Заснеженный Ли Юэ: Лазурит

      Поздней весной шёл редкий в этих краях дождь, смывая с чистых дорог слабый слой пыли. Тепло в преддверии лета заставляло жителей Ли Юэ скидывать верхнюю одежду, либо просто оставлять на себе лёгкий шарф. Но было трудно наслаждаться хорошим временем и погодой, ситуации в стране и на сердце всё портили.       Мужчина слизывает с губ выступившую кровь, морщится и тут же вылетает из своих мыслей, в которых стал, увы, часто тонуть.       Он ставит машину на сигнализацию и направляется в офис, где спешно обходит обступивших его репортёров и зевак, проскальзывает к раздвигающимся стеклянным дверям сквозь охрану. Персоналу тоже приходилось непросто, они с двойным усилием были обязаны ежеминутно наблюдать за всеми этими обезумевшими людьми, не давать им прохода, охранять место работы. Но никто не жаловался. Все всё прекрасно понимали. И Чжун Ли был бесконечно за это благодарен. Кинув ругательство себе под нос, он, забив на всякие формальности в лице пропуска сотрудника и приветственной речи, поднимается по лестнице к кабинету генерал-лейтенанта. Стучит, ждёт с секунду и проходит внутрь, — Тао… — шепчет он на выдохе и подходит к дремлющей на кресле девушке. Та выглядит уставшей, измотанной — об этом говорят тёмные круги под глазами, от которых, судя по всему, не мог избавить тональный крем, которым она давно не пользовалась и даже крепкий кофе на столе, заваленном бумагами. Мужчина невесомо кладёт руку на плечо подруги, и та резко вылетает из сна, ожидаемо пугаясь. Он молчит, давая девушке прийти в себя. Впрочем, ему особо и говорить нечего, кроме извинений за то, что отсутствовал столь долго, при себе он не имел даже близко полезной информации. — Чжун… — она трёт глаза и встаёт с кресла, пока не совсем понимая, что происходит, — Боги, Чжун! — как ошпаренная, кидается к нему и обнимает за плечи, — Слава… Я так давно тебя не видела! Как ты себя чувствуешь? Чжун Ли невесомо поглаживает спину подруги, с грустью подмечая, как же та исхудала, и любимая рубашка с вышитой у кармана бабочкой стала велика на целый размер, — Мне лучше. Извини, что заставил поволноваться и так редко выходил на связь, мне жаль, совсем раскис. Пойму, если ты понизишь меня или отстранишь. Девушка отрицательно машет головой и падает всё в то же кресло — ноги совсем не держат, её напарник садится рядом. — Брось, глупости городишь… Как я посмею отстранить великого Чжун Ли? — она смеётся, и от этого слабая улыбка проскальзывает и на лице мужчины, — Я вижу, чувствуешь себя лучше. Всем нам нужна пауза в жизни… Мне звонил Кэйа, сообщил о дате суда. Навещал тебя, м? — собеседник кивает, — Он очень волновался, пусть по нему и было это плохо заметно. Этот пацан плох в выражении чувств, что поделать… — Его компания мне сильно помогла, мы поговорили. Большего и не нужно… Тао, тебе стоит взять перерыв перед следующим репортажем, — осторожно начинает Чжун Ли то, что давно хотел озвучить. Он боится даже заикнуться о том, что все старания девушки выглядят абсолютно бесполезными. Не стоит. Та и так прекрасно это знает. Но не сдаётся, чему стоит у неё поучиться… — Пресса сходит с ума, я уже не могу отрицать, что устала. Это видно, верно? — она указывает на свои еле живые глаза, — Не волнуйся, я целеустремлённый человек, но не глупый. Возьму перерыв как раз перед судом. Я повторяю одно и тоже, из раза в раз. Дам время СМИ обдумать мои слова, поигнорирую вызовы. Пусть помучаются! Плюс, на суде пригодится чистый разум. Не волнуйся, за эти дни я успею привести себя в норму. Чжун Ли спокойно кивает, ему нравится не только оптимизм напарника, но и трезвость ума, несмотря на состояние, — Хорошо. Что по поводу суда? — задаёт он, пожалуй, самый актуальный вопрос и напрягается, замечая, как замялась девушка. — По поводу суда… Стыдно признавать, но я пока владею не всей информацией. Кэ Цин, она сказала, что сообщит, как найдёт надёжного адвоката. — Адвоката? Он ведь был, я точно помню. Тао, что происходит? — он хмурится, складывает руки на груди — профессиональная привычка. — Был, но отказался… Сказал в последний момент, что не готов к такому серьёзному делу. — Я думал, наша база данных способна отличить профессионала от неопытного труса! Как мы могли допустить такое? Адвокат в этом деле важнее… Да почти всего важнее! — Не кипятись. На самом деле, я бы прибегнула к помощи нашего общего давнего знакомого, но, увы, там нет шанса, он перегружен… — говорит девушка и Чжун Ли понимает, о ком речь, — Ну… Я обещаю найти хорошего адвоката. Чтобы он мог максимально помочь Аяксу, правда. Сегодня, перед работой, я созванивалась с Цин, она тогда проводила беседу с одним человеком, по голосу была довольно спокойна… — Она всегда спокойна, — резко перебивает мужчина и устало прикрывает глаза, — Что-то ещё, о чём я не в курсе? — Ху Тао отрицательно машет головой, — Как считаешь… Аякса вообще возможно, что отпустят без заключения? Она опускает взгляд в пол, смотрит с полминуты, словно подбирая слова. А что вообще нужно на это ответить? Вероятность полной безнаказанности — сродни чуду, но на это надеются все, — Шанс есть, в деле этого парня много подводных камней… Он сильно помог нам, это нельзя забывать, — начинает перечислять факты, но грустнеет от мысли, что нечто столь весомое из-за СМИ может не сыграть ни малейшей роли в суде, — Действия Фатуи не сказать что полностью были его волей, но и обратного доказать нельзя. Плюсом, конечно, будет то, что совсем не ясно, скольких этот парень убил, возможно, мы сможем выставить всех убитых как преступников — довольно смягчающий приговор фактор. Их организация часто вмешивалась в подполье, потому наживалась на убийстве шишек черного рынка и тому подобных. Как знать, он вполне может отделаться исправительными работами.       Чжун Ли закрывает глаза, откидывая голову назад. Он лишь краем сознания слушает, что именно старшая по званию перечисляет дальше. Шанс на свободу есть и хорошо, что не он один так считает. Остаётся лишь ждать… Вновь. Сколько ещё Аякс заставит ждать? Когда же этим ожиданиям придёт конец?.. На подобное нет уже никаких сил… На откос в стене снаружи здания садится птица, крутится на месте, усаживаясь поудобнее, и мужчина, привыкший к сплошному скептицизму, впервые ловит искры зависти к чему-то подобному: свободному, далёкому… Он не может прекратить переживать за судьбу Аякса, за его самочувствие и то, как тот будет ощущать себя в зале суда, прижатым к стулу, ожидая приговора и ощущая взгляды сотни людей. Равнодушных, либо же осуждающих. Словно какой-то преступник…       И полицейский покидает кабинет коллеги, призраком спускаясь по чистым ступеням почти без стука каблуков, словно специально игнорируя существование лифта. Не важно, ему сейчас полезны любые прогулки. Любая активность, хоть как-то напрягающая тело вместо разума.       Что делает человек, тонущий в ужасных мыслях, поглощенный тревогой? Ищет способ отвлечься. Переключается на другую тему, порой совсем не вяжущуюся с привычным образом жизни, дабы впитать в себя хоть какое-то спокойствие и положительные эмоции, таким образом чуть ли не восполняя жизненные силы. Причиняет себе физическую боль, глуша моральную, надеясь, что в этот раз поможет, уж точно поможет, ведь у него-то не будет никакой зависимости, верно? Зависимость проявляется и в не менее радикальных источниках временного оптимизма: никотин, наркотики, алкоголь и даже кофе. Обращается за помощью к близким или психологу, надеясь выплакать словами весь скопившийся ад, прокручивая в голове все возможные варианты событий раз за разом и ещё раз, пока крыша не едет окончательно, напоминая о проблемах уже даже во снах. Уходит в фитнес и спорт. Порой, как говорят, пробежка по парку очищает разум, а музыка заменяет любой новый мир, в который окунуться не так страшно, как пропасть из настоящего. Впрочем, откинув всю брезгливость, каждый метод можно считать рабочим в соизмерении со степенью проблемы и стойкостью нервной системы человека.       Чжун Ли не знал, что подойдёт ему, но понимал, на что не пойдёт даже в окончательно затуманенном разуме. Что ж, он оперативник, а значит спортсмен. Бег вполне сойдёт. По крайней мере, это один из самых лёгких и действенных способов, не так ли?       Идею отвлечься он откладывает на вечер, а до этого забегает в круглосуточный и набирает тележку продуктов на пару дней. Дома готовит крем-суп, украшает зеленью и быстро, совсем того не замечая, съедает одну порцию, совершенно не замечая вкуса. Может, недосолил… Он затуманенным взглядом разглядывает наполненную тарелку напротив, оставленную одинокой пустоте, совсем нетронутую. Кому она была предназначена? Осознание приходит спустя полминуты, мужчина шепчет ругательства под нос и убирает тарелку в холодильник. Возможно, он слишком отвык есть в одиночестве, раз до сих пор допускает подобные ошибки — накрывает стол на двоих. Моет посуду, затем включает телевизор, предусмотрительно переключив канал новостей во время рекламы. Музыка. То что нужно.       Чжун Ли принимается за уборку, мочит тряпку, проходясь ей сначала по верхним полкам и поверхностям, затем — по нижним. Сухим полотенцем обтирает телевизор и стёкла, не желая пока заострять на них внимания. Дальше — пол и чистка ковров. Пылесос глушит музыку, но столь незначительную деталь мужчина не отмечает, он совершенно случайно падает в свои мысли ещё в середине уборки пыли со статуэтки дракона.       Уставший, чуть взмокший, мужчина валится на кресло в зале, кладёт холодную руку на лоб. Та пахнет химией. Тело приятно расслабляется, в глазах темнеет в желании погрузиться в сон, но Чжун Ли встаёт собравшись с силами и идёт на кухню в поисках воды. Достаёт из холодильника небольшую бутылку, отпивает пару тройку глотков и направляется в спальную, где меняет уличную одежду, что поленился снять перед уборкой, на спортивную — футболка, свободные штаны на шнуровке. Пробежка, как он и обещал себе часами ранее.       Улица встречает холодным ветерком по оголённым участкам кожи. Чжун Ли, начиная с шага, ускоряется до бега по направлению к парку с зелёными деревьями, людными от отдыхающих в вечер пятницы тропинками. Ему на это всё равно, он прерывисто вдыхает носом воздух, выдыхает ртом, рваными движениями перемещает руки в воздухе от груди до бедра и обратно. Оказавшись в середине парка, суёт в уши наушники и включает музыку на телефоне. Джаз, он всегда поднимал настроение, хотя и бегать было под такой ритм не то чтобы удобно. — Мы так давно знакомы и, в общем, я решил, что… — Чжун Ли слышал эти слова где-то впереди сквозь музыку, громкость которой стояла на максимуме. Это заставило ускориться, не хотелось отчего-то слышать окончание фразы. Уже за спиной раздались крики счастья. Наступила необходимость закрыть глаза, в груди заболело — заканчивался воздух. Он сбавил скорость, чуть ли не врезаясь в темноте в высокие кусты, ритмично расположенные по всему парку. Домой попал мужчина уже под ночь и это радовало — удалось избавить себя от большей части головной боли на день.       Итак, ночь сменилась новым днём, а тот — следующим. Работа шла своим чередом, некоторые были вовлечены в предстоящий суд, потому их с Чжун Ли временно отстранили от дел ради лучшей подготовки. Так решила Ху Тао, хотя истинный мотив касательно именно друга прятала в беспокойстве: мужчина настолько витал в облаках, что его руки стали напоминать дуршлаг — всё валилось на пол, стоило продержаться в них и с минуту. Адвоката Кэ Цин смогла найти одного из лучших, но с малым опытом работы именно в Ли Юэ, потому Чжун Ли был весь на нервах, раздумывая над речью в суде каждое свободное мгновение.       Наступил тот самый важный день. Мужчина простоял у зеркала с полчаса, собираясь с силами, прежде чем покинуть дом. Он не мог опоздать, но предательски трясущиеся поджилки и бегающий взгляд всё портили. Путь на машине прошёл спокойно, если так можно было назвать ситуации, в которых чудом удалось избежать аварий. Около часа пришлось прождать в так называемом коридоре, затылок холодила ледяная стена, страх — душу, ужасно раздражало непрекращающееся тиканье часов. Тик-так, людей становится больше. Тик-так, за огромной деревянной дверью слышатся голоса, приглушённые, совсем неразличимые.       Чжун Ли с Ху Тао, в качестве защитников подсудимого, запустили через главные двери в зал суда лишь тогда, когда председатель окончил свою речь. Престарелый мужчина зачитал, по какому уголовному делу будет проводиться последующее разбирательство, объявил судебный состав, представил защиту и обвинение, приглашенных специалистов.       Полицейским указали на места, что необходимо было тотчас занять. Их посадили рядом, недалеко от каменного углубления, в которое, как было известно всем, выводили подсудимого. Затхлое место с не самой приятной энергетикой, Чжун Ли посещал его не раз и всегда был непреклонен на стороне обвинителя. Он впервые защищал подсудимого, что неплохо подпортило репутацию полицейского штаба, однако внимание на это обратили лишь СМИ.       Ху Тао похлопала по плечу друга, тот безмолвно кивнул и окинул взглядом состав суда. По одну сторону сидел судья и его помощники, они совсем не волновались, и не удивительно — каждое их дело не отличалось от предыдущего, а оканчивалось лишь зарплатой и походом к семье, либо же пустому дому. На ступень ниже стоял адвокат подсудимого, он перебирал свои бумаги, с ужасно серьёзным лицом поправлял мешающие глазам пряди волос. Возле значимых шишек сидели вызывные полицейские и другие служители закона, что будто совсем не имели отношения к уголовной теме. Их окружали защитники и обвинители. Последних на протяжении нескольких минут Чжун Ли сверлил взглядом.       Спустя ещё некоторое время взгляд наткнулся на знакомый силуэт, что будто бы не чувствовал той гнетущей атмосферы и спокойно махал другу напротив рукой. Таков был Кэйа. Он показал в воздухе знак «всё будет супер», на что Чжун Ли нервно кивнул. Прикрыв глаза, прикусывая губу и пропуская мимо ушей повторяющуюся информацию, он стал считать… Что там советовали? Овец? Не важно, он считал всё подряд, от медленно плетущихся по циферблату секунду и до пальцев на одной из рук. Голос вещал официальные данные, что были известны всем. Пришлось выждать ещё полчаса, пока вступительная часть не завершилась, и не прозвучали слова «выводите подсудимого». Чжун Ли резко распахнул глаза, впиваясь взглядом в низкую дверь на первом ярусе зала суда. Та медленно распахнулась… Под сопровождение двух полицейских, парня в наручниках вывели в центр помещения и усадили на высокий стул, не отходя ни на метр. Оперативник сжал кулаки. Нога нервно забила пол, потому пришлось остановить её рукой, чтобы не выдавать ещё большую нервозность, которую с опаской отметили уже все рядом сидящие.       Он совершенно забылся, не вслушиваясь в речь откуда-то сверху, пока сверлил взглядом лицо бывшего напарника, которое, конечно, ни на дюйм не поменялось. Глаза Чжун Ли притянули взгляд Аякса к себе, он ощутил на себе улыбку, какую-то… Болезненную, сожалеющую. Приходилось удерживать себя на месте силой воли, зная, что рука на колене не удержит рвущиеся к бегу ноги, пока короткий зрительный контакт нагонял тоску. Но он увидел его! Того, кого мечтал лицезреть каждую секунду своей жизни, но не мог. Это было больнее, чем потерять любимую игрушку в детстве, больнее, чем провалить любое дело, в которое вложил все свои силы, больнее… Всего. — Чжун... — от шёпота коллеги мужчина вылетел из своих мыслей и тут же перевёл взгляд к судье, — Речь защиты. Полицейский медленно поднялся, поддерживая строгий вид. Похоже, время пришло, — Ваша честь. Как представитель защиты и оперативного штаба Ли Юэ, готов обсудить и оспорить каждое обвинение в сторону подсудимого, — он начал издалека, с самых истоков. сухие факты, от которых кровь стыла в жилах… Как бы ни хотелось подключить к рассказу чувства и выкрикнуть оправдания, что можно было причислить к личному опыту с этим самым подсудимым, делать этого в обращении к судье было нельзя.       А дальше — время тянулось как проклятое, сев на место с дозволения судьи, Чжун Ли не сводил взгляда с обвиняемого, изредка ловя ответные, в момент чего сердце в груди делало незаданный системой оборот. Он слышал голос дорогого человека, что казался ужасно спокойным и уверенным для того, кто сидит в наручниках под сотней глаз и с неизвестной судьбой. Хотелось слушать этот голос вечно, но в других обстоятельствах и улыбкой на губах… Парень не отрицал ни единого обвинения, он признал свою вину, подтвердил убийства и шпионаж, отрицая во всём этом лишь возможность принудительного вступления несовершеннолетнего мальчика в преступную организацию. Всё было его же волей, от такого заявления лишь холодело на душе, терялась последняя надежда.       Судья удалился на совещание, вместе с ним ушли остатки спокойствия мужчины. Аякса увели под пристальные взгляды всех присутствующих. Похоже, собственный приговор он узнает последним.       Минуты шли, количество людей в зале суда уменьшалось. Не все должны были оставаться до самого конца, некоторых держали для одной лишь видимости. Но напротив продолжал сидеть, явно тратя своё время, Кэйа. Взгляд его был направлен на дверь, которая должна была вот-вот отвориться, показывая за собой пожилого старца с серьёзным лицом. Все прекрасно понимали, зачем человек, работающий на штаб по управлению за оборотом наркотиков страны, до сих пор оставался здесь. Он не был обязан вообще являться на уголовное дело другого отделения, но Чжун Ли был ему за это благодарен.       Но вот послышался скрип, мужчина нервно сглотнул, ощущая камень где-то на плечах, что ощутимо прижимал его к неудобному стулу. — Суд выносит приговор: лишение свободы подсудимого сроком в четыре года, — Чжун Ли закрыл глаза, медленно выдыхая, — Защита, ясен ли вам приговор? — Да, ваша честь, — Ху Тао поднялась с места, беря ответ в свои руки. Говорить что-то иное, сейчас, было бессмысленно. — Защита в праве обжаловать его в течение десяти дней с момента соглашения. Судебное заседание окончено.       Шум на фоне, постепенно, стихал — зал пустел, но Чжун Ли продолжал сидеть на месте, будто выкованное из камня, неподвижное изваяние. В ушах стучало сердце, медленно, грозилось остановиться в любой момент. Ведь оно столько перенесло, от боли до разлуки, так сколько ещё можно клеить на все те трещины ветхие пластыри? Когда же можно будет закрыть глаза и по-настоящему отдохнуть? Тяжело. Не продохнуть. Мужчина чувствует руку на плече и не сразу, но выходит из своих мыслей, устало поднимая взгляд к двум друзьям, — Кэйа, Тао… Четыре года… Четыре, — прошептал он в гнетущей тишине. Голова была пуста, ни единой мысли, лишь тянущее чувство одиночества в груди. Одиночество, с которым не справится бег, ни единая мелодия в плейлисте, ни рок, ни джаз не помогут. Что же спасёт? Какие остались варианты? Он покинул зал, затем и здание суда, останавливаясь возле машины, — Твоё предложение выпить ещё в силе? Рядом стоявший мужчина медленно кивнул, переводя взгляд куда-то в тёмное вечернее небо, — В силе, — он обернулся на обеспокоенную девушку, кивнул и ей, словно прося не переживать так сильно. Сейчас… Одному лишь Богу известно, что нужно Чжун Ли. Компания или одиночество, алкоголь или сон, работа или отпуск…       Двое сели в машину, Кэйа взял на себя роль водителя, очень скоро покидая парковку. В зеркало заднего видения он рассмотрел тёмный силуэт Ху Тао, что робко махнула им рукой. Да, он позвонит ей позже, сейчас она будет вынуждена вновь остаться наедине с горой проблем, бумаг и общественностью. Чжун Ли сидел на заднем сидении собственной машины. Делал он это редко, что сейчас было совсем не важно. За окном мелькали знакомые пейзажи, многочисленные деревья и стриженые кусты. Тело ощущало холод, сердце — пустоту, а мысли же были где-то далеко. Четыре года… Такой срок. Четыре. На глазах появилась мокрота. Можно ли было обжаловать приговор, как заверил судья? Нет. Лишь формальность. Аякс признал свою вину, это оставалось неизменным фактом. И если бы Чжун Ли с полицией были не единственными борцами за человеческую свободу, возможно, тогда был бы малый шанс… Шанс добиться того, что абсолютно не было нужно Аяксу… Это читалось в его глазах и интонации.       Первый попавшийся бар. Отдалённо звучащая музыка. Крепкая выпивка со льдом, режущий уши звон стекла. Алкоголь обжигал горло Чжун Ли, он размеренно рассказывал своему собеседнику то, что таилось в потёмках душе столь долго. А Кэйа слушал, прокручивая в бокале рыжеватую жидкость и смотря на собственное отражение в ней. Сегодня роль слушателя была на нём, он изредка кивал или добавлял незначительный комментарий лишь потому, что видел по глазам мужчины, где тот сейчас находится. Не с ним, не здесь, он не слышал сам себя… А затем — отключился, в срок закрытия бара, с чуть опухшими глазами и влажными ресницами. Кэйа сжал бокал с нетронутым виски, отвёз друга домой и уложил на кровать, падая в кресло рядом. Как обещал сам себе, набрал номер подруги, — Тао… — Как он? — с ходу спросила девушка в трубку телефона, Кэйа нахмурился от шума голосов множества людей на фоне. — Неважно… Но справится. Мы ему в этом поможем, — он окинул взглядом спящего мужчину, на лице которого стали появляться морщины от вечной хмурости, — Теперь наша очередь, — в трубке послышалось чёткое согласие, затем — тишина, — Я помогу тебе завтра, Чжуну нужно пару дней отоспаться. Полицейский сбросил звонок и уставше прикрыл глаза. Ну что за день, что за время?.. Оставалось лишь ждать. Ждать и выполнять свою работу, — Ты сможешь. Точно. Ведь ты — Чжун Ли, — на лице появилась мимолётная улыбка. Его друг был сильным, всегда со всем справлялся, мог осилить всё. Эмоции не признак слабости. И он сделает всё, чтобы помочь их преодолеть.       Кэйа расслабился на стуле, просто рассматривая на потолке бегающий свет от фар проезжающих машин.       А Чжун Ли спал. Не особо спокойно, он знал, кто будет являться ему во снах ещё четыре года, кто будет заполнять все мысли даже в рабочее время на каждую мелочь по типу ужина или поездки до дома. И Аякс будет обязан взять за такое ответственность на себя при их встрече.