Заснеженный Ли Юэ: Лазурит

      Вооруженные по высшему качеству, полицейские уселись по машинам. Чжун Ли с Чайлдом, Ху Тао с тремя коллегами в служебной. Вместе они выехали, преследуя в очередной раз призрак Фатуи. — Район Тосу? Давно о нём не слышал, что же Фатуи могло там понадобиться? — спрашивает Чжун Ли, удерживая одновременно телефон у уха и руль, обгоняет машины в пределах разумного, пока на ухо щебечет ему женский голос, вводя коллегу, как и обещала, в курс дела.       Чайлд следил за тем, как чужие брови сходятся у переносицы, он вслушивался в информацию, плохо различимую с пассажирского сидения через телефон. Заметив это, Чжун Ли включил громкую связь, и парень позволил себе чуть расслабиться. Фатуи… Он не видел их уже приличное количество времени и, признаться, ни капли не соскучился. Интересно, что бы сказал Чжун Ли, узнай он о принадлежности напарника к организации, что пытается прикрыть уже многие годы? Убийца в полиции — сказка… Хотя, почему это его вдруг стало так волновать? —… Ведь камера заметила Фатуйца лишь на секунду, — женский голос в телефоне от плохой связи чуть барахлил. Поражала способность Ху Тао так быстро менять настрой от беззаботной девушки до серьёзного полицейского. Становилось ясно, что удерживает она своё нагретое место начальника не просто так. — Понял. Действуем тихо, для начала зачистим местность. Мы с Тартальей в здания, твой отряд лучше направить на улицы. Будьте осторожны, скоро стемнеет, — говорит мужчина и слышит на том конце согласный голос, а рядом с собой — тихий смешок, переводит взгляд на напарника и скидывает звонок, — Ты выглядишь возбуждённым…       Чайлд и правда был возбуждён. Мыслью о том, что ему предстоит встретиться с Фатуи, мыслью, что его первоначальный план начинает свой отправной пункт. И пока всё идёт как надо, он более чем доволен. Не в силах скрыть улыбку, он складывает пальцы в замок и переводит взгляд к окну. И уже не важно, раскроют его или нет, не важно, что будет после всей этой заварушки, главное — чтобы не случилось всё это слишком рано. — Ты прав… — не отрицает, сверля взглядом каждое дерево, он думает о каждом члене своей организации, что как ком засели в горле — пустые улыбки и тёмные глаза… Чайлд был обладателем таких же черт.       Чжун Ли ничего не отвечает, смерив парня долгим взглядом, он отвлекается на детали работы. И, казалось бы, думать то там не о чём: приезжай на место да исследуй, ничего более не известно, дабы делать хоть какие-то выводы. Но он ищет оправдание, чтобы не зацикливаться на мыслях о Тарталье и его внезапной смене настроя.       Место оказывается довольно далеко, потому приходится потратить на путь целый час и, раз уж Ху Тао пообещала взять все счета за дорожные штрафы, Чжун Ли решает не сдерживаться и гнать на полную. Вероятность того, что полиция найдёт следы преступников спустя столь долгое время крайне мала… — Значит, осматриваем местность зданий, изучаем архитектуру, — Чайлд выскакивает из машины как только та останавливается и тут же осматривается. И правда, начало темнеть, потому район Тосу окрасился алыми тонами заката. Красиво, что сказать. А ещё пустынно, ни одного человека и вряд ли их эвакуировали полицейские, это создало бы лишний шум и ушли бы не только местные жители, но и те, кого так давно они хотят поймать. Место смутно напоминает Тейват после какой-то очередной войны, так и не отошедший от голода и смуты — всюду разруха, валуны и уличная пустошь. — Будь серьёзнее… — Чжун Ли выходит следом и осторожно осматривается, он кидает Тарталье короткий жест, заставляющий следовать за ним, и тот трогается с места, абсолютно спокойно меряя взглядом улицу при каждом закоулке, эта темнота совсем не смущает. — Я серьёзен, правда, — и он не врёт, легким движением облизывает губы и заходит вместе с полицейским в один из домов. Похоже, им придется осмотреть их все. Внутри оказывается много бумаг, будто они забрели в дом писателя или секретаря. Минуя макулатуру, Чайлд прошёл вглубь здания и обошёл ещё пару комнат. — Пусто, идём дальше? — Чжун Ли ожидает его у выхода, коротко кивает, и так они осматривают оставшиеся здания, так и не найдя ни зацепок, ни преследуемых целей. Приняв решение остаться, старший полицейский прислоняется к стене одного из зданий, выглядывая в окно на улицу. Изредка виднеются люди Ху Тао, осторожно перемещающиеся во тьме, а вот её саму заметить не удалось, что ж… Неудивительно, девушка страшна, когда принимается за дело. — Чжун… — мужчина реагирует на предостерегающий шёпот, выпадая из мыслей, кидает взгляд на напарника и, присев, тихо подходит к нему, кивает. В здании слышался, пусть и неуловимый, звук шуршания ботинок об пол, который, похоже, услышал Тарталья.       Оба мужчины припали к стене по обе стороны от прохода, ведущего через гостиную к лестнице вниз, на третий этаж. — Ничего не предпринимай, — предупреждает Чжун Ли, пусть и знает, что есть вероятность боя. Сейчас ставит задачей слежку, о которой, в случае чего, придётся сообщить Ху Тао.       Чайлд ничего не отвечает, давая немое согласие, прикрывает глаза до узкого поля зрения и превращается в одно большое чувство слуха, чувствуя ушами даже сухой воздух, что проступал сквозь поверхность размеренно идущих трёх пар ног. «Кто бы ты ни был… Ты явно хочешь, чтобы тебя заметили…» — да, он это чувствует и уже примерно предполагает, кто его ждёт. — Не люблю бывать здесь, климат — говно полное. Неужели нельзя брать задания в Ли Юэ реже, а, Скарамучча? — говорит какой-то мужчина, по голосу лет сорока, и внутри Чайлд заметно закипает, как не старался бы сохранить ясность ума, но серьезный и хладнокровный взгляд его выдавал, а в атмосфере вокруг всего на треть метра чувствовались нотки кровожадности. Чжун Ли в момент набирает и отсылает краткое сообщение Ху Тао с уже известным им обоим секретным шифром. Убрав телефон, невесомо касается ладонью плеча напарника, чувствуя, как тот напряжен, словно струна. Но расслабиться этот жест не помогает. — Забей, хоть жопу свою жирную растрясёшь, — произносит низкий, но всё же звенящий в ушах громкий голос, от которого Чайлд сжимает кулак, а другой рукой бесшумно достает из кобуры лезвие, получая тяжёлый, предупреждающий не лезть на рожон взгляд Чжун Ли рядом. — Что мы вообще тут делаем? — уже рычит второй мужчина, и Скарамучча незаметно кивает в тёмный проход, затем подходит ближе и, взявшись рукой за косяк, выглядывает в комнату и тянет широкую улыбку. — Развлекаемся! — только срывается с его наглых губ, и Чжун Ли тут же реагирует, одним рывком сбивает парня с ног в проход, из которого он только что показался. — Назад! — командует он не оборачиваясь, явно Тарталье и натыкается на двух мужчин, уже имея возможность не только изучить их по голосу, но и по комплекции, — Развлечься сегодня вам не удастся, — серьезно заявляет мужчина, сверкнув лезвием из кобуры, сжимает рукоять в руке.       Агенты Фатуи были накачены, выше Чжун Ли на полголовы и одеты в тёмные одежды с широким капюшоном. Сам Скарамучча отличался: был куда ниже и имел менее выдающуюся комплекцию, да и одежда его явно намекала на то, что мужчина не привык прятаться в тени — являлась хоть и черной, но вполне обыденной. Чёрные волосы были неплохо уложены, а глаза отчего-то не отрывались от Тартальи, что раздражало и начинало напрягать. Скарамучча равнодушно поднялся на ноги и так и не обратил на полицейского никакого внимания, словно то, что тот сбил его с ног — вовсе ничего не значило. Он отряхнулся, и Чжун Ли уловил, как улыбка на лице преступника стала ярче, стоило почувствовать за своей спиной шаги напарника. — Идиот… — прошептал мужчина стажёру на то, что тот всё-таки высунулся, да ещё и пошёл на главного врага в одиночку, но сам он всё же был отделён от двух предвестников ещё двумя фатуйцами. Оставалось лишь быстро разобраться с ними.       Чайлд подошёл к Скарамучче, в его глазах явно читался вопрос «что ты тут забыл?», но услышав слова предвестника, уже можно было понять, что пришёл мужчина мешать ради развлечения. Это раздражало и портило планы, мысль о том, что предвестник сам пришёл в руки Чайлду заставляла думать, что именно тот здесь охотник, а плохое предчувствие говорило само за себя — парень ошибся, когда на выпад мужчины в его сторону сделал шаг назад. Они оба знали друг друга слишком хорошо, знали слабости и сильные стороны каждого, в этом было преимущество и сложность. — Ты слишком сильно показываешь свои эмоции, — приблизившись, проговорил Скарамучча на ухо «коллеге» в качестве укора, — Не помню, чтобы учил тебя такому, — мужчина явственно насмехался. Он пропал из поля зрения и появился за спиной, и в следующую секунду Чайлд почувствовал, как подбородок оцарапал неровный пол и висок пронзила боль от удара о жёсткую поверхность. Он стиснул зубы, повернул голову через плечо и глухо промычал от красочного хруста, что блеском отрикошетил по всем костям и органам парня. Больно. Сломали руку. Скарамучча всегда действовал быстро, и в бою с ним можно было победить лишь откинув эмоции и забив на всё вокруг, но сейчас… Сделать этого Тарталья не мог. Он кинул на Чжун Ли спокойный взгляд, ловя взволнованный. Целой рукой, опершись на ногу, оттолкнул мужчину в стену, тот сломал своим телом стол и со смехом вновь поднялся на ноги. «Ёбаная кукла китайского производства!» — Тарталья! — краем уха парень уловил голос напарника, смекнув, отошёл в сторону на пару шагов, и только взглядом проследил за тем, как в бок Скарамуччи врезается на огромной скорости пуля, тот зажимает ранение рукой и даже бровью не ведёт. Он всегда таким был, готовым драться даже с оторванными конечностями. Нет, все 4 были на месте, но сомневаться в таких его возможностях не приходилось.       Чайлд кидает быстрый взгляд на Чжун Ли, что уже через пару секунд переваливает на лопатки последнего Фатуйца, против которого был вынужден сражаться. Заламывает руки обоих, надевая им наручники — это хоть как-то временно обездвижит. Похоже, удастся задержать хотя бы их, а вот Скарамучча… Он подходит спиной к открытому окну, присаживается на него бедрами и, усмехнувшись напоследок, проводит окровавленной рукой по волосам и наводит дуло пистолета просто перед собой. Чайлд хмурится, читая этот взгляд, он подставляет в голове возможные варианты того, какой пулей собирается стрелять Фатуиц и ни один вариант его не устраивает.       Чжун Ли фыркает, выдергивает ногу из-под тела мужчины рядом и в одно движение поднимает с пола пистолет и направляет на предвестника. — Два шага от окна и руки вверх! — по его подсчётам, ни один здоровый человек не бросится спиной с четвертого этажа, да и пуля из пистолета либо не попадёт в жизненно важные органы под таким углом, либо от неё можно будет уклониться, следя за пальцем на таком расстоянии. Всяко лучше, чем упустить такую дорогую и важную для дела голову. И хорошо, что пистолет направлен именно на него, в выборе не пришлось сомневаться.       Однако называть данного предвестника «здоровым человеком» было ошибкой, потому Чайлд рядом начинал заметно нервничать, видя наслаждение на лице Скарамуччи, что явно вёл ситуацию, несмотря на потерю двух союзников. Он снимает пистолет с предохранителя, и стоит увидеть блеск из его дула, Тарталья делает три быстрых шага к Чжун Ли, и под его удивленный взгляд последнего, отталкивает его на пол шага назад. «МЦ-2.2.3.», — проносится в голове сразу, стоит получить ранение в живот, он слышит на краю сознания голос Чжун Ли и провожает взглядом тень Скарамуччи вниз. Эта улыбка никогда не сойдёт с его лица, но даже так, Чайлд смог научиться отличать его эмоции друг от друга. И сейчас, до смерти довольный, он сиганул спиной с окна дома и растворился во тьме. «Псих…»       Мир медленно погружается во тьму, и Чайлд нехотя закрывает глаза. Это впервые за последние несколько лет, когда он засыпает, не сказав себе перед сном «всё будет хорошо».

***

      «МЦ-2.2.3» — особая подпольная модель пуль, распространённая преимущественно у верхушек Фатуи. Пули после выстрела ускоряются, успев преодолеть от дула пистолета полметра, выпускают из заднего отсека волну, от чего деформируют направление выстрела, от волны, вверх. Таким сложно нормально прицелиться и используют их либо в ближнем бою, либо отчаянные мастера своего дела. Помимо сложности направления, пули имею нюанс, что заметен лишь при попадании под кожу — особое вещество, окутывающее их, прожигает органы жертвы на три миллиметра по диаметру ранения. Сложное и пугающее оружие, но не единственное в руках Фатуи, которым они снабжают чёрный рынок. Из-за большой цены и двойственной пользы мало кто приобретает такое, а если и берут, то хранят в качестве необычного лота коллекции.

***

      Заснеженный день, никак не отличающийся от всех остальных. Холод остужает кожу и раны. Эхом в ушах отражаются звоны оружий, соприкасающихся лезвий. Мышцы рук, ног, живота и спины болезненно тянет от трёхчасовой тренировки, порезы кровоточат, а в глазах медленно темнеет, когда Чайлд опускается на одно колено, создавая большие облака пара при каждом выдохе, он не отводит взгляда от соперника. — Вставай! Иначе я похороню тебя в этом сугробе! — мужчина делает выпад, и Чайлд с трудом его блокирует, подставляя меч под атаку, тормозит ногами, но делает полосу на снегу, поскальзывается и падает лицом в грязный снег. Он поднимается, ковыляя из стороны в сторону на одном лишь небольшом ветру. Выровняв шаг, он нападает сам, но его клинок так и не задевает тело соперника. Холод чувствуется куда меньше, чем в те времена, когда Скарамучча только начинал тренировать новичка в Фатуи, первым делом наказав снять с себя всё, помимо штанов. Учил он жестоко, но наверняка, пусть его методы и казались лишь способом поглумиться и потешить свои садистские наклонности. Чайлду же хватало лишь того, что он чувствует, как крепчает его тело. И ему было не важно, что он посещает врача чаще, чем садится есть, без сознания от потери крови или болевого шока с переломами — случайно проходящие мимо рядовые фатуйцы относили его к местному врачу, надеясь не попасться старшему предвестнику на глаза. — Ты слаб! О чём ты только думаешь?! Ты должен ненавидеть весь мир и быть готовым своей ненавистью нагнуть его, иначе мир нагнёт тебя! Ещё раз! — не унимался Скарамучча, сжимая лишь сильнее своё оружие, вид которого меняли они довольно часто, уделяя каждому по неделе. Наставник не давал много времени на размышления, потому с огнестрелами, требующими не столько скорости, сколько усидчивости и времени хотя бы на освоение, Чайлд справлялся хуже всего. А вот Скарамучча, напротив, мастерски этим видом оружия владел, и сколько бы парень не пытался понять, как это у него выходит, он попросту не мог.       Голые ноги немели под температурой снега, а Скарамучча, находящийся в тех же условиях, будто и вовсе не чувствовал холода. Сложно было сказать, что он чувствовал хоть что-то, даже получая раны не менялся в лице, оставаясь либо таким же раздражительным, либо таким же презрительно-довольным.       Он любил клубы и менял партнёров как перчатки, нередко соглашался на групповухи, а пол для него не имел никакого значения, главное — держать верх не только в жизни, но и в постели. Чайлд привык к его образу жизни через пару лет, как попал в Фатуи, живя с Предвестником под одной крышей до тех пор, пока сам не стал Предвестником и ему не выделили личный дом. Но даже тогда он виделся с мужчиной до боли часто и без должной необходимости. Из алкоголя Скарамучча пил почти всё: вливая в себя водку он веселел, а употребляя коньяк начинал философствовать о странных вещах, о которых вообще думать не хотелось ни на трезвую голову, ни в алкогольном опьянении. Не переносил пиво, презрительно называя его «конской мочой». Сложно было сказать, какую еду он любил, но ел много, несмотря на рост и телосложение, да и мясо употреблял часто. В одежде всегда предпочитал лишь тёмные однотонные и мрачные вещи, верхнюю одежду от безнадобности обычно не носил, но на советы, конференции и встречи в других странах предпочитал лёгкие чёрные плащи, скрывающие фигуру аж до колен, всё равно их не застёгивал. Но Чайлд знал его телосложение, видел его оголенное тело множество раз, до такой степени, что предпочёл бы не видеть его даже в самых страшных кошмарах. Те, кто называл Скарамуччу дрыщём, очень ошибались, не замечая его мускулатуру под одеждой. Да и обычно это были последние слова людей, не считая умоляющих криков. Приходил мужчина домой трахаться чаще, чем спать только потому, что порой спал в клубе или уходил на недельные миссии — тогда для Чайлда, наступала мнимо короткая свобода, которую он посвящал собственным тренировкам, заперевшись на заднем дворе. Изучать наставника вошло в привычку ещё раньше, чем раздеваться перед тренировкой во власть холода. — Слабо! Ещё раз! — кричит Скарамучча, но Чайлд не реагирует, он холодно смотрит на то, как взрослый мужчина резвится с двенадцатилетним подростком, с ним самим, и перехватывает меч удобнее, словно клинок, наносит ещё один удар, затем ещё и ещё, но каждый оказывается блокируемым. Чувство беспомощности было сравнимо с силой мухи против мухобойки, но, стиснув зубы, парень наносил удары до тех пор, пока не падал в обморок и уже не мог понять, от сотрясения, от переломов или кровотечения, от которого снег под телом окрашивался в красный, и стоял густой мерзкий запах, смешанный с запахом металла. Тарталья знал, что этот запах из них двоих противен лишь ему одному. Скарамуччу он возбуждал, от чего тот нередко проводил языком по клинку во время боя, слизывая кровь.       Их тренировки не были направлены на обучение, у них не было временного лимита, Скарамучча просто вымещал всё возбуждение на Чайлде, он всегда делал это в абсолютно разных формах, будь то жаркая битва или грубые объятия, парня тошнило от всего, но всё кончалось тем, что он оказывался в больнице. Всегда, каждый раз, каждый день.

***

      Чайлд медленно открывает глаза, отмечая своё нахождение в больничной палате и горько усмехается самому себе. Как жалко. — Ничего не… Меняется… — говорить довольно тяжело, а неспособность пошевелиться лишь бесит. «Всё будет хорошо…» — говорит он себе то, что не успел сказать до потери сознания и от этого, кажется, становится легче даже физически.