Заснеженный Ли Юэ: Лазурит

      Чайлд испуганно дёргается, когда ощущает на лбу странное тепло, что заставляет неволей вылететь из не самых приятных воспоминаний и перестать думать о чём бы то ни было. Он поднимает взгляд, садится осторожно на кровати, упираясь спиной в подушку и замечает, как Чжун Ли притягивает к себе свою руку, видит в его глазах что-то необъяснимое: то ли счастье, то ли грусть, а то ли странное понимание, будто его вновь видят насквозь. Он же не говорил во сне ничего странного?.. Такой привычки вроде не было… Между тем Чжун Ли бесшумно приземляется на край кровати и кладет руки просто рядом, смотря в глаза напарника. — Я волновался, — тут же шепчет он, и у Чайлда вновь появляется неприятное ощущение. — Тарталья, тебе делали переливание, наложили уйму швов в области живота и ты ещё минимум две недели не сможешь нормально двигать рукой, пока не срастется трещина.       Чайлда всегда поражали белые стены больниц, что оправдывали выбор цвета успокоением души и чистотой. Сам же парень, вспоминая белый снег, лишь нервничал сильнее. Атмосфера, и так давящая, лишь нагнеталась плохим настроением Чжун Ли, что тяжело, бессильно вздохнул и прикрыл глаза. Сейчас он выглядел не таким уж и уверенным, как обычно, не казался каменной стеной, за которой хотелось спрятаться, был похож скорее на ветхую палатку, которую стоило бы доработать, но увы, Чайлд не знал, как. Он приподнял здоровую руку и накрыл ею кисть мужчины, лежащую рядом. Пожалуй, это впервые когда он бы хотел поддержать человека? Не важно, как это назвать, хотелось просто избавиться от такого его настроения. — Извини, не думал, что так пострадаю, — постарался весело сказать парень, улыбнувшись уголками рта. Для него, привыкшего к врачам и вечным ранам в бою, эта ситуация не казалась ничем странным, скорее наоборот, она была слишком привычной.       Чжун Ли опустил взгляд на свою руку. Кожа Тартальи была слегка прохладной, но вопреки мастерству владения оружием, достаточно нежной. Может, генетика или ещё что. Мужчина тихо выдыхает и осторожно притягивает к себе парня, приобнимая за спину одной рукой. Будто бы успокаивается сам, доказывая самому себе, что всё с его напарником сейчас хорошо. Он пытается выкинуть из головы картинки раненого тела в крови и сжимает чужую руку в своей совсем несильно. — Не извиняйся, ты же не виноват. Моя вина, что не уберег напарника…       Чайлд почувствовал тепло не только рукой, но и всем телом. Чжун Ли был как большая тёплая собака, взволнованно прижимающая к другу и, пусть сам парень не любил тактильность из-за моментов прошлого, сейчас не оттолкнул мужчину, позволив ему держать себя в руках столько, сколько тому понадобится. — Всё хорошо… — тихо отвечает он и прикрывает глаза, чувствует собственное горячее дыхание в плече Чжун Ли. «Тепло…» — на лице мелькает улыбка и Чайлд приоткрывает глаза, когда рука мужчины осторожно проглаживает путь снизу вверх, наверное, в попытке поддержать. — Парнишка! — в палату врывается крикливая девушка и тормозит на месте, видя двух обнимающихся мужчин, отчего Чжун Ли медленно отстраняется и тихо выдыхает в сторону Ху Тао. — Оу-у, помешала? — спрашивает хитрый голосок и она сама ныряет вглубь палаты, закрывая за собой дверь. — Помешала, — уставше отвечает Чжун Ли и встаёт с кровати, кинув короткий взгляд на смутившегося парня. — Ну, продолжите позже! Я так волновалась, парниш, как ты себя чувствуешь?! — громко заявляет девушка, подбегая к кровати раненого, она осматривает его и улыбается, стоит увидеть приободрившегося стажёра. Таких как он «и танком не возьмёшь», так, вроде, говорят. — А, здравствуйте, я в полном порядке, не знаете, когда меня выпишут?       Чжун Ли встал чуть поодаль, прислонившись к стенке, он пока просто наблюдал и изучал состояние парня, которого совсем недавно спасли от смерти. Он думал о своём, а на лице читалась полная серьёзность, несмотря на то, что витал он в облаках. Ху Тао пожала плечами и хмыкнула, ей нравился запал работничка, чем-то походившего на её саму. — Как только сможешь свободно двигаться, так и выпишут, думаю.       Чжун Ли махнул рукой в сторону. — Выпишут, когда я посчитаю нужным. Ху Тао, не донимай его, пусть отдохнёт. Я пойду, потом ещё навещу, — и он скрылся, больше ничего не сказав. Тарталья перевёл взгляд на девушку, услышав над ухом смешок. «Его слова звучат как-то… Не знаю, самоуверенно? Ну ничего, уверен, скоро смогу выйти отсюда, это место крайне напрягает».       Ху Тао подвинула стул ближе. Вау, так тут есть стул… И чего Чжун Ли тогда на кровати расселся? Села на него и закинула ногу на ногу, вглядевшись в Тарталью. Ехидный, изучающий взгляд, но совсем не такой, как у Чжун Ли. Чайлд впервые решает осмотреть себя, когда в голову приходит мысль, — Ху Тао… Меня переодевал врач, верно? — спрашивает он на всякий случай, затем безуспешно пытается подвигать рукой и поднимает взгляд на девушку. — Конечно, тебя переодели сразу после операции, раздели ещё раньше. Но оперировали тебя долго, и после этого ты ещё два дня лежал без сознания, а Чжун всё время был рядом.       Чайлд задумчиво склонил голову. — Два дня… Чжун всё время был рядом, он хоть спал? — всё же обеспокоенно тянет он и ложится на кровать, чувствуя дискомфорт в животе, перевязанном бинтами. В голове кроется надежда, что врач — единственный, кто видел его обнаженным. Не хотелось бы, чтобы в числе зрителей был Чжун Ли. Да, как и было сказано, парень не стесняется своего тела, но… Отчего-то, именно Чжуну, показывать все эти шрамы, изуродовавшие не только тело, но и душу, не хотелось. Трудно было бы объяснить их историю возникновения. — Кто знает, но если и нет, надеюсь, поспит, если ушёл сейчас. Хотя, может, он просто занервничал от того, что я застала вас за чем-то интимным и решил ретироваться? — хихикает девушка и получает чуть нахмуренный взгляд Тартальи. — Вы не правы. Можете принести мне мои вещи? Мне нужен телефон, пожалуйста, — Ху Тао с улыбкой встает со стула, удаляется и через уже минуту возвращается к парню, протягивая ему телефон. — Ну смотри, поправляйся тут. Пришла проведать тебя, может, хочешь фруктов? — девушка мило улыбнулась, оставив в голове заметку о том, что эту парочку весело дразнить, но сейчас лучше оставить парня поправляться, да и осуществить личный звонок. — Спасибо за беспокойство, не нужно. И если встретите Чжун Ли, передайте, чтобы отдохнул, — Чайлд роется в списке контактов. — Он не послушает, но твоя забота всё равно умилительна, что ж, поспи сейчас, я пойду, пока-пока! — Да-да, до свидания, — Чайлд провожает девушку взглядом, та с улыбкой скрывается за дверью.       Скарамучча, чёрт его дери, переходит все границы. Он и раньше любил поглумиться над юным предвестником, но всякая забава должна знать меру. В конце концов, эта его шалость могла сорвать важную для Фатуи миссию, разве нет? Потому он нехотя набирает номер мужчины и слушает в трубке гудки. Говорить с ним всегда неприятно, но на всякий случай эту ситуацию стоит обговорить, особенно учитывая то, что она всё-таки сыграла в какой-то степени на руку.

— Чего тебе, инвалид несчастный? — на той стороне слышится сонный голос.

Чайлд его разбудил? Наверное, после очередной пьянки…

— Потрудись объяснить свою цель приезда в Ли Юэ и риск срыва моей миссии… Если так жаждал пустить мне пулю под кожу, необязательно было делать это в официальной манере, тебе ли не знать детали моего дела.

— Блять, мне ли не посрать, а? Я приехал по двум причинам:

во-первых, мне стало скучно и я захотел увидеть боль в твоих глазах,

а во-вторых, ты полный тормоз...

Ты шпион, посланный замести следы Фатуи,

кончай строить из себя там друга человечества и делай свою работу.

И не скидывай на меня свою ответственность,

ты сам под пулю встал, защищал напарничка?

Какая мерзость, на тебя не похоже!

Лучше вини меня за то, что я специально делал.

Помнишь, как долго срастались твои ребра?

Если я делаю что-то, то планирую всё искусно, знаешь ли,

каждым твоим шрамом горжусь.

— Псих.

— Спасибо, взаимно.

      Разговор заходит в тупик и Чайлд скидывает звонок, ложится на бок слишком резко и жмурится от боли, стараясь уснуть. «Чёртов мастер вывернуть всё в свою пользу…».

***

      Больничный идёт крайне долго. Чуть ли не привязанный к кровати, парень считает дни до выписки, даже не зная её даты, потому слова Чжун Ли о том, что его выпустят тогда, когда тот скажет, всё больше походят на правду. Белые стены давят на глаза, и от постоянной статичности начинают ныть мышцы и болеть голова. Чжун Ли, к слову, часто навещает его, приходит днём и уходит вечером, каждый раз составляя компанию скучающему парню, слушает его нытье и мольбы о выходе из этого ужасного места. Так прошла уже целая неделя, и Чайлд поистине начал думать, что сходит с ума и решил всеми силами отныне постараться избегать ран, чтобы не попадать сюда снова. — Чжу-ун! — нудит напарник полицейскому, пока тот делает из яблока «красных зайчиков», сидя всё так же на краю кровати, — Прошу тебя, я больше не вынесу! Я тут уже неделю, у меня заросли швы и я могу перемещаться, сколько я ещё буду лежать в этой чертовой кровати?!       Чжун Ли медленно опускает нож и поднимает взгляд на бухтящего парня, что выглядит как вскипевший чайник. — Я ведь говорил, что у тебя больничный минимум две недели, ты каждый день просишься на выход, но твоя рука, в отличие от шва на животе, ещё не заросла... — не то, чтобы хотелось держать Тарталью на месте без работы… Хотелось оградить его от опасности и ран хоть на такой короткий срок, и если Чжун может сделать это, он сделает. Да и насчёт выздоровления он не врал, кости так быстро не срастутся. — Блин, ты же не думаешь, что как только я выйду за пределы больницы, то тут же пойду бить бандитов? Мне нужен свежий воздух, от запаха медикаментов и постоянного бездействия болит голова и тело, что будешь делать, если я растолстею? — Чайлд, сидящий на своей койке в палате, упирается головой в высокую подушку и длительно выпускает ртом воздух, после чего кидает взгляд на симпатичную дольку яблока в руках Чжун Ли, и тот незамедлительно подносит её к его рту, Чайлд приоткрывает губы и берет зубами дольку, на секунду прикрыв глаза, пережёвывает. — Тарталья… Твоя неугомонность поражает... — тихо произносит Чжун Ли, смотря как забавно жуёт парень, изображая вселенскую обиду. — Слушай, Чжун! — интонация заставляет мужчину заинтересованно вскинуть бровь, — Помнишь, ты рассказывал мне про Адептов? У них были храмы, верно? Что думаешь, прогуляешься со мной до храма? Я не против послушать твой голос, а свежий воздух явно лучше узких стен, да и под твоим контролем я ничего не учудю! — Храм, м?.. — Чжун Ли молчит пару секунд, это молчание кажется менее странным, чем его взгляд и лёгкая улыбка. — Ты сейчас как ребёнок, просящий взять его на карнавал под обещание не баловаться, — Чайлд жмёт на это плечами и садится на кровати ровно, отлипая от подушки. Вглядывается в глаза Чжун Ли уже почти на одном уровне. — Пожа-алуйста!       Мужчина вновь тихо посмеялся, его забавляла такая реакция. Он приподнял руку и осторожно погладил парня по голове, лишь пару секунд, затем встал и кивнул. — Хорошо, жду тебя на парковке.       Фигура удаляется с лёгкой улыбкой, а Чайлд, просияв, даже и не заметил, как его погладили, не придав этому жесту былое значение. Он встает с кровати не особо быстро, чтобы, в случае чего, не тревожить раны. Переодеваться с больной рукой оказывается довольно непросто, и на секунду в голове проносится мысль о том, чтобы попросить помощи у Чжун Ли, которую парень поспешно и смущенно отгоняет. Как бы то ни было, через 10 минут он уже спускался по лестнице в своей одежде к парковке. Судя по тому, как его легко пропустили, насильно его никто и не держал. Ну, помимо собственного напарника.       Внизу его ждал Чжун Ли, Чайлд замечает его протянутую руку в намерении помочь и осторожно отталкивает её. Он не настолько беспомощен, чтобы не пройти самостоятельно пару метров. Похоже, мужчина не остался наверху лишь из чувства уважения, чтобы дать юноше спокойно переодеться.       Чайлд вдыхает воздух, который на протяжении недели он был вынужден чувствовать лишь из больничного открытого окна. С непривычки даже запах бензина кажется свободным и чистым, приятным. Он садится в машину и тут же приоткрывает окно. Давно не сидел на этом сидении и, на удивление, успел соскучиться. Тарталья прикрывает глаза и слышит хлопок соседней двери — мужчина садится на своё водительское место, а парень чувствует внезапное спокойствие, сглатывает слюну и медленно приоткрывает глаза. — Постарайся не простудиться, раз уж открыл окно. Мы будем ехать по трассе, — предупреждает мужчина и выезжает с парковки достаточно медленно, Чайлд в это время переводит взгляд к окну, ощущая себя сейчас словно птица, вылетевшая из клетки. — Всё хорошо… Спасибо, что выполнил мою просьбу, — с лёгкой улыбкой произносит он. И правда, совсем скоро весна, а значит снег сойдёт на нет. Так необычно… Ветер колышет рыжие волосы, а их обладатель не замечает на себе короткого, но пристального взгляда. — Я не привык отказывать щенкам, — на такую фразу Чайлд возмущенно фыркает на мужчину, и тот смеется. Они доезжают до места за минут 40, оба выходят из машины, и Чжун Ли таки подхватывает парня под здоровую руку, медленно ведя вперёд под возмущённый скулёж. Людей сейчас многовато, потеряться немудрено. Храм предстаёт перед Чайлдом большим красным зданием причудливой угловатой формы с длинной крышей традиционного стиля, с несколькими отсеками для молитв, отдельным местом для покупки талисманов на удачу, табличек с предсказаниями и огромной очередью из желающих испытать удачу в новом году. Ах да, новый год… В Ли Юэ ведь он должен быть на этой неделе… В голове проносится пара вопросов, но Тарталья не спешит их задавать, считая, что тогда полезет не в своё дело. «Чжун… Ему есть, с кем провести этот праздник? Если так, то ему стоит пореже ездить ко мне в больницу...», — от этой мысли он слегка грустнеет и с удивлением замечает, что успел привязаться к присутствию этого мужчины, чувствуя себя рядом с ним слишком комфортно, и это… Плохо? Наверное? — Чей это храм? — спрашивает Чайлд, и Чжун Ли обхватывает парня за руку поудобнее, когда в центре храма народ начинает сгущаться, словно мыши у сыра. — Хранителя облаков. Этот Адепт чаще всего контактировал с людьми и не важно, какими методами и для каких целей, людям этого достаточно. Часто её представляют в образе белой птицы, покровительницы смертных и множества других Адептов, потому именно у её храма так много людей в преддверии праздников, все надеются на её благосклонность, несмотря на то, что по легендам Адепты и Архонты оставили свой народ много лет назад…       Чайлд слушает рассказчика слово за словом, и в один момент, не замечает, как от проходящего потока людей неловко заваливается в его сторону, постаравшись избежать столкновения с маленькой девочкой. Чжун Ли ненавязчиво подхватывает парня под талию, придерживая за неё и проходит к стенду с лотереей. — Вытяни табличку и узнай, что ждёт тебя в этом году, — советует мужчина и тянет первым.       Тарталья не с первого раза улавливает смысл слов Чжун Ли, его внимание сосредотачивается на тепле, растекающемся по собственному боку. Красноту на щеках, если кто спросит, он явно спишет на холод. Но Чжун Ли не спрашивает, он лишь с улыбкой убирает табличку в карман пальто и переводит взгляд на парня рядом, что тоже решает «узнать судьбу». — Открытое прошлое изменит настоящее... — неуверенно читает Чайлд не потому, что был плох в языке, а потому, что до него не особо доходит данное ему предсказание. Хотя это ничто иное, как написанное людьми сочинение, что подойдет обобщённо для всех, верно? — А у тебя что? — Примерно то же самое, — двойственно тянет Чжун Ли и кивком указывает в молитвенную часть храма, — Давай загадаем желание в новый год.       Чайлд неуверенно кивает, он совсем незнаком с данной культурой, потому просто молча подходит, садится на колени возле столика, на примере Чжун Ли, и складывает ладошки вместе, прикрывая глаза, думает о том, чтобы загадать. «Желание… Хочу закрыть дело о Фатуи...» — тут же загадывает он. И правда… Что ещё ему желать? Отчего-то ему кажется, что Чжун Ли загадал то же самое. Хотя, кто знает? Может, ему важны такие вещи, как семьи, любовь..? Может, мужчина попросил найти в новом году дорогого человека?       Открывает глаза парень уже когда Чжун Ли стоит рядом, ожидая напарника. Поднимается, и тот тут же вновь подхватывает его под руку. — Нехорошо, если ты сейчас навернёшься в своём состоянии… Что ж, едем обратно?       Тарталья останавливается, стоит пройти всю толпу и суёт обе руки в карманы, то же самое делает и мужчина. Уходить и возвращаться в больницу не хочется совсем. — А что ты загадал?       Чжун Ли с секунду наблюдает за тем, как с собственных губ слетает блёклый пар, то же самое делает и Тарталья. — Если скажу, не сбудется, — тихо отвечает он и улыбается. Кажется, или Чжун стал чаще улыбаться?.. — Эх, ну и ладно. Тогда, давай прогуляемся, хотя бы вокруг стоянки, — он указывает пальцем в сторону безлюдной улочки и кивает мужчине, тот безмолвно соглашается, размеренно меряя шагами улицу.       Большие, но редкие снежинки медленно падают на волосы и одежду мужчин, красят их ресницы и придают приятную праздничную атмосферу, которая чувствуется без лишних слов. Сумрак приятен, кажется, словно каждый из них ощущает настроение другого под неуловимым светом уличных фонарей. Хочется сказать хоть что-то, но Чайлд, с сожалением, отмечает, что знает о Чжун ли слишком мало, чтобы зацепиться хоть за что-нибудь… — Тарталья, почему полиция? — Что? — Почему ты решил связать свою жизнь именно с этой профессией? — переспрашивает мужчина с другой формулировкой и переводит взгляд с ботинок на парня рядом.       Чайлд мешкает, прекрасно понимая, что не умеет врать, потому такие вопросы даются ему со всей сложностью. — На самом деле, как-то спонтанно. Я всегда любил активничать и увлекался, эм… Спортом. Потому и подумал, где может пригодиться мой задор. Как-то так, — неуверенно проговорил он, с разочарованием понимая, насколько натянут и слаб его ответ. — Вот как… Похоже на тебя… — с усмешкой ответил мужчина уже на подходе к машине. Они сделали круг вокруг парка, а время близилось к полночи, — Пора возвращаться, тебе нужно отдохнуть.

***

      Чжун Ли проводил Чайлда до палаты и поехал домой, а парень быстро переоделся в больничные тряпки. И всё-таки он устал… Зато неплохо проветрился и был удовлетворён. Сон пришёл быстро, а на утро его разбудило не пение птиц, а голос внезапной посетительницы. — Тарта-алья! Извини, что давно не навещала! Я принесла тебе фруктиков! — Ху Тао…       Девушка прошла к палате, не особо волнуясь, что разбудила пациента, села на стул и поставила корзинку с фруктами на тумбочку, вместе с другими. — А тут, видать, тебя обхаживал Чжун, м? Что делали?       Чайлд тихо, сонно выдыхает. Он уже привык к манере речи и шуткам девушки, потому без сомнений ответил: — Посетили храм Хранителя облаков, загадали по желанию и вытащили предсказания… Ху Тао на мгновение замерла, читая праведность сказанного в сонных глазах парня. — Ох… Тартальюшка, мои поздравления! — А! С чем это? — Ну как? Ведь если человек берёт предсказание и загадывает желание вместе с кем-то, то это значит, что они либо семья, либо возлюбленные. Адепт также благословляет их на счастливую совместную жизнь, так что в Ли Юэ и повелась традиция водить в храмы лишь самых близких людей… Вот я и подумала, что вы с Чжуном вместе…       Чайлд тут же отогнал сон и разлепил глаза. Глядя на Ху Тао, можно было сказать, что та не шутит, потому парень нехило выпал из реальности, чуть потупив взгляд. — Брось, мы просто прогулялись, ничего такого, я ведь уже говорил. Это лишь старые устои, — строго отрезал он и укутался в одеяло с головой, ведь чувствовал, как алеют его щёки и уши. «Чжун! Даже если эту идею подал я, ты мог предупредить о такой традиции Ли Юэ, блин!».