Заснеженный Ли Юэ: Лазурит

      Февраль. Зимний месяц в Ли Юэ ощущался до ужаса жарко для жителя Снежной, укутанного в одеяло без возможности открыть окно. Скука убивала, но регулярные визиты Чжун Ли разбавляли тоску до такой степени, что Чайлд светился счастьем каждый раз, стоило увидеть лицо напарника с очередной корзинкой фруктов. Мужчина по привычке садился на краешек кровати, доставал из кармана маленький ножик и резал яблоки на дольки, превращая их в зайчиков. Кто знает, что забавляло его так сильно — сам процесс или жующее лицо Чайлда. — Смотрю, ты привыкаешь к жизни в больнице... — размеренно произносит мужчина, особо не давая рукам отдохнуть. — Не дразнись, ты знаешь, что я мечтаю отсюда сбежать, — отвечает парень, берет зубами яблочного зайчика и в параллель вспоминает, как когда-то мастерски сбегал с некомфортных ему мест, когда шило играло в заднице. Как он покинул квартиру Чжун Ли, предварительно всё изучив. И дай бог сбежал бы снова, если бы не риск остаться без работы по воле старшего напарника, — А ты активно меня провоцируешь!       В этот момент Чжун Ли убирает всё из рук и тихо смеётся при виде возмущенной пары голубых глаз. Он встаёт с кровати и складывает руки на груди. — А ты уже поправился, чтобы выходить из больницы? — Ещё как! — Что ж, тогда… Сходишь со мной кое-куда, м? Тогда выпущу тебя, раз уж ты так здоров. Прошло почти две недели, верно?       Чайлд смотрит в глаза Чжун Ли, ища что-то, но тщетно. Он уже прекрасно знает, что тот никогда не врёт, пусть и часто недоговаривает и провоцирует. Парень садится в кровати и заинтриговано тянет улыбку. — Схожу, конечно. Я бы и так куда хочешь с тобой сходил, — отвечает он сразу же, ведь порядком устал сидеть на одном месте. Запоздало понимает, насколько его слова странно звучат, но не показывает вида. Интерес медленно поедал изнутри, ведь прочитать что-то в выражении лица Чжун Ли всегда было довольно тяжело. Куда вообще этот человек мог пригласить Тарталью? У них деловая встреча, или, может, новое дело? Но Чжун Ли был непреклонен и вряд ли что-то планировал говорить, искорка в его глазах подогревала интерес и на лице Чайлда расцвела ухмылка. — Погнали!       Чайлд проследил за тем, как довольно прошёл мужчина к двери, затем обернулся на секунду и махнул рукой, побуждая следовать за ним. — Как скажешь, жду тебя на парковке, — он спешно натянул пальто и хлопнул дверью, а Чайлд был только рад спустить с себя больничное одеяние.       Он, перебирая пальцами, расстегнул каждую пуговицу с искренней надеждой на то, что больше не влезет в эти тряпки, что окажется дома, что продолжит работать и будет свободен в прогулках по ночам, без нужды отпрашиваться у Чжун Ли. Это даже вошло в привычку. Резинка штанов под напряжением проскользнула по бёдрам, и парень сложил пижамную одежду в стопку на кровати, затем взял свою, уличную, поспешно надел. И как же приятно находиться в родном запахе и привычной ткани. В мыслях о том, куда же повезёт его Чжун Ли, Чайлд выскочил из больницы и дошёл до парковки. Проверять своё тело не представлялось важным, он знал его слишком хорошо и умел слышать его голос, пусть и порой игнорировал в угоду определенных целей и обстоятельств. Живот и рука, которой до недавнего времени шевелить было тяжело, были почти в полном порядке, исключая пару недочётов при неудачных движениях. — Поехали, — уверенно произнёс Чайлд, рухнув задницей на сиденье машины, и та тотчас же тронулась.       Шёл редкий крупный снег, в машине играла приятная ненавязчивая музыка, а всё внимание Чайлда, доселе не замечавшего подобного, было приковано к окну. Огоньки озаряли улицы, делая ночной город подобным звёздному небу. Машина остановилась, и Чайлд медленно вышел из неё, приоткрыв рот, стал осматривать это красочное безумие, словно карнавал, оккупировавший город. Атмосфера праздника проникала в жилы сквозь кожу, рубила сердце и невольно заставляла появиться на лице искренней улыбке. Он вытянул руку и не глядя ощутил, как ладонь покрывают холодные снежинки. Ностальгия по снегу грела душу, но больше всего поражало то, чего он прежде никогда не видел: яркие фонарики, совсем крошечные, но множественные; насыщенные цветами ларьки с едой и развлечениями; счастливые лица людей от всего этого празднества. — Ну точно… Новый год в Ли Юэ…       На чуть влажную от снега ладонь ложится горячая рука и сцепляет её со своей, а после удивленный и смущенный от такого поворота Чайлд ловит отчего-то тёплый и спокойный взгляд. — Я рад, что ты наконец улыбнулся, — мужчина медленно ведёт парня в гущу событий, а тот совсем не понимает его слов. Ведь Чайлд часто улыбается, разве нет? Даже очень часто… «Чжун пристрастился к прикосновениям…» — пробубнил парень сам себе, сверля свою руку взглядом. — «И с каких пор я так легко это допускаю? Его рука тёплая… Ну… Сегодня ведь праздник, значит можно».       Поднимает взгляд лишь тогда, когда видит перед собой странную еду, по запаху, сладость. Нерешительно берёт свободной рукой и выравнивает с Чжун Ли шаг. — Спасибо… «И когда успел купить?» — Ты сюда хотел меня отвезти? Что, сходить на праздник не с кем? — всё-таки спрашивает он, как всегда не заботясь излишне об учтивости собственных слов, ведь ему интересно. Если нет разумных преград, он спросит.       Чжун Ли переводит взгляд на парня рядом. — Да, сюда. И да, не с кем. Хотел сходить с тобой, — что ответить на такое уверенное заявление, Чайлд не находит. Слова Чжун Ли одновременно звучат и грустно, уверяя, что у того нет дорогих людей, и смущающее, заставляя парня слегка оторопеть от того, что выбор пал именно на него. Свалив всё на то, что они напарники и явно ближе обычных людей, Тарталья откусывает протянутую ему недавно еду. — Вкусно… — Я рад, — в голосе чувствуется улыбка, и Чайлд тоже улыбается. Слыша размеренную музыку на фоне, он не может не вслушиваться в звук шагов по шуршащему снегу. Совсем не понимает, что слушает не свои шаги, да и не звук снега. Дыхание и голос рядом звучат громче музыки. И Тарталья этому рад, он впервые за долгое время спокойно проводит время, не думая ни о чём серьёзном. Расслабляет…       Ларьки радуют едой, большую часть которой Чайлд не пробовал, и на помощь приходил Чжун Ли, рассказывая о блюде порой больше, чем нужно, углублялся в его историю и интересные факты создания. Помимо еды праздник был наполнен различными развлекательными номерами, конкурсами и играми. Двое полицейских приняли участие в стрельбе, выиграв главный приз, но учтиво от него отказавшись лишь потому, что с огромными плюшевыми игрушками, к сожалению, было бы трудно ходить. И это оказалось правильным решением, судя по тому, куда парня повели через уже пару минут. — Куда мы идём? — взбираться на гору, на деле, было не сложно, да и вид оказался неплохой — чем дальше от города, тем ярче светили фонарики, — Что, хочешь убить меня в лесу и спрятать? Я буду кричать, — в шутку кидает Чайлд и оказывается вновь схваченным за руку. Чжун Ли тормозит у железных перил и упирается локтями в прохладную сталь. — Брось, шутник. Здесь открывается лучший вид на последнюю часть праздника морских фонарей… «Праздник морских фонарей... Я думал, мы уже уходим, а он что-то ещё придумал».       Тарталья видит уголком глаз жёлтый свет и тут же поворачивается к обрыву лицом. Перед ним предстает город во всей красе, чёрное небо и… Яркие, большие фонари, взмывающие высоко в небо, — Вау… — произносит он одними лишь губами в восхищении, не найдя в пустой голове больше ни слова. Этот вид нельзя было описать одним лишь «красиво». Гул людей снизу мгновенно замолк, лишь тихая музыка доносилась до ушей. Тарталья положил свободную руку на перила, а другой сжал руку Чжун Ли сильнее, словно говоря: «смотри, это ведь так красиво!» Каждый фонарик ярко светился, уплывал по ветру вверх по предназначенному пути. Это не только прекрасно, но и символично — каждый житель Ли Юэ вкладывает в данный процесс свой личный смысл. Но любое мгновение длится недолго, огромное количество фонарей устремляется в небо и растворяется в его черноте, пропадая из поля зрения, — Это так прекрасно… — тихо шепчет Чайлд и переводит взгляд на Чжун Ли, в глазах которого ещё, кажется, горит тот огонёк от фонарей, а всего его освещает тот самый свет. Чайлд готов поклясться, что слово «прекрасно» подходит не только фонарям, но и мужчине рядом с ним. — Я рад твоей реакции. Устал?       Парень жмёт плечами, он давно так не отдыхал и устал от такой шумихи, но был бы рад её всё равно продолжить. — Поехали домой, — всё же сдается он усталости и кивает в сторону выхода на парковку. — Как скажешь, пойдём, — мужчины неторопливо идут через лавочки и уже утихающий потихоньку праздник морских фонарей. Весёлые люди складывают в сумки вещи и уже сами собираются по домам, остаются лишь любители тихих мест и звёздного ночного неба под тихие песни и вкусные остатки еды. Машина встречает тёплыми объятиями, и, ещё с пару минут, полицейские расслабленно растекаются по сидению в полном молчании. — Сегодня уже новый год, — тихо начинает Чжун Ли и поворачивается в сторону клюющего носом парня. — Ага… Так вы празднуете новый год праздником морских фонарей? — Верно… — он переводит дух и достаёт из кармана пальто небольшой ювелирный пакетик, — Возьми от меня в качестве новогоднего подарка? Пожалуйста?       Чайлд неуверенно опускает взгляд на белый бархатный мешочек, протягивает руку и медленно его открывает. — Подарок… Зачем ты?.. Ведь я ничего не готовил… — Брось, я и не ждал ничего взамен, это лишь моя прихоть. Да и я тебя пригласил.       Парень медлит, но всё же достает из ткани серебряную цепочку с аккуратной подвеской нарвала. Не хочется думать, сколько это стоит, но приходится справиться со стыдом и принять подарок, чтобы не обидеть Чжун Ли. — Почему кит? — Ты напоминаешь мне море… — отвечает голос рядом, словно говорит о чём-то родном, и Чайлд натыкается на маленькие синие глаза кита, блеснувшие в свете фар других машин. — Красиво… Он прекрасен. Спасибо, Чжун, буду его беречь, — с улыбкой отвечает он и осторожно надевает подвеску на шею. Та тут же очерчивает зону ключиц, ныряя под одежду.

«Так подготовился… Даже такой подарок выбрал. Чжун, не стоило так заморачиваться».

      Чжун Ли облегчённо выдыхает, отвечает спокойным кивком и поворачивается к рулю, уже готовясь заводить машину, как слышит вопрос: — А почему ты не пошёл с Ху Тао?.. Вы ведь близки, да?       Мужчина тяжело вздыхает. И какой же этот мальчик непонятливый… Поворачивается к нему вновь, но... Видит его закрытые глаза. Чайлд уснул. — …Тарталья, я пошёл с тобой потому, что хотел пойти именно с тобой и ни с кем другим, — тихо, чтобы не будить, отвечает на вопрос мужчина и, оперевшись на руку, придвигается чуть ближе. Волосы Тартальи всегда переливались на свету. И не важно, солнечный, лунный, или искусственный, всегда этот парень светился как светлячок, притягивая взгляд каждого, а сами локоны казались ужасно мягкими, их всегда хотелось погладить. Чжун Ли наклоняется к пушистым прядям и невесомо касается макушки парня губами, поддавшись моменту и желанию.

«Я выбираю служению свету, даже несмотря на то,

что служба эта подчас проходит во мраке.

Не отчаянье побудило меня нажать курок,

моею рукой двигало милосердие».

Ученик монстролога