такой нагрузки, и Антон не уговаривает его провести хотя бы немного времени с ним. Он рад даже его одному сообщении о том, что с ним всё хорошо, что сейчас ляжет спать и будет полон сил на следующий день. Попова загрузили до самой поездки в Екатеринбург со студентом. Шастун проводит время в общежитии скудно. Серёжа, очевидно, бродит в холодину с Фроловой, Чацкая уехала вовсе неожиданно на пару дней домой, поэтому Антон в комнате один. Он не знает, чем себя занять. Убивает лишь время за просмотром фильмов, гуляет один, перечитывает какие-то взятые с собой книги из Москвы. Но Антону сообщают прекрасную новость: зал открыт и можно будет ходить на тренировки, самостоятельно занимаясь, потому что тренер снова не пойми где. Шастун этому неимоверно счастлив, и теперь часа по три ходит вечером в университет, одиноко гоняя мячи. Ему и этого вполне достаточно. Так проходит три дня. Когда у Антона в руках оказывается мяч, во время тренировки или в самый разгар игры, он вокруг совсем ничего не слышит. В его голове лишь одни мысли о спортивной площадке, мяче и кольце. Он плохо контролирует свою меру силы, выдыхается быстро, поэтому учится думать ещё и о темпе. С него капают капли пота, и Шастун, не обращая на это особо внимания, всё равно старается прыгнуть выше, со всей силы бросить мяч, и, повиснув на кольце, с громким топотом спрыгнуть. Он садится на пол, ловя тяжело ртом воздух, и обтирает тыльной стороной ладони ручей пота с висков. — Эй, спортсмен. Шаст вздрагивает, поворачивая голову в сторону знакомого голоса. В дверях стоял Арсений Сергеевич. Он устало улыбается и подходит к нему, садясь прямо на пол напротив. Одет Попов совсем неофициально, потому что, ну, а зачем? Преподавателей особо нет в университете и «наряжаться не перед кем», поэтому смысла брюнет не видел в этом. Ему комфортно было работать в кабинете актёрского мастерства в чёрной толстовке и в джинсах. Увидел бы кто-то его из студентов, не поверил бы. Антон выжато улыбается ему, и Арсений неодобрительно фыркает. — Боже, зачем себя так изматываешь, — обеспокоенно. Мужчина встаёт с места, протягивая руку юноше, и тот, не задумываясь, позволяет помочь ему встать. Шастун на дрожащих ногах направляется за Поповым в раздевалку. Арсений бегает взглядом по помещению и ретируется к душевым, беря оттуда бумажные полотенца и принимаясь обтирать ими мокрый подбородок и лоб Антона. На эту заботу Шаст улыбается, и Арс целует его в губы, улыбаясь в поцелуй. — Я потный, — бурчит недовольно парень, на что Попов смеётся. — А мы договаривались встретиться в восемь часов. — А сейчас?.. — Почти девять, — пожимает плечами. Шастун виновато поджимает губы и подходит к брюнету ближе, целуя трепетно в нос, как бы извиняясь. Слабая улыбка на лице мужчины говорила о том, что ничего страшного. Завтра они уже уезжают на поезде в Екатеринбург, и Антону не терпится. Как и Арсению. Выезжает Арсений Сергеевич рано за Антоном в общагу, потому что поезд ровно в восемь утра. Им предстоит ехать почти два дня и провести в Екатеринбурге четыре, потому вещей с собой полно, у каждого по сумке и рюкзаку. Антон спит всю дорогу до железнодорожного вокзала, и Попов его понимает и не будит, но всё равно недовольно посматривает на парня, бурча что-то под нос. Самому спать хочется. — Просыпайся, Шаст, — вздыхает Арсений, припарковавшись, но сам не двигается, кое-как приоткрывая глаза. Антон, сильно разинув рот, зевает и медленно переводит сонный взгляд на мужчину. У Попова отросшая чёлка лезет в глаза, и Шастун протягивает к ней руку, поправляя. Арсений перехватывает его ладонь и сжимает, улыбаясь лениво уголками губ. — Так какие дела у нас на ближайшие дни? — Завтра поздно вечером мы должны приехать, а утром на следующий день защитить проект. А там только в музей сходить и в театр и можно идти гулять на все четыре стороны. — Это хорошо, — зевает снова юноша, переплетая крепко уже по привычке их пальцы. Так спокойнее. Выходят из машины с вещами спустя только минут пятнадцать, когда оба более-менее проснулись. Арсений просится тащить сумку Антона, потому что «ну, Антон, она пиздец какая тяжёлая», и парень, фыркая, всё же отдаёт её. Заходить в поезд можно было уже через десять минут. Шастун просто благодарен Станиславу Владимировичу, что не купил им билеты в плацкарт, иначе для него были бы двое суток адом. Он бы не смог обнять Попова. А так у них было отдельное купе и нижние два места. Антон не знает, повезло ли им или это просто судьба, но верхние места оказались пустые, как поезд тронулся. Парень надеется, что так и будет. Спустя часа четыре сна Шастун будит Арса, чтобы посмотреть фильм, потому что «сколько можно дрыхнуть, Арсений Сергеевич?». Он удобно располагается на его постели, на что Попов хрипло смеётся и тащит парнишку на себя, укладываясь на чужую грудь. — А фильм? — Давай потом, — сонно бурчит Арсений, прижимая к себе ближе Антона, на что тот усмехается, но ничуть не сопротивляется, вдыхая уже родной и привычный ему запах кофе, смешенного с каким-то сладким шампунем. Он не замечает, как медленно проваливается в сон. Просыпаются оба поздно. Фильм, скаченный Арсением на ноутбук, они всё-таки смотрят. Попов удобно укладывает голову на чужое плечо, полностью уделяя своё внимание происходящему на экране, пока сам Шаст берёт его ладонь и перебирает пальцы, то поглаживая, то сжимая. Хорошо. Приезжают они в Екатеринбург на следующий день поздно, ближе к десяти часам вечера по МСК. Их встречает какой-то мужчина, как и обещал Шеминов, и увозит в гостиницу. Один номер на двоих. Антон улыбается на это, и Попов усмехается. — Кроватей-то две, — тихо говорит ему Попов. — Не проблема — сдвинем, — пожимает в ответ плечами, продолжая довольно улыбаться. Оба удовлетворённо кивают своим мыслям, осматривая номер. Денег декан не пожалел, видимо. Вполне уютный номер с новой чистой мебелью. Переодевшись в домашнюю одежду, они кидают свои сумки куда-то в угол большого шкафа и решают повторить всё по проекту. Чтобы не облажаться, потому что Попов знает — если Антон не пробежится хотя бы взглядом по тексту, то будет мучатся с мыслями всю ночь. Кровати они всё-таки сдвигают под смех Арсения. Но Шастун замечает его лёгкое волнение. Они ни разу не засыпали вместе. Арсений смотрит как-то выжидающе на непонимающего Антона и вздыхает, закатывая глаза, раздражаясь из-за самого себя. — Я много ворочусь во сне. — И что? — Буду отбирать у тебя одеяло. — И что? — Могу столкнуть тебя случайно на пол, — тихо. — Задрали, Арсений Сергеевич, — Антон резко кидает в мужчину подушку, до этого момента спокойно лежащую на постели, и громко фыркает. — Если не хотите, то можем по-отдельности спать. — Не… — Ну вот и всё, — вот так просто заканчивает разговор Шастун, укладываясь на постель, издавая расслабленный стон. Арсений продолжает неловко мяться у кровати, на что Антон цокает, демонстративно поднимает руки. — Без вашего разрешения прикасаться не буду. Попов вскидывает брови, какое-то время изучающе смотрит на лицо парня и хмыкает, всё же ложась рядом с ним, накрывая их обоих одним одеялом. — Не в этом дело. — А в чём?.. — Шастун замечает, как брюнет поджимает губы, и неуверенно спрашивает его. — Стесняешься меня? После сказанного он неожиданно для себя понимает всё. Вот же ты придурок, Антон… Захотелось себе дать пощёчину. Ну как он мог забыть? Попов боится до жути темноты. Шаст не знает, ходит ли Арсений Сергеевич до сих пор на консультации к психологу, но что-то ему подсказывает, что продвижений в любом случае наблюдается мало. — Мы можем там свет оставить включенным, — кивает Антон на настольную лампу. Тот замирает не в силах сделать ровный вздох, но улыбается Шасту уголками губ и чуть заметно кивает. Парень тут же выключает свет, оставляя лишь гореть одну лампу. Антон переводит взгляд на Арсения. Мужчине откровенно стыдно. Стыдно, что он так и не может побороть свою глупую боязнь темноты, что не рассказал сразу в чём дело, из-за чего тому пришлось гадать. И как только понял? — Прости, — жалко, как кажется Арсу, произносит в тишину. Антон озадаченно щурится, но продолжает молчать. В какой-то момент он за руку притягивает к себе Попова, заставляя лечь и прижаться куда-то к его шее. Арсений замирает. — Знал, что обещал не прикасаться, — хмыкает Шаст и, несмотря на свои слова, сильнее начинает обнимать мужчину за талию. — За что простить? — Ты… Тебе придётся спать со светом. Некомфортно. Ему становится себя жалко. Мне 27 лет и с каких пор я себя стал так вести?.. Но Шастун шумно и успокаивающе дышит ему куда-то в щёку, что все мысли Попова улетучиваются. Какая разница, пока он здесь, вот прямо сейчас, и не хочет ни за что отпускать? Он прекращает думать об этом и расслабляется в чужих руках, постепенно засыпая. Проект они защищают вдвоём успешно. Арсений думал, что студент будет до выхода всем телом дрожать от страха и нервов, но выглядел он абсолютно спокойным и даже вполне выспавшимся. Антон без ошибки проговорил свою часть, ни разу не запнувшись, несмотря на большое количество людей, смотрящих прямо на них. У Попова и то подрагивали кончики пальцев, и, слушая Шастуна, он вспоминал, как тот незаметно от чужих глаз гладил успокаивающе его кисть перед выходом в огромную аудиторию. Мужчина облегчённо выдыхает, переводя с улыбкой взгляд на Антона. Мы молодцы. — Боже, неужели, — Шаст тяжело вздыхает, падая на кровать. — Антон, ты хоть шапку с курткой сними, — морщась, фыркает Попов и сам снимает с парня уличную одежду, целуя в нос, смотря на усталую морду. — Арс, — зовёт его громко, когда мужчина уходит в небольшой коридор номера, чтобы повесить куртку. Арсений подходит к нему, присаживаясь на кровать, — ты был когда-нибудь в Екатеринбурге? — Да, пару раз. Ездил в позапрошлом году с четвёртым курсом и с Алёной Михайловной, — брюнет смеётся, замечая нахмуренную физиономию. — Да ладно тебе. Мы тогда считались самыми настоящими врагами. Говорили исключительно по работе. Терпеть друг друга не могли… — Верю, — хмыкает Шастун и, принимая положение сидя, положил Попову голову на плечо. — Куда пойдём? Я не намерен сидеть в номере все выходные. — Как и я, — Арсений закусывает губу, думая, и, не замечая сам этого, кладёт свою голову на светлые волосы юноши. — Вариантов у меня немного. Можно на набережную. Там сейчас, наверняка, красиво у Ельцин Центра. — Тогда выдвигаемся через час. — А сейчас? — А сейчас так посидим, — шепчет в ухо, улыбаясь, ощущая чужую дрожь по телу. Антон ни разу не был в Екатеринбурге. Он помнит, что отец один раз его звал с собой ещё пару лет назад, когда уезжал туда по работе, но сын отказался. Потому что было лень. Или они тогда в ссоре были… Шастун точно не помнит. Но сейчас жалеет, что не поехал. На часах только шестой час вечера, а на улице уже темно. Дорогу набережной Екатеринбурга лишь освещают многочисленные фонари. Людей совсем нет. Парни идут медленно, открыто держась за руки без опаски, согревая замёрзшие пальцы, и смотрят по сторонам с умиротворением. Ветра почти нет, что непохоже на Урал в начале января. Небо тёмно-синее, и Антон поднимает голову вверх, вдыхая свежий воздух. Он, кажется, совсем не мог об этом подумать ещё месяц назад. Смотря сверху-вниз на преподавателя ещё в раздевалке с больным коленом после игры, он лишь хотел верить в то, что Арсений Сергеевич не ударит его за слова в деканате. Дорогой человек. Бля, да он не представляет и ещё не полностью осознаёт до сих пор свою сильную привязанность к Попову. Арсений не верил, что это возможно, ещё стоя на балконе с телефоном в дрожащей руке, слушая маму с еле заметными слезами на глазах. Не думал, что сможет так быстро разобраться в себе. Не думал, что так легко с размаху пустит Антона в свою жизнь. Не думал, что это реально. Вот так идти с этим парнишкой совсем далеко от Петербурга за руки. Они садятся на скамейку где-то в самом конце набережной, где совсем тихо. Молчание кажется им обоим комфортным. Во времени вовсе теряются, не чувствуя холод. — Летом тут ещё красивее, — тихо выдыхает Арсений. — Можно будет съездить в июле, — бездумно говорит Антон, улыбаясь уголками губ и кивая своим мыслям. Он поворачивает голову в сторону Попова и замирает. В тусклом освещении лицо мужчины красиво очерчено, а голубые глаза почти светятся. Шастун закусывает нижнюю губу, будто боясь подавить в себе какой-то скулёж. Не выдержав, тянется к чужому подбородку, тяня на себя. Арсений сначала немного теряется, скорее от неожиданности, и сам чуть позже прижимается близко-близко к парню, кладя свои руки на чужие скулы, большим пальцем поглаживая кожу где-то под левым глазом. Антон слегка кусает его губу, от чего Попову становится труднее дышать. Они слышат какой-то шорох позади, и резко отстраняются с тяжёлым дыханием. Большой кот выбегает из-под соседней скамьи и быстро бежит в противоположную сторону от парней. Антон с Арсением долгое время смотрят ему вслед, пока Шаст не подаёт негромкий смешок. — Врубай чайник, я замёрз от и до, — сняв лишь обувь, Антон проходит к креслу в комнате и валится в него, укутавшись в длинный вязанный шарф. Попов не спорит, сам не снимает куртку, пока не согреется хоть немного и ставит чайник. Тепло быстро распространяется по телу, и Шастун тут же расслабляется, переодеваясь в домашнюю одежду, уже не стесняясь Арса. Господи, он меня видел всяким, какая уже разница. Парень в шортах и широкой удобной футболке тут же забирается под одеяло, включая на телевизоре какой-то первый попавшийся случайно канал. Попов действует по его примеру, ползёт к Антону, укладываясь близко к нему, на что тот лишь улыбается. — Как будто так и должно быть, да? — вздыхает тихо он. — Есть такое, — усмехается брюнет. Шаст не поворачивает в его сторону голову, всё внимание уделяя какому-то сериалу, который, по словам Антона, пересматривал ни раз. Арсений же чувствует себя настоящим подростком, хотя элементарной близости, внимания, приятных прикосновений. Могу же я побыть хоть немного таким?.. Мне так нравится. Антон неожиданно вздрагивает от лёгкого прикосновения чужих губ к своей шее, но не отстраняется, откровенно краснея и покрываясь мурашками от манипуляций. Попов так и продолжает целовать то куда-то под скулой, то кадык, то ключицы, редко проводя языком по нежной коже. Шастун замирает, боясь пошевелиться и спугнуть мужчину. Впервые инициативу принимает Арсений, и от внезапных приятных прикосновений и нахлынувших чувств, Антон теряется, послушно вытягивая шею. Брюнет медленно переходит на щёки, опыляя их горячим дыханием и целуя осторожно и мягко. У парня сердце от такой нежности разрывается, и он делает тяжёлые выдохи, сглатывая. Незаметно для них обоих Попов перебирается постепенно к юноше на бёдра, потому что так гораздо удобнее осыпать лицо Шастуна поцелуями и смотреть ему в глаза. Они целуются медленно, совсем не спеша. Антону так и хочется Попова ближе, и он обхватывает его за талию, притягивая к себе, к своей груди, и ловит губами чужой удивлённый вздох. Арс обхватывает его шею руками, продолжая целовать, но уже более напористее, пока Шаст лезет руками под его футболку, поглаживая аккуратно ровную спину и бока. Попов тоже начинает действовать активнее и одну руку постепенно опускает всё ниже и ниже, оставляя на животе. Это отрезвляет парня. — Арс, Арс, — отрывается он, не хотя, от губ, восстанавливая дыхание с Арсением. — Я думаю… Не стоит сейчас. Здесь, — тяжело говорит. — Лучше дома. В Питере. Не надо… — юноша прерывает триаду. Мужчина тяжело смотрит на него, но прекрасно понимает Антона. Всё равно нужна к этому подготовка, а у них вовсе ничего нет. Он согласно кивает, неловко улыбаясь уголками губ. Боже, Арс, этот парнишка умнее, чем ты думаешь. И кто сейчас ведёт себя, как нетерпеливый подросток? — Прости, — вздыхает Шастун, обнимая того за плечи и притягивая к себе снова, ощущая, как равномерно бьётся чужое сердце. Захотелось закрыть глаза и так уснуть. — Просто… — Мы ещё не готовы, — договаривает за него мужчина, обнимая парня за шею. — Я всё понимаю. Это мне надо просить прощения… — Только попробуй, — резко и несдержанно фыркает Антон, ложась и утягивая за собой Арса. — Дома поговорим. А сейчас так хорошо. Не хочу это забыть. Я тоже. Последующие два дня они изучают вдвоём новые для себя места города, идут в театр и музей, беспрестанно разговаривая, улыбаясь и глупо смеясь. Антон не понимает, как они ещё не надоели друг другу, для обоих это казалось невозможным. Им было комфортно молчать ближе к вечеру, лёжа на кровати и смотря телевизор, погружаясь в свои мысли и сплетая чужие пальцы со своими. Антон очень надеется, что это останется у него в памяти надолго. Желательно, на всю жизнь. Оказываясь уже в поезде, парень наблюдает, как Арс раскладывает их вещи на полку, и думает о том, что это были его самые лучшие выходные.