Заснеженный Ли Юэ: Лазурит

      Чайлд кидает короткий взгляд на хозяина казино — толстый мужчина сидит в красном кресле, его Тарталья не сразу заметил, толстяк навалился на несчастный предмет мебели всей тушей. Вальяжно вскинув руки, с хитрой ухмылочкой осматривает своих рабов, которых вот-вот променяет на мору. В глазах кричит жажда наживы, да немедленной. Он уже перебирал варианты, на что потратит их жалкие, бесценные души. И лишь на секунду мелькнёт в его зрачках дымка сомнения. Может, отдать подороже?       Чайлд переводит взгляд не в силах продолжать смотреть на мужчину. Задержись на нём — лишишься зрения, либо собственного достоинства. Но красавицами это место не было обделено, они сразу притянули потерянный взгляд. Девушки с густыми сияющими чёрными волосами. Белоснежной кожей, будто не кожа то вовсе, а изысканный бархат прямиком из Китая. На самом деле, большинство походило на кукол, нежели на людей. Все бездумно смотрели в пол, будто не понимали, как здесь оказались, не могли в это поверить. А чего стоила их одежда… Куски полупрозрачной ткани лишь чудом не спадали, оголяя вовсе не невинные части девственного тела. Хоть и нежные цвета чуть приглушали вульгарность образа, скованные куклы в этих образах вводили в замешательство.       Не будь Чайлд здесь по другой причине, ему, наверное, стало бы их жаль, но он здесь не за этим. А сейчас, стоя на позолоченном ковре, он тщательно обдумывал цель, перебирая всевозможные планы. На самом же деле средства достижения его никак не волновали, но скоротать время нужно было. Конечно, в крайних случаях против гордости не попрёшь, но стесняться себя намерен он не был. «Полагаю, меня так же разоденут…» — проносится в голове, и в подтверждение две руки ложатся на его грудь, медленно проводят сверху вниз и, чуть задержавшись на прессе, поднимаются к пуговицам, начиная мало-помалу их расстёгивать.       Чайлд с лёгким отвращением наблюдает, как руки спускаются всё ниже, и уже предугадывает реакцию на собственное тело. Так и есть, стоит откинуть ненужную более ткань, глаза судорожно бегают по оголенному, бледному телу, что смотрелось бы молочно-невинно и мило, если бы не одно «но»… — Господин Кон, у нас есть проблема. Вы видели его тело? — мужчина отходит с озадаченным видом, и хозяин заведения кидает взгляд на тело парня, тут же хмурясь, он подрывается на ноги и подходит к Тарталье ближе.       Многочисленные раны, уже зажившие естественным путём, никогда не исчезнут без следа. Порезы, розоватыми полосами тянущиеся по обоим бокам, редкие растяжки, будто специально украшали тело в образе фанатской татуировки, заходили на спину и лопатки, не походили на боевые ранения. Парень рефлекторно отвёл взгляд. Он давно не показывал своё тело, и единственный, кто видел его ежегодно, был врач, проводивший медицинский осмотр в Фатуи. Ну и его давно уже бывший, ненавистный наставник. — Надо же, какая неприятная находка… — огорчённо тянет толстый мужчина, и Чайлд возвращает взгляд на голос, в следующую секунду чуть удивленно приоткрывает шире глаза, чувствуя теплоту на собственной шее, а позже — губах. Рука скользнула по спине, а Тарталья не шелохнулся, никак не реагируя на внезапный поцелуй. Он был вязкий, словно несвежее желе, горячий, противно горчил вкусом дорогих сигарет. Мужчина смял губы, провёл по ним языком и только тогда отстранился. Мерзко, но не настолько, чтобы придавать такой глупости хоть какое-то значение.       Ведь тот поцелуй, с привкусом металла и крови, был куда омерзительней, заставлял желудок выворачиваться, словно в попытке выблевать кишки. Этот вкус внезапно всплыл в сознании, и парень нахмурился. И все сказки о первом поцелуе с принцем на белом коне, что он помнил из своих детских книг, оказались жестокой шуткой. — Очень жаль, товар попросту испорчен, а личико и губки вовсе неплохи, но… Это не значит, что его нельзя будет продать. Крис, — обратился хозяин Кон к мужчине, что раздевал парня, — Сделай так, чтобы из-под одежды не виднелось это отвратительное безобразие. Когда мы его продадим, уже будет не важно, какой он. Деньги будут у нас, а этот парень у своего хозяина. Тарталья проводил взглядом мужчину к двери, и когда та с шумом закрылась, вытер слюну с губ тыльной стороной ладони. Он прикрыл глаза, погружаясь в мысли.       Как бы было приятно сейчас выпустить всю свою злость на ближайших людях, стирая эту картину из их памяти. Нет, Чайлд не стеснялся своего тела, но ненавидел его показывать, ловя взгляды, наполненные отвращением. В сознании можно делать многое: резать неподатливую плоть не самых приятных людей, сминать их кости под ногами, впечатывая в этот вульгарный тёмный пол так, чтобы алая жидкость сливалась с цветом стен и дивана.От таких мыслей полегчало, и Чайлд открыл глаза только лишь тогда, когда почувствовал леденящий холод на своей коже. Мужчина, как его назвали, Крис, наносил Тарталье на шрамы грим, чтобы хоть как-то их скрыть.

***

      Уже через какие-то полчаса парень стоял в легкой одежде, которая, благо, выполняла свою роль и прикрывала хоть как-то. Через грим не виднелись шрамы, и он впервые за долгое время увидел себя… Таким чистым. Он чувствовал себя спокойно, до боли спокойно, смотря в зеркало, пока остальные суетились перед выходом на сцену. Тело, на котором не виднелись раны, казалось чужим, заставляло думать, что все то, что с ним когда-либо случалось, было плохим сном. Даже забавно. Забавно и тошно.       Предвестник отходит от зеркала и садится на диван, закидывая ногу на ногу. Он примерно понимает, что его ждёт, к тому же комната заметно опустела. — Эй, милашка! — напротив садится Крис, расплываясь в улыбке, — Выглядишь слишком спокойным, употребляешь?       Приходится применить силы, чтобы не отшутиться грубо в ответ, но на лице всё же проскальзывает улыбка. — Кто знает, — парирует Чайлд и видит в глазах мужчины блеснувший интерес, — А что насчёт тебя? Нравится работать в таком месте?       Крис, словно не ожидая такого вопроса, клонит удивленно голову и упирается в ручку дивана, создавая характерный скрип. — А то как же. Знаешь, мои пристрастия к… Макияжу, причёскам, изысканной одежде… Нигде не признавали. Сложно найти признание в обществе, что держится на старых устоях, и означает это лишь одно: нужно просто найти другое общество. — Преступное? — Пусть даже так, — тут же соглашается мужчина с холодной улыбкой, — Но тебе ли судить? Ведь ты и сам являешься частью такого общества, — он намекает на то, что Чайлд работает на хозяина казино. И пусть это не так, он недалек от истины. Предвестник явно часть того самого преступного мира, да похлеще этой персоны напротив. — Я не сужу, — так же уверенно и быстро отвечает он, осматривая эти лисьи глаза.       Крис был молодым мужчиной лет двадцати пяти. Имел вызывающий стиль речи и предпочитал яркий способ самовыразиться. Зелёные глаза приковывали, и Чайлд был уверен, что такой взгляд не сможет смягчить ни одна косметика. Крис кинул взгляд на часы и ухмыльнулся парню. — Пора, — он встал и протянул ему руку, которую, окинув взглядом, Тарталья не принял. Он вышел через занавес на сцену, предварительно смерив свою одежду взглядом. Было бы неловко, найди кто-то в его недавней одежде, жилетке, кинжал.       Чуть сощурился от яркого света прожекторов. — Следующий лот нашей программы, начальная ставка 20 миллионов моры, — прозвучал голос на фоне, но ведущего видно не было, да и голоса Чайлд не узнал. Вместо этого не теряя времени он принялся осматривать зал и каждого присутствующего в нем.       Руки одна за одной взмывали в небо, какая-то с одним пальцем, принимая ставку, какая-то с двумя — удваивая, а какая-то, особо смелая, поднимала сразу три. Все зрители, одни равнодушно, другие с улыбкой, смотрели на тело Тартальи, изучая, отчего последний чувствовал неприятное покалывание на коже, словно он не человек, а подопытная крыса. Слабый свет освещал зрительный зал, но даже так можно было увидеть белые маски на лицах людей, скрывающих свою личность. Маски различных зверей, в основном волков и лис, словно насмехались над стоящей перед ними жертвой, показывая, что любой из тысячи здесь в состоянии выкупить это ничего не стоящее тело. Парень стоял, чувствуя напряжение кожей. Пусть он и понимал, что в состоянии уложить на лопатки здесь любого, было множество вещей, с которыми ему не справиться: численное превосходство, огнестрельное оружие и так далее. Сопротивление даст мало, только придвинет риск. Необходимо действовать осторожно.       Зал выдаёт спокойную обстановку, тёмные тона раскиданы по всей области так, чтобы все внимание зрителя уходило на освещённую прожекторами сцену. Сидения, увесистые, мягкие, уходят вверх. Передние пару рядов явно самые дорогие.       Последняя рука и обратный отсчет с оглушающим «продано». Он не слышал цену, оно и к лучшему, ведь не был бы согласен с любой из них. Вместо этого сосредоточился на своём плане вновь, и пока что тот не допускал никаких скважин. «В рабство меня ещё не продавали… Хах», — безразлично думает он, приписывая это достижение к богатому жизненному опыту.       Чайлд, следуя указаниям одного из работников, спускается по лестнице к зрителям, где его встречает человек, что совсем недавно отдал целое состояние в руки неизвестному голосу за какое-то человеческое тело. — Не разочаруй меня, малыш, — просит мужской голос из-под маски зайца, а из прищуренных скважин для глаз просвечивается пара карих огоньков. — Конечно, — кратко отвечает парень и уходит в сопровождении мужчины, ведомый его рукой под талию, уже примерно понимая, куда. Конечно, покупатель захочет опробовать новую игрушку, потому уже через пару минут они оба оказываются возле свободной комнаты. «Это место еще и отель включает… Чёрт, да сколько ж тут этажей».       Чайлд проходит в комнату и тут же осматривается. Стены нежных тонов, как и общий интерьер; деревянная мебель окутана легким золотом и ненавязчивыми белыми скатертями в центре. Да, так называемое ложе было расположено в самой середине комнаты — огромная двуспальная кровать. Рядом тумбочка со светильником и шкаф. Виднелась иная комната, скорее всего ванная.       Дальше осмотреть ему никто не дал, прозвучал щелчок двери, он повернулся и замер, когда его мягко вжали в стену, подперев снизу коленом. Мужчина завёл его руки наверх, сцепляя их пальцами, и Тарталья чувствовал, как легко может разорвать эту хватку. Но слишком рано, снаружи могут услышать шум и сбежаться много непрошеных глаз. И как бы не хотелось устроить шоу, придётся действовать всё так же тихо, медленно. Не хотелось бы пустить все старания насмарку. Но мужчина напротив вовсе не был намерен ждать, он приподнял маску до уровня носа и припал губами к шее парня, оставляя на коже лёгкий засос, как ошейник на шее раба. Понимание, что если всё так пойдёт, на шею таки ляжет ещё и ошейник, пришло сразу. Руки скользнули под тонкое одеяние, и Чайлд решил, что нужно действовать. Его покупатель мог заметить загримированные шрамы и выкинуть что-то неожиданное, что сейчас явно было лишним, — Позволь сначала принять душ?.. — тихо, на ухо, просит Чайлд, не забыв опалить его горячим дыханием. Мужчина чуть отстраняется, притягивает парня к себе за талию и смотрит сверху вниз пронзительным взглядом. — Слишком долго… — и он поправляет маску, проводит пальцами по чужому подбородку, изучая нежную кожу, — Я не хочу столько ждать.       Рука властно проходит по пояснице, заходя чуть выше к спине. Опасно. Парень тянет невинную, смущённую улыбку, явно притворяясь, он кладет руку на шею мужчины и ласково проводит, в то время как внутри его выворачивает от любого касания. — Я быстро. Прошу, я вернусь, и вы не пожалеете, что ждали меня, — тянет он, обещая потом прополоскать рот водой от таких слов.       Руки отпускают парня, и, направляясь в душ, он слышит вдогонку «скорее». Ванная не особо большая, весь бюджет направлен на обустройство спальни, но Чайлд пришёл сюда не видами любоваться. Он, минуя душевую кабину, подходит к шкафу под раковиной и, открыв, бегло осматривается. Запасное мыло, несколько кремов, зубные щётки и паста. Он опускает взгляд ниже и натыкается на набор станков для бритья. Не самое лучшее оружие, но на данный момент подойдёт. Садится на корточки, бесшумно вытаскивает один станок и надламывает, достаёт лезвие и прячет его меж пальцев, зажимая. Спустив с себя уже ненавистную одежду, переодевается в халат, услужливо оставленный в качестве запасного в шкафу. Напоследок смачивает свободную от лезвия руку и промачивает водой шею, голени и руки, создавая видимость влажной от душа кожи.       Парень выходит из ванной, осмотревшись, понимает, что его покупатель лежит полностью голый на кровати, а одежда небрежно лежит на ближайшем стуле. Маску не снял, впрочем, это придется исправить. Он невесомо подходит ближе, ставит колено на кровать, затем перекидывает ногу и садится на бёдра мужчины, чувствуя снизу чужое возбуждение. Кладёт руку на оголенный торс и впивается взглядом в довольно-прищуренные глаза, светящиеся из-под маски. Хочется пройтись лезвием прямо по ним, но он сдерживает себя, ждёт подходящего момента… И тот настает, стоит лежащему мужчине вытянуть из халата надоедливый пояс, от которого глазам не является и половина вида, Чайлд перехватывает его руку быстрым движением и, закинув обе чужие кисти над головой, привязывает их своим поясом к изголовью кровати.       Мужчина хмурится и уже что-то собирается сказать, как Чайлд стаскивает с его лица маску и накрывает его губы своей ладонью, — Советую помолчать, — шепчет он сверху, — Иначе это окажется у тебя в глотке, парень, — Тарталья касается холодным остриём лезвия жилки на шее, и мужчина под ним замирает, словно взгляд юноши превратил его в камень, — Умница, а сейчас… — договорить не даёт не тихий скрип открывающейся двери, и в следующую секунду Тарталья выпрямляется и клонит голову в сторону вошедшего мужчины. Очень глупый промах, как можно было не догадаться закрыть дверь? Парень слышал щелчок, но и подумать не мог, что та открыта, — Чжун Ли? — удивлённо тянет он, смотря на нахмурившегося коллегу, что прислонился к стене и сложил руки на груди. — Вижу, я помешал… — отвечает Чжун Ли, осматривая представшую пред ним картину: его напарник восседает на неизвестном возбужденном мужчине, у которого связаны руки, а поверх рта лежит чужая ладонь. Больше похоже на угрозу жизни последнего, судя по спокойному лицу стажёра, — Развлекаешься? — Ты и правда не вовремя, — отвечает Чайлд и тут же ловит суровый укор золотистых глаз. Он встаёт с чужих бёдер, прячет лезвие в кулаке, спускается с кровати, запахнув халат просто на всякий случай и, подойдя к стулу, садится на корточки, принимаясь лазить по карманам под взгляды обоих мужчин: испуганно-недоумевающего и ужасно злого. Благо, его покупатель догадался замолкнуть. — А вот и оно, — парень встаёт, и в руках его виднеется золотой билет размером с карту. Пропуск на подпольные утехи и причина, по которой он терпел и ждал так долго. Всё ради доказательств, — Ну, что скажешь? Есть от меня толк, не так ли? — радостно тянет Тарталья, обернувшись к напарнику.       Чжун Ли молчит, и от этого молчания становится не по себе не только Чайлду, но и мужчине на кровати.